«Кредо Элен Каррер Д'Анкосс, бессменного секретаря Французской академии, заключается в нескольких словах: Россия – это отдельный мир; ее политическая эволюция в направлении демократии не может быть жесткой и сравнимой с эволюцией какой-то старой западной нации. Давайте дадим ей шанс. И самое главное: давайте не будем толкать эту великую страну в объятия Китая».
«Сейчас идут перемены, которых не было в течение ста лет. Когда мы вместе, то мы двигаем эти перемены».
Фредерик Понс, журналист и признанный специалист в области обороны, автор очень хорошей книги о Путине[162], еще в 2014 г., в день государственного переворота на Майдане, осуществленного ЦРУ, превосходно и дальновидно резюмировал политику Путина: «Путин хочет подтвердить мощь России, и он хочет, чтобы Россия была сильной, вернула утраченное ею положение. Он не хочет подчиняться законам однополярного мира, который, по его мнению, находится под опекой Америки. Он отвергает продвижение НАТО на Восток, которое связывает с желанием Соединенных Штатов окружить Россию. Его позиция по Грузии, а затем и по Украине объясняется этим отказом: он идет на периферийные конфликты, чтобы нейтрализовать любое дальнейшее расширение НАТО. Он добился успеха в Грузии в 2008 году (Южная Осетия). Теперь он пытается добиться того же на Украине с Крымом и сепаратистскими регионами. Путин также хочет оторвать Европу от Соединенных Штатов. По его мнению, европейские интересы по-прежнему не совпадают с интересами Америки. Кроме того, он предложил ЕС “Европу от Лиссабона до Владивостока”. Демонстративное нежелание европейцев принимать его привело к тому, что он обратился к Азии с предложением о российско-азиатском партнерстве»[163].
Моник Слодзян, профессор Национального института восточных языков и цивилизаций (INALCO), в интервью журналу «Элементы» сказала: «Однако его евразийство родом из стремления к дружбе с Западной Европой. Во время своего первого президентского срока Путин добился успехов на Западе. Он подхватил голлистский призыв к созданию Европы от Атлантики до Урала. К тому же в начале 2000-х годов отношения между Москвой и Пекином переживали период охлаждения»[164].
Давайте также послушаем правдивые слова французского писателя украинского и русского происхождения, Владимира Федоровского, бывшего дипломата во времена Михаила Горбачева. Смысл конфликта на Украине состоит в том, чтобы сохранить за Соединенными Штатами их находящуюся под угрозой мировую гегемонию: «У меня такое чувство, что всё, что мы делали при Горбачеве во время выхода из холодной войны, ни к чему не привело. (…) Давайте проясним: локальный конфликт на Украине – это то, что нам нужно. Он перерастает в Третью мировую войну. (…) Самая большая ошибка, совершенная Западом в 1990-х годах, заключалась в том, что он не связал Россию с западной общностью. (…) Был создан новый мир, основанный на переориентации России на Азию. Нынешний конфликт толкнул Россию в объятия Китая. «Мейнстримные» СМИ продолжают недооценивать этот аспект, но официальная и неофициальная информация показывает, что между этими двумя странами существует настоящее партнерство, в том числе на уровне передачи технологий и военного сотрудничества.
В своей статье в «Фигаро» в 2021 году я писал о предчувствии этого поворота и разрыва между Западом и Россией; с другой стороны, я не рассматривал новую перспективу антизападного цивилизационного союза между Россией и исламом. И не только с Ираном. Дьявол часто встречается в символах: на следующий день после заявления министра иностранных дел Германии о том, что “мы ведем войну против России”, на русском фронте появились два флага: один красный, другой зеленый…»
В этих условиях можно только сожалеть о глупой самоубийственной политике неэффективных европейских санкций против России, которые ослабляют лишь европейскую экономику в результате потери российского рынка, потери инвестиций, сделанных в России, и увеличения затрат на электроэнергию, что является дополнительной причиной деиндустриализации, на радость Китаю, Индии, Турции и, что еще более глупо, самоубийственно и возмутительно – на радость США (продажа сжиженного сланцевого газа Дяди Сэма по очень высокой цене в ЕС и перевод европейских производств в Соединенные Штаты из-за более низких цен на энергоносители).
Де Голль прекрасно понимал, что сближение Европы и России было естественным, историческим, цивилизационным процессом, в отличие от скрытой и потенциальной вражды России и Китая.
Де Голль сделал высказался об отношениях Китая и России во время встречи в Париже с президентом Никсоном 28 февраля 1969 г. следующим образом:
«Если бы вы оказались на месте советского руководства, какова была бы ваша главная забота? Это был бы Китай, огромный Китай, у которого тысячи километров общей границы с Россией, который ненавидит Россию, который всегда был так настроен и который сейчас ненавидит ее так же сильно, как и когда-либо, и у которого также есть большие амбиции, почти все из которых направлены против России, против Маньчжурии, Сибири, Центральной Азии. И Россия это знает. То, как в настоящее время Россия, с ее коммунизмом, который больше не развивается, относится к Западу, и в частности к Соединенным Штатам, зависит от ее завтрашней ситуации с Китаем. Она действительно знает, что завтра ей, возможно, придется иметь дело с этим Западом, и особенно с Соединенными Штатами. Вот почему в целом политика России, с ее предосторожностями, достижениями и неудачами, заключается в сближении с Западом и Соединенными Штатами. Под этим я, однако, не подразумеваю, что она может полностью доверять вам во всем. Вы – ее соперник. Но она желает достичь договоренности, найти modus vivendi с вами, чтобы иметь гарантию или ощущение гарантии в своем растущем споре с Китаем; она хочет избежать риска ваших действий у себя за спиной»[165].
Но генерал настаивал, что заверения в адрес русских не означают игнорирования Китая, отведения его куда-то во «мрак тьмы». С этим Никсон соглашался, замечая, что интересам США лучше бы служило, если бы его предшественник Джонсон черпал вдохновение из французского примера 1964 года, а именно признания Мао через Париж[166].
Граница Китая и России до 1858 года была установлена Нерчинским договором (6 сентября 1689 г.), положившим конец военному конфликту, предметом которого был район реки Амур. Границей служил Становой хребет на севере и река Аргун на востоке.
Айгунский договор был первым из «неравноправных договоров», подписанных 28 мая 1858 года между императорским Китаем и императорской Россией. Положения Нерчинского договора были пересмотрены в пользу России. К концу XIX века Россия была сильна, а Китай значительно ослаблен, отсюда и стремление присоединить приамурские территории к российской короне. Китайские оценки русских сил были сильно преувеличены, и династия Цин согласилась начать переговоры с Россией. Китай уступил России земли к северу от Амура. В то время как территория к востоку от реки Уссури и к югу от Амура оставалась в статусе совместного российско-китайского владения в ожидании дальнейших переговоров.
Первый Пекинский договор от 18 октября 1860 года между Китаем династии Цин и Соединенным Королевством и Францией при посредничестве России положил конец Второй опиумной войне, а вторая конвенция должна была быть подписана с каждой крупной европейской державой. 2(14) ноября 1860 года генерал Николай Игнатьев и великий князь Гун подписали Пекинский трактат (дополнительный по отношению к Тяньцзинскому договору 1858 года. – Примеч. ред.). Этот договор подтвердил передачу Российской империи левобережья Амура и земли к востоку от Уссури до Японского моря, где сейчас находятся крупные города Комсомольск-на-Амуре, Хабаровск и Владивосток. Чисто дипломатическим путем и имея всего несколько тысяч солдат, русские воспользовались слабостью Китая и силой других европейских держав, чтобы получить 910 000 км2, что примерно вдвое превышает площадь Франции, за счет цинского Китая. За исключением церемониального артиллерийского салюта губернатора Муравьева в Айгуне, русские, по-видимому, не произвели ни одного выстрела за всю операцию[167].
Этот договор по-прежнему рассматривается в Китае как «неравноправный договор», то есть как часть договоров, навязанных Китаю в военном отношении западными державами во времена его ослабления. В нашей работе «Новая Европа Париж – Берлин – Москва» (La Nouvelle Europe Paris – Berlin— Moscou) мы уже подробно проанализировали и обсудили вероятную стратегию очень долгосрочной экспансии «китайского дракона», которая начиналась с Гонконга и Макао, чтобы сегодня перейти к достижению вполне исторически оправданных целей в отношении Тайваня, а завтра, возможно, в отношении государства Монголия по столь же оправданным историческим причинам, а послезавтра действовать и в отношении «русского медведя» в Сибири, помня о подписании «неравноправных договоров». «Китай займется Тайванем, а затем настанет наша очередь», – заявил еще в 2008 году Б. Болдсайхан, политический лидер движения «Даяар Монгол»[168] (Великая Монголия. – Примеч. ред.) в Монголии. В одной из своих работ Хантингтон цитирует одного китайского политика из Гонконга: «Мы, китайцы, чувствуем себя националистами, как никогда раньше. Мы китайцы и гордимся этим».
Китайско-советский пограничный конфликт 1969 года представлял собой серию вооруженных инцидентов между брежневским СССР и Китаем Мао, стал кульминацией Великого китайско-советского разрыва с 1962 по 1971 год. Два коммунистических государства находились едва ли не на грани ядерной войны, вели боевые действия в марте (со 2 марта) 1969 г. за остров Чжэньбао дао (о-в Даманский. – Примеч. ред.) на реке Уссури.
Тогда боевые столкновения на границе прекратились почти на 5 месяцев, но вновь возникли в августе 1969 г. на китайско-советской границе в Синьцзяне. Напряженность возросла до такой степени, что возникла перспектива ядерной войны между Китаем и СССР. В 1990 г. был подписан договор уточнивший прохождение границы, и признан суверенитет Китая над островом Чжэньбао дао; советские власти вернули его Пекину. На протяжении всего противостояния китайцы не переставали осуждать «неравноправные договоры».
Новая карта границ, опубликованная министерством природных ресурсов Китая в августе 2023 г., вновь вызвала недовольство нескольких соседей Китая (в частности, Японии, Индии и Тайваня). Что касается границы с Россией, то соглашение 2008 г. окончательно определило все остававшиеся нерешенными вопросы о прохождении границы и принадлежности четырех островов на реке Амур[169]. Этот вопрос более не создает никаких проблем для китайско-российской дружбы[170].
В то время как некоторые обитатели Запада в начале войны на Украине полагали, что эти события могут ослабить китайско-российские отношения, и наивно рассчитывали, что Пекин заставит Путина отступить, связи между Пекином и Москвой, напротив, укрепились. Эти два «авторитарных режима» испытывают одинаковую неприязнь к западным демократиям и хотят положить конец господству Америки, поддерживаемому с помощью ее европейских лакеев, которые, в отличие от де Голля, не видят дальше кончика своего носа!
Россия и Китай создают непобедимый мощный полюс силы в Евразии. В результате Америка после поражения НАТО на Украине еще быстрее восстановит свое положение ведущей мировой державы. А Западная Европа, находящаяся в экономическом, военном и цивилизационном упадке, окажется в наибольшем проигрыше из-за того, что у нее не хватило ума сблизиться со своим великим дополняющим Европу соседом – Россией, которая, напротив, могла бы помочь ей восстановить свободу, экономическую и военную мощь!
Тем не менее, прекрасные отношения между Китаем и Россией, а также экономическая помощь, оказанная России Китаем во время войны на Украине, никоим образом не представляют собой союза, который является предметом официального соглашения, предусматривающего, в частности, обязательство по оказанию помощи в случае агрессии, как в случае с НАТО, со статьей 5 Атлантического договора. Кроме того, китайцы не очень любят вспоминать договор о дружбе, подписанный Сталиным и Мао в 1950 году, который предусматривал значительную советскую помощь молодому КНР, но ограничивал Пекин в выборе экономических и стратегических партнеров. В геополитическом плане Китай не заинтересован ни в полном развале России, который лишил бы его важного и необходимого союзника для возвращения Тайваня, ни в ее сокрушительной победе, которая укрепила бы позиции Москвы. Не побежденная, но ослабленная Россия была бы оптимальной схемой даже для Китая. Отношения настолько сложны, что Пьер Андрие охарактеризовал их так: «Россия и Китай – подлинно фальшивые союзники»[171].
Газопровод «Сила Сибири», открытый Путиным и Си Цзиньпином 2 декабря 2019 г., что по словам Путина было «историческим событием», должен с 2024 г. поставлять в Китай через пограничный переход у китайского города Хэйхэ до 38 млрд м3 (контракт подписан в 2014 г. между Газпромом и CNPC), с совокупной мощностью 61 млрд м3, чтобы удовлетворить и внутренний спрос России. Два месторождения питают «Силу Сибири»: Ковыктинское месторождение в Иркутской области и Чаяндинское в Якутии. Ожидается, что еще 10 млрд м3 газа поступят в Северный Китай по новому транзитному маршруту из Владивостока.
После санкций ЕС и диверсии на газопроводе «Северный поток», организованной Америкой, Путин не нашел ничего лучше, чем направить те же 50 млрд м3 в Китай, чтобы заменить своего клиента-самоубийцу – Европу! По газопроводу «Сила Сибири-2» газ из Ямала в Европу будет поставляться в Китай через Монголию!
Однако Китай стремится диверсифицировать своих поставщиков, обращаясь не только к Кремлю: Туркменистан на сегодняшний день поставляет в Китай 35 млрд м3. При этом ожидается строительство четвертого газопровода с Туркменистаном, что позволит Китаю занять сильную позицию в переговорах о цене на газ со всеми его поставщиками, включая «Силу Сибири-2» России!
Из-за глупости европейцев, покупающих по высокой цене сжиженный сланцевый газ (транспортируемый судами-газовозами) в Соединенных Штатах, а также более дорогой бензин в Индии (из импортируемой российской нефти), произошла зловещая шутка: санкции ЕС в отношении России выявили двух главных победителей – Китай и Соединенные Штаты, и двух главных проигравших – Россия и Европа! Западной Европе нужен новый де Голль, а у России уже есть свой – Путин! Нужна Большая Европа, и побыстрее!
Китай сегодня является для России крупнейшим торговым партнером и крупнейшим потребителем энергоресурсов, объем торговли с которым, по данным китайской таможни, в 2022 г. достигнет 176 млрд евро. Китай также поставляет России промышленные и электронные компоненты, необходимые для ее военных действий. Цель Путина – поставить в Китай не менее 98 млрд м3 газа и 100 млн т российского СПГ к 2030 году. По словам премьер-министра Китая Ли Цюаня, объем инвестиций между двумя странами продолжает расти, а крупные стратегические проекты продвигаются вперед. Не будучи на данный момент военным союзником России, Китай в настоящее время является настоящим «другом» Путина.
Райан Хасс, сотрудник института Брукингса в США, в своем заявлении для агентства Франс пресс в мае 2023 г. подчеркнул, что две страны сблизились «больше из-за общих обид и опасений, чем из-за общих целей». Они раздражены и чувствуют угрозу со стороны западного лидерства в рамках нынешней международной системы; они считают, что к их странам следует относиться с большим уважением в вопросах, где на карту поставлены их интересы.
В интервью газете «Фигаро» профессор У Цян, уволенный из престижного университета Цинхуа за поездку в Гонконг для изучения демократических протестов, проанализировал развитие отношений России с Китаем: «Пекин стремится выйти из изоляции эпохи пандемии Covid и готовится к дипломатической победе в тайваньском вопросе. Это важнейший стратегический вопрос для Китая, и в этом он опирается на Россию. (…) Две страны находятся в процессе формирования взаимовыгодного альянса для создания евразийского пространства, согласно теории геополитика Маккиндера 1912 года, путем укрепления своих отношений с Центральной Азией. (…) Русский национализм отрицает суверенитет Украины, опираясь на историю, и так же поступает Китай в отношении Тайваня. В этом смысле включение Крыма в состав России создает полезный прецедент. “Воссоединение с Тайванем” будет равносильно навязыванию Pax sinica, в качестве замены Pax Americana как международного порядка, установленного Соединенными Штатами после Второй мировой войны»[172].
Таким образом, неспособность сблизить Европу и Россию является гротескной стратегической ошибкой европейского здравомыслия. Война НАТО на Украине и глупые самоубийственные экономические санкции европейских лакеев лишь еще больше отдают Россию в объятия Китая. Только президент Трамп в Соединенных Штатах осознал эту кардинальную ошибку Запада, но глубинное государство сделало все, чтобы ставить ему палки в колеса и предотвратить начало сближения Соединенных Штатов с Россией.