– Эдуард Александрович, – говорил Юлиан, – финансировал и продолжает финансировать поиски Янтарной комнаты. Без его материальной поддержки эта работа была бы невозможна…

Краткая история появления в России Янтарной комнаты и ее исчезновения такова.

В книге писателя-краеведа Михаила Пыляева «Забытое прошлое окрестностей Петербурга», вышедшей в 1889 году, сообщается:

«Янтарная камора прислана января 13-го 1717 года в дар государю Петру I прусским королем. Французский мастер, делавший ее, жил в Данциге, фамилия его Гофрин Тусо. Янтарная комната первоначально была в Малом Зимнем Дворце, где жил и скончался Петр Великий. Перенесена в Царское Село архитектором графом Растрелли».

Это факты, остальное – легенды. Действительно, чудо из балтийского янтаря изготовлено в Пруссии. Подарено Фридрихом Вильгельмом I. В 1746 году дополнено и смонтировано в Зимнем Дворце, в 1755 году янтарное оформление перенесли в Екатерининский дворец в Царском Селе, ныне город Пушкин.

Эту комнату «называли восьмым чудом света». Янтарь – волшебное порождение природы. Геологи говорят, что это – ископаемая смола хвойных деревьев палеогенового периода, то есть ей, как минимум, шестьдесят миллионов лет! На Балтике, под Калининградом (бывший Кенигсберг), в поселке Янтарный находится крупнейшее в мире месторождение медового камня. Нередко море выбрасывает на берег куски янтаря, которые становятся счастливой добычей пляжников.

Греки верили, что янтарь – окаменевшие лучи солнца. Царскосельский кабинет был полностью покрыт панелями из пластин этого легкого поделочного материала, пылающего, излучающего свет, имеющего фантастическое разнообразие оттенков – от светло-желтого до темно-коричневого, даже черного. Из янтаря были вырезаны украшения стен, и потолка, сложены мозаичные картины. Каждый, кто попадал в Комнату солнца, навсегда оставался под впечатлением чуда, сотворенного природой и человеком.

Специалисты оценивали «восьмое чудо» в 150-160 миллионов долларов. Впрочем, такие раритеты бесценны.

Долгое время считалось, и об этом гласила легенда, что за Янтарный кабинет прусский король Фридрих получил восемьдесят «больших рекрутов» – отборных русских гвардейцев высоченного роста. Красивая, но всего лишь легенда.

Гитлеровцы в 1941 году вывезли Комнату из Царского Села. Точно установлено, что минимум до сентября 1944 года Солнечный кабинет находился в Кенигсбергском замке. По некоторым данным, его видели там и в январе 1945 года. А когда советские войска подошли к городу, по распоряжению гауляйтера Коха награбленные ценности, включая, видимо, и размонтированную Янтарную комнату, были вывезены куда-то на грузовиках со швейцарскими номерами. А дальше – сплошные загадки и предположения. Иногда фантастические, иногда – достаточно реальные.

Мало кто сомневается, что «восьмое чудо света», как и другие украденные произведения искусства, предназначались для задуманного Гитлером музея в Линце, на австрийской родине фюрера. Куда девались награбленные ценности – в каких затопленных штольнях или подземных бункерах находятся, возможно, до сих пор – все это стало предметом многолетнего поиска Юлиана Семенова. Большинство его поездок на встречи со свидетелями, желавшими остаться неизвестными, по местам предполагаемого сокрытия ящиков с фрагментами Янтарной комнаты оплачивал барон Фальц-Фейн.

Бывая в Германии, Семенов постоянно общался с одной из ключевых фигур в деле поиска «восьмого чуда света» – немецким искусствоведом Георгом Штайном. Георг собрал огромный архив документов, в его картотеке были зафиксированы сотни и сотни адресов, рассказы очевидцев, всевозможные карты, секретные документы гитлеровцев. Похоже, что именно Штайн ближе всех подошел к разгадке таинственного и зловещего исчезновения янтарного раритета.

Юлиан нередко звонил Георгу, в том числе и из Мухалатки. Я был свидетелем одного из таких разговоров. И вдруг однажды пришло скорбное сообщение: немецкого друга не стало. Штайн постоянно получал письменные угрозы и звонки с требованием прекратить поисковые работы. Как выяснилось позже, в один из дней Георг отправил какому-то своему соратнику сообщение о том, что напал, по его мнению, на точный след Комнаты. Вскоре труп искусствоведа со следами пыток был найден недалеко от его дома, в развалинах старинного замка.

Путь к Янтарной комнате обильно окроплен кровью.

Бесследно исчез Альфред Роде, кенигсбергский хранитель Кабинета, после того, как им заинтересовалась советская контрразведка СМЕРШ. С огромным трудом удалось обнаружить запись о захоронении супругов Роде, якобы, скончавшихся от кровавой дизентерии. Но когда вскрыли зарегистрированную в документах могилу, она оказалась пустой.

В Калининграде поиском Янтарной комнаты занимался майор Иван Курицын. Ему срезало голову тросом, когда офицер спешил на мотоцикле на свидание со свидетелем отправки награбленных ценностей в Веймар. А сам свидетель, с которым должен был встретиться майор, вскоре был задушен у себя на квартире.

Интересовалась Янтарной комнатой и восточногерманская секретная служба «Штази». После воссоединения Германии стали открываться архивы спецслужб ГДР, хотя большинство документов было превращено в измельченные груды бумаги. Но неожиданно обнаружили 30 целехоньких папок, посвященных Янтарной комнате. Это 11 тысяч страниц операции под кодовым названием «Пушкин» (видимо, по нынешнему имени Царского Села).

Несколько лет назад в одной из публикаций, посвященных рассекреченным архивам «Штази», я прочитал такую фразу: «Зафиксировано, что полковник Энке был знаком с советским писателем Семеновым, который намеревался по поручению одной рабочей группы в Советском Союзе написать книгу о краже Янтарной комнаты».

Я никогда не слышал от Юлиана Семеновича о «полковнике Энке». Зато не раз всплывала в разговорах книга доктора Колера, не переведенная на русский язык, «Репортаж о Янтарной комнате». Семенов встречался в ГДР с Колером до его неожиданной смерти в 1987 году. И вот только из публикации об архивах «Штази» вдруг выясняю, что «доктор Колер» и «полковник Пауль Энке» – одно и тоже лицо.

Разведка ГДР особое внимание уделяла нацистским архивам, доступ к которым был закрыт посторонним. Нашли и допросили Готфрида Раймера, служившего с 1943 года «референтом по особым поручениям музея в Линце». Допрашивался также бывший адъютант Мартина Бормана. Всего в архивных томах «Штази» зафиксированы показания 200 лиц, имевших отношение к Янтарной комнате. Определены 25 наиболее вероятных пунктов, где могли быть спрятаны фрагменты Кабинета.

По поводу одного из таких предполагаемых мест стало известно Семенову, и он немедленно вылетел в Германию. Речь шла о полигоне советских войск в ГДР, который назывался «Ольга». Некое лицо через польского посредника обратилось к властям ГДР с предложением показать, где в штольнях под этим полигоном спрятана Янтарная комната.

Дело в том, что именно здесь Гитлер построил так называемую «подземную столицу рейха» – тайный город «Берлин-2». Там приготовили все для нормального функционирования военного штаба, партийного и государственного аппарата, построили порядка 40 тысяч квартир для семей военных, чиновников и прочих фашистских функционеров. Сооружали гигантский подземный полис советские военнопленные, которые затем были полностью уничтожены. Переезд сюда фюрера и всей фашистской камарильи планировался на весну 1945 года, но так и не состоялся.

На полигон «Ольга», Семенов укатил не один. В поездку его пригласил «старинный знакомый», заместитель начальника Главного разведывательного управления КГБ, генерал-полковник Юрий Александрович Гусев.

– И там, к сожалению, ничего не обнаружилось. Действительно огромные и удивительно сухие подземелья были пусты. Но…

И тут Семенов рассказал загадочную историю, услышанную им от генерал-полковника. Гусев сообщил писателю, что в архивах ГРУ существовали (или существуют) две кинопленки. Одна – копия американской военной хроники. 19 апреля 1945 года войска союзников захватили «Берлин-2», «запасную столицу рейха». Генерал Эйзенхауэр, будущий президент США, посещает лагерь военнопленных и… хранилище награбленных нацистами произведений искусства: несметное количество скульптур, картин, утвари из драгоценных металлов, хрусталя и фарфора… Пленка № 2, снятая уже советскими кинодокументалистами: тот же подземный бункер, но абсолютно пустой!

Вполне возможно, что и версия об «утечке» богатств подземелья «Ольга», в том числе и Янтарной комнаты, в Соединенные Штаты, как выражался Семенов, вполне «имеет место быть».

Трудно сказать, вел ли Гусев поиск только по служебной обязанности или на самом деле был человеком неравнодушным, любителем искусства. Но то, что занимался похищенными раритетами всерьез и что основательно помогал писателю, это точно.

Вскоре после посещения полигона в ГДР зам начальника Главного разведуправления Юрий Гусев погибнет в автомобильной катастрофе при весьма странных обстоятельствах. Его служебный автомобиль мчался по Московской кольцевой дороге, водитель неожиданно потерял сознание, машина выскочила на встречную полосу и лоб в лоб столкнулась с «Жигулями»…

Семенов, многие годы занимаясь поиском Янтарной комнаты, многие годы ходил – и он это прекрасно понимал – по лезвию ножа. Но, как и сотни других пытливых и отчаянных людей, Юлиан не мог смириться с тем, что оригинал уникального произведения искусства утрачен навсегда. А риск только возбуждал его охотничий азарт.

К концу семидесятых большинству исследователей, ученых-искусствоведов стало абсолютно ясно, что полностью Янтарная комната вообще никогда не будет найдена. А ее разрозненные части, если даже в конце концов обнаружатся, то в таком состоянии, при котором ни о какой реставрации речи быть не может. Фрагмент оригинала – небольшая, потускневшая картинка-вставка, которая непонятным образом всплыла в одном из европейских музеев, – лишнее тому доказательство.

С 1979 года в Санкт-Петербурге начались работы по восстановлению Янтарной комнаты. Замечательные мастера заново, из нового янтаря, фрагмент за фрагментом воскрешали «восьмое чудо света». Его открытие состоялось в канун празднования 300-летия великого города на Неве, когда Юлиана Семенова уже не было в живых. Уверен, он безмерно радовался бы этому знаменательному событию. Но трижды уверен в том, что поиск оригинала все равно бы не прекратил.

Не только Храм Спасителя в Москве, но и Александрийский маяк, и даже Вавилонскую башню можно построить заново. Но они не будут исторической святыней – скорее, станут данью непомерному тщеславию сегодняшнего высокотехнологичного человечества. Юлиан Семенов искал реликвию, чудо искусства и свидетеля истории. Он искал легенду, а не ее копию.

Часть 13. Еще раз о писателе Семенове

«Я шел мимо одесского базара. Я любовался тем, как чумазые малыши, растирая по своим рафаэлевским мордашкам сок, уплетали желто-синие персики. Я смотрел, как рыжие кузнецы, матерясь и вытирая веснушчатые руки о кожаные фартуки, подковывали колхозных лошадей…»

Это не Исаак Бабель и не Константин Паустовский, признанные стилисты российской словесности, блистательные мастера метафорической прозы: один – прозы, писанной сочными масляными красками, другой – лирической, прозрачной акварелью. Это – Юлиан Семенов. Начало рассказа «Мой гид» – про мальчонку-одессита, который ведет писателя по своему родному, шумному и цветастому южному городу у моря.

« – Ну, как вам город?

– Прекрасный город.

– Вы рано сказали, что это прекрасный город, дядя. Если вы не посмотрите кино Гриши Поженяна «Жажда», вы ничего не поймете за Одессу, дядя…»

Когда я дошел до этих строк давнего, написанного еще в молодые годы рассказа Семенова, невольно улыбнулся. Ну, не мог не вставить Юлиан в новеллу имя дорогого его сердцу (и моему тоже!) человека, ставшего символом Одессы – как Утесов, Ильф и Петров, как мраморный Дюк или Потемкинская лестница! Это шло от неистребимо искреннего «дружества» Юлиана Семенова, от его человеческой и писательской щедрости.

Он любил повторять толстовский завет: «Не можешь – не пиши». Но тут же лукаво добавлял: «Но если не можешь не писать – пиши обязательно». И это, конечно же, в первую очередь касалось его самого. Не писать он не мог. Писать для него значило дышать, жить.

Исследователи творчества Семенова, особенно зарубежные, много внимания уделяют стилистическим особенностям семеновской прозы, в частности, отмечают умение блистательно строить диалоги. Непременно подчеркивая – «хемингуэевское умение!» Не случайно, именно в кино и на театре исполнителям так интересно вести словесные дуэли в спектаклях или экранизациях произведений писателя. Примеров тут можно приводить сотни. Вот один из «шпажных» обменов репликами между Штирлицем и генералом, встреченным в вагонном купе:

«– У вас нет коньяка.

– У меня есть коньяк.

– Значит, у вас нет салями.

– У меня есть салями.

– Значит, мы с вами едим из одной кормушки…»

За год до нашего знакомства, в 1983 году у Юлиана Семеновича в издательстве «Современник» вышло пятитомное собрание сочинений, что в те годы было невиданной редкостью для писателя, только-только скакнувшего за пятый десяток. Удивлялись: «Когда успел!» Восхищались: «Вот это плодовитость!» Злопыхали: «Мешок макулатуры!»

И мало кто из широкой публики знал, что в собрание не вошла, как минимум, половина из написанного и даже опубликованного к тому времени. В 1-й и 2-й тома Юлиан включил четыре книги роман «Альтернатива», а также «Третью карту», в третий – «Семнадцать мгновений» и «Майор «Вихрь», в четвертый – «ТАСС…», «Бомбу для председателя» и рассказы о Хемингуэе, а в последний, пятый том – «милицейские повести»: «Петровка, 38», «Огарева, 6», «Противостояние».

Автор предисловия к 5-томнику Юрий Идашкин считает, что общесоюзная слава Семенова началась с публикации в 1963 году «Петровки, 38». С этим нельзя не согласиться. Помню, как взахлеб читала вся страна умный (наконец-то!), увлекательнейший детектив про угрозыск, который создавал впечатление абсолютно документальной вещи. Герой повести – сыщик Владислав Николаевич Костенко перекочевал потом в «Огарева, 6» (1972 год) и в «Противостояние» (1979-й). Вся милицейская трилогия была тут же экранизирована. Сценарии, разумеется, сделал сам Юлиан.