В декабре 1778 года, спустя восемь лет брака, Мария-Антуанетта наконец родила своего первого ребенка – Марию-Терезу-Шарлотту, прозванную Мадам Рояль. Специальной одежды для беременных в то время не существовало, за исключением мягких корсетов, которые затягивались с обеих сторон, чтобы оставлять пространство по мере роста живота. Известно, что во время первой беременности королева, заметно поправившись, носила левиты – длинные платья с плотной спинкой и свободной передней частью. «Я совсем себя не утягиваю, только в той мере, чтобы поддерживать осанку», – писала она матери. Также упоминалось, что королева и принцессы носили белые платья из перкаля и легкие муслиновые накидки, когда вечером выходили на террасу д’Оранжери, чтобы освежиться на воздухе. Однако нет никаких свидетельств о том, чтобы в ее гардеробе присутствовали наряды, напоминавшие королевское платье-сорочку, также известное как à l’enfant или à la Jésus (как у Иисуса), что лишь добавляет путаницы. С середины века детская одежда начала меняться, особенно у британской аристократии, в то время как во Франции такие новшества появлялись реже. После публикации в 1762 году «Эмиля, или О воспитании» Жана-Жака Руссо, а также под влиянием рекомендаций прогрессивных врачей родители постепенно отказались от тугого пеленания младенцев и корсетов для детей. Привилегированные семьи переняли английскую моду и начали одевать своих малышей в легкие муслиновые платьица. Мария-Антуанетта поддалась советам матери не пеленать туго новорожденную Марию-Терезу. Подготовкой гардероба будущего ребенка она занялась с первых месяцев беременности. Хотя закупки были поручены княгине де Гемене, только что назначенной гувернанткой королевских детей, торговка бельем мадемуазель Вано по распоряжению Неккера заранее подготовила заказ для «Мадам, дочери короля» [3], одобренный Людовиком XVI.

Уже в январе 1780 года Мария-Антуанетта лично взяла под контроль гардероб своей дочери, заказав у швеи Гарнье легкие муслиновые платья в английском стиле, количество которых росло с каждым месяцем [4]. Образ дочери настолько ассоциировался с легкими муслиновыми нарядами, что девочку ласково прозвали «Муслинка». Граф д’Артуа, ссылаясь на популярную сказку, добавил «Серьезная», намекая на ее порой капризный характер. Однако как это связано с платьем-сорочкой для взрослых? Объективно сходство между детскими нарядами британских малышей, изображенных на картинах, и платьями королевы было поразительным: тот же материал, свободный крой, пастельные цвета, ленты на талии. Здесь на сцену выходит мадемуазель Бертен. Она активно использовала муслин и газ, которые закупала в Великобритании, в частности у фирмы Nelson & Co в Пейсли (Шотландия). Этот материал был шире и белее, чем местные аналоги во Франции [5]. С развитием британской текстильной промышленности и методов отбеливания, начавшихся после захвата Индии в 1761 году, муслин стал излюбленным материалом мадемуазель Бертен. Что могло вдохновлять модистку сильнее, чем новая технология, позволившая превратить ее любимую ткань из материала для отделки в полноценные платья? Впрочем, ничего удивительного: даже сегодня создание моделей тесно связано с выбором тканей, которые закупаются еще до разработки коллекций. А если принять во внимание все эти факторы, можно предположить, что платье-сорочка Марии-Антуанетты было вдохновлено одеяниями ее дочери, маленькой «Муслинки», столь долгожданного ребенка, ее «маленького я», которая полностью принадлежала ей, потому что родилась девочкой. Исходя из этой гипотезы и очевидного стилистического сходства между детскими и взрослыми моделями, можно предположить, что наряды маленькой «Муслинки» вдохновили на создание «королевских» платьев ее матери. Их сходство напоминает одеяния для Девы Марии и младенца Иисуса, переданные в дар для часовни Монфлиера. Аналогичное тому, что изображено на портрете королевы в голубом рединготе, «королевское» платье-сорочка является, без сомнения, творением модистки, созданным если не при непосредственном участии, то, безусловно, с благословения самой Марии-Антуанетты. Этот образ, как своего рода подпись, завершал воздушный кружевной воротничок, ставший эмблемой декольте королевских нарядов и придававший модели изысканную женственность. Позже манишка появилась в самых разных вариациях, включая «фишю-сорочки», которые переходили в декольте. Со временем, в предреволюционный период, она исчезла, а платье-сорочка превратилось в простое платье с круглым вырезом, выполненное из разных тканей и расцветок. Наконец, для тех, кто знает великих дам моды, которые ни за что на свете не позволили бы запечатлеть себя в чужих творениях, портрет модистки в платье-сорочке дает все основания без колебаний признать ее «соавтором» этого знаменитого наряда.