Пока Грайлих разбирала архив убитой девушки, Серафима Ананьевна изнывала от скуки.

Полиция пообещала разрешение открыть гостиницу через пару дней, а пока оставалось лишь ждать и готовить завтраки для себя и единственной постоялицы. Хорошо Леле, никто не закрывал ее кафе, вертится, как обычно, успевая то, что нормальный человек успеть не может. Проверяет, как повар приготовил блюдо, многое готовит сама, закупает продукты, успевает на пилатес и к подругам забежать, а когда муж-дальнобойщик приезжает из рейса, еще и дома еду приготовить и с мужем время провести.

Сейчас, в тоске и скуке, Серафима поняла, что и она крутилась как белка в колесе. Но ей так нравилась занятая жизнь без рефлексий и печалей, что она даже не замечала своей активности. А ведь управлять гостиницей, пусть маленькой и без персонала, не считая горничной Лены, дело не простое. И брони оформи, и за хозяйством следи, и встреть-рассели-накорми, и досуг постояльцам обеспечь. Вечером она приходила в свою часть дома и падала без сил. А чем заняться сейчас?

Господи, да что ж это она, есть, чем заняться! Она же может помочь Таисльсанне! Серафима переоделась в «нормальную одежду», по привычке даже сейчас в гостинице она носила платье, стилизованное под XIX век, распустила небольшой аккуратный пучок, завязав волосы в низкий хвост и отправилась на другой конец городка.

В единственном отеле, больше похожим на советский дом отдыха, но с современными номерами на уровне хорошего трехзвездочника, слегка удивились, увидев конкурентку, но рассказали, что за последние две недели у них останавливался лишь один одинокий постоялец, мужчина лет пятидесяти с палочкой, он ходил медленно и сильно хромал. Эту примету незнакомца заметил бы любой, а об этом не говорили, так что отпадает. Во второй купеческой гостинице- резном деревянном комплексе с бассейном и баней, одиноких постояльцев давно не видели. Может, незнакомец приехал не один? Тогда его точно не отыщешь.

Оставался третий, последний шанс. Деревянный, стилизованный под деревенскую избу и альпийское шале одновременно, ресторанчик стоял одним боком на оживленную трассу, другим в город.

Молодая женщина лет сорока присела на корточки возле клумбы, протирая белую с черными пятнами веселую пластиковую корову. Выпрямилась, видев посетительницу:

– Добро пожаловать в «Лесной край»! Мы подаем пять видов бизнес-ланча и… о, здравствуйте, Серафима Ананьевна. Давно не виделись да? Зимой в администрации на совещании вроде… Какими судьбами?

– А давайте ваш бизнес-ланч!

– Вы ж только у Лели столоваетесь, верно? Но и то понятно, до нас далеко. Давайте на мой выбор, ладно? Мы готовим не хуже Мельниковой, сами убедитесь.

На столе появились салат из свежих овощей, наваристый рассольник.

– Второго не надо! – испугалась Серафима. – Я столько не съем!

– Наши пельмени вы обязаны попробовать. Хотя бы пять штучек! Вот доедите рассольник, и подам горяченькие.

– А вот… в меню- свиное филе, запеченное с травами на подушке из овощей. Звучит многообещающе!

– Пусть будет филе! – Женщина перекинула через плечо рыжую косу и отправилась на кухню, дать указание повару.

Действительно странная обстановка. Понятно, откуда шале, рядом- горнолыжная станция, скатился с горы- и на обед. Но русская печь, самовары и лапти сюда никак не вписывались. Дань времени?

– Так что вас к нам привело, Серафима Ананьевна?

– Скука, дорогая… Ирина же?

– Ирина. – Кивнула женщина. – У вас есть время скучать?

– Полиция закрыла мою гостиницу, временно, пока идет расследование.

– Это ужасно, правда? И бедная девочка из усадьбы… Вроде только что обедала у нас с отцом Игнатием, и на тебе.

– Убитая девочка обедала у вас со священником? Это что, было свидание? – Засмеялась Серафима.

– Нет, что вы! – нахмурилась Ирина на такое кощунство.– Мне показалось, что он ее консультировал. Она была очень расстроена.

– Что-то личное?

– Не думаю. О личном говорят в церкви. Здесь какие-то дела были. Ох, я даже не представляют, как вам сейчас. Если б один из наших постояльцев умер, да еще и был убит, не знаю, как бы я себя чувствовала.

– У вас же тоже есть номера?

– Четыре номера. Два одноместных, один двухместный и один трехместный. Трасса рядом, водители останавливаются.

– А сейчас кто-нибудь живет?

– Нет, сейчас свободно.

– А у вас не останавливался одинокий мужчина? В кепке.

Ирина улыбнулась: – Вы про таинственного незнакомца? О нем весь город говорит, вроде он и убил ту девушку. Нет, слава Богу, он у нас никогда не жил.

– А вы его видели?

– Гриша, муж, видел. Мельком, рядом с усадьбой.

– Усадьбой Болтужевых?

– Ну, да. Иногда они заказывают у нас бизнес-ланчи. Гриша отвозит на мотоцикле, на машине-то через мост не проедешь. И им хорошо, горячую еды привезли и далеко идти не надо, и нам выручка. Гриша! – Крикнула она в сторону кухни. – Можешь выйти на минутку? Вопрос к тебе есть.

Невысокий крепкий мужчина в белом халате высунулся из дверей кухни.

– Ты ж помнишь Серафиму Ананьевну? Она хочет узнать о мужчине, которого ты видел возле усадьбы.

– Так это дней пять уж назад. Мельком увидел и все.

– Где увидели?

– У кирпичной стены. Как будто он шел к задней двери. Я б не обратил внимания, но люди говорят о каком-то мужчине, чуть ли не убийца он.

– А узнаете, если увидите?

– Сомневаюсь. Это все? Ну, я пошел, а то овощи пригорят.

Обед оказался очень неплохим, но, во-первых, Серафима была уверена, что никто не готовит лучше Лели, во-вторых слишком погрузилась в свои мысли, чтобы отдать должное еде. Он сказала положенные слова, поблагодарила Ирину и отправилась к своей машине. Некоторое время сидела, не трогаясь с места.

Итак, таинственный незнакомец реально существует, это не просто городские сплетни. Убитая студентка встречалась с отцом Игнатием из Никольской церкви, это уже кое-что, с батюшкой нужно поговорить.

Мысли перекинулись к убитому профессору. Серафима с удовольствием помогла бы Тасильсанне, но смерть в ее гостинице, вот что занимало прежде всего. Кто-то отмыл с отбеливателем все поверхности и унес упаковки из-под еды. О чем это говорит? Убийца был без перчаток, он хотел удалить все свои следы. Если вы приходите в гости к кому-то, кто живет в гостинице и берете еду на вынос, насколько вам захочется отмывать потом номер? Профессор тоже на это не способен, он ужасный неряха, уж это она видела своими глазами. И если гость пришел летом в перчатках, это показалось бы странным. Вот ведь, Таисьльсанна, рассказывает о бессоннице а на самом деле спит, как убитая. Хоть бы голоса услышала, стало понятно, кто был в гостях, мужчина или женщина.

* * *

– Ну, наконец то! – Встретил Серафиму дуэт из двух голосов. Грайлих и Леля сидели у стола, сложив руки.

– Шарлотка же остынет! Десять минут, как из духовки! – Леля засуетилась, по-хозяйски выставила на стол чашки, включила самовар. – Летом как чай надо заваривать? С яблочками! Заливаете кипятком, настоится – и в заварку.

Пока нарезали пирог, Серафима и Таисия поделились новостями.

– Неужели бедная девочка нашла клад и за это ее убили?

– Несомненно. – Важно сказала Серафима. – Но профессор клада не нашел, а его убили. Получается, что эти смерти не связаны?

– Они могут быть не связаны между собой… – задумчиво сказала Грайлих. – Но они связаны с домом.

– Вы закончили? – Лелю распирало от нетерпения.– А у меня тоже новость.– Она выдержала паузу для пущего эффекта. – Нас больше не подозревают!

– И кого же они теперь подозревают? – Недоверчиво спросила Серафима. – И вообще, с чего ты это взяла?

– Ко мне заходил на обед Сережа, помните, молодой полицейский, которого оставили нас охранять… ну или за нами следить, сразу после убийства? Они нашли машину, которая стояла у гостиницы в ночь убийства. Ее зафиксировала камера на отделении полиции, по марке и внешнему виду машины нашли владельца.

– Можно найти машину по внешнему виду? – Подняла брови Грайлих. – Они все похожи одна на другую.

– Если машина старая, да еще и с небольшой вмятиной у задней фары – можно! – Торжествующе заверила Леля.

– И кто это? Кто владелец?

– Вы не поверите! Тимоха Лавричев.

– И кто такой Тимоха Лавричев?

– Такой красивый светленький парень, который работает в усадьбе. Его машина, представляете? А еще приезжали родители убитой девочки. Они совершенно разбиты!

– И ты все это узнала от полицейского Сережи? Как он тебе все выболтал?

– Борщ,– потупила глаза Леля. – На следующий день он еще наваристее.

Она рассказала, что родители Татьяны решительно настроены отыскать и наказать убийцу. Люди не простые. Живут в Ярославле в коттедже, отец- главный архитектор города, мать занимается интернет-магазином. Татьяна была их единственным ребенком. Теперь они настаивают на взятии теста ДНК у всех мужчин в усадьбе. Сначала отказывались верить в беременность дочери, требовали повторную экспертизу.

– Они не догадываются, кто мог быть отцом ребенка?

– В прошлом году она ввязалась в неподобающие, по их словам, отношения. Парень был слишком низкого происхождения по их меркам, из простой семьи, хотя познакомились они на каких-то курсах. Его вроде отчислили, родители решили, что он охотится за их деньгами и запретили дочери с ним общаться.

– Значит, полиции известно его имя.

– Представляете- не известно! Дочь им не сказала, а они и не спрашивали. Я вам больше скажу, они даже не знают, что это были за курсы! В общем, Татьяна с ним порвала и когда сказала, что хочет поработать в усадьбе, они обрадовались. Подальше от соблазнов, так сказать. Тем более, что девушка поступила в аспирантуру и собиралась найти в Болтужеве материал для диссертации.

– Погодите, так она училась у Григоревича?

– Нет, они даже не слышали никогда эту фамилию.

– По срокам неизвестный парень не может быть отцом ее ребенка.

– Что еще он рассказал?

Леля снова смущенно опустила глаза. – Борщ кончился.

– Ты что, не дала ему добавки?

– Три.

– Что три?

– Он схомячил три тарелки. Четвертая уже не влезла. Он уже и третью пихал через силу, но доел все до капли.

Грайлих с сожалением посмотрела на оставшийся кусочек шарлотки. Нет, в отличие от молодого полицейского, у нее есть сила воли!

Кусочек так и остался сиротливо лежать на тарелке.

Леле, как старожилу, поручили поговорить с отцом Игнатием из Никольской церкви. Вдруг Татьяна рассказала ему что-то важное.

– А если скажет, что это тайна исповеди?

– За обедом не исповедуются! – Подняла указательный палец Серафима. – И вообще, что ты сидишь? Пеки еще одну шарлотку, для священника. И пусть попробует утаить о чем они говорили!

– После моей шарлотки? Исключено.