(Чертоги Мораны)

— Хальдрос! — вскрикнула Морана, мгновенно ощутив, что связь с первоначальным миром оборвалась.

Да, богиня сознательно пользовалась Хранителем, чтобы укрепить свой божественный статус, но она всегда жила с уверенностью, что этот мир останется под надёжным присмотром. Теперь же нить, что связывала её с царством холода и ветров, нить, которая столько времени соединяла её с братом, оборвалась.

Это была ощутимая потеря, и Морана едва не застонала, прикрыв глаза. В груди расползался пылающий ком ярости, который грозил вырваться наружу. Она не понимала, что именно произошло. Неужели брат сумел накопить достаточно божественной силы, чтобы вознестись и теперь захватил первоначальный мир? Подобная мысль кольнула, как острие ледяного ножа. Подсознательно она всегда этого боялась. Боялась, что он однажды явится и потребует расплаты за прошлое.

Но сильнее страха расплаты её мучило сожаление. Потеря самого мира была не просто ударом по самолюбию — это означало лишиться стабильного потока божественных частиц, которые мир приносил ей долгие года.

— Я должна понять… — выдохнула она, прошептав заветные слова.

Её тело вспыхнуло холодным сиянием и рассы́палось на мириады ледяных частиц, которые вихрем унеслись сквозь ткани миров.

Нельзя было терять ни секунды. Если Хальдрос действительно освободился из оков Хранителя, то жизнь само́й Моранны могла резко измениться. Многие из ледяного пантеона могли поддержать его, и тогда у неё появятся новые враги. Этого нельзя было допустить.

В следующее мгновение она возникла на площади Этернума. Перед ней раскинулся удивительный город — громадный, сравнимый с целой галактикой, сияющий холодными и тёплыми огнями, словно живое сердце Мироздания. Высоченные башни, мосты из чистой энергии, бескрайние арки, уходящие в вечность — всё здесь дышало вечностью и величием.

Спасибо Ларгосу. Богу непонятно чего и неизвестно зачем, который умудрялся знать всё обо всём и никогда не упускал случая подзаработать на чужом любопытстве. Именно он одним из первых появился у неё после получения божественного статуса. Он же предложил обзорную экскурсию по Этернуму. Разумеется, не из благородных побуждений, а за звонкую оплату божественными частицами. И нужно признать, услуга оказалась бесценной, ведь другие боги даже не подумали сделать что-то подобное.

Морана усмехнулась, вспомнив его плутовскую ухмылку. Конечно, этот старый проныра наверняка заработал ещё больше, перепродав сведения о ней само́й. Она это понимала, но не возражала. Единственное, о чём она действительно сожалела, — так это о том, что не смогла применить к нему свой дар «очарования». Сил против столь древнего существа тогда оказалось слишком мало. А может, он и впрямь был слегка безумен, как о нём поговаривали, и именно безумие сделало его невосприимчивым к чарам.

Как бы то ни было, прошлое уже не имело значения. Главное — Морана точно знала, что именно у Ларгоса удастся найти любые ответы, какими бы дорогими они ни оказались.

Интересно было и то, что у так называемого безумца лавка находилась чуть ли не на главной улице Этернума. От одной этой мысли у Мораны пробегал неприятный холодок по спине. Ведь право владеть здесь чем-либо имели лишь сильнейшие и древнейшие из богов, да и то далеко не все. Недвижимость в этом городе практически никогда не продавалась.

Единственным способом заполучить её был аукцион, назначаемый лишь после смерти хозяина. То, что лавка Ларгоса до сих пор стояла на своём месте, а сам он был жив и здоров, красноречиво говорило, что связываться с ним никто не спешил. Ни у кого не хватило смелости или глупости. С другой стороны, мертвецы не могли говорить. Может, он всех, кто пытался на него напасть, убивал и тогда правду никто и никогда не узнает. Конечно, если он сам не захочет об этом поведать всему миру.

— Морана, — донёсся довольный, чуть насмешливый голос старика, — Я знал, что ты заглянешь проведать старика.

— Если знал, значит, есть что предложить, верно? — богиня улыбнулась, незаметно активировала дар «очарования» и, склонив голову набок, добавила: — Ты, как всегда, молод и полон сил.

— Благодарю, — старик почтительно склонил голову, в уголках глаз мелькнули морщинки, — Всегда мечтал услышать нечто подобное от молодой, пышущей здоровьем богини. — Его улыбка тут же сменилась сухим выражением. — С тебя десять божественных частиц, — он негромко постучал пальцем по деревянному столу, и звук почему-то прозвучал, как приговор.

— Что, даже скидки не сделаешь для подруги? — Морана игриво пошевелила хвостиком, искренне надеясь сбить цену.

— Моя хорошая, — старик улыбнулся мягко и даже сладко, — сегодня сделаю скидку тебе, а завтра сюда выстроится очередь из прелестниц, требующих того же. Прости, но я не смогу выстоять под натиском и половины из них.

— А мы никому и не скажем, — промурлыкала Морана, наклонившись к столу так, что глубокое декольте оказалось прямо перед его глазами. Она надула губки и прошептала: — Ну же, Ларгос! Не выкручивай мне руки!

— Исключено, — старик тяжело вздохнул, но взгляда от декольте всё же не отвёл. — Лучше бы нашла себе достойного спутника, для которого десять божественных частиц — пыль в кошельке. Делов-то! — он хохотнул, явно наслаждаясь тем, как богиня залилась краской и сдерживала раздражение.

— Вот, — Морана нахмурилась и с видимым раздражением бросила на стол десять божественных частиц. Они сразу засияли ровным, мягким золотым светом, озарив всю лавку тёплым сиянием. — Не нужен мне никакой спутник. Я и сама способна заплатить любую цену.

— Это ты так думаешь сейчас, — хмыкнул Ларгос, сгребая частицы длинными пальцами и пряча их в закрома. — Но, когда встретишь того самого, уверяю, всё изменится.

Да где же его встретить? С лёгкой грустью подумала Морана, но вслух промолчала.

— Я хочу знать, что случилось с Хранителем Хальдросом из мира холода и ветров. И где он сейчас. — закончив с любезностями, она резко выпрямилась, а взгляд её стал холодным и жёстким.

— Помер он. — перестав улыбаться, не торопясь, произнёс Ларгос.

В лавке повисла напряжённая тишина.

— Помер? — голос Морaны дрогнул, она не поверила своим ушам.

Нет, это невозможно. Такого просто не могло произойти! Он же Хранитель! Сильнее него в том мире не было никого и быть не могло. Абсурд!

— Старик! — Морана разозлилась так, что её глаза вспыхнули холодным светом, словно два ледяных факела. — Ты решил меня надуть?

— Морана, — Ларгос нахмурился, но голос его оставался спокойным, — ты знаешь условия сделки. Прямой вопрос — прямой ответ. Хочешь узнать что-то ещё? Плати. Десять божественных частиц.

Богиня яростно стиснула зубы, скулы на лице заиграли. Она резко потянулась за мешочком и, отсчитав десять сияющих золотом крупиц, с глухим стуком упали на стол.

— Кто его убил? — в её голосе звенела сталь.

— Разумный человек, — с ленивой усмешкой произнёс Ларгос и медленно сгрёб блестящие частицы в ладонь. — На твоём месте я бы задавал вопросы осмотрительнее, — подсказал он, глядя на неё с видом учителя, который только что проучил ученицу.

Но Морана его уже не слушала. Её трясло от злости. Она едва не прыгала на месте, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Двадцать частиц — за пустые слова! Человеком! Брата, Хранителя, убил какой-то человек! Что за тварь такая? Это звучало как издёвка. Но ведь Ларгос не лгал… И, если это так, значит, убийца не был простаком. Уж если он смог одолеть Хальдроса, то за спиной у него была сила и ум, не зря же его назвали разумным.

Сделав глубокий вдох, богиня заставила себя успокоиться и начала мерить шагами лавку. Половицы под каблуками скрипели, а свет от хранящихся в лавке кристаллов с чистой энергией холодно отражался в её глазах. Она задумалась. Суть проблемы крылась даже не в брате. Главное — оборвалась нить, связывавшая её с миром холода и ветров. А это означало только одно: кто-то добрался до алтаря.

— Я хочу знать, кто испортил мой алтарь в мире холода и ветров, — решительно произнесла она, подскочив к прилавку и бросив очередные десять частиц.

— Пятнадцать, — не моргнув, улыбнулся Ларгос. — Вопрос касается власти… — добавил он, чуть прищурив глаза.

— Держи, — Морана раздражённо закатила глаза и, с тяжёлым вздохом, высыпала ещё пять золотых крупиц, — Похоже, ты решил вывернуть меня до последней крохи…

— Моя хорошая, — улыбка старика стала ещё шире, и в его голосе зазвенела откровенная насмешка, — за долгие годы у тебя накопилось столько частиц…

— Не смей продолжать, — Морана резко выпучила глаза и осмотрелась по сторонам в поисках свидетелей. — Давай сосредоточимся на вопросе.

— Как скажешь, — старик кивнул, и в его голосе вновь прозвучала деловая сухость. — Твой алтарь испортила айсварна по имени Лейла.

Морана тяжело выдохнула, прижала ладонь к лицу и начала массировать виски пальцами. В груди закипела злость и сожаление. Она ясно поняла, что надо было добить их всех до последней твари. И как только Лейла узнала, где искать алтарь?

— Спасибо, — сквозь зубы произнесла богиня, подняла подбородок и направилась к выходу.

— Пожалуйста, — Ларгос ответил всё тем же довольным голосом, но затем улыбка слетела с его лица, и он вздохнул, словно знал, что ещё пожалеет об этом. — И ещё одно… — он посмотрел на неё серьёзнее, чем прежде. — Будь осторожна, если решишь туда сунуться. Возможно, это будет билет в один конец.

— Сколько я должна? — Морана восприняла подобный совет серьёзно.

— Ничего, — ответил он, — Считай это проявлением заботы о хорошем клиенте.

— Я учту, — Морана коротко кивнула и поспешила к дверям, стараясь не показать, что слова старика её задели.

* * *

— Приехали… — выдохнул я, глядя на пузыри магмы, которые лениво, но угрожающе вырывались на поверхность этой странной «ванны», и на крайне рассерженного бога, сидевшего напротив. — Добрый день! — натянул я свою фирменную улыбку, — Рад новой встрече!

— А вот я не очень, — мрачно произнёс старик, прищурившись.

В первые секунды мне реально показалось, что мою задницу сейчас поджарят прямо в этом вулкане. Всё-таки я только что вогнал божественный клинок в спину его любимому сыночке-корзиночке. Но уже через несколько ударов сердца понял, что не испытываю никакого жара, наоборот, сидеть в подобной ванне даже приятно. Лава бурлила, брызгала, но не обжигала кожу. Она не причиняла вреда, и это немного успокоило.

— Сыночке-корзиночке? — старик, словно прочитав мои мысли, усмехнулся, но глаза его оставались холодными. — Мои дети не настолько глупы и слабы, как этот тлеющий уголёк. Я дал ему второй шанс — и вот как он им распорядился… — Адран уселся поудобнее, облокотившись на край каменной плиты.

Он зацепился за мои слова, и это дало мне надежду, что убивать меня пока не собирались. «Пока» — здесь было ключевым словом.

— Ну, раз мы всё выяснили… — пробормотал я, пытаясь подняться из расплавленного бассейна, в котором сидел.

— Сидеть! — рыкнул Адран, и магма вокруг меня вздыбилась, забурлила, словно вскипающий котёл. Жар сразу стал ощутимее, будто температура резко подскочила. Я поморщился, ведь стало подозрительно горячо.

— Сижу, — буркнул я, снова опускаясь по пояс в раскалённую жижу. — В своё оправдание могу сказать только одно: уговор был на пробуждение храма огня. Про Хранителя там речи не шло…

— Без тебя знаю, — отозвался Адран всё тем же задумчивым, гулким голосом, в котором слышалось откровенное раздражение. — Вопрос лишь в том, что теперь с тобой делать…

— Понять и простить? — с надеждой ляпнул я, хотя прекрасно понимал, что это звучит жалко.

Старику, к моему удивлению, шутка понравилась. Он даже позволил себе короткую усмешку. Но ухмылка эта не предвещала ничего хорошего — наоборот, в ней сквозило намерение поиграть со мной, как кошка играет с мышью.

Я мысленно застонал. Ну что я, виноват, что ли? С какой стати все претензии летят в мою сторону? Они же оба накинулись на меня разом. «Стань сильнее, сделай-то, убей, умри!» — да голова уже кругом ходит от этих божественных забав. И вообще, какова вероятность, что я смог бы прикончить хотя бы одного Хранителя? Да никакая! Ноль! А тут два сразу? Это же просто за пределами здравого смысла!

— Тут ты прав, — Адран склонил голову, и в его взгляде впервые промелькнула тень сомнения. — Убить двух Хранителей за раз… — он проворчал, словно сам себе, — за всю вечность такого ещё не случалось.

— Ну, всё бывает в первый раз… — попытался я отмахнуться, выдав это как банальную случайность.

— Бывает в первый раз? — бог нахмурился ещё сильнее, погрузившись в размышления. — Возможно, я бы и поверил в подобную случайность, будь я моложе и глупее. Но нет… — он покачал головой. — Здесь приложил руку кто-то ещё. Только вот кто — этого я не понимаю.

Вот это новости. Древний бог считает, что мне слишком часто везёт? Может, он и прав, но я в таких вопросах точно не разбираюсь. Я просто делаю всё, что могу, и уже сотни раз был в шаге от гибели, балансируя между жизнью и смертью. Хотя… если задуматься, действительно складывалось впечатление, что я слишком часто выхожу сухим из воды. Я невольно задержал дыхание, размышляя над его словами.

— Может, и так… Какая разница? — пробормотал я, решив подискутировать, хотя в глубине души понимал, что спорить с богом — занятие сомнительное.

— Это я и пытаюсь понять… — отстранённо произнёс Адран, продолжая раздумывать над вопросом.

Я почувствовал, что вокруг стало заметно жарче. Жар начал потихоньку давить со всех сторон, он обволакивал, пытаясь пролезть под кожу. Невольно мелькнула мысль: как бы меня не сварили, словно несчастную лягушку, на медленном огне. На всякий случай я воспламенился, и в тот же миг стало чуть легче дышать, словно собственное пламя создало прослойку между телом и раскалённой лавой.

— Я выполнил ваш приказ… — решил я поторопить события, раз уж беседа зашла в тупик.

— Приказ? — Адран приподнял бровь, в голосе скользнула ирония. — Что ты, это была всего лишь безобидная просьба. Мог бы и не выполнять… — губы его изогнулись в усмешке.

— Вы же угрожали мне расправой! — я возмутился, расправив плечи. — Какая же это была просьба?

— Всё-то ты помнишь… — старик лениво откинулся назад и скользнул вниз, полностью погрузившись в лаву с головой, будто в прохладную воду. Через мгновение он так же легко поднялся обратно, капли магмы стекали по его коже и бороде, не причиняя никакого вреда. — Хорошо! — проговорил он и даже утёрся лавой, словно это был обычный жест умывания. — Будем считать, что я сам виноват в случившемся. Не сдержался…

Он вновь откинулся назад, но уже с лицом, полным спокойствия, словно уже обдумал дальнейшие шаги.

— Раз уж Борей назначил тебя своим посланником, — наконец заговорил он, — и даже доверил тебе божественный клинок, благодаря которому ты упокоил сразу двух не самых умных Хранителей… — он усмехнулся, но в голосе звучала не только насмешка, но и тень уважения. — Я за выполнение задания тоже сделаю тебе подарок.

Магма вокруг меня забурлила так сильно, что я невольно напрягся, готовясь к худшему. В груди похолодело, а пальцы сами собой сжались в кулаки. Я не знал, чего ожидать от этого древнего старика. Может, его «подарок» заключался в том, чтобы сварить меня прямо здесь, в этом раскалённом котле.

И тут прямо передо мной вдруг рванул вверх столб лавы. Из гейзера, словно на золотом блюдечке, появилась сияющая точка — песчинка или крохотная капелька, переливавшаяся ослепительным светом. Я сразу понял, что передо мной было нечто божественного происхождения. Другой вопрос, что всё это значило?

Я посмотрел на Адрана вопросительным взглядом.

— Ты правильно понял, — старик слегка улыбнулся, и в этой улыбке сквозила издёвка, словно он уже задумал какую-то гадость. — Это частичка божественной энергии. Она крошечная, гораздо меньше капли, но её хватит, чтобы ты начал свой новый путь.

— И что я должен с ней сделать? — я осторожно подался вперёд, стараясь разглядеть сияющий крупиц получше. Она переливалась золотым светом и казалась одновременно лёгкой и тяжёлой, будто в ней заключалась сила целого мира.

— Ничего особенного, — отмахнулся Адран. — Просто помни: подобное тянется к подобному. Проглоти её и когда-нибудь сам всё поймёшь.

Кто я такой, чтобы спорить с богом? Не колеблясь, я взял песчинку, и в тот же миг она оказалась у меня на языке. Я был экспертом по части всего, что можно было съесть, поэтому привычно проглотил сияющую капельку. Она скользнула внутрь и тяжёлым комком провалилась в желудок.

Я вспомнил, какое наслаждение испытывал Борей, когда поглотил каплю куда крупнее, и, зажмурившись, ждал, что со мной случится что-то похожее. Но ничего не произошло. Ни вспышки, ни прилива силы, ни восторга. Только лёгкое тепло. «Маловата?» — в голове мелькнуло разочарованное.

И тут меня словно ударили в живот. Резкая, обжигающая боль скрутила нутро, дыхание перехватило. Я захрипел, сжал зубы и застонал, едва не свалившись набок. Казалось, внутренности выворачивало наизнанку.

Я вскинул голову и с ненавистью уставился на Адрана. Старик продолжал спокойно нежиться в бассейне с магмой, наблюдая за моими мучениями с ленивым интересом.

— А как ты хотел? — он развёл руками. — За всё в этом мире нужно платить. Не только здесь — везде. Посмотрим, сможешь ли ты пережить подобную трансформацию… — в его голосе звучало любопытство, и он вдруг громко расхохотался.

— Адран! — раскатистый голос Борея прогремел над долиной, перекрывая рёв вулкана. — Ты сам сделал свой выбор!

— Убей его, — послышался властный голос Борея прямо у меня в голове. — Теперь это тебе под силу…

Боль в теле в одно мгновение превратилась в ярость. Я не понимал, что именно сильнее меня разозлило — мучения или насмешка Адрана, но на самом деле это было уже не важно. К своему удивлению, я обнаружил в руке рукоять божественного клинка. Крепко сжав её в руке, я зарычал и, оттолкнувшись от каменного уступа, бросился на хитрого старикашку.

Адран хоть и предвидел подобное развитие событий, но всё же не сумел скрыть удивления. Я уловил в его взгляде замешательство. Он всегда считал себя умнее и хитрее всех, думал, что в очередной раз обманул Борея. Но похоже, тот оказался готов к такому исходу. Возможно, именно этого момента он и ждал.

Вдруг поверхность лавового озера вздыбилась. Огромный пузырь вздулся, а затем лопнул, обдав меня раскалённой жижей. На этот раз я в полной мере ощутил все прелести лавового бассейна. Я вслепую махнул клинком, ударив по камню, где он благополучно и застрял.

— Ммм-м-мм! — застонал я, смахивая остатки магмы со щёк и глаз.

Проморгавшись, я застыл от удивления. Передо мной больше не было ни лавы, ни вулкана. Я вновь стоял на заснеженной равнине. Белизна резала глаза, а холодный ветер мгновенно сорвал остатки жара, пронизывая тело до костей…