Телефонный звонок разбудил ее. Она вздрогнула, спустила ноги с кровати, долго надевала тапочки. Звонок не умолкал. Нетвердыми шагами подошла к аппарату:

– Слушаю…

– Раиса Адамовна! Привет! Слышите нас?

Голос был низкий, слегка сипящий. Очень знакомый.

Раиса Адамовна напряглась, но вспомнить, чей это голос, не могла.

– Не узнаете? Это я, Виктор… Со Слободы приехал. Мы здесь собрались… Праздник отмечать…

Было слышно – там, на другом конце провода, шумели, пели.

– Виктор? Когда приехал? Где вы собрались? У кого? Видишь – не узнала тебя…

– Мы вас поздравляем. Всем отрядом, всем обществом. Вот послушайте.

В трубке наперебой зазвучали голоса:

– Раиса Адамовна! Поздравляем!

– Спасибо, спасибо… Подождите, не все вместе… Виктор? Витечка!

Больше всего ей хотелось поговорить с ним. Затуманенная память проснулась, возбудилась. Это уже тридцать третье лето, как нет Наташи, как похоронили ее, обессиленную от ран. Она – дочку, он, командир, – жену.

– Витя, родненький, как живешь?

– Я? Ничего… Хотел заглянуть к вам, но не получилось… А как вы, здоровы ли?

Ответа не дослушал.

– Здесь все рвут трубку…

Ей не хотелось прощаться с ним. Но у него таки выхватили трубку.

– Доктор, миленькая, поздравляю!

– Спасибо… И вас поздравляю. А кто же это?

– Не узнали? А ногу мою, наверное, узнали бы…

– Рацевич? Алеша? Ты?

– Ага, я!

Несколько лет назад, в то счастливое время, когда она могла ездить на эти ни с чем не сравнимые встречи, Раиса Адамовна не узнала в лицо своего бывшего пациента. Тогда – он оттянул штанину и показал ногу. Увидев шрам от залеченной раны, она воскликнула: «Это же Алеша! Вот те на: по ноге узнала, по лицу – нет!»

– Как твои дела, Алеша? Как Маша?

Вспомнилась партизанская свадьба Рацевичей.

– Маша тоже здесь. Топает у телефона. Хочет с вами поговорить, но не дает москвичка одна – хватает трубку.

Ворвался звонкий женский голос:

– Раиса Адамовна! Это я, Дина!

– Диночка! Вы что, из Москвы? А, из Могилева… И Казачок с вами?

Почему она подумала, что Дина и Казачок приехали из Москвы? Она же знает, что они живут в Могилеве. Это Рацевич запутал. Сказал: «Москвичка…» А! Может, потому, что Дину, когда-то беременную, отправляли на Большую землю, в Москву. Как еще заботилась тогда о ней Зинка Соколик!

Следующий голос Раиса Адамовна узнала сразу. До смерти его не забудет. Да и вообще человек этот часто звонит ей, напоминает о себе, ею интересуются. Слепой Петро… Навсегда благодарный ей слепой Петро… И еще… он когда-то любил Наташу. У нее перехватило дыхание. Тихонько заплакала. На той стороне провода смолкли. Потом Петро сказал:

– Не надо, Раиса Адамовна. Такой праздник… Тридцать лет свободы.

Голос задрожал, умолк.

– Раиса Адамовна! Это я, Зинаида… Целую вас, обнимаю, поздравляю!

Показалось, что в комнату пробились, обняли хозяйку солнечные лучи. Тысячи теплых нежных лучей.

– Боже мой, Зинка! Смотри ты, Зинаида… Как Наташка твоя? Как Печурка?

Раиса Адамовна знала, что свою дочку Зинка Соколик назвала Наташкой в память о ее Наташе.

Зинка затрещала:

– Наташка сына родила. Сегодня вечером из роддома заберем. А Печурка толстый, как и полагается председателю райисполкома… А вы как? Получили от нас письмо? Наш автобус через час отходит, а то мы к вам заехали бы…

Да, да, Зинка заехала бы. Она обязательно заехала бы, если бы не спешка. В прошлом году она сидела вот здесь, в этом кресле, щебетуха такая, веселая, розовенькая. Милая, забавная Зинка, которая всегда попадала в самые смешные обстоятельства!

Кто-то снова приветствовал ее по телефону. Называл свои имя, фамилию, говорил, с чем лежал в санчасти. Но вспомнить его Раиса Адамовна не могла.

– Так чего вы там выстроились у телефона? Взяли бы, собрались да зашли, – с надеждой сказала она. – И позовите еще Витю.

– Обязательно зайдем, Раиса Адамовна! Как-нибудь зайдем… Вот слышите, все здесь с вами хотят поговорить, хватают трубку.

На том конце провода действительно была канитель.

И неожиданно – короткие гудки. Раиса Адамовна почувствовала страшную усталость. Будто за десять минут разговора вновь пережила те три года своей жизни. Три – из семидесяти шести…

Да, может когда-нибудь и в самом деле соберутся, приедут. Только когда?..

Она подождала – а вдруг еще позвонят… Телефон молчал. В доме звенела тишина. Почему она так звенит, тишина?

Нужно включить телевизор…