«Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают как можно больше, хотя мне не хочется ни при каких обстоятельствах видеть Гитлера в победителях».
Сегодня, следуя словам Эрика Бранки, можно утверждать, что генерал де Голль вел «Тридцатилетнюю войну против Америки». Бранки посвятил целую книгу-справочник под названием «Американский друг», в своей основе носящую исторический характер, во многих случаях опирающуюся на подлинные документы американских архивов, борьбе генерала де Голля против Америки[90]. Таким образом, его подход отличается от нашей энциклопедической, геополитической работы, сосредоточенной на анализе соответствующих и желательных отношений Франции, а также Европы с Россией и Америкой. Историческая политика и стратегия генерала де Голля представляют собой лишь часть нашей обширной работы, однако это необходимая, неизбежная и фундаментальная ее часть. Таким образом, было бы большой ошибкой, очень серьезным недостатком в нашем анализе, если бы мы не заинтересовались исторической книгой Эрика Бранки, потому что политика генерала де Голля в отношении Соединенных Штатов была превосходной, новаторской, дальновидной, изобретательной, смелой, реалистичной, многогранной, направленной в будущее.
Наивные люди верят, а средства массовой информации постоянно повторяют, что Соединенные Штаты пришли освободить европейцев 6 июня 1944 г., точно так же, как Лафайет защищал независимость Соединенных Штатов в конце XVIII века. Все это так же неверно, как пропаганда американскими СМИ плана Маршалла, который был разработан, по словам моего гарвардского профессора, профессора Лоджа, не для того, чтобы щедро помочь европейцам в их усилиях по восстановлению, а просто для того, чтобы Европа не стала коммунистической и советской. Джордж Маршалл рассуждал не столько как экономист и добрый самаритянин, сколько как дипломат и военачальник, озабоченный, прежде всего, сдерживанием Советского Союза.
«Мы приехали в Европу не для того, чтобы спасать французов. Мы пришли, потому что нам, американцам, угрожала враждебная, агрессивная и очень опасная держава…» Именно из буклета, который армия США раздала своим солдатам при освобождении, Филипп де Голль почерпнул эту цитату, опубликованную в его книге «Де Голль, мой отец»: «Мой отец повторил это, добавив: “Американцы, погибшие при освобождении Франции, погибли за Соединенные Штаты Америки и ни за кого другого. Точно так же, как все французы, погибшие на поле битвы, в том числе за независимость Соединенных Штатов Америки, погибли за Францию и короля, который ее олицетворял”». Миф о Лафайете, самоотверженном борце за свободу, и его речи в Конгрессе в 1824 г. – это миф о том, что Лафайет был «великим борцом за свободу». Это лирический фольклор для политиков-демагогов, забывающих об исторических истинах, геополитике и «Realpolitik». Франция Людовика XVI помогала Соединенным Штатам в их войне за независимость не для защиты их свободы, а из политических соображений мести за катастрофический Парижский договор, по которому Франция в 1763 г. потеряла все свои колонии в Америке и Индии. Таким образом, единственной преследуемой целью было противодействие и ослабление британской мощи.
По мнению американского политолога Джорджа Фридмана, именно отношения между Германией и Россией были в центре двух великих мировых конфликтов, которые послужили причиной вступления Соединенных Штатов в войну: «Соединенными эти две страны представляют единственную силу, которая может нам угрожать. Мы должны убедиться, что этого не произойдет»[91].
Со временем даже немцы становятся все менее и менее обманутыми и задаются вопросом, почему они должны благодарить Соединенные Штаты за то, что они способствовали их поражению; в лучшем случае, могут ли они поблагодарить их за то, что они не стали коммунистами. По словам режиссера Алена Годара «Германия была страной, наиболее близкой к Соединенным Штатам. Он был их конкурентом во многих отраслях. Они должны были подчинить ее своей власти».
«Давай, давай, Пейрефит! Нужно помнить не только об этом! Мы должны чтить Францию, а не англосаксов!»
«Вы полагаете, что американцы и англичане высадились в Нормандии ради нас. (…) Они заботились об освобождении Франции не больше, чем русские об освобождении Польши!»
«С Францией обращались как с тряпкой! (…) Высадка 6 июня была делом англосаксов, из которого Франция была исключена. Они были полны решимости обосноваться во Франции как на вражеской территории!»
«И вы хотите, чтобы я пошел и почтил эту высадку, которая была прелюдией ко второй оккупации страны? Нет, нет, не рассчитывайте на меня!» [92]
«Рузвельт ведет войну не с Гитлером, а со мной». Эту шутку часто слышали в Лондоне и Алжире из уст де Голля.
Выдержки из разговора 20 ноября 1942 года между Андре Филипом, посланным де Голлем в Вашингтон, и президентом Рузвельтом:
«Рузвельт: Когда мы войдем во Францию, мы воспользуемся правом оккупанта… Американцы останутся во Франции до тех пор, пока там не будут проведены свободные выборы.
Филип: Если американцы придут, чтобы оккупировать страну, их оккупацию будут терпеть не больше, чем немецкую оккупацию.
Рузвельт: Я поговорю с французами по радио, и они сделают все, что я захочу»[93].
К расчленению Франции: «Хуже того, де Голль примерно в то же время узнает благодаря неосмотрительности Великобритании и Люксембурга, что Рузвельт, помимо всего этого, планирует передел Европы, первой жертвой которого станет Франция, поскольку она потеряет не только Эльзас и Лотарингию, присоединенные к новой Рейнской области, состоящей из Нидерландского Королевства (откуда происходит семья Рузвельта), Люксембурга (который он расширил бы за счет Германии), а также, почему бы и нет, левого берега Роны, обещанного Италии в качестве награды за то, что она перешла на другую сторону»[94].
Что касается президента Чехии Эдварда Бенеша, то, вернувшись из Вашингтона, он признается Рене Массильи, комиссару по иностранным делам ФКНО: «Я уезжал, полагая, что Рузвельт настроен антиголлистски. Он был настроен антифранцузски»[95]. Однако правда истории требует признать, что Рузвельт был в меньшинстве в своей демонической антифранцузской позиции. Англичане, Черчилль, Эйзенхауэр, Паттон (женатый на француженке), Макартур и особенно американская пресса, безусловно, были очень патриотичными, очень сдержанными, эгоистичными и часто очень сектантскими, но не всегда враждебными по отношению к Франции и де Голлю.
AMGOT (англ. Allied Military Government of Occupied Territory) – Союзная военная администрация на оккупированных территориях – означает установление оккупационного режима. Рузвельт хотел управлять Францией по-военному, так же как и Германией, Италией и Японией, когда на национальную территорию этих побежденных стран пришла оккупационная армия США. Главнокомандующий союзными войсками должен был обладать «всеми правами военной оккупации», и это предполагало, что «во Франции нет суверенного правительства».
В интервью журналу Marianne[96] Эрик Бранка так резюмирует многочисленные страницы своей работы, посвященные AMGOT: «С конца 1942 года в Великобритании были созданы школы для обучения гражданского персонала этой Союзной военной администрации. Дело дошло до того, что в период с 1940 по 1944 год были напечатаны псевдо-деньги, “банкнота с флагом” (billet drapeau), покупательная способность которой была еще ниже, чем та, что была у франка при немцах, приравненного к марке. Де Голль сорвал этот маневр благодаря Сопротивлению и комиссарам Республики, выбранным Александром Пароди и Мишелем Дебре, которые заняли места префектов Виши, прежде чем чиновники AMGOT получили свои грузовики с банкнотами, на которых едва высохла краска».
Выбор Рузвельта состоял в том, чтобы до 1942 г. поддерживать Петена, затем последовательно Дарлана, Жиро и Лаваля, выступая против де Голля. Адмирал Дарлан был убит Сопротивлением 24 декабря 1942 г. в Алжире. Генерал Жиро был сторонником маршала Петена, которого потом поддерживали американцы, пытаясь устранить де Голля. Когда этого добиться не удалось, Рузвельт не отчаялся и попытался летом 1944 г. превратить Лаваля в руководителя страны переходного периода, покорного победоносной Америке, до тех пор пока им не удастся установить новый режим с большим количеством общественных свобод[97].
Де Голль, опираясь на красноречие Мишеля Дебре и де Мальро, сыграл решающую роль в прекращении 30 августа 1954 г. скандального, граничащего с безумием проекта Европейского оборонительного сообщества, ЕОС (фр. Communauté européenne de défense, CED). Следуя своим незрелым и слишком грубо демонстрируемым федералистским пристрастиям, Монне и его друзья фактически инициировали крупнейшую дискуссию в Четвертой Республике со времен дела Дрейфуса.
Обнародованный в мае 1952 г. план создания европейской армии был одобрен еще в сентябре 1950 г. Государственным секретарем США Дином Ачесоном: «Я хочу, чтобы осенью 1951 года немцы уже были в военной форме». Монне и Шуман немедленно приступили к работе, руководя составлением 29-странич-ного текста, разделенного на 132 статьи и дополненного 8 протоколами, конвенцией, договором и письмами-соглашениями глав правительств шести стран Европы. «Сколько же понадобилось встроить в текст подпорок, чтобы позволить перевооружить Германию, стереть Францию с карты суверенных наций и обеспечить Соединенным Штатам командование этим военно-промышленным сплавом, лишенным права на создание атомной бомбы», пламенно восклицал Дебре с трибуны Сената. Андре Мальро восклицал, вспоминая облаву в Вель д’Ив: «А мы возобновим Сопротивление, если генерал Гудериан по решению США станет военным комендантом Парижа?»
Больше знамен, гимнов, униформы! Такая перспектива повергала в ступор даже тех, кто согласился с принципом расширения военного сотрудничества между Европой и Соединенными Штатами против советского экспансионизма[98].
Де Голль опубликовал в «Ле Монд» 24 августа 1954 г. заявление: «Волна, пришедшая из глубин нашей истории, защитит нашу независимость». После пафосной речи Эдуарда Эррио проект CED был отклонен 30 августа 1954 г. 319 голосами против 264. Де Голль в очередной раз спас Францию!
В сверхсекретной записке, направленной государственному секретарю США Гарри Гопкинсу 6 мая 1943 г., Жан Монне писал о будущем освободителе Франции: «Необходимо прийти к выводу, что с ним невозможно заключить соглашение, что он враг французского народа и его свобод, что он является врагом европейского строительства и, следовательно, должен быть уничтожен в интересах французов…»[99]
Жан Монне все время пытался преобразовать государства в соответствии со своей великой целью: создать Федеративную Европу, неразрывно связанную с будущим «трансатлантическим сообществом». 5 августа 1943 г. он написал Рузвельту: «В Европе не будет мира, если ее государства восстановятся на основе национального суверенитета, со всем, что это за собой влечет в смысле престижа политики и экономического протекционизма. Процветание Штатов Европы и сопутствующее им социальное развитие возможно, только если они сформируют федерацию или “Европейскую организацию”, которая превратит их в экономическое целое»[100].
Англичане признали свою ответственность за вспышку беспорядков в 1946 г., призвав Францию сложить оружие перед лицом сирийских сторонников независимости и угрозы, что десятикратно превосходящие по численности французов англичане откроют по ним огонь. Как будто скандала с избиением французских моряков в Мерс-эль-Кебире в 1940 г. было недостаточно! Де Голль писал об этом оскорблении Франции в своих военных мемуарах (Mémoires de Guerre)[101].
Что касается Вьетминя, созданного в 1941 г. для борьбы с японской оккупацией в Индокитае, то с марта 1945 г. он получал американское оружие, которое после капитуляции Японии использовалось против французов. Точно так же после Дьенбьенфу Америка сделала все возможное, чтобы очистить некоммунистический Индокитай от французского присутствия, способствуя приходу к власти Нго Динь Дьема, бывшего сотрудника Кемпейтай (японского гестапо)[102].
Избранные отрывки из книги Эрика Бранки «Американский друг», которые не нуждаются в комментариях:
«Начиная с помощи, оказанной еще в 1945 году алжирским или индокитайским националистам, и заканчивая прямой поддержкой ОАС в последние месяцы существования Французского Алжира, можно привести длинный список операций, проводимых Государственным департаментом и ЦРУ с целью изоляции де Голля на международной арене, когда не получилось устранить его»[103].
«Американская игра в Магрибе: с такими друзьями Франции и враги не нужны … Как и в Индокитае, Соединенные Штаты продали Четвертой Республике оружие для борьбы с Вьетмином, который сам никогда бы не возник без их помощи, точно так же УСС (Управление стратегических служб), а затем ЦРУ сыграли решающую роль в возникновении алжирского Фронта национального освобождения (ФНО), где французская армия пыталась подавить мятеж, вспыхнувший благодаря американскому оружию!»[104]
«По словам Жиля Мунье[105], нет никаких сомнений в том, что, высадившись в Северной Африке в ноябре 1942 года, американцы уже имели очень точное представление о районах, подлежащих разведке, за исключением того, что не знали точного местоположения нефтяных пластов. Отсюда их первоначальная приверженность, замаскированная под антиколониализм, поддержке алжирского восстания. Таким образом, сообщает Фредерик Шарпье[106], для французской разведки роль УСС в возникновении беспорядков в Сетифе с самого начала казалась очевидной»[107].
«С конца 1958 года помощь, оказанная американцами алжирской ФНО, возобновилась еще в больших масштабах. В феврале 1959 года Мишель Дебре собрал специальный межведомственный комитет для обсуждения вопроса о “внешней помощи алжирскому восстанию”. Это привело к подписанию подробного меморандума, в котором сообщалось об увеличении взносов всех видов, которыми пользуется ФНО со стороны Соединенных Штатов, будь то денежные переводы (чаще всего через швейцарские банки, в частности UBS), а также поставки оружия made in USA, продаваемого в Тунис и переданного ФНО. Не говоря уже о визах, выданных Вашингтоном лидерам борцов за независимость, чтобы они могли отстаивать свое дело в ООН. В этом документе также говорится о контактах между ними и “американскими нефтяными компаниями, имеющими инвестиции в Сахаре”»[108].
«28 апреля 1961 года, через три дня после окончания путча, газета “Монд” в своей редакционной статье заявила: “Можно считать доказанным, что американские агенты поощряли Мориса Шалля”. Еженедельник «Африк экшн» (будущий Jeune Afrique) 30 апреля подтвердил статьей своего корреспондента в Соединенных Штатах, сообщившего о встрече в Мадриде между офицерами путчистов, американскими агентами и представителями генерала Гелена, главы немецкой секретной службы и главного организатора заговоров сети Stay behind «от имени ЦРУ!»[109]
«Британский историк Олстер Хорн недвусмысленно подтверждает тесные связи, существовавшие между воинственными генералами, которые использовали Бастьена-Тири в своих целях, и официальными лицами США в НАТО»[110].
Настойчивость американских спецслужб после окончания Алжирской войны в обсуждении возможности убийства генерала де Голля такова, что в течение года после заключения Эвианских соглашений (март 1962 г. – март 1963 г.) насчитывается не менее десяти заметок на эту тему. «И снова речь идет о документах, которые в настоящее время рассекречены, что не исчерпывает числа аналогичных экстраполяций, которые ЦРУ решило сохранить в секрете… Однако есть одно постоянное обстоятельство: исчезновение генерала систематически преподносится как беспроигрышный вариант, позволяющий Соединенным Штатам окончательно закрепить свою ядерную монополию в НАТО»[111].
И Эрик Бранка уточнил: «Ультрас ЦРУ, а также военные, не довольствуясь саботажем международных действий Кеннеди, они будут продолжать до конца оказывать помощь оставшимся в живых после путча генералам, целью которых теперь является убийство де Голля. В январе 1962 года активист ОАС Филипп Кастилья был арестован в Париже с 20 кг пластида, помеченного «US Army»[112].
В 1968 г. французская разведка убедилась, что ЦРУ поддерживает деньгами революционные группировки в Париже, и в частности движение 22 марта, основанное Даниэлем Кон-Бендитом, поскольку последнее имело преимущество в глазах Америки в том, что оно было одновременно антикитайским и антисоветским. «Рыжий Дэни» был постоянным гостем американского культурного центра на рю дю Драгон, которым в то время руководил дипломат Джеймс Рентшлер, штатный сотрудник ЦРУ. Постоянно ходили слухи об особых связях Кон-Бендита с Соединенными Штатами, что было подтверждено его голосованием в Европарламенте в поддержку Соединенных Штатов, особенно во время вмешательства США в Ирак в 2003 году[113].
Кон-Бендит, которому было запрещено появление на территории Франции, смог прибыть из Германии на борту самолета журнала «Пари-матч», принадлежавшего ярому американофилу Жану Пруво, чтобы принять участие в митинге в Сорбонне 21 мая 1968 г.[114]
По словам Венсана Нузиля, который просматривал отчеты ЦРУ и депеши, отправленные в Вашингтон посольством Соединенных Штатов в Париже, страх перед хаосом во Франции с лихвой компенсировался удовлетворением от того, что де Голль оказался в беде[115].
Соединенные Штаты в последние месяцы 1968 г. начали масштабную кампанию спекуляций против франка в пользу марки, вдохновленную Федеральной резервной системой, чтобы отомстить за изъятие де Голлем золотых слитков из Форт-Нокса[116].
Эта тема будет подробно рассмотрена в главе 13. Мы упомянем здесь только для справки ту ярость и очень бурную реакцию генерала де Голля после добавления проамериканского «уродства» (по его собственным словам) при ратификации бундестагом Елисейского договора:
«Американцы пытаются очистить наш договор от его содержания. Они хотят превратить его в пустую оболочку. Зачем все это? Потому что немецкие политики боятся недостаточно распрямиться перед англосаксами!
Они ведут себя как свиньи! Они заслуживают того, чтобы мы денонсировали договор и разорвали его вместе с русскими!»[117]
Де Голль хотел, по словам Алена Пейрефита, сделать 1964-й «годом, когда, предоставив независимость нашим колониям, мы получим нашу собственную»[118]. В 1964 г. де Голль фактически признал Китайскую Народную Республику. Он также совершил триумфальный визит в Мексику, приветствуемый там как «Эль Либертадор». Это было и началом разрядки в отношениях с СССР, который отказывался подписывать сепаратный мирный договор с Германией, что могло бы лишить западных союзников прав на Берлин. Генерал критиковал эскалацию американских действий во Вьетнаме и предлагал Латинской Америке способ, позволявший избавиться от альтернативы – либо ЦРУ, либо партизанские войны, организованные кубинцами[119].
Когда Франция фактически вышла из Объединенного командования НАТО в 1966 г., то последовавшие за этим парламентские дебаты стали поводом для грандиозной лживой операции в СМИ: левые социалисты и центрист Рене Плевен с трибуны парламента заявили, что идет подготовка не только к отправке домой солдат, и не только американских «джи-ай», но что де Голль готовится отдать приказ о репатриации тел американских солдат, павших в 1944 г. Эта гротескная ложь была сродни той, что позднее представляла солдат Саддама Хусейна чудовищами, якобы отключившими инкубатории в роддомах Кувейт-Сити в 1990 г.
В Соединенных Штатах поднялась волна возмущения в общественном мнении, поверившем в правдивость этой медийной чуши, которая на самом деле была опробована там «ястребами», прежде чем попасть в Европу. А государственный секретарь Дин Раск даже осмелился задать этот вопрос непосредственно де Голлю, на что генерал ответил простым пожатием плеч[120].