Пойти на следующий день на дело нам не удалось, помешали обстоятельства. В тот миг, как мы уже вышли в подъезд, пиликнул лифт, говоря об открытии дверей. И не желая с кем-либо встречаться на лестнице, я впихнул сестренку в квартиру — и вовремя! Из лифта вывалился взмыленный отец, встреча с которым там, в подъезде, для нас, маленьких деточек, ничем бы хорошим не кончилась.

Оказалось, к нам сегодня вновь приедут инспекторы по делам детей! Ему позвонили и предупредили о везите всего полчаса назад, сказав, что «вот уже почти у двери», от чего батьке пришлось все бросить и бежать сюда слома голову. Матери же сделать это будет еще сложнее, она кабинетный работник. О том, какие у него будут после этого проблемы — умолчим.

Инспекторши, явились только через час, когда отец уже весь извелся и думал свалить нафиг, ведь его товарищи ждут его у подъезда в машине, заодно прикрывая его от начальства, и это уже малость свинство, так долго заставлять их там ждать.

Однако, когда явились инспекторы, батя забыть забыл о своем нежелании тут быть! Так как тетеньки уже хотели оставлять протокол… и вымогали взятку, само собой! Но отец, «закусил удела», и слал их всех дорогой дальнею! В глубины темные. И хоть они и сыпали угрозами в ответ, по факту ничего папке придавить не могли — слал он их очень культурно, пусть и очень больно. А каких-то совсем уж жестких нарушений у на нет, и вообще, за слишком сильную настойчивость и вымогательство можно и поплатиться. В конце концов, дом у нас не самый простой, и мало ли кто там стоит за спиной у отца.

Так что… штраф они выпишут, но без протокола, и не на глазах у отца. А еще доложат в пару инспекций, чтобы неповадно было им бедным перечить! Так что ждите, вечером к вам еще зайдут.

Вечера отец ждать не стал, свалил на работу. И мы хотели бы вновь свалить, да в подъезде обнаружилась Нилу-лиска, что зачем-то делал снимки хола этажа. Зачем именно, я понял довольно быстро, когда она стала снимать с ракурса точно под камерами, держа фотокамеру на вытянутых руках прямо под ними.

И хоть сестра и предлагала выйти и отметелить наглую псину, делать этого мы не стали — в подъезде время от времени появлялись иные люди, с которыми эта дама здоровалась как со старыми знакомыми. И хоть я не уверен, что они её и правда знают, не хотелось бы попасться на глаза человекам, засвидетельствуя пред ними то, как мелкая маленькая семилетняя девочка избивает пятнадцатилетнею здоровенную дылду.

А после обеда, и ухода нашей проверяющей няньки, тоже ничего не вышло — пришла домой немного взлохмаченная мать, что решила с нами посидеть дома, на случай явления инспекторов. И не зря! Инспекторы, из здравоохранения, тоже явились! Где-то около пол шестого вечера, и мать узнала много нового о том, что нужно детям для здоровья.

И ладно я успел вовремя отдавить мамке ногу совсем нишиша не детским весом, когда она хотела ляпнуть о пропадающих из аптеки сильнодействующих лекарствах! Иначе было бы вообще атас! И кто вообще о таком говорит посторонним⁈ Итак, стыдоба за её язык, что рассказал врачам, что нас врачи не видели с роддома. Ибо нафиг оно? Монстру, с телом человека, и кукле, с условно телом человека.

И да! Оказалось, что для школы, нужно сдать медкомиссию! А еще… Ну или просто дать на лапу, и этот добрый доктор прямо тут, написал все что нужно, и что всё счастливы. И пусть я что-то не уверен, что эта филькина бумага кому-то там нужна, но… мать была столь счастливо, что все так разрешилось, что разошлись они с врачом полюбовно, и никаких иных проблем не последовало. По крайней мере мать в это верила.

На следующий день родители ушли на работу в прежнем графике, но мать обещала вернутся, чтобы сводить нас больницу, где должны будут поставить штампик в написанной вчера бумаг. И, возможно, провести еще какой-нибудь дополнительный осмотр, чтобы быть точно уверенными в нашем крепком здравии.

Мне подобное было словно по яйцам молотком, и я слушая это всё, скрипел зубами — мои шрамы хоть и практически исчезли, но до сих пор могут быть обнаружены! И это не считая кучи иных аномалий в теле, которые мне бы хотелось скрыть. И сестру это тоже касается.

Тем ни менее, сбегать «вот так вот» пред носом у матери мы не стали — решили поберечь нервы беременной женщины. Седели весь день как на чемоданах с иглами! Но… не дождались ровно ничего — мать домой средь дня так и не пришла. И вообще — пришла поздно, даже поздно чем обычно.

Работа! Работа не отпустила! И на следующий день, не отпустит. И вообще — на неделе точно. Отца тоже, вряд ли куда пустят, так что можно выдохнуть. По крайней мере если верить разговорам родителей меж собой. Ну а если они даже и придут… нам же главное из подъезда выскочить! И такси поймать. Хотя с последним могут быть сложности — дети! Выглядим вточь как они.

— Итак сестрица, как запланировали! — командую я, видя, что родители ушли, взяв ключи, деньги, все прочее.

— Угу. — кивнула сестра, и выхватила с полки шкафа специально приготовленную простынь.

Чисто белую, но с клеймом изготовителя на одной стороне. И найдя это самое клеймо, сестра накинула простынь на себя, клеймом вниз, чистой стороной наружу. Я тоже надел такую же простынь на свою персону и усмехнулся — дружелюбные проведения блин! С мотором!

— Бдцин! Бцин! Бцин!

— Брат, а…

— Да нет, ничего. Это я так, юмор… Как тебе мой вид?

— Словно пар от кипящей кастрюли.

— Ну, пойдет. — улыбнулся я под простыней, что зачарована мной, и делает нас условно невидимыми.

Да, в близи заметить наши тушки что раз плюнуть! Воздух дрожит, да и ходить надо аккуратно, что бы при «беге» вообще все не размазывалось и не расплывалось. Но вот если не вглядываться — все норм! Пойдет в общем — так нас хотя бы нельзя будет опознать, пока мы шастаем по территории дома, с кучей камер.

— Помни, двигаемся медленно и осторожно.

— Знаю… может нам стоило под одну простынку в вдвоём?

— Ну… можно было. Но уже поздно, пошли так.

В подъезде нам никто не встретился, и мы спокойно добрались до лифта. Вызывать его правда не стали, просто взялись за руки и шагнули сквозь створки в шахту. Зависание в пустоте — ну точно приведения! В кроссовках!

Падение вниз шахты до уровня кабинки лифта, замедление падения пред ней самой и мягкое прохождение сквозь материю внутрь. Встаем ногами на пол — лиф пиликает, улавливая появившийся вес, и пытаясь сообразить откуда он тут взялся, открывает двери на этаж, у которого стол.

Я, немного попрыгав, нажимаю кнопку первого этажа. И лифт, радостно сообразив, что все хорошо и просто «показалось» «приснилось» закрывает двери и мчится на первый этаж на максимуме скорости, ведь остановок на первых десяти этажах башни у него нет.

— Ты уверен, что это нормально? — интересуется сестра. — Тут как бы камеры.

— И звук пишут, — шепчу я в ответ — и ботинки видны, — и сестрица старается их прикрыть куском простыни, хотя они и так расплываются как в мареве.

Первый этаж, холл, народ, мимо которого мы проскакиваем в быстром темпе, стараясь при этом не сильно бежать, что бы не потекла маскировка. Дверь из дома, что, на наше счастье, по причине хорошей погоды, открыта настежь. Как и ворота на выходе из пределов территории дома-свечки. И только отойдя на квартал от дома, мы, наконец, позволяем себе скинуть простынки и свободнее задышать.

Простыни я прячу себе руку, отправляя через неё в тайник измерения, и мы решаем, что добуя такси! Просто прогуляемся пешком! Погода хорошая! Воздух свежий! Птички поют! ЛЕПОТА!

Выходим из подворотни, в которую заходили, чтобы избавится от маскировки, не на глазах у толпы — практически налетаем носом на бедра какой-то ворчливой бабы:

— Все ходют тут, и ходют! А потом углы обсосаны! И стены разрисованы. — ворчит она на нас, глядя гневно сверху вниз, как с высоты башни, с высоты роста, но мы игнорируя её, и чуть пританцовывая, идем прочь, туда, куда намеривались пойти.

Путь этот вышел весьма долгим и занимательным. Мы жрали мороженное, плескались друг в дружку водой из фонтана, гоняли голубей… в общем, развлекались как могли! И как всегда хотели, но не имели возможности. Как давно мечтали, но никогда не покидали стен квартиры без строго надзора предков.

И по итогу, к моменту как мы дошли до офиса ассоциации, к зданию, предельно похожее на школу своей архитектурой, только сделанное из черного камня целиком, то времени у нас уже совсем не осталось. Все, что мы успели сделать до того, как в квартиру вошла наша наблюдающая нянька, так это приметить входы внутрь, количество охрану, и примерный маршрут как проще будет добраться.

Наверное, для сторонних наблюдателей было несколько странно видеть, как двое детей, держась за ручки стоя в густой тени дома, просто исчезли! Растворились, пропали… но иного способа не нарваться на скандал у нас не было. Нянька уже была в квартире, уже проверила кухню, зачем-то заглянула в ванную, и направлялась к нашей комнате.

Так что только благодаря мгновенному перемещению сквозь пространство, тогда, когда она со второй попытки открыла дверь в комнатушку, мы уже стояли там. Все так же держа друг друга за ручки.

— А, вы тут? Ну показывайте, что вы сделали и переде к следующим упражнениям… — сказала няня, и было видно, что ей не сильно то хочется этим всем заниматься, а под глазом у неё красуется плохо заретушированный синяк, и полоса как след от длинного дамского ногтя.

После ухода надсмотрщицы, мы решили вернутся к ассоциации. Однако, дабы минимизировать хождения сквозь пространства вне квартиры, дабы уменьшить вероятность прорыва Хаоса, решили просто выйти через стену сразу во двор. Всё равно ведь приходится падать до лифта через шахту! Так какая разница?

Была вообще идея «полететь!», но её я отмел на корню — это точно вызовет прорыв, и возможно даже глобальный. Ведь я не умею летать! Я просто — искажаю пространство! А такое глобальное искажение, все равно что длинный порез! Рана, через которую можно проникнуть и через которую пойдет кровь. Воздух вообще не любит, когда я его трогаю своей магией! Так что нет — плохая идея, и она была отброшена сразу.

Правда подкинувшая мне эту мысль сестра, дала мне повод подумать в том ключе, в котором я никогда не думал. Начиная от того — а зачем вообще выбираться в подъезд, когда есть окно и стена? Чем мы и решили воспользоваться. И заканчивая — а зачем мучить пространство, когда можно создать артефакт?

Примитивный до ужаса! Трос, копьё-гарпун, стреляло в виде любого из нас. Встаёшь к стене, стреляешь через окно до расположенных где-то там внизу десятиэтажен, пробиваешь парапет крыши — готово! Можно спускаться!

Правда эту мысль я тоже отринул — можно промахнутся! Недобросить, перебросить, поломать, разломать, кого-нибудь убить — не годится! А вот просто спустится по стальной веревке вниз как по тросу — это пожалуйста.

Но как итог, в этот день мы больше никуда не пошли — занялись подготовкой и испытанием нового снаряжения, и ремонтом старого — простынки кончились даже за столь короткий поход. И, наверное, проще новые зачаровать, чем с этими что-то сделать.

— Труха, — сказала сестра, проделывая дыру в простыне пальчиком, как в старой истлевшей бумаге.

Так же надо изготовить трос, втягивающий механизм, что по моей команде втянет веревку в себя, спрятав в пространстве стены дома. И механизм, что будет плавно опускать наши тушки вниз, без рывков и проблем.

Еще была мысля, сделать такой же механизм, но с приводом, чтобы можно было взлететь по веревке вверх, не ломая пространство проходом откуда-то домой, но… что-то у меня не заладилось с механикой и ничего не вышло. Я и тормоз то сделал с пятой попытки, сбегав в материальный мир к соседям и вновь одолжив компьютер любителя мультиков, что в панике поменял все пороли и даже замки квартиры.

И вот мы вновь отправились в ассоциацию, решив испытать мою поделку для спуска с риском для жизни. Погода испортилась в хлам, никакого солнца и тепла, лишь дождь и слякоть! Трос, сделанный из гоблинского металла, от влаги стал покрываться коррозией прямо на глазах.

Стопорный механизм, что поначалу излишне бодро скользил по мокрой стали, под конец стал клинить, что приходилось постоянно дергать веревку и «падать» рывками. Простыня, созданная по технологии предыдущей и скрывающая нас от глаз сторонних наблюдателей, так же намокла и престала работать, да еще налипнув мокрой тканью к мокрому телу. В общем — атас.

Одно радует — из-за дождя и плохой видимости вряд ли кто видел нас, болтающихся на стене дома, как пара альпинистов-неудачников. Тем более стена эта почти глухая, и из окон нас тут тоже видеть никто не мог. Да и первые десять этажей мы пролетели ну очень быстро, что под настоящим водопадом дождя, было бы трудно углядеть хоть что-то.

На улице мы тут же промочили ноги, вдобавок к промокшим волосам. И если сестренке было плевать — хвала доспеху! То я как-то пожалел, что у меня нет хотя бы броненосков. Подумал даже вернутся, но решил подзабить, и не откладывать в долгий ящик проблему, что назрела давно и весит дамокловым мечом палача. До начала учебы осталось всего неделя! Даже, по факту, чуть меньше, а у нас еще не у шубы рукав.

Так что — пробежка вдоль дома, забив на ставшие бесполезными простыни, выход на улицу и поиски ориентиров, нахождение и марш-бросок до ассоциации. По нашим меркам, взращенным бесконечным пространством тайника меркам, до офиса тут буквально рукой подать! Всего чуть больше километра.

В офис мы ввалились самым наглючим образом — через парадную дверь, проскочив мимо охраны. Остановились ненадолго после входа, поглазев по сторонам, и разбежались в разные стороны, стараясь затеряться в присутствующей тут толпе.

Наша цель на сегодня — найти комнату для тестирования! В идеале — группу охотников, с известными рангами или тех, на чьи уши можно присесть и все узнать.

Вот только как всегда — все пошло по бороде. Сестру поймали, когда она сунула нос в какой-то вполне неприметный коридор. И будь она взрослой, просто бы просто сказали «сюда нельзя, Мэм», но поскольку ребенок — пошли искать её родителей.

Я тоже был близок к провалу, но сумел затаится. Потом еще немного побегать, пытаясь хоть что-то путное углядеть, кроме того, что полузвёздочные работники от обычных людей ничем не отличаются, и в наших предках маны будет больше, чем в них. А потом… был найден и пойман по мокрым следам — одежда за время беготни по зданию и тепла моего развитого тела уже просохла, а вот обувь еще не успела, и продолжала следить.

Меня привели в холл офиса, где стали пытаться выяснить, чьи мы дети, что тут делам, как попали, и где наши родители. А мы — молчать как партизаны на допросе! Хоть пытай, потому что говорить нам все равно просто нечего. Миссия провалена. Нужно как-то найти укромный угол и валить… но тут нам повезло.

В холл здания вошла группа хорошо снаряженных людей. Доспехи, аксессуары, оружие, амуниция — всё высокого качества, из магического сырья и с наложенными сверху чарами. Всё стоит миллионы! Если не по отдельности, то в общей куче так точно.

И они буквально светятся от переполняющей их снарягу силы! И они явно пришли или с добычей, или за добычей.

По холлу пошли шепотки «скрытый коготь! Это же скрытый коготь! Сильнейшая постоянная группа нашего города!» переключив большую часть внимая на себя. И можно было бы бежать, но я не стал, во все глаза пялясь на бойцов, вместе с прочими зеваками, пытаясь понять, где их собственная сила, а где заемная, от брони и амуниции.

— Приветствуем. — тем временем вышла тетенька администратор, дабы встретить группу лично и склонится пред ними в вежливом поклоне.

Группа, состоящая из восьми человек, пяти парней и трёх девчонок, на такой знак внимания почти никак не отреагировала, только лидер, идущий впереди всех, мускулисты и разодетый как гламурный варвар, отвесил едва заметный ответный поклон головой.

Дальше администратор поинтересовалась целью визита столь прославленной группы. И узнав, что они хотят получить свежую инфу по подземельям страны, пригласила их в отдельную кабинку для приватной беседы.

А нас, кажется, решили увести куда-нибудь подальше, но тут решила действовать сестра, покуда я стою столбом и пялюсь:

— Вы же скрытый коготь! Легендарная величайшая группа! — начала она восхвалять, попутно брыкаясь и вырываясь, стремясь дотянутся до своих «кумиров», — Можно ваш автограф! Я сегодня рано встала, школу прогуляла, все только лишь в надежде встретить вас! И какая удача, и совпадение… — продолжила она тараторить, заговаривая уши и пытаясь добраться до кумира, что бы хоть как-то прикоснуться.

Ребята когтя не заметить этого просто не могли и остановились, развернулись к ней, слушая весь тот бред, что она несет. Реакция у них на него было разной — девки в основном морщились, парни ухмылялись или не знали, как реагировать, а главный смотрел на мелкую пигалицу сверху вниз, пытаясь сообразить, что ей от него надо, и какой ему в этом резон.

Наконец, до него дошло, что это такое, что это мелко деланная фанатка его тут словесно облизывает так, и радуется встречи, и подал знак удерживающей «фанатку» тетке. И… та отпустила девчонку! перестав её удержать, фактически на руках, в охапку, в обнимку.

Сестрица подскочила к «когтю», в честь которого как видно и названа группа, да и сам он, поди имеет то же имя, а все из-за его основного оружия, того самого «скрытого когтя». И я не понимаю, как и с кем он им воюет в подземельях, но видимо делает это вполне неплохо, раз столь знаменит.

Сестрица, подскочив к мужчине, замерла не дойдя до него ровно шага. Встала, растерянно смотря на своего «кумира» идола, божество во плоти…. Протянула дрожащею ручку, не решаясь коснутся…

— Смелея девочка, смелее, — улыбнулся коготь, вполне добродушно, несмотря на комплекцию, габариты, массу, и вид одежды «варвар почти обыкновенный».

Девочка, все еще боясь спугнуть счастье и наваждение, все же коснулась своего кумира — кончика ремня, торчащего в сторону. Улыбнулась, самой дебильной улыбкой на которую только могла, начала мять кожу пальчиками.

— Видишь, я настоящий. И совсем не кусаюсь, — усмехнулся мужчина, потеребив девицу по волосам, а одна из девушек из группы чему-то усмехнулась.

Девочка, оставила в покое ремень, и потянула ручки к руке на неё голове… руке, чей кулак размером с её голову! А бицепс — с большую часть тела. Обняла эту руку своими пальчиками, подвела эту руку к своему лицу… прижалась к ней, потерлась! Ну прям… Кубок ей! Оскара! И все прочие премии! Такой талант пропадает!

Коготь подобной реакции все же не ожидал — видимо все же не настолько он знаменит, но вырывать руку не стал, позволив девочке насладится запахом и телом своего мужчины мечты. И только когда она сама отстранилась от кисти, размером больше её головы, аккуратно потянул руку на себя, чтобы случайно не навредить малютке. Учитывая его силы и возможный ранг, это, наверное, реально тяжело, не прибить случайно такую кроху, каковой выглядит в его глазах моя сестра.

Сестренка проводила руку до последнего, пустила слезу — коготь окончательно растерялся. Не зная как поступить, и что ему вообще делать в подобной ситуации. Все же… он явно простой мужик! И слава его, лишь условная, даже в пределах нашего городка.

Средь охотников пошли шепотки «а коготь то оказывается нравится детям!», «брутальный мачо растаял пред видом маленькой девочки!», «для когтя нет ничего проще, чем довести малютку до слез!», «огромный, а в душе сама доброта!». И эти шепотки вывели его из растерянности.

Мужчина бросил короткий взгляд на толпу, и тем мгновенно заткнулись и даже немного вытянулись, словно пред прапором. Потом перевел взгляд на девочку, что утирала слезки кулачками и смотрела на мужчину блестящими глазами. Вновь смутился, и перевел взгляд на администратора.

Та, быстро поняла, что к чему, и шепнула своим, дать им бумагу.

— Ты кажется хотела автограф? — улыбнулся коготь,

— Угу. — кивнула сестренка, стараясь не плакать.

А коготь, получив бумагу с ручкой, сделал размашистый автограф на пол листа.

— Вот держи. — подал он бумагу и, немного подумав, и ручку тоже отдал презентом, и девочка прижала и то и другое к своей груди словно величайшее сокровище.

— Спасибо! — сказал сестра, сияя глазами, словно её осчастливили на всю жизнь вперед за один раз.

— Ну, будь паинькой, а мы пойдем. — улыбнулся коготь, вновь потрепал сестру по волосам, но на этот раз не дав схватить свою руку, и быстрым шагом устремился прочь, в сторону комнат приватной беседы.

— Ненавижу детей… — донесся со стороны группы охотников голос их главного, в котором, впрочем, четко читалась не ненависть, а нежелания получать слабость, и нежелание её столь открыто проявлять.

И понял, что он из тех мужчин, что громче всех ругается, когда дети приносят котиков-собачек домой, но потом именно эти ворчащие мужики, этих кисочек и песиков больше всех любят, кормят, убирают, гуляют и заботятся, когда всем, после первого угара «мммилота!» становится на них глубоко насрать, и убирать кака с ковра или горшка, никто не хочет.

Из тех, ответственных и серьёзных людей, что хорошо понимают, что милый зверек, требует массу ухода и любви, и даже готовы её предоставить, но совсем не хотят чувствовать боль от будущей утраты.

— Ну? — шепнула мне сестрица, провожая влюбленными глазами уходящею топу, все так же прижимая к груди листок и ручку.

— Что-то есть, — ответил я неопределенно, продолжая пялится на ауры охотников в разных спектрах восприятия и пытаясь понять где есть что и как это работает.

— Валим? — поинтересовалась сестренка, украдкой осмотрев холл, анализируя возможность побега.

— Валим. — согласился с ней я, так как сейчас нас никто не держал.

Меня тоже амнистировали по случаю такого внимания и шоу, и отпустили, так что я мог удрать и раньше, но даже не собирался этого делать. А сейчас — мне больше нет смысла тут оставаться, охотники ушлись, скрывшись в неплохо экранированной комнате, куда мне будет очень непросто заглянуть.

Путь до двери на выход опять ж чист и свободен — охотники словно прорезали во льдах, открыв нам дорогу к дверям, свободную от прочего люда. Охрана и поймавшие нас люди отвлеклись… БЕЖИМ!

И мы не сговариваясь ломанулись с места и во весь опор в сторону двери.

— А ну стоять! — сказала тетка, что поймала сестренку, и явно тоже охотник, но… смогла поймать только по клочку из нашей одежды.

Она нас поймала, да! за воротник! ДА! Да только толку? Воротник не выдержал силы нашего ускорения и мощи ног, и мы, сверкая пятками, ускакали прочь, оставив озадаченных людей, стоять в холе. Оставили стоять, провожая взглядом двух убегающих детей.

И выбежав на улицу, под дождь, мы решили не идти домой, и не телепортироваться туда. Своё задание мы выполнили, так почему бы не гульнуть чутка? Совсем-совсем немножко! Просто до дома дойти пешочком!

Вот только пошли мы немножко не туда, а в противоположную от дома сторону — Хаос! Я почувствовал Хаос! И пройдя три квартала, и сунув автограф какой-то встречной девке с зонтом, мы уперлись в отцепление.

А за отцеплением… разрыв в пространстве, словно дыра в ткани мира. Зияющий раскол, ведущий в океан разноцветных энергий. Прорыв, дыра в осколок. Способ монстрам Хаоса проникнуть сюда, или же нам, людям, проникнуть к нему.

Вокруг дежурит полиция, стоят зеваки в небольшом количестве и с зонтами, вон репортеры с камерами что-то снимают, ученые, что-то замеряют и исследуют. Портал свежий, прям самый сок, еще только-только начал распространять свою силу вокруг.

И интересно даже — а что там? На той стороне?

— Ты знаешь сестрица, а у меня появилась еще одна замечательная идея, как нам стать охотниками.