Вологда, «Гнездо», август 2015 года

Никита

— Лет двадцать назад мы с ними сталкивались, да, Арс? — Тагир повертел в руках лист бумаги, на котором красовался цветок лотоса в обрамлении драконьих чешуек. Ну, куда же без них! — Помнишь того парня, расписанного под «хохлому»?

— Помню, — Арсений, в отличие от своего друга, выглядел куда как сосредоточеннее, а морщинки, собравшиеся на лбу, говорили о большой обеспокоенности. — Все тело ниже лопаток до поясницы разноцветье, даже ноги разрисовал. А вот что интересно, руки и лицо чистые.

Никита с интересом посмотрел на Арсения, словно ожидая от него продолжения; учителя ни разу не рассказывали ему об этом эпизоде из своей жизни.

— Вели мы однажды купеческий караван господина Духонина в Хинган Лин, — вместо него ударился во вспоминание Тагир. — Официально: лекарственный травяной сбор, мед, рухлядь всякая, вроде соболей, норок, росомах. В общем, всякая мелочевка по старинке. Маньчжурам, как саранче, все шло впрок.

— А неофициально? — улыбнулся Никита, вытирая салфеткой мокрый лоб. Чаепитие со стариками требовало немалой тренировки, иначе грозившее обильным потоотделением. Да еще на августовской жаре.

— Неофициально… Кто же нам декларацию показывал? — усмехнулся Арсений. — Мы и так знали, что Духонин мышкует по-черному, если сделал заказ Стражу на проводку каравана по тайным тропам. Не боялся бы — пошел официально через границу. А пришлось татями ночью через Амур переправляться, когда «окно» откроется. На другом берегу уже ждали машины, на которые перегрузили контрабанду. Тагиру удалось выяснить, что это вдруг купчик решил сыграть по-черному. Золотишко он вез китаезам. То ли в счет уплаты долга, то ли за какую-то будущую услугу. Золото «дикое», неучтенное. Намыли в районе Джалинды, паразиты, вот и решили его сбыть на заграничном рынке. Ну, это не наше дело. Мы и сами под законом, как под топором палача, ходим. Все как обычно.

— Про золотишко никому знать не положено, — подхватил Тагир, — кроме старшего каравана и парочки верных людей, отвечавших за сохранность груза и передачу его нужным людям. Вплоть до миллиграмма. Мы тоже, как бы, отвечали за безопасность проводки, но согласись, сынок: знать, за что конкретно отвечаешь, и быть в неведении истинной ситуации — разные вещи. Духонин решил нас как мальчишек провести, да только не учел мелочей, по которым мы его и раскусили. Ладно, пока не стали ничего говорить. Надо же домой вернуться живыми. А с таким грузом можно где-нибудь в горах остаться навечно. Сколько мы деньков через перевалы шли? Что-то память стала подводить…

— Не прибедняйся, тигр, — усмехнулся Арсений. — Неделю точно. А потом три дня от диких хунхузов отбивались.

Дед Фрол фыркнул, уткнувшись носом в чашку с чаем. Никита покосился на него. Заинтересовался странной фразой:

— Что за дикие хунхузы?

— В России подобных людей зовут «отмороженными» или «беспредельщиками», — пояснил чародей, и Тагир кивнул, соглашаясь. — Хунхузы, если присмотреться к ним хорошо, не такие уж оголтелые бандиты. Они перед набегами тщательно разрабатывают маршрут и строго придерживаются выбранной тактики. Если формируют несколько отрядов — создают что-то вроде штаба с представителем от каждого. Режут, конечно, тоже будь здоров, но все равно с ними легче воевать. А вот дикие — они непредсказуемые, не подчиняются никому, в союзы не входят. Напав на какое-нибудь село или купеческий караван, вырезают всех. Без пощады. Людей в рабство не берут. Только вещи, золото, в общем то, что можно сбыть. Если почувствовали, что преследователи сели на хвост — сбрасывают самый тяжелый хабар и рассыпаются в разные стороны. Их даже свои иногда прореживают за такие художества. Ибо нехрен гадить там, где живешь.

— Правда, так и есть, — сказал Арсений, с прищуром глядя на Фрола. Наверное, прикидывал, откуда наставник юных Назаровых так хорошо разбирается в повадках хунхузов. — Вот с одним таким отрядом и пришлось столкнуться на привале. До Хинган Лина еще две сотни километров пылить, а нас уже в разработку взяли. Кирюха им здорово мозги прочистил «перуновым огнем». Половину сопки срыл одним ударом.

Никита не сразу сообразил, что Кирюха — это его наставник-волхв Кирилл по Амурскому Тайному Двору. И ведь тоже никогда не рассказывал про этот случай. Странно. Видать, есть что скрывать старым волкам.

— Так вот, чтобы не отвлекаться от проблемы, — Тагир поставил пустую чашку на блюдце, — сразу скажу, что мы ту банду серьезно потрепали и почти всех на два метра под землю отправили. Захватили в плен одного персонажа вот с такой татуировкой, — он кивнул на листок с изображением лотоса, — стали вдумчиво допрашивать. А куда торопиться? Злодеев укокошили, помешать нам могли только регулярные войска или специальные летучие отряды вроде егерей. Но мы забрались в такую глушь, где к представителям власти отношение не самое ласковое. В общем, стали вопросы задавать. Мы же никогда до этого напрямую не сталкивались с Триадой. Слышать — слышали, но не более.

— Подозреваю, он вам ничего не сказал, — Никита понял, что больше ни одной чашки чая выпить не сможет. Хорошо, солнце уже касалось верхушек деревьев, удлиняя тени, а с реки пахнуло свежестью.

— Ну почему же? — усмехнулся Тагир. — Чтобы у нас — да не заговорил? Когда применяют самые сильные средства допроса, все выложишь.

— Живодеры, — снова встрял Фрол. — Надеюсь, до снятия кожи с живого не дошло?

— Как будто ты там присутствовал, Фролушка, — ласково произнес Арсений, но таким тоном, от которого у Никиты позвоночник заледенел.

Чародей тоже почувствовал угрозу, но не испугался. Старческие морщины на его лице ожили и задвигались. Весело Фролу.

— Так люди везде одинаковы, Арсюша, — в тон ему ответил старик. — И методы извлечения информации стары как мир. Можно магией в башке покопаться, а можно устроить такие физические страдания человечку… кстати, наиболее действенный метод. Боль нельзя выдержать, каким бы ты ни был стойким.

— А как же блокировка нервных окончаний с помощью определенных магоформ? — поинтересовался Никита.

— Чушь это, — снова фыркнул чародей. — Блокировка снимается очень быстро. Подозреваю, что ваш волхв сообразил, как надо действовать. У инфорсера был очень высокий болевой порог?

— Да, — кивнул Тагир. — Кирилл не сразу сообразил, в чем дело. Снял блок, и вот тут паренек заорал. Боль от снятой со спины шкуры дошла до мозга, так сразу….

Никита поежился. Со стороны их чаепитие казалось милым развлечением старых друзей, передающим свой жизненный опыт молодому поколению, но то, что и как они говорили — вызывало неподдельный ужас. Все так обыденно, словно на рыбалку сходили и хвастаются результатом.

— Ну, о чем я и говорю, — удовлетворенно закачал головой Фрол. — Да, без волхва у вас возникли бы проблемы, и вряд ли инфорсер сказал бы вам хоть слово. Так что вы узнали от него?

— Золотишко шло в Хинган Лин для какого-то местного босса, — ответил Арсений. — Он являлся, по словам боевика, местным смотрящим конкурирующего клана. А этот инфорсер оказался членом «Волшебного Лотоса». Золото должно было уйти совсем к другому хозяину. В общем, не наша война. Но про Лотос мы поспрашивали, интересно же стало, что за невидаль такая. На наши аристократические роды смахивает…

Он покосился на Никиту, но молодой волхв ничего не сказал. Какой смысл возражать, пытаясь обелить черное? Все так и есть. Триада в меньшей степени завязана на родстве, чем русские Семьи. Преданность ее членов даже под страхом смерти не поддается сомнению. Слово Большого Брата — закон. Оно не оспаривается. Сказали «иди и убей своих родственников, предавших дело клана» — выполняют без сомнений и колебаний. Русские аристо тоже не отличаются большим человеколюбием, но прежде всего подумают на семь рядов, и только потом вынесут окончательный вердикт. И после него обратного хода нет….

— А при каких интересах Духонин? — Никита задал давно мучивший его вопрос.

Потайники переглянулись, Арсений пожал плечами. Вряд ли тогда они выискивали ответ, каким боком в заварухе причастен русский купец.

— Отмывка нелегального золота, только и всего, — ответил вместо него Тагир. — За небольшой процент услуги… В Хинган Лине тогда многие пытались сесть на выгодное дельце, но местный босс всем головы укоротил. А вот против «Волшебного Лотоса» не устоял. Подмяли его-таки. Но эту уже потом было, мы годик за Духониным проследили. Ждали, когда Триада на него выйдет. Но купец оказался смышленым, вовремя смылся из Благовещенска. Почуял опасность для своей шкуры.

На некоторое время все замолчали, а дед Фрол, покряхтывая, долил в самовар воды из канистры и заново раскочегарил его. Было понятно, что молодой хозяин еще своего слова не сказал. Заметно посвежело, уютно пахло дымком, возле особняка раздавались звонкие крики ребятни, которую усиленно пытались загнать в дом.

А четверо мужчин сидели в абсолютной тишине, внутренне настраиваясь на дальнейшую беседу. Самовар закипел, и каждый из них стал наливать себе крутой кипяток в заварку. В берестовом туеске маслянисто желтел липовый мед. Фрол с удовольствием зачерпнул деревянной ложкой содержимое туеска и переложил на блюдце. Казалось, для него не существовало ничего, кроме священного чаепития с тягучим медом, но это на первый взгляд. Нить разговора он прекрасно держал в уме.

— Жизнь тяжелая у людей Триады, — все-таки не удержался Фрол. — Нельзя публично показывать, кому служишь. Может, тебя знают как государственного чиновника, а ты по ночам душегубствуешь, людей ножиком режешь.

— Я так понимаю, Никита, проблема серьезная нарисовалась? — Тагир, наконец, насмотрелся на рисунок и передал его Арсению. — Триада беспокоит?

— Коваленко вчера мне отчет прислал по работе, — задумчиво ответил Никита. — Вроде налаживает связи с важными людьми, с соседями. Прииски взяты под контроль. Людей подбирают тщательно. Но вот что интересно… В Верхотурье есть несколько контор по найму рабочих. Они никому не подотчетны, получают государственную лицензию на свою деятельность, налоги платят в казну. Два последних месяца наметился большой приток мигрантов. Причем, большинство из них маньчжуры и из северных районов Китая. Есть уйгуры, казахи… В общем, человек триста по спискам завербовались на всевозможные прииски. Я дал Андрею указание не брать никого из данной категории людей, пока служба безопасности не проверит, что у них за душой.

— Этак можно и год проверять, — сделав пару глотков, заметил Фрол. — Надо людей туда отправлять, пока все вразнос не пошло, да зачищать полянку-то, зачищать. Ты, Никита, сейчас там хозяин без всяких условностей. Есть решение императора?

— Да, получил, — кивнул Никита. — Несколько дней назад прислали грамоту с печатью.

— Тогда нужно начинать прополку, — по-ухарски крякнул чародей. — Эх, туда бы пару-тройку родов на жительство со своими боевыми крыльями! Да где же взять таковых? По всей Вологде не сыскать. Пока Глебушка научит бестолочей правильно воевать…

Никита подумал о своих товарищах — княжиче Мишке Давлетове и Бориславе Годунове. Какая жалость, что сестренки Анциферовы не готовы сорваться из родной Яви в чужую им жизнь! Вот бы они пригодились со своим опытом и боевой удалью! Минимум человек сто можно было сразу посадить на «землю». Практически готовая боевая дружина! Выходит, его мысли созвучны с мыслями старого волхва!

Впрочем, князь Строганов ему долг жизни еще не отдал. Княжич Владимир сейчас обустраивается со своей семьей неподалеку, можно его привлечь к намечающимся делам. Но это как запасной вариант. Не стоит пока беспокоить союзников. Есть у Никиты люди, есть….

— Так что надумал, сынок? — по-доброму усмехнулся Арсений, снова прищурившись сквозь тонкий парок чая.

— А надумал я послать вас, дорогие учителя, в Верхотурье, — объявил свою волю Никита. — Не на кого мне сейчас положиться, не сложились еще пальцы в кулак. Надо присмотреться, выявить тайные гнезда «Лотоса», а потом накрыть его разом. Боюсь только, что и в Вологду могут пожаловать гости.

— Надо так надо, — Тагир вздохнул, но не так чтобы тяжело и с укором. — Поедем, Арс?

— Куда я от тебя денусь? — проворчал товарищ. — Ты же без меня пропадешь, малыш.

— Откуда такое пренебрежение к моему возрасту? — начал пикировку товарищ, такую знакомую Никите по особым интонациям. — Ты старше меня всего на два месяца!

— Порой и два месяца значат многое, — важно заметил Арсений, пряча в глазах смешинки. — Давай все-таки дослушаем хозяина. Какие у нас полномочия?

— Поездку в Верхотурье не афишируйте особо, — предупредил Никита. — Встретитесь с Андреем Коваленко. Он введет вас в курс происходящего. Я предупрежу его о вашем появлении. Плохо, что людей у парня мало. Боюсь, как бы Триада не нанесла удар по самому слабому месту.

— Мы все поняли, Никита, — посерьезнел Тагир. — Я бы предложил наладить контакты с Уральским Тайным Двором, но не смею навязывать свое мнение.

— В этот раз придется обойтись без потайников, — решительно отверг предложение Никита. — С ними одно время контактировал князья Балахнин и Строганов, поэтому не знаю, какие подарочки для меня они могли оставить. В любом случае, если уральцы засветятся, сообщайте мне.

— Есть, командир, — Тагир переглянулся с Арсением. — Значит, наша задача: держать под наблюдением ситуацию в городе, отслеживать тех, кто связан с «Лотосом» и тихо устранять. Ну и защищать Коваленко.

— В разумных пределах, — кивнул Никита. — Если почувствуете, что вас раскрыли — бросайте все и уезжайте. Да, мне важно наладить порядок в Верхотурье, но самый ценный ресурс, рядом с которым ничего не стоит — это люди. Особенно такого калибра, как вы.

— Спасибо, Никита, — Арсению, кажется, было приятно услышать эти слова, пусть и не подал виду старик-разбойник. — Ты наших женщин не бросай, если что с нами…

— Не переживайте, — Никита посмотрел на засветившиеся окна особняка, особенно на те, в которых мелькали силуэты жен. Беспокоятся, почему так долго засиделся, комаров кормит. Этих кровопивцев, правда, успешно отогнал Фрол, и чаепитие прошло в комфортной обстановке. — Ладно, пора на боковую. Даю день на сборы, а послезавтра самолетом до Нижнего Тагила. Парни отвезут вас с утра в аэропорт. Билеты забронирую, не отвлекайтесь на эти мелочи.

— А оттуда до Верхотурья как? — почесал макушку Арсений. — Там, вроде, железнодорожная ветка есть?

— Да, на поезде доберетесь. Электричка три раза в неделю ходит, — Никита уже успел просмотреть все возможности добраться до своего новоприобретенного хозяйства. Сначала возник вариант с арендой вертолета, но после раздумий он решил отказаться. Как-то нелогично будет выглядеть прибытие пожилых людей на транспорте, который используют в специфических случаях. Сразу же возникнет интерес к Арсению и Тагиру. Дескать, что за птицы такие заявились в скромный городок? А зачем им это нужно? Лучше потихоньку, как все миряне, не выделяясь. — Приедете, устроитесь. Связь держать лично со мной.

— Все понятно, — старики поднялись и неторопливо вышли из беседки.

И тут же откуда-то, как по мановению волшебной палочки, по асфальтированной дороге, проходившей неподалеку от нее, подъехал внедорожник. Он остановился возле Тагира с Арсением; молодой боец выскочил наружу, распахнул заднюю дверцу. Выслушал какое-то наставление и согласно кивнул. Рыкнув мотором, машина рванула к воротам имения.

— Справятся, думаешь? — Фрол неторопливо зашагал по дорожке, постукивая кончиком клюки по плиткам.

— Деваться некуда, надо справиться, — ответил Никита задумчиво. — С «Лотосом» нужно разобраться как можно быстрее. Чувствую, неприятные события со всех сторон накатываются. Балахнин мутит, Шереметевы с Бельскими окрысились на меня из-за срыва свадьбы Велимира с Юлей Васильевой. И эта горячая дама… Ксения Шаховская из-за сына своего рвется со мной разобраться.

— Девушка-то хоть стоящая? — с хитринкой спросил старый волхв.

— Ты про Ксению? — рассмеялся Никита. — Нет, она не в моем вкусе. А вот боярышня Васильева — особа жгучая и притягательная.

— А что говорит Великий князь Константин?

— Не могу с ним встретиться, — Никита поморщился. — Постоянно в разъездах или занят. Вот чувствую, Меньшиковы не просто так сорвали свадьбу. Даже подозрение появилось, со мной это связано. А вот как?

— Они хотят устроить твою партию, — уверенно ответил чародей.

— С чего бы? Я с Бельскими никакими дорожками не пересекался. А Васильевы — их вассалы. Сам подумай, зачем мне лишние проблемы?

— Почему бы и не ослабить конкурентов? — дед Фрол даже приостановился, расчертил на дорожке какую-то невидимую фигуру кончиком клюки. — Твоя знакомая… Она какой степенью одаренности обладает? Насколько она сильна в качестве носителя Силы? Какой Дар сможет передать девушка своему будущему ребенку? Что ты вообще знаешь о магической наследственности, кроме тех крох, кои преподавали тебе в Академии?

— Знаю лишь то, что Сила передается с Кровью, — улыбнулся Никита и пожал плечами. И в самом деле, он никогда не вдавался в подробности, как работает механизм передачи магии, и почему наука евгеника настолько востребована среди людей с Даром. Прадед пытался объяснять, да только времени ли вечно не хватало довести до наследника нужную информацию, или сам Никита слушал невнимательно.

— Молодые и бестолковые, — проворчал Фрол, продолжив неторопливое шествие к дому. — Как я и предполагал… Ну да, ты же у нас уникальный, получил подарок от Перуна и в ус не дуешь.

— Откуда знаешь? — стало любопытно Никите. О своем прозрении он не рассказывал никому, кроме Тамары с Дашей. Возможно, кто-то из них нечаянно проговорился, а старик зарубку на памяти сделал.

Ответ чародея его успокоил. Супруги здесь ни при чем.

— Я знаю, что существуют два принципиальных пути передачи наследственного Дара и его закреплении на генетическом уровне. Мужчина и женщина производят себе подобного, вложив в него те возможности, которыми обладают сами. Женщина, вынашивая дитя, сама не подозревая, усиливает доминирующие Стихии по линии своего и мужниного рода. Если отец «воздушник», а мать — «огневик», то ребенок получает в дар обе Стихии, но преобладает та, которая получила в утробе наибольшее «одобрение» … Ты понимаешь?

— Да, в общих чертах все ясно, — кивнул Никита. — А что это за штука такая «одобрение»?

— Не придуривайся, мальчишка, — посуровел Фрол. — То и значит, что природа сама решает, какой путь выберет ребенок. Это такой же механизм, решающий, какого пола будет дитя. Только на уровне магии. Но никогда у «водника» с «огневиком» не появится маг Воздуха. Конечно, теоретически он может баловаться с элементалями данной Стихии, но это так, глупости…

— И здесь мы плавно подходим ко второму принципу…

— Да. Речь идет о таких, как ты, — дед остановился и повернулся к замершему Никите. — Что-то тебе передали мать и отец, но получить полный комплект Силы невозможно без участия Богов. Ты же понимаешь, говоря про Богов, я подразумеваю Космос, праэнергию созидания и разрушения. Поэтому, впервые про тебя узнав и аккуратно выяснив, каким потенциалом ты обладаешь, я сразу понял, что без Алтаря дело не обошлось. Твоя мать была беременной, когда вошла в Храм Перуна?

Ничего не ответив, Никита снова кивнул, подтверждая слова деда Фрола.

— Что и следовало доказать, — хмыкнул чародей, зачем-то трижды стукнув клюкой по выложенной плиткой дорожке. — Ты и я уже не узнаем, носителем какого Дара была твоя мать, но твоя тяга к артефакторике заставляет задуматься…

— В этом что-то не так? — осторожно спросил молодой волхв.

— Да как тебе сказать… Артефакторы — они же не от мира сего. Часть людей воспринимают нарисованную картину цельно, где отдельные мазки всевозможных красок складываются в единый образ; другие — а их меньшинство — раскладывают на составляющие. Так и артефактор. Это умение сложно приравнять к обладанию Стихиями, оно всегда стояло отдельно от всего. Ты получил свой подарок от Перуна, а заодно и усилился тем Даром, который изначально передавался из поколения в поколение.

— Архип Назаров, отец моего прадеда, — вспомнил Никита. — Он был боевым волхвом-артефактором.

— А если покопаться в твоей родословной, можно выстроить цепочку до изначального момента, — подхватил Фрол. — Плохо, конечно, что в угоду артефакторики ты игнорируешь свои Стихии. Детишки твои получили хороший Дар, а его нужно развивать. Полюшка — будущая сильная Ведунья, каких я давно не встречал. И это в четыре года! Да еще и Королева Гончих…

— Чего? — захлопал глазами Никита.

— Ну, не Королева, это я от эмоций, — добродушно буркнул Фрол, как будто намеренно не торопясь дойти до крыльца особняка. — Ловко вы от меня эту ипостась девочки прятали. Но старика не проведете! Вы чего это, Назаровы, в инфернальные глубины погружаетесь? Отец демонов на привязи держит, дочь тварей приручила, а младший сын через Источник дар Ходока получил.

Никита рассмеялся. Ну и как быть с этим пронырливым стариком? Не убивать же за его проницательность и глубокий ум, который он использует на всю катушку?

— Так получилось, — развел он руками и задумался. Значит, Королева Гончих? Ну-ну, что-то в этом роде он подозревал за Полинкой. Ведь ее Вожак со своей стаей слушается беспрекословно.

— Когда одна из твоих жен снова будет в тягости, обязательно введи ее в Храм или в Источник… Где ты там бродил, — проворчал Фрол. — Полина рано или поздно свои способности откроет перед обществом, как бы их вы не прятали, Ходок тоже проявится, тут провидцем не нужно быть. Готовься к войне, парень. И детей готовь так, как никто другой не воспитывает своих чад.

— Телохранителей на всех не хватит, — угрюмо пошутил Никита.

— А при чем здесь телохранители? — Фрол снова остановился, теперь на углу особняка. Забавно, наверное, выглядело со стороны это неторопливое шествие от беседки к дому. — Сам, своими руками, авторитетом отцовским. Головорезов из них, конечно, делать не стоит, но элементарным основам научить нужно. На случай похищения, например. Ты не морщись, парень. Дело говорю. Сколько таких молодых да дерзких уронили на землю и крылышки им подрезали. А все отчего? Семья — самое слабое место у любого человека, хоть у тебя, хоть у того же князя Балахнина. Дар — это всего лишь приятный довесок к статусу, но именно семья нивелирует всю твою Силу. Трепыхайся — не трепыхайся, а именно жены и дети всегда будут на острие удара. Так что начинай думать заранее, и в конце будешь ногой попирать побежденных.

Дед Фрол поднялся по лестнице, махнул рукой на приветствие охранника, и вошел в дом. А Никита, заметив приближающегося к нему от казармы Ильяса, остался на месте. Слова чародея об уязвимости не стали откровением для него, только лишний раз подтвердили, насколько все зыбко в мире высокой аристократии. Будь Никита Главой Рода без клановых обязательств, о нем никто бы и не вспоминал. Жизнь в Вологде спокойная, от столичной суеты настолько далека, что порой забываешь, что есть волчьи стаи, рыскающие по лесам и пустошам, зачищая место для жизненного пространства.

Только теперь, взвалив на себя великую ношу, Никита стал подозревать о великолепном ходе императора, подарившего ему право на создание клана. Не в родственных отношениях Тамары дело, а в глубочайшей стратегии Меньшиковых, торопившихся создать некий буфер между молодыми аристократическими семьями и старым дворянством. Император надеется, что Назаров соберет вокруг себя всю молодежь из разных кланов, создаст новую реальную политическую силу, лояльную правящей Семье. Поэтому и покровительствует Александр IV, снисходительно похлопывая по плечу Никиту, по-отечески прикрывает, дает сигнал старшим родам, чтобы не шалили.

Иногда противно ощущать себя игрушкой в чужих руках. Но в сложившихся обстоятельствах Никита пока не мог оборвать все нити, ведущие к кукловодам. А если подумать, сколько времени прошло с тех пор, как император вручил ему высочайшее разрешение создать клан? Капля времени в океане бесконечности.

— Умеешь ты, старый хрыч, надавить на мозоль, — проворчал Никита без всякого пиетета, выбрасывая минорные мысли из головы. Надо было как-то решать недоразумение, возникшее между ним и Шереметевым.

А сердце почему-то сладко заныло, когда подумал о той, которая стала невольным источником конфликта. Может, не стоит сдерживать свои желания и чувства?

Петербург, август 2015 года

Ольга

— Как ваши пальцы, Роман? — нахмурив брови, спросила Оля, как только выдался момент стать Целителем, а не просто приглашенной на свидание девушкой. — Почему вы постоянно сжимаете руку в кулак? Вам больно? Что-то беспокоит?

Лейтенант Елагин с трудом сдерживал улыбку, слушая милую и такую строгую боярышню, которая все время находилась возле его биокапсулы и контролировала ход лечения. И даже после окончания эксперимента сама вызвалась сопровождать Романа в столицу, мотивируя свое решение тем, что необходимо присматривать за пациентом в этот сложный период. Пусть регенерация пальцев прошла успешно, но мало ли какие побочные эффекты могли проявиться при ослабленном организме.

Теперь они медленно прохаживались по набережной Мойки, словно у них было свидание, как на это надеялся сам Роман, но спутница считала иначе, и даже пышную розу, преподнесенную ей, приняла с большой долей прохладцы. Но Елагин не унывал. Уже то, что она согласилась с ним встретиться «только сугубо в практических целях», наводило на приятные мысли.

— Милая Ольга Викторовна, не стоит так беспокоиться, — сказал он с улыбкой, глядя в точеный профиль молодой Целительницы. — Я это упражнение проделываю каждый вечер перед тем, как лечь спать. Разрабатываю пальцы. Приходится привыкать к новым ощущениям.

— Очень трудно привыкать? — покосилась на него Оля; она почему-то смущалась откровенно глядеть на офицера, сама не понимая, что с ней происходит. Вроде обыкновенный молодой человек, приятный и обходительный, без каких-то необыкновенных способностей или шарма, который привлекает барышень. А сердечке нет-нет да екнет. И тут же сердито насупившись, отворачивалась.

— Врать не буду, пока плохо слушаются. Но это не из-за физического недостатка, — поспешил сказать Роман, за что и поплатился.

— Ничего не знаю, — твердо заявила Оля. — Проведем комплекс восстановительным мер по методике профессора Цулукидзе.

— А почему не Кошкина? — хитро прищурился Елагин. — Он же вас протежирует, милая Ольга Викторовна!

— Я, кажется, не давала повода для подобных эмоций, — девушка отвернулась, чтобы скрыть улыбку. — Если первый раз я не сделала замечание, это не значит, что вам позволено многое.

— Извините, — покаянно приложил руку к сердцу офицер. — А, может, нам перейти на неформальное общение? Я разрешаю вам обращаться ко мне по-простецки, на «ты».

— Созрели, — хмыкнула Оля. — Мы знакомы довольно длительное время, поэтому принимаю твое предложение.

Она помахала перед собой розой, покосилась на невероятно довольного Елагина, и с любопытством стала смотреть по сторонам. Усталое солнце стремилось к закату, удлиняя тени от зданий и окрашивая желто-золотистую воду канала в темные тона. Зажглись фонари на столбах, засветились витрины магазинов и небольших кафе. Шелестя шинами, проносились машины, изредка сигналя нахальным пешеходам, вздумавшим пересечь дорогу в неположенном месте.

— Так почему Цулукидзе? — с любопытством спросил Роман.

— Что — Цулукидзе? — рассеяно спросила девушка. Она расслаблено шагала, поддерживаемая под руку молодым офицером и совершенно забыла, о чем говорила несколько минут назад. — Ах, ну да! Потому что профессор в молодости имел активную практику по регенерации конечностей и дальнейшей реабилитации. Огромный опыт, не находишь?

— Совершенно согласен, — кивнул Елагин, не забывая посматривать по сторонам, словно замыслил нечто такое, что могло слегка развеселить его спутницу. — Давай, зайдем вон в то уютное заведение и выпьем по чашке кофе! Ты уже замерзла, я гляжу.

— Ничего подобного, — разглядев мурашки на своих руках, Оля переменила решение. — А давай зайдем!

В самом деле, зачем строить из себя буку, когда приятный молодой человек оказывает знаки внимания. А Назаров пусть локти кусает, чурбан непонятливый! Нет, Ольга все понимала. Она — дворянка из настолько мелкого рода, что под микроскопом едва различишь. Зачем Никите простенькая Целительница, когда рядом с ним две сильные одаренные жены, которые уже родили ему детей, и еще в перспективе родят. И не просто сильные, но и имеющие за спиной мощные Семьи, особенно Тамара. Про Дашу мало что известно, но, по ее словам, Сабуровы не менее влиятельный род. Что здесь перепадет Оле? Девушка где-то в глубине души понимала, насколько минимальны ее шансы стать женой Никиты. Вряд ли он случайно познакомил ее с Романом, даже под видом помощи. Жалеет ее, но не может разорваться между долгом перед родом и обычной любовью к провинциальной дворянке. Да и была ли любовь? Может, пора очнуться и сбросить шоры с глаз?

— О чем задумалась? — Роман перевел Олю через мостик на другу сторону, где весело блестели витрины кафе «Экзотика». Он бывал там пару раз еще до командировки в Сербию, и ему понравилось. Чем именно, лейтенант не мог бы сказать. Все столичные кофейни, по его мнению, были одинаковы, отличаясь только интерьером и сортами подаваемого напитка. Но в «Экзотике» пахло по-особому жареными зернами и готовым кофе. Можно сказать, его сюда привела память.

— Ничего особенного, — тряхнула головой девушка и широко улыбнулась, вызвав у спутника учащенное сердцебиение. — Расскажешь о себе? Не о войне и своих приключениях — я их наслушалась достаточно — а о семье, о родителях?

— Да, конечно, — пробормотал Роман и поспешил перевести Ольгу на другую сторону набережной. Он отыскал взглядом пешеходную «зебру», и направился в ту сторону, как возле них аккуратно притормозил черный «руссо-балт» с элегантной хромированной решеткой и кошачьими глазами-фарами. Открылась передняя дверца, на тротуар ступил молодой мужчина с аккуратно подстриженными усами, в классической одежде чиновника или телохранителя: белый верх, черный низ.

— Ольга Викторовна? — игнорируя Романа, обратился он к девушке.

— Да, — растерялась Оля, сильно сжав руку Елагина. — А вы кто… От Артема Даниловича?

— Нет, — мужчина открыл заднюю дверь, словно приглашал ее занять место в машине. — Прошу вас. С вами хотят поговорить. Не беспокойтесь, никто не причинит такой знаменитой в целительских кругах девушке вреда. Простая беседа.

Роман нахмурился. Мало того, что представительский «руссо-балт» явно принадлежал кому-то из высокой аристократии, несмотря на отсутствие родового герба на шильдике или на дверце, так еще сзади подошла вторая машина, «ладога-премиум», и тоже притормозила. Полное игнорирование правил дорожного движения уже намекало на высокий статус незнакомцев, что вытекало из пренебрежения к порядку и выпячиваемого нахальства. Человек в годах такими глупостями заниматься не станет. Значит, мажор. Но кто?

— Рома…, - растерянно посмотрела на офицера Ольга.

— Ваш спутник поедет во второй машине, — непререкаемым тоном произнес мужчина и распахнул дверцу пошире, как будто торопил девушку с принятием решения. — Разговор слишком важен для моего господина, а лейтенанту Елагину совершенно не нужно в нем участвовать.

И с насмешкой посмотрел на вспыхнувшего от злости Романа.

— Старший лейтенант Елагин, любезный, — холодно произнес он. — Если вам известно мое имя, назовите себя, чтобы можно было прислать вызов на дуэль.

— Офицерам Генштаба запрещены подобные вызовы, — проявил осведомленность незнакомец. — Не берите в голову, молодой человек, мои слова. В них нет и намека на оскорбление. Садитесь во вторую машину и наслаждайтесь поездкой. Как только хозяин закончит разговор, мы привезем вас в это же место.

— Роман, делайте так, как вам сказали, — решительно произнесла Оля, и придерживая подол платья, нырнула в прохладное нутро роскошного авто, пахнущее дорогим одеколоном и кожей. И уже оттуда закончила, игнорируя сидящего рядом человека: — И не переживайте за меня.

Мужчина в черно-белом аккуратно закрыл дверь, показал жестом водителю «Ладоги», чтобы приняли еще одного пассажира, а сам вернулся на переднее сиденье «руссо-балта».

— Трогай, — приказал он.

Некоторое время в машине стояла тишина, как будто водитель, телохранитель и сидящий рядом с Олей молодой человек прислушивались к ровному гулу солидного мотора.

— Прошу простить за такое представление, — все-таки первым заговорил молодой человек. — Кажется, Архип меня не представил…

— Извините, заволновался, — без тени сожаления ответил мужчина в белой рубашке. — Не часто хорошеньких девушек приходится похищать с улицы.

Ольга рассердилась, раздраженно разгладила складки платья на коленях:

— Прекратите паясничать, господа! Если это шутка, то очень дурная! Кто вы, в конце концов?

— Велимир Шереметев к вашим услугам, — княжич посмотрел на девушку, демонстрируя самого себя, и легонько пригладил идеально уложенную прическу. — Вам знакома эта фамилия?

— Фамилия знакома, а вот именно вас я не знаю, — порывшись в памяти, честно ответила Оля. — Вы сын князя или его родственник?

— Младший сын, Ольга Викторовна.

— Зачем вам понадобилось со мной разговаривать и устраивать некрасивую сцену на улице? — потребовала девушка.

Велимир покосился на нее, перевел взгляд на колени Ольги, где лежала роза.

— Дело в том, что у меня скоро должна была быть свадьба, которая по непонятным причинам не состоится. Увы, они остались в тайне, а вот источник моих бед известен. Думаю, вы уже догадались. Это Никита Назаров, Глава рода, в который теперь входите и вы, госпожа Хомутова. Как видите, я о вас много чего знаю. И что вы с Албазина из небогатой дворянской семьи, что у вас есть сестра Анастасия, что вы называете друг друга названными братом и сестрами. Все верно?

— Следили за мной? — сжала зубы Ольга, ощущая неприятное покалывание в кончиках пальцев и в мочках ушей. Целители — люди с «оголенными нервами», как сказал однажды профессор Кошкин, и он знал, что говорил. Шереметев нахально поддавливал своей магической энергией, словно пытался сломать сопротивление девушки и донести до нее нужные мысли.

— Да, пришлось, — честно ответил Велимир. — Я не могу встретиться с Назаровым по двум причинам: запрещает отец и постоянное отсутствие вашего «брата» в столице.

— Так езжайте в Вологду, и как благородный дворянин предъявите ему претензии в срыве свадьбы, — фыркнула Оля.

— Ни в коем случае не собираюсь бегать за дворянчиком ниже своего статуса, — серьезно ответил княжич. — Вы ему сами передадите, что я желаю встретиться с ним. Позвоните ему, обрисуйте ситуацию.

Ольга опять фыркнула. Странность ситуации, где целый княжич выслеживал ее как гончая зайца, начинала злить. Мог бы своих поверенных прислать и пояснить суть претензии. Но пошел каким-то иным путем.

— Ольга Викторовна, вы не в таком положении, чтобы игнорировать просьбу человека, стоящего выше вас по статусу. Если бы не протекция профессора Кошкина, лечащего чуть ли не весь аристократический цвет столицы, за ваши ужимки пришлось бы отвечать, я не шучу. Назаров вас не защитит в полной мере, даже имея за спиной сильный клан Меньшиковых.

— Еще раз отвечаю вам, Велимир Васильевич, — голос Оли зазвенел от напряжения. — Исходя из серьезности ваших претензий я не могу быть посредником. Я же никто, грязь под вашими ногтями. А вы доверяете мне какую-то мутную миссию. Будьте смелым, сами и бросьте перчатку в лицо Назарова.

— Дерзки вы, Ольга Викторовна, — как-то задумчиво ответил княжич. — Не по чину дерзки.

— Мне плевать на чины, — завелась девушка. — Я лечу людей, возвращаю им здоровье и не обращаю внимания на вашу межклановую возню. Вот это мне точно не по чину!

— А если через неделю вас попросят из института? Закроют доступ к лечению аристократической знати? И даже Кошкин не поможет, я уверен. Понимаете, милая девушка, есть силы настолько могущественные, что им плевать на ваши идеалистические взгляды и отстраненность от всевозможных бурных течений, поэтому играйте по тем правилам, которые установлены задолго до нас. Не захотите — пожалуйте обратно в свое болото. Я бы намекнул вам про сестру, но и этого достаточно. Знаете же, как ей приходится несладко? Ну, не делайте такое свирепое лицо. Никаких угроз, просто факты. Так вы согласны передать мою просьбу на встречу с Никитой?

— Согласна, — через силу проговорила Оля, поняв бессмысленность своих трепыханий перед человеком, который кичится не своей силой — нет! Влиятельный папочка — вот кто реально маячит за спиной! Почему Велимир так уверен, что в срыве свадьбы виновен Никита? Это же прямой повод для дуэли! — Как мне с вами связаться?

— Архип, дай девушке визитку с твоим номером, — приказал Велимир, и всю дорогу молчащий телохранитель, слегка развернувшись, протянул Оле черный прямоугольник с выдавленными на картоне золотыми цифрами. — Звоните по нему, как только вопрос будет решен. И я назначу встречу вашему брату.

Удивительно, каким образом княжич подгадал окончание разговора, чтобы «руссо-балт» остановился почти напротив того же места, где Олю пригласили в машину. Не попрощавшись, девушка покинула салон, а невозмутимый Архип махнул на прощание рукой.

Обе машины синхронно тронулись и быстро помчались по дороге вдоль набережной. Роман бросился к побледневшей Ольге и встревоженно спросил:

— С тобой все в порядке? Что было нужно этому мажору?

— Ты знаешь, кто это был? — бесцветным голосом спросила Оля.

— Да с парнями разговорился, пока ехали. Младший княжич, сын Шереметева. Велимир. Знаю такого. Про него вся столичная пресса взахлеб пишет. Высочайшим повелением отменили его свадьбу с Юлей Васильевой, вассальной дворянкой Бельских.

— А при чем здесь Никита? — удивленно спросила девушка, досадуя на себя, глупую, что совершенно перестала просматривать газеты. Она, конечно, слышала от институтских подруг про этот случай. Кудахтали так, что прически рассыпались. Но подробности, как всегда, затерялись в куче домыслов и предположений.

— Я понял, что его считают теневым инициатором запрета, — вздохнул Роман, которому тоже не понравилось произошедшее. Он досадовал, насколько плохо повел себя и показал свою беспомощность, не проявил настойчивость, чтобы Ольга находилась рядом с ним. Но… Шереметев слишком весомая фигура, и этим обстоятельством пользуются его детишки и родственники. Возмущение офицера мальчишка в любом случае проигнорировал бы, а вот через своего папашу мог устроить «веселую» жизнь Елагину. — Идея исходит от самого князя, а его лизоблюды подняли уже вой.

— Все равно ничего не понятно, — пожала плечами Оля. — Не сходятся концы с концами, или мы не знаем и сотой доли произошедшего.

— Никита встречался с той девушкой, — почесал переносицу Роман. — Случайно или нет — телохранители ничего не сказали. Но по их рожам я понял, что они готовы за молодого княжича голову любому оторвать.

— Как бы Никита им сам не оторвал их глупые головешки, — Оля нахмурилась. — Рома, это уже не шутки. Надо было ребят с Обводного взять для сопровождения, тогда бы Шереметев не вел себя столь вызывающе.

— У нас же свидание, я Семену дал слово, что присмотрю за тобой, — неуклюже пошутил Елагин, ощущая досаду на княжича-мажора, испортившего вечер.

— Разве? — холодно посмотрела на него Оля, ощущая свое настроение как сумерки, накрывающие город. — Я не давала повода для свиданий. И вообще, совсем расхотелось гулять. Ты проводишь меня до дома?

— Конечно же провожу, — удивился Роман, доставая из кармана брюк телефон. Такси приехало быстро, как будто только и ждало звонка на заказ. Возле особняка водитель аккуратно затормозил, покосился в зеркало на пассажиров, прикидывая, кого он сегодня вез. Вряд ли эта девушка и парень из рода Меньшиковых, но встречать их вышли двое невзрачных парней, вид которых сразу отбивал желание шутить. Один из них распахнул дверцу со стороны девушки, помог ей выйти. Роман не стал расплачиваться за проезд и попросил таксиста подождать. Что-то ему подсказывало, что продолжения вечера за чашкой чая не будет.

Оля улыбнулась, разряжая обстановку, и положила свою ладонь на руку Елагина.

— Не сердитесь, господин старший лейтенант, — примиряюще произнесла она, но холодок в голосе никуда не делся. — Я дам тебе возможность угостить меня хорошим кофе в следующий раз. Ты же не будешь против?

— Отнюдь, — кивнул Роман. — Буду ждать с нетерпением. Если же у Никиты возникнет нужда в моих силах — я всегда готов их предоставить.

— Надеюсь, речь не идет о дуэли?

— Когда противоречия возникают среди высоких родов, можно чего угодно ожидать, — не стал смягчать ситуацию Елагин. — Можно только надеяться на благоразумие Шереметевых.

Ольга попрощалась с Романом и в сопровождении охранников пошла домой. Плохо, что не пригласила на чашку чая, что недвусмысленно говорило о ее обиде на офицера. Но что мог сделать Елагин в той ситуации? Размахивать кулаками перед лицом княжича? Удерживать девушку за руку и не дать ей сесть в машину? Какой вариант лучше? Да и стоило ли оно того?

— Куда, сударь? — спросил таксист, не оборачиваясь.

— В «Военное Собрание», — мрачно думая о своем, откликнулся Роман. У него возникла мысль расспросить своих коллег, служащих при императорском дворце, о странном казусе, так взбесившем князя Шереметева. В этот клуб частенько наведывались не только гарнизонные офицеры, но и генштабисты уровня Елагина, то есть те, кто сейчас был на нижней ступени долгой карьерной лестницы. Но даже они со своими связями могли пролить свет на происходящее.

Роман в своем гражданском одеянии вызвал у клубных секьюрити определенное недоверие.

— Гражданским сюда запрещено, сударь, — высоченный верзила в камуфляжном полувоенном костюме встал на его пути.

Роман с усмешкой поглядел на него. Парня явно выдернул из казармы какой-нибудь командир полка, обеспечив тому увольнительную по служебным надобностям, а вместо этого поставил на входе клуба. Но такая служба многим по нраву. Оторваться от казарменного быта и постоять на входе солидного военного клуба в центре города, поглазеть на проходящих мимо красивых девушек, попробовать хорошую еду в буфете — много ли солдату надо?

Роман понятливо кивнул и продемонстрировал черную корочку с имперским орлом на варяжском щите — гербе Генштаба — отчего солдатик сразу подобрался и даже козырнул, хотя мог и не делать этого относительно лица, облаченного в цивильную одежду.

Он прошел в просторное пустое фойе, мельком посмотрел на панно, выложенное из разноцветной смальты, на котором неведомый художник изобразил эмблемы всех родов войск, начиная от сухопутных и заканчивая морскими. Что забавно, даже для спецподразделений, в когорту которых входили и боевые волхвы, тоже нашлось местечко. Роман пригляделся к эмблеме магов. Это был двойной красный круг, в котором расположились шесть лепестков: Звезда Перуна. Забавно, что графическое исполнение всевозможных знаков волхвов редко выносилось на всеобщее обозрение. В последний раз, когда Елагин посещал клуб, этого панно не было, а об эмблеме русских магов он даже не знал.

Исполняющий роль привратника боец распахнул тяжелые дубовые створки дверей и без слов пропустил Романа внутрь. Спустившись по ступенькам на уровень ниже, он оказался в просторном зале с приглушенным освещением. Только возле бара было относительно светло. Там стояло несколько человек в военной форме. На погонах одного из них искрились звезды капитана, а двое других, как и Елагин, предпочли прийти в клуб, надев на себя строгие гражданские костюмы. Но по тяжелым взглядам, то и дело рыскающим по полупустому залу, Роман сразу определил в этих людях волкодавов, возможно, даже из ГОНа.

Приглядевшись к компании, Роман усмехнулся и направился к бару.

— Господин старший лейтенант! — оживился капитан, увидев его. — Ну надо же, какая встреча! А я слышал, что вас комиссовали.

Волкодавы с интересом голодных хищников уставились на подошедшего Романа, но пока никто не делал попыток представиться.

Капитан Самодуров, со значком генштабиста на кителе, служил в отделе разведки на должности старшего аналитика, и одно время тесно работал с экспедиционным корпусом в Сербии, и даже пару раз вместе с Романом участвовал в поездках по приграничным районам Краины. Чем он занимался, капитан, а тогда еще старший лейтенант, никогда не говорил. Исчезал на пару дней со своим помощником, а потом появлялся на дороге, где проходил русский конвой, молча запрыгивал в грузовик и так же молча доезжал до гарнизона. Капитанское звание, судя по всему, Самодуров получил недавно.

Они крепко пожали руки друг другу. От капитана не укрылись изменения, произошедшие с левой кистью Елагина.

— Везунчик! — разглядывая розоватые пальцы с просвечивающейся кожей, удивился Самодуров. — А говорят, что возможность регенерации падает с каждым днем промедления. А ты чуть ли не год без лечения… Как удалось-то?

— Повезло, — усмехнулся Роман, поглядев на волкодавов. — Встретил старого друга-волхва, он и организовал лечение. Слышал про биокапсулы?

— Слышал, — в свою очередь ухмыльнулся капитан. — Профессия обязывает. Никак, Назаров тебе подсобил? Но он же не Целитель!

— Зато у него обширный круг знакомств. В общем, скоро такие увечья перестанут быть проблемой, — Роман продемонстрировал свои пальцы с нежно-розовыми пластинами ногтей, на которые с жадным любопытством поглядели офицеры.

— Не про Никиту речь идет? — спросил один из гражданских, широкоплечий, светловолосый, с ультракороткой стрижкой.

— О нем самом, — подтвердил Роман. Какой смысл скрывать очевидное, если волкодав знает Назарова по имени?

— Майор Савчук, — протянул ему руку светловолосый и показал на рыжеволосого, у которого на щеке Роман углядел забавную родинку в виде снежинки. — А это капитан Левченко. Мой коллега. Подразделение ГОН.

Дабы закрепить знакомство, Самодуров купил бутылку «Голицына», к нему шоколад и лимон, после чего все четверо заняли свободный столик в дальнем уголке клуба, куда не долетали громкие звуки от бильярдных столов.

— А когда ты его видел в последний раз? — заинтересованно спросил майор после первой рюмки коньяка. — Никита пропал в Китае, когда мы вместе с ним работали на чужой территории.

«У Никиты, оказывается, в шкафу прячутся интересные скелеты, — усмехнулся про себя Елагин, правильно расценив слово „работал“. Обычный сленг диверсантов. — Вроде и открытый человек, а каждый раз узнаешь про него нечто новое».

— Пару недель назад, — ответил он, лихо опрокидывая в себя жгучий напиток. Зашуршал фольгой, отламывая кусочек шоколада.

— Надо же! — хмыкнул майор озадаченно. — Когда мы без него вернулись, такую головомойку нам устроили! Великий Князь Константин все вверх дном перевернул, в каждой воинской части бесконечные проверки на профпригодность! Во Владивостоке, в штабе сухопутных войск, столько голов полетело! Не удивлюсь, если большинство обиженных до сих считают Назарова виновником своего крушения.

— А что там произошло? — полюбопытствовал Роман. — Сам-то Никита вскользь упоминал о поездке в качестве проверяющего своих новых разработок. Кстати, первые «бризы» обкатывались на границе с Китаем.

— Я их и обкатывал, — кивнул Савчук. — Отличный костюм, многим жизнь спас. Признаться, очень переживал за парня, когда он остался прикрывать наш отход. Уф, тогда нужно выпить за чудесное воскрешение господина Назарова. Его магические штучки очень нужны армии.

— Расскажешь про этот медицинский центр? — спросил Самодуров у Романа. — Слухи-то разные идут, а ты, вроде как, первым испытал на себе возможности новых технологий.

Еще находясь на лечении, Елагин поинтересовался у Никиты, насколько можно распространять информацию по медицинскому центру. Ведь вопросы у тех, кто знает Романа, в любом случае возникнут. На что волхв сказал, что не собирался делать тайну из новых методик регенерации живой ткани. Единственное, просил не упоминать технологические особенности лечения. Для пытливого ума достаточно намеков, а Никита собирался запатентовать свое изобретение до того, как слухи обрастут подробностями и начнут расходиться широкими кругами.

Романа слушали внимательно, не перебивая встречными вопросами. Даже по окончании рассказа лишь переглянулись и потянулись к рюмкам.

— Получается, что оторванные руки-ноги можно восстановить и через пять лет? — задумчиво спросил рыжий Левченко. — Когда капсулы можно ожидать в армии?

— Фамильный секрет, — засмеялся Роман. — Мы лишь первые подопытные, на которых отрабатывались новые техномагические приемы. Полагаю, лет пять-шесть придется подождать. Потенциал новых принципов лечения весьма высок, и Никита не упустит шанса снять все сливки.

— Молодец парень, — одобрительно кивнул Савчук. — Не тушуется, сам себе дорогу торит.

— Я, собственно, по поводу Никиты сюда заглянул, — признался Роман, понимая, что ходить вокруг да около можно бесконечно. Волкодавы, конечно, ему не помощники, а вот Самодуров может через свои каналы выяснить, откуда ветер дует. — Мне кажется, на него Шереметевы всерьез ополчились. Ты что-нибудь знаешь, Виталий Алексеевич?

Самодуров не торопился с ответом, сжимая в руке рюмку с коньяком и периодически покручивая ее.

— Аристократы не по нашему ведомству проходят, — пошутил он. — Но я слышал краем уха про сорванную свадьбу княжича Велимира. В столице очень много людей пересекаются между собой, слухи циркулируют с бешеной скоростью. Никто напрямую не обвиняет Назарова, а нафантазировать можно что угодно. В общем, я могу только выдвинуть косвенную версию: невеста Шереметева — кажется, Васильева? — проходит по грифу «особой важности». Императором не приветствуется ее уход в клан Шереметевых.

— Особой важности? — изумился Роман. — Что такого в этой Васильевой? Кто она такая, вообще?

— По слухам, необычной красоты боярышня, — улыбнувшись, пожал плечами Самодуров. — Одаренная, как и большинство тех, кто ведет свой род с ведической эпохи становления Руси, или по побочной линии. Но есть одна особенность: в ее крови смешаны гены андалусских вельмож и русских дворян. Возможно, это обстоятельство и побудило Его Величество самолично запретить свадьбу. Не просто же так? Причина всегда должна быть. Я всего лишь предполагаю, господин старший лейтенант, и надеюсь, что мои мысли не пойдут гулять в среде дворянства как утверждение всевозможных слухов.

— Слово офицера, — слегка наклонил голову Роман. — Если кто об этом узнает, то это будет Назаров — сторона, вынужденная защищаться от обвинений.

— Хорошо, — удовлетворился ответом генштабист. — Надеюсь на ваше благоразумие. Давайте выпьем, что ли? Коньяк нагрелся, я чувствую его букет даже на расстоянии.

Офицеры рассмеялись и последовали совету Самодурова. Роман в какой-то степени почувствовал облегчение. Пусть неприятная история с Никитой задела его краем, основательно пошатнув позиции в отношениях с Ольгой, сдаваться Елагин не собирался. Он обязательно предупредит своего старого друга, извинится перед девушкой и, наконец, обозначит свои позиции. Терять эту замечательную девушку старший лейтенант не хочет. Сам же Никита, скорее всего, не имеет никаких видов на «сестру». У него сложилось такое мнение во время бесед с Олей в медицинском отсеке «Изумруда». В голосе девушки уже тогда проскальзывала обида на «бесчувственного чурбана». Только готов ли Никита вычеркнуть из списка своих жен Олю? Если готов — Роман тут же сделает предложение Целительнице.

Посидев еще немного, Елагин вежливо распрощался с офицерами и покинул заведение, ощущая приятный шум в голове от выпитого. Что ж, выяснить удалось немного, но и этой информации хватит для выстраивания защитной стратегии. Назарову предстоит серьезно постоять за свою честь, и одной одаренностью дело не исправить.