Петербург

— Да кто же так удерживает два разнородных плетения! — возмущенно запыхтел старик, размахивая руками. Шоркая ногами, он проделал глубокую борозду в опилках, густо усыпавших пол сарая, где проводились ежедневные занятия с единственной ученицей, и подошел к Аноре.

Закусившая губу девушка так и продолжала стоять с вытянутыми перед собой ладонями. На левой, дрожа язычками пламени, переливалась желто-алыми цветами странная каплевидная сфера; между пальцами правой руки обвились тонкие зелено-голубые жилки водяных «щупалец». Обе магоформы жили своей жизнью, пытаясь вырваться из плотных сдерживающих заклинаний, что выглядело забавно. Они то и дело слезали с ладоней, перетекали на запястья и как шаловливые ребятишки разбегались разноцветными ртутными шариками по коже.

— Ты формируешь боевое плетение и сразу его швыряешь! — Петренко раздраженно притопнул ногой. — А тебе нужно научиться держать его в кулаке, вот так!

Сухонький, маленький костистый кулак возник перед лицом едва не плачущей Аноры, а потом резко разжался.

— Зачем его держать?! — звонко выкрикнула девушка. — Передо мной враг — его нужно убить! Ты думаешь, я клоун?

— При чем здесь клоун? — фыркнул Иван Степанович.

— Зачем заставляешь жонглировать? — Анора покраснела от накатившей злости. Пять часов занятий, вместо обеда — обильное питье, и изнуряющие тренировки по концентрации. — Видишь, сколько энергии я заложила в магоформы!

— Вижу, — Петренко неожиданно резким движением руки смахнул огненные и водяные шарики с запястий, играючи гася излишние выплески энергии. — Сожми кулаки!

Девушка послушно выполнила просьбу, и какое-то время сквозь ее пальцы на землю тягуче скатывались капли концентрированных плетений и исчезали в опилках.

— Что не так? — тряхнув косицами, спросила она вредного старика, которого успела возненавидеть за неделю, что находилась у него в доме. Ненависть ее не перекидывалась на учителя, как на человека — в этом отношении Анора проявляла свою природную мудрость и заветы дедушки Урмана. «Если твой учитель возбуждает в тебе страх, злость, раздражение и даже самое плохое — ненависть, не вздумай относиться к нему таким же образом в качестве обычного человека, — говорил он внучке, когда показывал разнообразные секреты боевой магии. — Сердце должно быть чистым после занятий. Иначе вам нужно будет расстаться».

Анора после первых занятий хотела на все плюнуть и убежать в большой город, который ей понравился, несмотря на кажущуюся суровость громоздких и высоких строений, на скудное северное солнце. Здесь все было так непохоже на родной дом в Бухаре, что вгоняло в жуткую тоску. По ночам девушка просыпалась и грызла подушку, обдумывая, как будет добираться до особняка Назаровых.

А утром начинались занятия, и девушка забывала о мыслях, смущавших ее душу. Дедушка Урман не одобрил бы такого шага. И тяжело вздыхая, Анора заходила в сарай, переделанный из конюшни, как сказал старик Петренко, для магических занятий и на целый день забывала, что такое отдых.

— Да все не так! — заворчал Иван Степанович, уперев руки в бока. Очень внимательно посмотрел на высокую худенькую ученицу, что-то решая в своей голове. — Тощая больно! Откармливать надо. Дух, может, у тебя и присутствует, а силенок для концентрации маловато. Негоже девице после каждого занятия без сил лежать на постели…

Анора жутко покраснела. Она ни разу не давала повода наставнику усомниться в своих силах; учеба, как оказалось, требовала неимоверных сил и напряжения, от которых к вечеру девушка просто без задних ног валилась на кровать. Теперь Анора хорошо понимала мужчин Рода, которые не допускали женщин к серьезному обучению по магии. Женщина должна заниматься домом, детьми, хозяйством. А какой от нее будет толк, если целыми днями надо на пределе сил создавать магические плетения, закачивать в них энергию? Человек не может постоянно генерировать эту самую Силу из Природы и Космоса, иначе сгорит. Так что дедушка Урман еще жалел свою внучку.

— Я не валяюсь! — попробовал оправдаться Анора, а потом возмущенно воскликнула: — А зачем подсматриваете? Это нехорошо! Я пожалуюсь своему господину!

— Господину она пожалуется! — Петренко провел пасс рукой, формируя в воздухе зыбкую дрожащую сферу с выпуклыми боками. А потом несколько секунд держал на весу, покручивая по часовой стрелке. — Он сам мне сказал, чтобы я не жалел тебя. Если ты по вечерам не скачешь козой по дому, значит, не бездельничали, а работали как полагается!

Наставник с видом фокусника провел ладонью перед носом девушки, и сфера исчезла, словно была каким-то миражом.

— Понимаешь, в чем смысл концентрации? — неожиданно мягко спросил Иван Степанович. — Сформированную магоформу нужно накачать нужным количеством энергии для эффективного воздействия на врага. Ты с легкостью показываешь мне разнообразные техники вроде «водяного молота» или «плети ифрита», и в этом мне тебя учить не стоит. Но есть маленькие хитрости, когда эти самые техники можно довести до совершенства. И удар будет мощнее, задержи ты на две секунды дольше магоформу в своих руках.

— А я разве так не делаю?

— Недостаточно! — снова вернулся раздражительный и вредный старик. — Хочешь быть идеальным магом — умей сдерживать свои порывы! Неужели не поняла, что не твоя одаренность считается проблемой, а излишняя эмоциональность!

— Я тебя не понимаю! — завопила Анора, уставшая донельзя. — Сам говоришь, что меня учить не надо, а в то же время мучаешь с утра до вечера! Что я делаю не так?

Она со злости даже не ощутила, как между пальцами у нее возникло жжение, а кожа осветилась оранжево-золотистыми всполохами. Вспухший полупрозрачный пузырь, в котором змеились многочисленные нити, вспорхнул вверх и застыл.

— А теперь наполняй его, наполняй! — чуть ли не громче девушки крикнул Петренко. — Ты сейчас готова швырнуть в меня «звездным огнем», но попробуй влить в магоформу чуть больше того, что уже есть в этом шаре. Как почувствуешь боль в руках — кинь в меня! Испепели своего наставника!

Аноре некогда было анализировать странные слова старика, ставшего вдруг полубезумным от своих нравоучений. Может, и в самом деле, обрушить на него «живую лаву», которую дед Иван по ошибке назвал каким-то «звездным огнем»? Какой же это огонь? Сейчас в руках Аноры концентрировалась мощная магоформа, способная спалить сарай вместе со всей улицей. Легко поддаться на соблазн и выполнить просьбу наставника!

Шар потускнел и превратился в темно-красный мячик с золотыми искорками внутри.

— Гнев — штука страшная, — кивнул Петренко, небрежным, как всегда, взмахом руки снимая защиту. — Рад, что ты думаешь о последствиях и не торопишься дать волю чувствам. Ладно, пошли ужинать. Я уже отсюда чувствую, что Егоровна нас сегодня наваристым борщом побалует.

Анора даже не предполагала, что слова Ивана Семеновича об умении сдерживать свой гнев воплотятся так скоро.

Проснувшись рано утром, девушка быстренько привела себя в порядок, причесала распущенные с вечера волосы. Ловко соорудила одну большую и тугую косу, свернула на затылке в виде бублика, и только потом облачилась в спортивный костюм, купленный Назар-голибом для занятий.

Егоровна — пожилая добродушная женщина, нанятая дедом Иваном для работы на кухне — смешно переваливаясь с боку на бок как утка, заглянула в гостиную и пригласила Анору к завтраку. Она была так похожа на бабушку Шахло — вторую жену деда Урмана — что девушка сразу же прониклась к Егоровне симпатией. Если бы не вредный наставник, она закормила бы до отвала худосочную девицу с удивительным цветом кожи. И так охала первое время, как увидела Анору. Дед Иван рыкнул, чтобы не смела откармливать девчонку. Иначе сытость в желудке приведет к лени. Егоровна дерзко ответила, что голодное брюхо к учению глухо, и нахально, не обращая внимания на ворчание хозяина, приносила в комнату девушки свежие оладьи, лепешки или одуряюще вкусно пахнущие калачики с сахарной присыпкой.

Петренко уже сидел за столом и блаженно потягивал из кружки густой чай. Гора золотистых бубликов высилась в тарелке, рядышком стояло несколько розеток: с медом, сливками, свежей сметаной. Пробуй, к чему душа лежит. Наставник не запрещал.

— Доброе утро, бобо Иван! — поприветствовала его Анора и села напротив. Тут же Егоровна поставила чашку с ароматным чаем. — Приятного аппетита!

— Спасибо, стрекоза, — буркнул Петренко. — Сегодня занятий не будет. Еду в Петербург. Дела образовались.

— И что мне делать? — расстроилась Анора. Старик запрещал ей заниматься в одиночку, больше опасаясь за безопасность поселка, чем за нее саму.

— Что делать, что делать? — удивился наставник. — На речку сходи, позагорай. Тебе, чай, привычно под солнышком быть. А то скоро кожа побелеет, будешь как все наши барышни — бледные моли. В поселке погуляй, с людьми пообщайся.

Анора задумалась. А почему бы и нет? Сколько можно в закрытых стенах сидеть? Это у себя в махалле довольно редко удавалось выйти в город, и то в сопровождении мужчин Рода. В России женщины из высокородных свободно покидают дом, правда, с ними куча охранников постоянно. Да и остальных никто не неволит и не держит за руку.

Распахнув шкаф, девушка придирчиво просмотрела свой гардероб. Недавно приезжала Ольга и навезла кучу платьев. Анора удивилась, куда их надевать? Поселок тихий, здесь больше отдыхают, чем развлекаются. Оля посмеялась и заверила, что молодой девице всегда найдется куда сходить. Особенно сейчас, когда наступает лето, и все дачные поселки вдоль Охты заполняются молодежью. А уж она найдет способ как повеселиться.

Замерев на мгновение, Анора выбрала для прогулки сарафан светло-зеленого цвета, едва достающий до колен, нацепила на ноги босоножки. Поглядев на себя в зеркало, поежилась. В Бухаре ей бы просто не дали выйти в таком наряде за ворота дома, а бабушки и тетушки оттаскали бы за косы. Но перемены в жизни девушки уже начали разъедать фундамент общинной модели, заложенный с самого детства. Ранее недоступные возможности нравились Аноре, и она не считала это крамолой. Спасибо дедушке Фархаду. Очень мудро поступил, отдав молодую родственницу в новую семью.

Откинув все колебания, она предупредила Егоровну, что пошла гулять, и выскочила во двор. Дом наставника стоял неподалеку от реки, но, чтобы попасть на луговину и берег, нужно было пройти до конца улицы и по натоптанной тропинке спуститься с небольшой возвышенности к песчаному пляжу.

По дороге ей попадались жители поселка. И с каждым девушка вежливо здоровалась, даже если кого-то до сих пор не знала. Здесь, конечно, не махалля, где сплошь родственники или слуги, но воспитание не позволяло Аноре молча пройти мимо людей, старше ее по возрасту. Кто-то улыбался и желал здоровья, кто-то молча кивал, глядя на странную барышню с необычным цветом лица.

Над речкой стояла умиротворяющая тишина, разбавляемая лишь веселым посвистом птичек, перелетающих с ветки на ветку склонившихся к воде ракит. Стрекозы быстрыми молниями стелились так низко над берегом, что Анора попыталась даже перехватывать их, но сама же смеялась над своей неуклюжестью. Если бы посторонний человек сейчас смотрел на гибко извивающуюся девушку, он вряд ли бы согласился с ее досадой. Все движения походили на какой-то удивительный танец с плавными перекатами плеч, рук. А тонкие изящные кисти, обхваченные золотыми браслетами, только подчеркивали легкость движений.

Анора вдруг задумчиво остановилась у самого уреза воды и быстро огляделась по сторонам. Скинула сарафан, оставшись в открытом новом купальнике — тоже подарок Оли. Щеки девушки заполыхали от ощущения свободы и мыслей, что она теперь может себе позволить такие вещи, которые в семье строго запрещались. Ольга сказала, что у Аноры очень хорошая фигура, и лет через пять она сведет с ума большую часть петербургской молодежи из приличных семей. Такая экзотика в столице — весьма редкое явление.

В воду она, конечно, не полезла. Купаться Анора не умела, поэтому только легла на песок и зажмурилась от ласковых утренних лучей солнца, прикасающихся к ее коже. Где-то далеко требовательно просигналила машина, с противным карканьем на ветку ракиты уселась ворона, разогнав мелких пичуг.

Анора сама не поняла, как смежила глаза, и вскочила в ужасе только тогда, когда раздался мужской насмешливый голос, прервавшийся довольным хохотом еще нескольких человек:

— Гляньте-ка, господа, какая русалка в Охте водится! Вот это улов!

Девушка мгновенно вскочила, прижимая к себе сарафан. Быстро оценила ситуацию. Она все-таки была не из тех изнеженных барышень, не обращающих внимания на детали окружающего мира. Дедушка Урман учил ее первым делом не озираться по сторонам в поисках помощи, а сначала посмотреть, что из себя представляет враг. Шпана это или серьезный боец. И только после этого принимать решение: бежать или защищаться.

Перед Анорой стояли четверо великовозрастных парней лет двадцати. Девушка сразу определила в одном из них вожака, или, вернее, высокородного господина. Молодой, узкоплечий юноша с пробивающейся первой порослью над верхней губой и неприятным взглядом из-под куцых бровок с оценивающей ухмылкой оглядел Анору с ног до головы. Его даже не остановила хрупкая фигурка только-только развивающейся девушки. Чем дольше он глядел на застывшую Анору, тем больше его блеклые, рыбьи губы раздвигались в нехорошей улыбке. Он-то видел перед собой высокую, с точеными ножками и весьма соблазнительной грудью непонятную девицу-вымеска, отчего она не переставала тянуть к себе. Золотые браслеты? Ну и что, обычная дешевая поделка. Красотка с необыкновенным цветом кожи здесь явно одна, а значит, не принадлежит к какому-либо знатному роду.

Кольцо с драгоценным камнем и массивный перстень с каким-то гербом сразу насторожили Анору. Похотливый взгляд этого юнца недвусмысленно намекал на плохое развитие ситуации. Стоявшие рядом с ним крепкие парни в рубашках с короткими рукавами — или охрана, или свита. Девушка чувствовала, как они, подобно надрессированным псам, готовы сорваться с места. Была у Каримовых псарня с алабаями. Верные, преданные хозяевам волкодавы. Так же глядели на незнакомцев, оценивая, куда лучше вцепиться, чтобы наверняка.

Неожиданно Анора успокоилась, сравнив незнакомцев с псами. Она знала, что будет делать. Господин оценит ее силу и защитит от гнева чужого рода.

— Отвечать не хочет, — резюмировал юноша. — Барышня, а ты по-русски разговаривать умеешь? Откуда ты? Кто такая вообще? Из чьей семьи?

Вопросы сыпались одни за другим, а Анора медленно накалялась от злости и стыда, стоя перед незнакомыми мужчинами в купальнике, давая им возможность разглядывать себя как рабыню. И корила себя, что расслабилась, пропустила момент, когда к реке подъехала машина. Кстати, она так и стояла неподалеку с раскрытыми дверцами. На одной из них был нарисован герб. Насколько Анора успела разобраться в иерархии родовых кланов, гербы на машинах разрешались высокородным дворянам. Остальные обходились простыми атрибутами своего положения: кольцами, перстнями и малыми гербами на воротах своих усадеб и домов.

— Она иностранка, — предположил один из приятелей молодого человека с перстнем, белобрысый верзила с льдистыми глазами. — Только не пойму, откуда. Китаянка?

— Для китаянки у нее слишком большие глаза, — хмыкнул другой, сложив руки на груди. — Индуска.

— Не, магометанка, господа, — подал голос еще один умелец, низкорослый крепыш. — Предлагаю пари! Сто рублей на кон!

— Как ты узнаешь, кто она такая? — захохотал верзила. — Она же только глаза пучит, а сказать ничего не может. Немая, как пить дать!

— Если ты ничья — то я забираю тебя, — ухмыльнулся юнец с перстнем. — Будешь моей наложницей.

— Идиоты! — не выдержала Анора и раздраженно накинула на себя сарафан, подумав, что ей наплевать на мнение незнакомцев. Рассматривать себя как овцу она не позволит. — Я русская! Мой господин Назар-голиб будет недоволен, когда узнает о вашем недостойном поведении!

— Ого! Разговорилась! — восхитился верзила. — Чешет как по писаному! Только я не понял, о каком господине она сейчас просвистела?

— Точно, наложница! Только не твоя, боярич! — засмеялся крепыш. — Есть у нее какой-то господин Назарголиб! Говорю же, басурманка со степей!

— Заткнись, идиот! — раздраженно произнес тот, кого назвали бояричем. — Хватайте девку — и в машину. Чего встали?

— Не трогайте меня! — Анора сделала два шага назад и сложила ладони лодочкой перед собой. Использовав магическое зрение, она поняла, что перед ней двое одаренных. Один — молодой господин, а второй — верзила. Остальные так себе, слабенькое подобие, насмешка природы над никчемными людишками, способными лишь пыль с мебели сметать воздушными потоками. — Клянусь, убью каждого, кто подойдет!

— Ух, какая злючка! — оскалился юноша. — Норовистая, горячая! Ладно, Петька, хватит языком трепаться. В машину ее!

Петька — тот самый верзила — шагнул вперед, и вместе с ним синхронно двинулись двое приятелей. Они так ловко выбрали позицию, что отсекли путь к поселку. В самом лучшем случае Анора могла бежать вдоль реки. Но тоже без шансов. На отмели парни играючи догонят девушку.

Руки взмыли вверх, подбрасывая алые ленты энергетических плетений. «Укус змеи» стал наливаться багровыми красками, перетекая по поверхности магоформы. Стихия Огня, сухая и жаркая, подчинялась Аноре так же легко, как и Вода. Желание обрушить на мужчин, потерявших облик защитников и героев, было необыкновенно жгучим. Вспомнив слова деда Ивана, она на несколько ударов сердца задержала бросок, ощущая мощную вибрацию скастованной магоформы.

— Одаренка! — удивленно воскликнул крепыш, едва не споткнувшись.

Ему не повезло. Он оказался ближе всех к Аноре, и девушка, не раздумывая, погрузила ступню левой ноги в песок и изо всех сил выкинула ее вперед. Крепыш схватился руками за лицо, заорав от злости. Неприятно ощущать в засыпанных глазах режущую боль.

Верзила бросился вперед, одновременно с этим движением формируя водяной щит, справедливо опасаясь удара огненного скрипта. «Укус змеи» вытянулся в тонкую линию и впился в защитное построение. Насыщенный энергией скрипт, теряя ударную мощь, все-таки прогрыз дыру в щите. Над рекой раздался резкий хлопок, взбаламутив неторопливый ее бег. Верзилу нешуточно приложило отдачей, и он отлетел назад.

— Вставай, болван! — заорал юнец и бесстрашно двинулся навстречу Аноре. Он еще не до конца осознал, на кого нарвался в пылу своего эгоистичного характера. Впрочем, его не учили воевать и строить такие магоформы, которые могли противостоять боевым скриптам. Это столкновение было похоже на встречу молодого, дерзкого пса и щенка, ощутившего в пасти острые клыки. Причем, в роли щенка выступал высокородный боярич.

Крепыш, наконец, прочистил свои глаза и с грязными ругательствами кинулся на Анору одновременно со своим приятелем. Девушка поняла, что уговоры просто не дойдут до мозгов этих людей. С отчаянием она выудила из закромов своих умений несколько простеньких плетений, чтобы ненароком не убить придурков. Спрессованный определенным заклятием воздух ударил по крепышу и второму парню. Их смело с берега с легкостью пушинки и бросило в воду. Верзила попробовал сотворить более сильную форму, пользуясь близостью реки. Водяная пыль, обрушившаяся на Анору, превратилась в тончайшую ледяную пленку, сковавшую движение девушки.

«Быть достойной своего господина!» — билась только одна мысль у Аноры, успевшей разбросать по сторонам хитроумные скрипты, которые любезно предоставил Назар-голиб. Они сработали одновременно. Комбинация земных и огненных плетений взбаламутили астральную ткань и обрушились на дорогой автомобиль в виде пылающего молота, сразу превратив его в пылающий факел. Невероятный по силе огонь начал с треском пожирать металл; взлетевшие вверх плотные песчаные щупальца обволокли ноги нахальных парней, уронив их на землю.

— Ты что наделала, тварь! — завопил юноша с перстнем, глядя на горящую машину. — Да я удавлю тебя, сгною в подвале!

Анора посмотрела на застывших в воде парней, на верзилу и его господина, барахтающихся в песке, и гордо вздернув голову, пошла по тропинке в сторону поселка.

* * *

Вечером к дому Петренко в сопровождении малолитражки полицейского урядника Растопина подъехала солидная «Ладога-премиум», поблескивая черными лакированными боками. На передних дверцах красовался герб в виде щита, разделенного на четыре части. Причем, две четверти имели серебристое поле без каких-либо рисунков, а вот другие два демонстрировали какую-ту птичку и медведя на дыбах. Из этой машины с непроницаемыми лицами вышли трое мужчин в дорогих костюмах. Они пахли дорогим парфюмом, и каждое их движение было преисполнено небывалой важности. Полицейский урядник в своем мундире выглядел несчастным, и по его виду читалось, что участвовать в предстоящем представлении ему очень не хочется.

Тем не менее именно он первым поднялся на крыльцо и громко постучал в дверь. К гостям вышел сам Петренко. Он с наигранным удивлением посмотрел на странную компанию, словно ожидал увидеть здесь не их, а чиновников из Коллегии Иерархов.

— Добрый вечер, Иван Степанович, — дружелюбно сказал Растопин. — Позволите пустить в дом?

— Здорово, Сашок, — старик мгновенно превратился в кота со вздыбившейся шерстью и готового к любой драке. — Ты кого привел ко мне?

— Адвокаты дома Шаховских, — через силу выдавил урядник.

— В вашем доме проживает девушка, которая сегодня утром нанесла материальный вред господину Старшинову, — оттирая плечом Растопина, вперед выступил мужчина с элегантными усиками. Они вздрагивали в такт произносимым словам и словно жили своей жизнью. Выбритое до синевы лицо оставалось бесстрастным. — Вы имеете представление, кто это такой?

— Я не имею представления, кто вы такие, — с нажимом ответил Петренко. — Урядника я знаю, а вас — нет.

— Варенников Антон Маркович, адвокат дома Шаховских, как уже сказано, — мужчина с усиками процедил слова сквозь зубы, подчеркивая свое отношение к пожилому человеку в линялой, хоть и чистой рубахе, в просторных спортивных штанах и в тапочках на босу ногу. — Мой помощник Голубев, а это родовой волхв Мурзаев. А мы, собственно, по делу Старшинова Юрия Святославовича, племянника князя Шаховского. Надеюсь, дальнейшее представление не столь важно?

— Утолили мое любопытство, — хмыкнул старик, продолжая испытывать терпение нежеланных гостей. — А теперь потрудитесь пояснить, каким образом молоденькая и физически слабая девочка умудрилась обидеть господина Старшинова и его ручных псов, будучи застигнутая врасплох непотребным поведением мужчин.

Варенников поморщился, как будто вместе со словами старика проглотил скользкую и противную жабу.

— Досадная мелочь, не более, — ответил он. — Гораздо хуже, что эта молоденькая, как вы изволили выразиться, девочка начисто сожгла дорогую машину господина Старшинова и нанесла магические травмы молодым людям. Поэтому будет лучше, если мы пройдем в дом и выясним, что это за девушка, имеет ли она лицензию практикующегося волхва, если не принадлежит какому-либо роду… Или вы приютили у себя одаренную из простолюдинов?

— Ясно, зачем вы приволокли волхва-доглядчика с блокирующими браслетами, — усмехнулся Петренко, пристально глядя на смущенного сорокалетнего чародея, пытавшегося всеми силами укрыться за спиной урядника. — Мурзаев, ты у Шаховских сейчас, что ли?

Он сразу узнал своего бывшего ученика — как только увидел его стоящим на нижней ступеньке крыльца. А ведь лет прошло немало, чуть ли не два десятка.

— Здравствуйте, Иван Степанович, — кашлянул волхв. — Извините, служба.

— Сначала объяснение, а потом я решу, как с вами поступить, — у Петренко проснулось природное упрямство, которое так не нравилось его бывшим коллегам по Академии.

— Господин урядник, — адвокат чуть-чуть повернул голову. — Потрудитесь пояснить уважаемому господину, что за конфликт случился утром.

Урядник сморщился, но как человек, наиболее знающий обо всем, что происходит в поселке, был вынужден выступить вперед. И вкратце, не вдаваясь в лишние подробности, пояснил суть претензии. Участвовать в спектакле, разыгранном представителями князя Шаховского играть не очень приятно. Если бы не одно обстоятельство, что сам Глава рода заседает в Сенате, а его многочисленные родственники греют зады в Думе. И земли вокруг Охты принадлежат этой семейке. И Варенников посчитал, что можно вваливаться на участок с наглым требованием арестовать и отдать под суд какую-то магичку, обидевшую молодого мажора. Растопин сразу понял, о ком идет речь. И едва не расхохотался. До того нелепыми выглядели обвинения. Как могла хрупкая девчонка, пусть даже и с помощью магических техник, раскидать по сторонам крепких парней, двое из которых в ранговом отношении стоят выше? Скорее всего, сопляк из семьи Старшиновых захотел попробовать свеженького (за ним водился такой грешок, упорно прикрываемый более именитыми родственниками), да нарвался на оглушительную оплеуху. Поделом.

Но Растопин был при исполнении, и игнорировать подобные заявления никак не мог. Шаховские хоть и не самая влиятельная семья, только вступать с ними в конфликт не хочется. Он вздохнул с облегчением, когда сам дед Иван открыл дверь. Не придется заниматься непотребством.

— Предупреждаю сразу, — выслушав урядника, сказал Петренко. — Разговаривать с девушкой будете при мне. Любые провокационные вопросы или стремление в любом случае обвинить мою ученицу пресеку на корню. А ты, Ленька, не вздумай применить свои магические штучки. Дома не пожалею, раздавлю вас всех, похороню под развалинами.

— Как скажете, Иван Степанович, — примирительно поднял руки Варенников, но в дом первым входить не стал, предоставив это почетное право уряднику.

Аноре было страшно. Она не понимала, что делают все эти люди в гостиной, и с надеждой смотрела на деда Ивана. В нем девушка видела единственную защиту. Петренко успокаивающе подмигнул ей и сел рядом со своей ученицей.

— Я представляю князя Шаховского по юридическим вопросам, — сказал Варенников, примостившись в кресле. Закинув ногу на ногу, он с тщательно скрываемым презрением смотрел на девушку в простеньком длинном платье и в домашних тапочках. Хотя, признавался себе мужчина, девочка вполне хорошенькая. Неудивительно, что у молодого болвана заиграли гормоны. — Зовут меня Марком Антоновичем. Хотелось бы задать несколько вопросов по инциденту у реки.

— Я не виновата, — блеснула глазами Анора. — Меня хотели изнасиловать…

— К этому вопросу мы еще вернемся, — словно успокоил ее Марк Антонович. — Можно узнать ваше имя, барышня?

— Анора Каримова, — ответила девушка и поправилась. — А сейчас я Анна Назарова.

— Совершенно разные имена, — фыркнул юрист. — Так кто вы на самом деле?

— Анна Назарова, — последовал уверенный ответ.

— Назарова…. Вы имеете какое-то отношение к Назарову Никите Анатольевичу? — на всякий случай уточнил Марк Антонович.

— Да. Это мой старший брат, — Анора решила придерживаться этого варианта, не называя Никиту господином. Кто знает этих странных допросчиков, что еще попытаются вызнать.

— У Назарова нет ни сестер, ни братьев, — тут же проговорил помощник адвоката, до этого упорно молчавший. — Наглая ложь.

— Аня действительно сестра Никиты Анатольевича, — подтвердил Петренко. — Именно он привез ко мне девушку для обучения перед поступлением в Академию Иерархов. Конечно, она не родная ему, сами же видите по ее внешности. Бухарский род Каримовых в знак благодарности отдал в семью Назаровых свою родственницу. Никита Анатольевич признал ее сестрой. Этого достаточно для объяснения?

— Может, она наложница? — снова решил показать свою прыть Голубев. — Анна, в каких отношениях вы находитесь с господином Назаровым?

— Прекратите задавать провокационные вопросы, сударь! — рыкнул Петренко. — Если это допрос, я попрошу удалиться вас из моего дома. Заявление в полицию не было? Нет. Решайте вопрос с самим Назаровым.

— Я не наложница, — наливаясь отчаянием, сказала Анора. Ее глаза набухли от слез. — Я сестра Назар-голиба!

Губы Варенникова дрогнули от усмешки. Он, не глядя, протянул руку, и его помощник тут же вложил в нее папку из черной кожи.

— Хорошо, будем считать вас сестрой Назарова Никиты Анатольевича, — сказал усач, открывая папку. Достал оттуда бумагу с каким-то текстом, показал Петренко. — Здесь калькуляция по ущербу имущества рода Шаховских….

— Почему фигурируют Шаховские? — тут же накинулся на него старик. — Кажется, речь шла о Старшинове.

— Машина из гаража Шаховских, — Марк Антонович все-таки сунул бумагу хозяину дома. — Сумма ущерба указана.

— Не жирно? — хмыкнул Петренко. — Допустим, сгоревшая машина — это всего лишь следствие того безобразия, что учинил щенок со своими подпевалами…

— Не забывайся, старый! — мгновенно завелся Голубев. — Язык-то свой придержи!

— Помолчи, Артем, — поморщился юрист. — Барышня, вы же подтверждаете, что машину сожгли своей магией?

— Не полезли бы ко мне — ничего бы не сгорело, — Анора лихорадочно вспоминала, где оставила телефон. Надо звонить Никите или хотя бы Ольге, чтобы она связалась с Тамарой — главной женщиной в роде. Как-никак, племянница императора. Неужели эти болваны еще не поняли, куда сунули свой нос?

Она покосилась на Петренко. Дед Иван, возможно, думал о том же, спокойно читая поганую бумажку с цифрами.

— Я могу передать ваши слова, барышня, князю Шаховскому? — надавил юрист.

— На меня напали! Я защищалась! — выкрикнула Анора, не выдержав.

— Подожди, дочка, — придержал ее за локоть Петренко и спокойно разорвал листок. — Можете передать своему хозяину, что все претензии — через господина Назарова. А девушку не смейте трогать. Она действовала в целях самозащиты. Вам ясно? И вообще, все ваши действия — претензия на самосуд. Не заиграйтесь, господа.

Лицо юриста закаменело. Посыл старика был недвусмысленным. Да и сам Марк Антонович, как только услышал фамилию Назарова, сразу все понял. Но постарался сохранить хорошую мину при плохой игре. Оставалась хоть какая-то надежда, что за угробленную девчонкой машину удастся предъявить иск. Зять Великого князя Константина слывет человеком разумным, и раздувать скандал с щенком Старшиновым (вот уж точно, паршивый щенок!) не станет. Заплатит ли? Скорее всего — да. Ладно еще, что никто сильно не пострадал, не считая синяков и уязвленного мужского самолюбия. Но ведь князь Шаховский невероятно щепетилен в вопросе чести и достоинства. Наверняка, Юрка — его племянник — поплакался в жилетку, боясь за свою шкуру. Сожженная машина ручной сборки стоила приличных денег, стоимость которой князь потребовал возместить за счет нахальной девки. А если начнет упираться — повязать и на рандеву с Главой рода.

— Князь хотел бы поговорить с девушкой лично, — нехотя, внутренне сдаваясь, произнес Марк Антонович. — Обещает, что ни один волос не упадет с ее головы.

— Только через Назарова, — старик встал и недвусмысленным жестом показал на дверь. — Звоните его адвокатам, улаживайте вопрос без участия моей ученицы, за которую я отвечаю головой. Попрошу вас….

Гости молча покинули дом, а волхв задержался на пороге и тихо шепнул хмурому Петренко:

— Вы бы, Иван Степанович, полегче с этими людьми. Шаховский может и взбелениться, когда узнает, что его приказ не выполнен. Пошлет сюда своих головорезов — и девчонку заберут.

— А твой князь не боится последствий? — усмехнулся старик. — Моя ученица не безродная сирота. За ней бухарские кланы, весьма щепетильные в вопросах чести. Они за Назарова встанут без разговоров. И о Меньшиковых не забывай.

— Да, это будет неприятным сюрпризом для хозяина, — невесело улыбнулся Мурзаев. — Чувствую, сегодня он устроит нам приличную трепку. Но вы поостерегитесь, Иван Степанович. И девочку пока отправьте в Петербург. Желательно сегодня же.

— Я подумаю, — сухо ответил Петренко. — Иди, а то тебя заждались.

Проводив гостей до ворот, он вернулся в дом, где увидел сидящую на диване Анору. Девушка поджала под себя ноги и держала в руке телефон, выискивая нужный номер.

— Угораздило же этих болванов приехать к нам в поселок, — закряхтел старик. — Ты кому звонить собралась?

— Оле, — откликнулась Анора. — Никита сказал, что я могу решать все вопросы через нее.

— А сам-то что? — удивился Петренко.

— Он не отвечает, — потерянно произнесла девушка. — Звоню-звоню, только гудки длинные…

— Ясно, — старик подошел к ней. — Дай мне телефон. Я хочу поговорить… Ольга? Вечер добрый. Это Петренко звонит. Да, то самый. Уже знаете про меня? Отлично, обойдемся без лишних представлений. У меня, барышня, неприятное известие. Нужно действовать очень быстро, а Никита ни на один звонок не ответил. Можете связаться с Тамарой Константиновной? Дело вот в чем…

Далмация

«Ночь — самое подходящее время для прогулок», — иронично подумал Никита, дождавшись, когда солнце опустится за отроги гор, и сумерки навалятся на ту самую стоянку, о которой говорила Сребренка. Две вещицы родных ей людей сработали на аурный след своих хозяев, а другие упрямо тянули дальше, помигивая в магической серой пелене алыми точками. Чуть-чуть, на самом краю восприятия.

Он не торопился. До полной темноты оставалось совсем немного, час-полтора. За это время Никита несколько раз обошел место трагедии, пытаясь найти еще какие-нибудь следы, не затертые и не уничтоженные наемниками. Даже спустился вниз к ручью, напился леденящей зубы воды и присел на поваленное дерево. Ему на какое-то мгновение стало плохо. Остатки распавшейся «мертвой» ауры будоражили его энергетические каналы и создавали ощущение ужаса, страха и покорного ожидания смерти. По словам Ромки Елагина именно возле ручья он обнаружил тела убитых братьев девушки и молодого работника.

Вздохнув, Никита усилием воли заблокировал чувствительные точки своей ауры и почувствовал себя гораздо лучше. План дальнейших действий был прост. Сначала необходимо добраться до Яблоничей и выяснить судьбу родственников Сребренки. Возможно, мигание аурных меток — это всего лишь фантом, остаточные явления в эфире; а вот самих братьев и отца девушки в деревне уже давно нет. Тогда придется распутывать клубок до самого конца. Кто знает, вдруг пропавшие находятся уже за границей в качестве рабов? Имеет ли Никита право самостоятельно решать вопрос об их освобождении? Константин Михайлович напрямую предупредил зятя, чтобы не вздумал заниматься отсебятиной. Отголоски спасательной операции русского корпуса до сих пор баламутят политическое общество Далмации. Господарь Властимир очень недоволен, что его не предупредили о готовящейся акции. Из Петербурга тут же подкинули данные о десятках вооруженных групп, бродящих по территории княжества. И задали неудобный вопрос: «может быть, господарь не в силах навести порядок в своем доме? Россия согласна провести уборку.» Властимир благоразумно замолчал.

Великий князь Константин рассказал об этом случае Никите, всего лишь намекая на осторожность. Одно дело — действовать под императорским надежным крылом, иное — самостоятельно героизм проявлять. Во втором случае возникнут очень неприятные коллизии. Одиночку легче наказать.

Никита вздохнул и взглянул на небо. Сегодня, на удивление, была теплая погода. Бархатистый ночной полог усыпало звездами. В горах они так близки; протяни руку — и достанешь до светящейся серебристой точки.

Часы показали полночь. Пора выдвигаться. Никита поднялся по взгорку на тропу и уверенно зашагал, ориентируясь по мерцающим в эфирном пространстве следам. Споткнуться он не боялся. Трудно упасть или налететь на булыжник, когда задействованы все чувствительные рецепторы, подкрепленные магической Силой!

В невероятно густой темноте по горной тропинке легко бежала высокая размытая фигура. Она пружинисто отталкивалась от земли, преодолевала узкие участки без задержек, и вырвавшись на оперативный простор, неслась дальше, не заботясь, что вокруг опасные осыпи, крутые склоны и многочисленные повороты, за которым может притаиться нечто неприятное. Узкий серп луны, выглянувший на мгновение из-за облаков, едва-едва подсветил черную тень и тут же спрятался, словно чего-то испугавшись. Окутанная легкой кисеей белесого тумана бегущую тень легко было принять за демоническую сущность.

Яблоничи показались через четверть часа. Деревня находилась по правую руку от дороги в небольшой уютной долине. Чтобы спуститься вниз, нужно было обогнуть каменистый холм, на котором чернели развалины древней сторожевой башни. В какую-то секунду Никите показалось, что между нагромождениями осыпавшихся камней мелькнула тень, но магическое зрение не уловило живую плоть. Да и эфирное пространство не всколыхнулось настораживающими вибрациями.

Деревня словно вымерла. Никита крался по одной из улиц, внимательно поглядывая по сторонам и принимая сигналы от своих «амеб». Ежесекундно к нему поступала информация, остался ли здесь кто-то в живых. Оказывается, люди были. Но для такого большого поселения с достаточно вместительной торговой площадкой их оказалось не так и много. Никита особо не считал вспыхивающие перед его глазами неяркие точки аур. Около ста человек вместе с животными.

Часть домов зияла разбитыми окнами; где-то жалобно и надсадно скрипели ворота, раскачиваясь на ночном ветру. Выбитые калитки, сломанные палисадники — и запах старых пожарищ, щекочущий ноздри.

— Даже собаки не лают, — пробормотал Никита, продвигаясь вдоль заборов. — Надо же так запугать животных.

Он почувствовал, что наступил на что-то округлое. Наклонившись, поднял предмет и внимательно рассмотрел его. Гильза от патрона к автоматическому карабину, еще не побитая ржавчиной. Да и сколько времени-то прошло? Не больше двух-трех недель. Острый запах пороха, правда, уже выветрился. Так, остатки для особо чувствительных.

Выбросив гильзу, Никита продолжил двигаться на слабый сигнал аур, и ожидаемо пришел на торговую площадь, окруженную каменными лабазами и деревянными сараями, куда, по-видимому, свозили товар на продажу, а потом выставляли на прилавки. В одном из лабазов и держали пленников.

— Дуарх! — прошептал волхв.

Плотная волна холодного воздуха ударила в лицо, осыпала мелким мусором.

— Ты, как всегда, неаккуратен, — укоризненно сказал Никита высокой фигуре, материализовавшейся в десяти шагах от него. — И не светись, пожалуйста.

— Извини, Хозяин, — наклонил голову демон. — Не рассчитал, где лучше появиться. Торопился.

— Откуда или куда? — пошутил Никита.

— Ходок волнуется, — вдруг ответил Дуарх. — Ты же знаешь, что я чувствую все эмоции твоего младшего сына и жены.

Он по-человечески поскреб щеку.

— Какая-то неприятность случилась. Суетятся все. Беспокоят Ходока. Перенести тебя домой? Жаль, я так хочу поохотиться на мелких тварей!

Если бы произошло что-то очень страшное, Дуарх так бы не шутил. За все время их сотрудничества Никита хорошо успел разобраться в душевных реакциях демона (вряд ли у него осталось что-то от человеческой психики и характера!), и поэтому не стал дергаться и немедленно прерывать начатую операцию. В «Гнезде» остались верные и опытные люди, которые смогут взять на себя руководство обороной или решить неприятность без лидера. Шубин, Ильяс, Донской, Тагир, Арсений, Яна… Есть на кого положиться впервые за столько лет ощущения пустоты за своей спиной!

— Что решаешь, Хозяин?

— Продолжаем искать, — твердо ответил Никита, но в уме уже поменял планы. Оставалось понять, куда пропали Станко с сыновьями.

Чтобы не торчать на улице, Никита присел на корточки возле стены лабаза и прикрыл глаза, пытаясь «погрузиться» в астральное пространство. Мельтешение разнообразных следов мешало поиску сигналов, но молодой волхв уверенно лавировал между ними подобно опытному гонщику на трассе.

Через несколько минут он с облегчением открыл глаза и некоторое время сохранял неподвижность, возмещая потерянную энергию. Благо, природный аккумулятор был постоянно подключен к Космосу. Удивительный Дар, который преподнесла ему мама, встав однажды перед алтарем Перуна, продолжал помогать.

Главное, что ему удалось узнать — два брата Сребренки и отец были живы. Только вот находились они где-то далеко на юге. Вот это обстоятельство и не нравилось Никите. Нет у него времени догонять наемников. Они, скорее всего, уже за пределами Далмации.

Послышался шорох. Кто-то крался вдоль разрушенных прилавков и сараев. Молниеносно выхватив нож, Никита затаил дыхание. Низкорослая фигура, что-то бормоча, поравнялась с ним. Выглянувшая некстати луна осветила лезвие топора. Человек застыл, увидев качнувшуюся к нему тень. Топор полетел на землю, а холодное лезвие коснулось его шеи.

— Тихо! — прошептал Никита.

— Nemoj me ubiti, molim tе! (Не убивай, пожалуйста! — хор) — задрожал голос деревенского добытчика.

— Заткнись, — прошипел Никита. — Где заложники? Таоци?

— О, рус! — оживился незнакомец.

С помощью магического зрения Никита разглядел, что перед ним пожилой селянин с неопрятной щетиной и густыми посеребренными усами. Да и само лицо казалось одутловатым, словно человек долгое время прятался где-то в подвале, и нехватка воздуха плохо сказалась на его самочувствии. Да и спиртным от него не пахло.

— Албанци их отет пре две недеље, — торопливо произнес мужчина на сербском, и изловчившись, чтобы не порезаться острым клинком, неопределенно показал пальцем себе за спину.

— Две недели назад? — наморщил лоб Никита. Лингвоамулет — подарок полковника Муромцева почему-то барахлил, но понять сказанное было можно.

— Так, господине! — согласно закивал селянин. — Албанци ето!

В общем, с горем пополам Никита выяснил, что среди напавших на село наемников были не только албанцы и турки, но и какие-то европейцы. Очень большой отряд. Всех взрослых мужчин согнали на базарную площадь и закрыли в сараях. Потом часть отряда ушла в горы, а в селе начались безобразия: пьянки, насилие. Вступавшихся за женщин стариков и подростков убивали. Начались пожары. Запертые в лабазах пленники каким-то образом умудрились освободиться, и в Яблоничах вспыхнул настоящий бой. Но что могли люди сделать против хорошо обученных и вооруженных наемников? Вот и покрошили людей. Погост сразу увеличился в размерах.

Наемники взяли с собой около пятидесяти человек: крепких мужчин и девушек погнали к южному перевалу через Яблоничи. Оттуда до границы можно дойти многочисленными тропами, прячась от егерей. Удивительно только, как такая большая группа людей не попалась им на глаза.

Потом пришла княжья рать, как выразился селянин, и бросилась вдогонку за наемниками. Но время ушло.

Холодный воздух взметнул мусор, закрутил его в воронку, и перед изумленным мужиком выросла зыбкая дрожащая тень с тлеющими как угольки глазами.

— А-ааа…, - стал заикаться он, с ужасом заметив, что русак в странном костюме вообще не реагирует на происходящее. — Демон!

— Где? — удивился Никита и легким шлепком ладони по лбу отправил селянина в глубокий сон, одновременно с этим безжалостно вычищая из его головы память последнего получаса. — Дуарх, не мог повременить, что ли? Запугал человека…

— Я прошел весь путь заложников! — победно рыкнул Дуарх. — Теперь мы уничтожим этих жалких червяков, именующих себя воинами! Недостойные жизни ублюдки!

В какой-то мере албанские наемники сами разрешили нравственную дилемму Никиты Назарова. Находись они сейчас на территории Далмации, волхв ни за что бы не стал вмешиваться в происходящее. Аккуратно расставив сигнальные маячки в районе дислокации бандитов и вернувшись в Златибор, он просто передал бы полковнику Муромцеву все необходимые данные, нисколько не сомневаясь, что об этом узнают соседи. Пусть сам князь Властимир разбирается с буйными гостями. Никита помнил предостережение Великого князя.

Но именно сейчас появился шанс сделать что-то полезное, не играя с совестью в поддавки. По сути, Никита оказался единственным человеком в чужом государстве, в руках которого сосредоточена неимоверная мощь в виде поддержки инфернальной твари и природной Силы. Есть ли среди наемников подобные универсалы? Можно было посомневаться. Ведь во время стычки у хижины отшельника Вука Никита столкнулся лишь с «искрой демона», и ни одного боевого мага рядом не было!

— Что решил, Хозяин? — нетерпеливо спросил Дуарх.

— Действуем, — Никита шагнул в зыбкую пелену тихо гудящей от напряжения воронки и сразу попал в объятия демона. Привычно захолонуло сердце, лицо ощутило жесткое покалывание льдинок — и тут же все пропало, отступив под легким теплым ветерком.

Дуарх поступил правильно. Прокладывая себе путь по следам заложников, он наметил точку выхода не в самой деревеньке, а на луговине, которую разрезала небольшая речушка, настолько мелкая, что ее можно было перейти по выглядывающим из-под воды камням. Сразу за луговиной проходила грунтовая дорога, ответвление от которой заходило в поселение. Невысокие, поросшие молодой травой, холмики наполовину скрывали отдельно стоящие дома с черепичными крышами.

Лежа на удобном взгорке, Никита с помощью «ночного зрения» внимательно рассматривал подходы к деревне. То и дело он замечал мелькающие между домами огни фар, а слух улавливал рычание моторов, басовитый лай сторожевых псов. Деревня, на удивление, охранялась тщательно. Наемники не допускали ни малейшей расслабленности. Или же готовились уйти с рассветом подальше от границы, подготавливая технику.

Разведывательные модули вернулись с полным багажом информации о количестве людей, находящихся сейчас в деревушке. Никита вздохнул с облегчением. Аурные метки Станко и еще двух его сыновей ровно светились в астральном поле. Да и остальные заложники находились здесь, судя по скученности алеющих точек. Видимо, наемники остановились в этом месте, ожидая покупателей. Ромка Елагин рассказал своему друг, как боевики с сопредельной с Сербией и Далмацией территории захватывают в плен жителей приграничных земель и сгоняют в заранее намеченные места, где ожидают покупателей или их агентов. После торгов новоиспеченных рабов увозят еще дальше, к побережью. По такому сценарию похитили Романа, и дальше по отлаженной схеме раскидывали всех пленников по албанским деревушкам.

У Никиты не оставалось времени на разведку; придется использовать Дуарха и статуэтку, подаренную Вуком. Именно на нее волхв сейчас возлагал надежду. Да, был риск нарваться на неуправляемую сущность, но она могла отвлечь наемников, пока Никита освобождает Станко.

Дуарх должен поднять большой шум и постараться уничтожить основное ядро наемного отряда.

— Что будем делать, Хозяин? — азартно прошептал Дуарх, колыхаясь позади Никиты, абсолютно невидимый на размазанном фоне леса. — Дай мне задание и выпусти дальрама из статуэтки. Я сам все сделаю.

— Что за дальрам? — удивился Никита.

— Низший, пехота, — пророкотал Дуарх. — Он будет рад выполнить предназначение и отдать свою энергию мне, Высшему.

— А тебе жирно не будет? — пошутил волхв.

— Мы же не люди, нам нужна отрицательная энергия, — прошелестел возмущенный голос демона. — А ты меня плохо кормишь в последнее время!

Дуарх, к сожалению, был прав. Никита стал подзабывать, что инфернальный слуга — бывший воин, которому требуется кровь и энергия для подпитки собственной сущности. Может, пора его освобождать от клятвы? А то совсем зачерствеет.

— Хорошо, я разрешаю тебе взять трофеи, — решился волхв. — Местных жителей не трогать, дома их не сжигать. Твой враг — люди с оружием.

Демон одобрительно рыкнул.

Нагретая в кармане статуэтка медведя легла в ладонь. Никита пристально взглянул на нее, проникая через сетку магических вязей в самое нутро, выискивая ту самую «искру» — сердце артефакта. И нашел. Золотисто-алая точка мерно пульсировала как далекая звезда, видимая на ночном небе. Удивительные плетения, окружившие эту точку, оказались сродни минному полю, ждущему свою жертву. Благодаря изучению одного похожего артефакта, Никита уже знал, где находятся слабые места сцепок, и с помощью магических щупалец стал раздвигать их. Конечно, все его действия назывались совершенно иначе, но суть операции оставалось прежней: снять защиту, обезвредить взрывоопасные закладки, из-за которых, собственно, и взлетали на воздух старинные замки.

Вырвавшаяся на волю странная субстанция, подсвеченная слабым фиолетовым цветом, взметнулась вверх на несколько метров, покрутилась волчком, выискивая того, кто вызвал ее к жизни. Радостно взвыла и ринулась на Никиту. Все правильно. Волхв не назвал имя твари, а просто выпустил из заточения. Нарушение алгоритма могло привести к смерти неосторожного человека.

И тут вой резко прервался. Мощные пальцы Дуарха перехватили тварь на лету и сжали так, что Никита явственно почувствовал ужас и панику артефактного сидельца.

— Куда собрался? — в голосе демона проскочили нотки любопытства. Дуарх и в самом деле «очеловечивался». — Ты понимаешь, на кого кинулся, поганый дальрам?

— Прости, Высший! — проскулила тварь, превращаясь в низкорослую антропоморфную фигуру, заросшую густыми волосами по всему телу. — Моя ошибка! Дозволь ее исправить!

— Видишь деревню?

— Да!

— Твоя главная задача — поднять панику среди воинов, уничтожить их громыхающие и воняющие повозки! Крестьян не трогать! Ты же огненный дальрам, Шарар?

— Да! — снова пискнула тварь, чье имя с легкостью раскрыл Дуарх.

— Ступай и сделай так, как я приказал!

Стальной капкан пальцев разжался, и Шарар с визгом понесся в сторону деревни. Темно-багровая вспышка осветила крыши домов; огненный болид со свистом нырнул куда-то вниз…

— Как ты узнал имя дальрама? — не отрывая взгляда от происходящего, спросил Никита.

— Так же, как ты, Хозяин, умеешь получать Силу из окружающего мира, — почтительно ответил Дуарх, колыхаясь в двух метрах от земли. Его возбуждение от предстоящего боя передалось Никите. — Это легко. Дальрам обязан сообщить свое имя и ранг. Этот Шарар — обыкновенная пехота. Но нам он поможет.

Воздух содрогнулся. Два взрыва один за другим всколыхнули сонную тишину и осветили оранжевыми языками пламени деревенскую площадь. Завыли собаки, к ним присоединилась остальная живность. И в эту какофонию вмешались суматошные выстрелы из автоматического оружия.

— Пора! — Никита легко сбежал с пригорка, спустился к речушке и по камням, густо усыпавшим дно, перешел на другую сторону. Прячась под растущими на окраине деревушки кустами боярышника и одурело пахнущей черемухи, он миновал крайние жилища, и сориентировался, куда ему нужно было идти. Выходило, что место, где держали рабов, находилось на юго-восточном фасе поселения.

— Я пошел, Хозяин? — с надеждой и нетерпением спросил Дуарх. — Надо приглядеть за Шараром.

Никита махнул рукой, отпуская демона. Незачем его держать сейчас при себе. Пусть отвлечет внимание наемников и как следует проредит их количество. А он сам в это время постарается освободить людей.

Перепрыгнув через невысокий каменный заборчик, волхв оказался внутри загона, где обычно днем хозяин близлежащего дома пас овец. Сама овчарня стояла по правую руку, и оттуда доносилось слабое блеяние. Животные беспокоились.

Не теряя времени, Никита пересек загон, снова перемахнул через ограждение. А сам прислушивался к происходящему. Разгоралась нешуточная стрельба. Завыли собаки, что-то в очередной раз надсадно грохнуло, и в воздух поднялся оранжевый клуб пламени. К выстрелам из карабинов и автоматов присоединился пулемет. Он остервенело садил куда-то в сторону леса, и трассирующие очереди красиво стелились над поверхностью земли. Паника нарастала.

Впереди выросла тень и что-то отрывисто пролаяла на незнакомом языке, одновременно с этим передергивая затвор автомата. Два быстрых шага, как удары всполошенного сердца — и наемник осел на землю, держась за пробитое горло. Никита, не обращая на него внимания, продолжил красться в тени заборов. Пусть на нем и был надежный «бриз», отражавший даже очередь крупнокалиберного пулемета, но лишний раз подвергать себя экстремальным испытаниям, волхв не хотел.

Деревня, в которой сейчас хозяйничал Дуарх, не имела строго распланированных улиц. Дома стояли вольготно, окруженные садовыми деревьями или низенькими заборчиками, обозначавшими дворики; к ними примыкали загоны для животных, подобные тому, который только что пересек Никита. Дорога под ногами появлялась неожиданно, чтобы, замысловато обогнув чей-нибудь дом, снова исчезнуть.

Здесь было безлюдно. Местные жители, если и не спали, то затаились за крепкими каменными стенами, ожидая развязки. Фары автомобилей то и дело вспарывали ярким светом верхушки деревьев и крыши домов, и снова исчезали в проулках.

На другом конце деревни нешуточно орали от испуга и страха. Дуарх со своим личным слугой развлекались как могли. Пожары вспыхивали в разных местах столь неожиданно, что Никита умудрился попасть под яркие отсветы одного из них. Горели деревянные надстройки какого-то строения, возле которого суетились люди с оружием. Черепица с треском лопалась под жарким огнем и разлеталась в разные стороны подобно осколкам разорвавшегося снаряда. Никто из местных жителей не выбегал на улицу тушить пожар, боясь попасть под шальную пулю.

Никита уже был вблизи места содержания пленников, как позади завыл двигатель приближающегося автомобиля. Внедорожный армейский пикап с наращёнными бортами нагнал волхва. Водитель ударил по тормозам. Закрепленный на турели пулемет проделал дугу и остановился, целясь стволом в замершего на дороге человека.

— Dur, evlat (стой, парень! — тур)! — зычно крикнули из открытого кузова. Sen kimsin (ты кто? — тур)?

Свет ближних фар осветил антрацитовую поверхность «бриза», что привело в небольшое замешательство стоявших в кузове наемников. Они никак не ожидали увидеть на своей территории человека, обряженного в боевой костюм. Переполох, как думалось им, был связан с заложниками. Княжьи егеря могли выследить сводный отряд албанцев и турок, и на свой страх и риск решили освободить захваченных жителей Яблоничей и еще пары мелких поселений, на свою беду стоявших на маршруте наемников. Но чтобы к операции привлекли спецподразделение? Это, как минимум, становилось серьезной проблемой для отряда, отдыхавшего здесь от долгого перехода по горным тропам.

— Здорово, парни! — Никита поднял руки, показывая, что в них ничего нет, и в тот же момент выставил «шильд». Пассивная защита «бриза» сама по себе могла спасти от губительной очереди из автомата, но волхв подстраховался. — Извините, тороплюсь! Я здесь по делу!

Лингвоамулет справился со своей задачей. Удивленные боевики, услышав странную фразу, застыли на какое-то мгновение, которое Никита использовал с эффективностью.

«Трезубцу», накачанному стихией Огня, не требовалось много времени, чтобы достигнуть цели. Ударная мощь активированного скрипта подняла машину на дыбы, разбрасывая стоящих в кузове людей по сторонам. А затем полыхнуло. Пламя стало с жадностью пожирать металл.

— Сихирбаз (чародей, колдун — тур)! — выкрикнул один из наемников, умудрившийся быстро вскочить на ноги, направив оружие на Никиту.

Очередь из автомата «шильд» благополучно погасил, а остатки кинетической энергии растеклись по плоскости защитного плетения. Вояка умел стрелять, что уже вызывало уважение. Никита мгновенно ушел с линии огня, но пламя горящего автомобиля набирало силу, освещая картину происходящего на небольшом пятачке, сжатом с двух сторон жилыми домами. Оставлять за спиной серьезного противника было неразумно.

Воздух загустел, сжав огненные языки до мельчайших искорок в серой пелене Изнанки. Никита почувствовал, как тавро, появившееся у него после обучения у Анциферовых, закололо грудь тысячами горячих иголок. Что ж, призывая на помощь Родового Зверя, приходилось мириться с неприятными ощущениями. Зато жертва, принесенная ему за вызов, была достойной.

Медведь материализовался на границе тьмы и света. Он встал на дыбы и торжествующе заревел, красуясь своей мощью. Магическая махина почуяла живую кровь и ринулась в атаку. А Никита, не дожидаясь окончания представления, рванул по пустырю, уходя все дальше и дальше от поднятой в деревне суматохи. Зверь разберется с врагами и сам исчезнет, насытившись их теплой кровью и энергией.

Медлить было нельзя. Черт их знает, этих боевиков. Придет команда уничтожить рабов — в сарай полетят гранаты. А потом все здесь сожгут. Никита активировал скрипты сна и обрушил их на охранников. Он не стал регулировать силу плетения и продолжительность его действия. Шарахнул из всех сил — наемники разом рухнули на землю, как после пропущенного хука на ринге.

Подскочив к воротам, волхв приложил ладони к старинному амбарному замку, отличавшемуся своими размерами и массивностью. Жалобно хрустнул механизм, ломаясь под ударным скриптом. Замок полетел в сторону. Напрягшись, Никита распахнул створки ворот и сразу же шагнул в темноту, опасаясь непредсказуемой реакции заложников. Его фигура очень уж выделялась на фоне пожаров.

— Станко! — громко крикнул волхв. — Станко из Черно Място! Если живой — отзовись!

— Здесь я! — темная кряжистая фигура шагнула из дальнего угла овина. Зашуршало под десятками ног сено — дышащая надеждой и страхом толпа качнулась следом. — Живой, живой! Это ты, Роман?

Небритый, уже заросший жесткой черной бородой мужчина остановился перед Никитой и схватил его за руку. В его глазах сразу же появилась настороженность. Он разглядел черный комбинезон необычного покроя.

— Где ваши сыновья? — прервал его Никита. — Нужно уходить, пока наемники сюда не прибежали.

Ромка предупреждал, что Станко неплохо знает русский язык, и поэтому не заморачивался с лишними вопросами, понимает ли тот его. Отец Сребренки повернулся и крикнул хриплым голосом:

— Прослав, Бранко! Борзо идемо!

— Скажи людям, чтобы убегали в лес, — поторопил его Никита. — Я могу спасти только твою семью. Сейчас албанцам не до вас.

Станко энергично заговорил, размахивая руками. Кто-то из бывших заложников подобрал оружие уснувших наемников и рванул в сторону леса. Остальные потянулись за более отчаянными и сообразительными. Сыновья Станко переглянулись, не понимая, почему странный русак продолжает стоять на месте, спокойно дожидаясь, когда стихнет суматоха.

— Почему мы остались? — Станко тоже недоумевал. — Где твои люди, русский? Только не говори, что ты один! Лучше бы я ушел с остальными!

Никита не стал отвечать ему, и вслушиваясь в затихающую стрельбу на другом конце деревни.

— Дуарх! — негромко позвал он, опасаясь, что своенравие демона нарушит все планы, и им в самом деле придется спасаться бегством, если сюда заявятся бандиты.

К его облегчению неподалеку от овина взвихрилась земля, образовывая знакомую инфернальную воронку. Никите показалось, что отрицательная энергия Дуарха возросла. Родственники Сребренки заволновались. Точнее, они просто приросли ногами к земле от вида колыхающейся массы в виде человеческой фигуры.

— Ничего не бойтесь, — волхву пришлось надавить своей Силой, заставляя хорватов сделать несколько шагов в сторону инфернального телепорта. — Я иду вместе с вами. Станко, тебя ждет дома дочь.

— Чаровняк, я тебе не верю, — очнулся Станко и попробовал схватить Никиту за грудки, но его пальцы оказались не в силах сжать ткань комбинезона. — Но у меня нет выхода. Бранко, Прослав, идем!

Сколько уже людей Никита перенес с помощью демонического портала — он и сам устал считать. И реакция их всегда была предсказуемой: страх, отчаяние, ощущение жуткого холода и покидающей тело жизни.

Именно в таком состоянии русский волхв доставил отца и двух братьев Сребренки на родной двор. А сам, пока девушка, выскочившая из дома с растрепанными волосами, обнималась с родными, устало сел на землю, покрытую изморозью. Появились подозрения, что Дуарх и в самом деле подкачал «мускулы». Сожрав душу мелкого дальрама, он значительно усилил свои возможности. К чему готовится его слуга? К войне в преисподней? Занять трон верховного Иерарха Нави? Или обрести плоть и зажить обычной человеческой жизнью?

К нему подошла Сребренка и встала на колени, не боясь запачкать новые бриджи. Обхватив своими ладонями его запястья, она тихо сказала, пряча в глазах слезы:

— Я уже все знаю про братьев. Спасибо тебе, Никита, что спас семью. И не побоялся в одиночку сделать больше, чем вся княжья чадь и его хваленая армия. Мы твои должники.

Никита кивнул, подтверждая, что услышал Сребренку. Долг жизни сродни клятве на крови. Отказываться от него волхв не собирался. Ситуация с Ромкой Елагиным показала, насколько непредсказуема жизнь, и кто знает, что еще придумают Боги от скуки.