Вологда

Никита, профессор Кошкин

Техническое помещение, выделенное для практических испытаний небольших артефактов, усилиями рядового персонала «Изумруда» переделали для своеобразного и уникального опыта. На середину комнаты, облицованной защитными серебристо-матовыми панелями, которые гасили «вредные» излучения магических флуктуаций, поставили массивный деревянный стол. От обычного он отличался наличием на концах ножек прочных поворотных колес (наподобие тех, которыми оснащают офисные кресла); с их помощью сооружение можно было без труда перемещать с одного места на другое.

Капсула, стоявшая на этом столе, не отличалась изысканными формами, которые так любят современные дизайнеры. Это был простой квадратный ящик, нижняя часть которого состояла из матового стекла с несколькими отверстиями небольшого диаметра, а верхняя представляла собой стеклянную крышку, на поверхности которой, если бы пришлось задействовать магическое зрение, были нанесены вязи рун в качестве «защиты от дурака», если вдруг у кого-то возникнет желание разбить хрупкое на вид сооружение.

— Неказистая вещь, — хмыкнул профессор, глядя на расторопных работников, подводящих к отверстиям в нижней части ящика гибкие разноцветные шланги. С тихим щелканьем консоли вставали на место, а резиновые прокладки обеспечивали герметичность соединения.

— Некогда было заморачиваться по поводу красоты, — пожал плечами Никита, нисколько не обижаясь на замечание Кошкина. — Я давал команду обеспечить функциональность аппарата, а не его дизайнерские изыски. Если прототип окажется удачным, можно и красоту навести.

— А почему стекло? — поинтересовался профессор, с интересом обходя стол по часовой стрелке. Его привлекала каждая мелочь, замеченная во время подготовки капсулы к демонстрационному запуску. Даже металлические кеги, по форме схожие с пивными, в которых находились магические и биологические реагенты. Именно от них отходили шланги разных расцветок.

— Абсолютная нейтральность для жидкостей, используемых в капсуле, — ответил Никита. — Проверяли опытным путем.

— Что здесь? — пощелкал ногтем по кегам профессор. — Магические компоненты в жидком виде?

— В том числе, — кивнул Никита и присоединился к Кошкину. — Вот, например, кег с красными шлангами. Здесь биологический компонент с искусственной кровяной плазмой. Его можно готовить, исходя из группы крови пациента. Никакой сложности. Пара-тройка дней, и все готово. Именно плазма на первом этапе будет вводиться внутривенно, чтобы восстановить уровень солей, углеводов, белков.

— А сама кровь? — Кошкин мог бы и не спрашивать, тщательно изучив все конспекты талантливой, по его мнению, студентки, чье имя тщательно скрывал молодой человек, кроме того, что она приходится ему родственницей. Все правильно: первый этап самый сложный. Вскрываются рубцы на ампутированных конечностях, ткани начинают регенерацию, в результате этого кровопотеря будет приличной.

— Если потеря будет критической, используем донорскую кровь, — Никита словно подслушал мысли профессора. Он, не отрываясь, смотрел за действиями технического персонала, готовящего капсулу к работе. Они ее почти закончили, осталось только настроить аппаратуру для визуального контроля. Сегодня и не предполагалось загружать капсулу на полную мощность. Предстояло отработать ее заполнение и функционирование всей системы. Без человека. — Синий кег содержит обезболивающие компоненты. Он тоже в первую очередь подается в капсулу. Именно в него погружают тело человека.

— Я так понимаю, полного погружения не будет? — Кошкин поглядел на небольшой выступ, обложенный мягким материалом. — Здесь будет находиться голова?

— Да, наши инженеры решили отказаться от полного заполнения капсулы. Питательные вещества будут вводить через трубки. Сон обеспечивается магическими артефактами. Но таким образом мы избегаем ненужных психологических и физических потрясений. Если пациент узнает, что ему предстоит провести месяц полностью погруженным в жидкость, неизвестно как начнет реагировать. Впрочем, мы рассматриваем вопрос о периодическом извлечении из раствора, чтобы избежать пролежней и сморщивания кожи.

— Хм, надо этот вопрос отработать с Цулукидзе, — Кошкин заложил руки за спину и тщательно всмотрелся в шланги, тянущиеся к капсуле. — Я не думал, что вы подойдете к этому вопросу так просто. Конспекты вашей сестры указывают на необходимость полного погружения тела. Питательные вещества поступают через биожидкости и магические компоненты. Нет ли в решении поддержки жизнедеятельности риска?

— Думаю, никакого, — уверенно ответил Никита. — Консультировался с Иерархами, и они одобрили такой щадящий вариант. У нас иная парадигма использования артефактов. Человека вгоняем в сон, блокируем нервные окончания, чтобы ни одна болезненная реакция не дала сигнал в мозг. Двойная подстраховка, так сказать.

— Ну-с, к этому вопросу надо подходить с осторожностью, — Кошкин недоверчиво покачал головой. — Впрочем, иной подход, если не приносит проблем, всегда приветствую.

Он с удивлением проследил за работниками, притащивших манекен в виде человеческой фигуры, и с величайшим торжеством на лицах положили его в капсулу. Все, как положено: голова на выступе, руки вытянуты вдоль тела. Было видно, что парни забавляются. Один из них ловко закрепил на руке катетер и ввел туда систему с плазмой. Крышку аккуратно закрыли, и сразу же на экранах аппаратуры вспыхнули надписи, что герметичность обеспечена на сто процентов.

— Однако, — только и смог вымолвить Кошкин. — Манекен вместо человека? Оригинально вы подходите к проверке капсулы!

— А что делать? — засмеялся Никита. — Мы же сегодня только проверим работу аппаратуры. Петенька лишь для статистики.

— Петенька?

— Ему ребята из технического отдела такое имя дали. Кстати, этот манекен не простой кусок резины и пластика. Внутри него сложная система, аналогичная человеческому организму. Вся информация будет выводиться на мониторы.

Никита с удовольствием посмотрел на удивленного и одновременно ошарашенного профессора. Такого хода он не ожидал, что было вдвойне приятно.

— Ваша идея, Никита Анатольевич? — задрожал голос Кошкин.

— Скорее, моего инженерного отдела, — признался Никита. — Мы получили армейский заказ на разработку компактной медицинской аппаратуры для работы в полевых условиях. Там какие-то сложности возникли, пришлось побочным изобретательством заниматься. Вот и всплыла идея манекена. Напичкали куклу всевозможными артефактами, дублирующими все основные функции человеческого организма, к коим уже я приложил руки. Результат перед вами.

— Никита Анатольевич! Голубчик! — схватился за лацканы его пиджака Кошкин в большом волнении. — Да вы представить себе не можете, какую идею сейчас реализовали! Срочно патентуйте! А я стану первым заказчиком вашего Петеньки! Нам как раз не хватает таких… «одушевленных» манекенов! Европейцы бьются над реализацией, пытаясь впихнуть во внутренности куклы всевозможные аналоги человеческих органов, добиваясь абсолютной идентичности, а вы решили пойти по пути наименьшего сопротивления. Обычные целительские артефакты! Ха-ха! Ну и дурни же мы!

— Ну, не стоит превозносить нашу идею, Артем Данилович, — слегка смутился волхв, и профессор тут же убрал руки, даже смел ладонью невидимые пылинки с костюма. — Доработка требуется. А если честно, задумываюсь создать аналог «Изумруда», только направленный на гражданский сектор. Идей очень много, работы выше крыши. Но все заняты в военной сфере.

— Создавайте! — горячо воскликнул Кошкин. — Создавайте! Медицина вам только «спасибо» скажет! Надо будет, подскажу вам, где брать специалистов-консультантов! Давайте уже приступим к испытаниям!

— Алексей! — окликнул Никита мужчину с аккуратной бородкой, возившегося с аппаратурой и попутно дававшего какие-то объяснения своим помощникам. — Когда можно подключать капсулу?

— Еще пять минут, Никита Анатольевич, — откликнулся Алексей, полностью ушедший в работу.

— В теории, как все это происходит? — Кошкин в нетерпении стал покачиваться с носок на пятки. — Не поверю, что не проводили технические запуски!

— Потерпите, Артем Данилович, — сдерживая профессиональный порыв Целителя, улыбнулся Никита. — Сейчас Алексей все расскажет и покажет.

Тем временем помощники провели последние манипуляции с капсулой и дали отмашку. Алексей кивнул и сделал знак рукой, чтобы Назаров и Кошкин подошли к нему.

— Отсюда тоже все хорошо видно, — пояснил бородатый инженер, скользя пальцами по клавиатуре и задавая параметры работы. — Итак, работаем по протоколу «А». Пациент уложен в капсулу. Сразу же, как только закрывается крышка и подается сигнал на дежурный пульт, срабатывают артефакты сна. Обратите внимание, они в самом деле активированы.

Кошкин кивнул, прекрасно различая в магическом зрении разноцветные всполохи мягких тонов. Они клубились по всей капсуле, равномерно раскидывая свои щупальца, заполняя свободное пространство.

— Как только заканчивается время, отмеренное для погружения пациента в магический наркоз, капсула начинает заполняться магическим же обезболивающим раствором, — продолжал лекцию Алексей, одновременно с этим шустро бегая по клавишам, выводя на монитор нужные цифры и графики.

Кошкин зачарованно и с жадным любопытством смотрел, как в стеклянный ящик стал поступать бледно-синий раствор, постепенно обволакивающий манекен. Как только он достиг уровня горла, подача его автоматически прекратилась.

— Если пациент находится во сне все это время, как поддерживается жизнедеятельность организма? — потер подбородок Кошкин. — Питательные вещества вводятся внутривенно?

— Да, — подтвердил инженер-испытатель, и снова зацокал клавишами. — Теоретически через пять-шесть часов рубцы на конечностях под воздействием препаратов начинают размягчаться, то есть входить в ту фазу, в которой они были в момент ампутации. Важно не пропустить этот момент, потому как возрастает риск кровопотери. И вот потом вводится плазма, а по необходимости — кровь.

— С рассасыванием рубцов кровопотеря будет постоянной или есть возможность ее уменьшить? — Кошкин решительно подошел к капсуле и чуть ли не носом уткнулся в стеклянную крышку, словно хотел все рассмотреть досконально. — Судя по лекциям господина Полетаева магические компоненты начинают воздействовать на конечности через тридцать часов после начала лечения. Про обильную потерю крови я не нашел информации. Видимо, там ее не считают существенной препоной в лечении.

Никита вспомнил, что упомянутый Полетаев — это профессор той Яви, где живут Настя и Анита. Именно он читал лекции по восстановлению конечностей в жидкой магической среде.

— Мы рассчитываем поддерживать организм в течение сорока часов, — успокоил его Алексей. — А дальше начнется процесс регенерации тканей. Это еще десять-пятнадцать часов, если постоянно менять питательный раствор или подзаряжать его артефактами.

— Теоретически рост конечностей начинается на десятый день, — задумчиво произнес Кошкин. — И продолжается в зависимости от сложности до тридцати-сорока дней. Общее время нахождения в капсуле — почти два месяца. Опять же теоретически. Очень трудоемкий и затратный процесс. Не для бедных слоев населения…

— Артем Данилович, — Никита мягко попытался вернуть профессора на грешную землю. — Сейчас нам важно обкатать систему. Потеря руки или ноги не столь страшна, если будет перспектива их восстановления. Когда мы прочно освоим этот сегмент медицинских и целительских услуг, вот тогда целесообразно говорить о снижении цен. Поверьте, я тоже хотел бы помочь всем страждущим, но вынужден действовать прагматично. Увы, вкладывая огромные средства в новое и перспективное направление, нельзя быть бессребреником. Иначе по миру без штанов пойдем.

— Да, конечно, — Кошкин оторвался от созерцания манекена, плавающего в бледно-синем растворе, и посмотрел на молодого волхва. — Вы правы, Никита Анатольевич. Простите, что я поддался неуместному сейчас энтузиазму. Хочется как можно быстрее приступить к работе.

— Не вопрос, — пожал плечами Никита. — Через месяц будут изготовлены четыре капсулы. В штаб-квартире «Изумруда» я велю выделить помещение для опытов. Можете набирать штат работников. Все расчеты по обслуживанию одной капсулы у вас есть. Сообразите, сколько вам людей нужно. Только заранее предупредите… И еще, Артем Данилович. У меня просьба…

— Вы насчет Ольги Викторовны? — понятливо улыбнулся Кошкин. — Не переживайте, она будет в списках самой первой. Я такую замечательную ученицу не упущу! Сделаю из девушки великолепного специалиста.

— Спасибо, профессор.

— Кстати, Никита Анатольевич, вы упомянули про опыты. Значит ли это, что у меня будут пациенты?

Кошкин замер, и сейчас стал похож на мальчишку, которого обнадежили с давно ожидаемым подарком. Вот-вот произойдет счастливое событие!

— Двоих я уже нашел, — кивнул Никита. — Они выразили согласие на эксперимент. Возможно, третьим пациентом будет ребенок. Мальчик потерял пальцы на руке совсем недавно, но в силу обстоятельств никто из Целителей не занимался, поэтому время упущено.

Никита имел в виду того самого мальчишку, которого решили пустить под нож вместо Андрейки Краусе во время горячих событий в Бухаре. Вину за покалеченного ребенка волхв ощущал постоянно, но не давал волю своим эмоциям и чувствам. Он уже давно решил для себя, что поможет ему. Но сначала должны рискнуть взрослые. Если удастся вернуть Строганову ногу, а Ромке Елагину — пальцы, то следующим пациентом станет тот паренек. Для него готовится отдельная капсула, уменьшенный вариант прототипа.

— Просто замечательно, — Кошкин провел ладонью по стеклянному куполу и нехотя отошел от него. — Как вам удается, Никита Анатольевич, разглядеть новые грани того, что лежит под нашим носом? Ведь идею выращивания конечностей подсказывала сама природа, но мы в силу своей закоснелости и гордыни не хотели замечать подобное!

— Так мы и не ящерицы, — возразил Никита. — Человек не может бесконечно использовать ресурсы своего организма. Даже магия порой калечит, что уж говорить обо всем остальном.

— Итак, любезный Никита Анатольевич, — встрепенулся задумавшийся Кошкин, — жду вашего приглашения в Вологду через месяц. Не забудьте про моего коллегу. Он даже согласился ассистировать мне, представляете?

— С трудом представляю Захарию Никандровича вашим ассистентом, — не сдержал улыбку волхв. — Я уже отправил ему письмо в сетевую почту, и профессор ответил мне согласием о приезде. Если не возражаете, буду ждать вас в «Гнезде». Комнат для проживания достаточно. Заодно с моей семьей познакомитесь поближе.

— С большим удовольствием, — Кошкин еще раз с сожалением бросил взгляд на капсулу, возле которой уже суетились работники, вытаскивая Петеньку из раствора. — С вашего позволенияТамару Константиновну хотелось бы еще раз осмотреть. Сами понимаете, такие встряски бесследно не исчезают долгое время.

— Как вам будет угодно, — Никита кивнул стоящим возле дверей Слону и Лязгуну, и они молчаливыми глыбами пристроились по бокам, сопровождая гостя и своего хозяина до самого выхода из технического крыла.

Петербург

Витиеватые узоры, чем-то напоминающие переплетение всевозможных рун, четко просматривались в структуре эфирного поля артефакта; они бесконечно меняли цветовую гамму, демонстрируя весь спектр завороженно наблюдавшему за ними Никите. Деревянная миниатюрная фигурка в виде припавшего на передние лапы волка с прижатыми к голове ушами, была вырезана из бука и покрыта тонким слоем лака. Правда, покрытие уже стало облезать в некоторых местах, но сама фигурка до сих пор фонила полным магическим зарядом.

«Волк» был одним из тех артефактов, предоставленных генштабистами Академии Иерархов для тщательного изучения феномена, а именно: доказать, на самом ли деле в миниатюрной статуэтке заточен дух демона, его искра.

— Что-то можете сказать, Никита? — не выдержав получасового молчания, спросил Семерецкий, сидя на стуле, и для верности опирался на трость, тяжело навалившись на ее навершие. Лабораторная комната в подвале здания Академии не была предназначена для комфортного времяпровождения, и здесь, кроме простой и неказистой мебели в виде обычных табуретов и стульев, мягких пуфиков и диванов не допускалось. Иерарх тихо досадовал на самого себя, что был инициатором этого запрета, не подумав о будущих проблемах с двигательным аппаратом своего организма.

В целях безопасности Матвей Илларионович выбрал одно из подвальных помещений, опасаясь непредвиденных ситуаций. Любой артефакт, произведенный без лицензии, выдаваемой Коллегией Иерархов, обязан был пройти проверку, прежде чем занять свое место в императорских музеях или в частной коллекции. А если предмет являлся носителем боевой магии — вполне мог стать прототипом новых боевых плетений для армейских волхвов.

— Странное ощущение, — оторвался Никита от созерцания линий, всполохов, резких изменений в узорах. — Я как будто уже наблюдал подобное. Не само плетение, которое является своеобразной решеткой или ловушкой для сущности, заключенной в фигурке, а технологию создания.

Он лукавил. Ему хватило несколько минут, чтобы понять принцип сотворения артефакта. Его чуткие пальцы прошлись по зыбким дрожащим линиям и узорам, распутывая сложнейшие вязи рунических письмен, сознательно наложенных друг на друга, и догадка сразу же пришла в голову. Таким же образом он сам создавал свитки заклятий, вкладывая в них магическую энергию разнообразных стихийных проявлений или нужные магоформы.

Зачем Никита вообще сказал, что ему знакома технология вязей? Он опасался, что Иерархи и военные начнут искать специалистов, незнакомых с подобной техникой; это обязательно приведет к выявлению закономерностей в плетениях, и, следовательно, государство наложит лапу на открытие. Никита же хотел удержать монополию на создание свитков. Ведь это огромные деньги, которые пойдут на развитие и укрепление клана. Нельзя отдавать Меньшиковым золотую курочку. Лучше он сам возьмет на себя раскрытие тайны балканских артефактов, подбросив иерархам идею, что только Назаров справится с текущей проблемой.

А отличия, конечно же, были. Неведомый изготовитель загадочной статуэтки работал с плотным предметом, пытаясь разместить насыщенные силой плетения таким образом, чтобы они случайным образом не разрушали структуру дерева. На придирчивый взгляд Никиты «чаровняк» умело расположил нити магоформ вдоль волокон древесины, заключая саму фигурку в прочнейший каркас, за которым угадывалось биение яркой искры. Она была настолько мощной, что магия искусно вырезанной деревяшки не зря имела несколько ступеней защиты.

— И на что это похоже? — поинтересовался Семерецкий. — Я вчера весь день потратил на разгадку этой мешанины плетений и пришел к выводу, что они создавались не одномоментно. Думаю, этот великолепный артефактор работал с фигуркой не меньше месяца. Но дальше моя гениальная догадка дала сбой, хе-хе!

Иерарх улыбнулся, признавая свое поражение. По его мнению, слабость волхва заключается не в неумении распутать чужие вязи, идя вслед за ними как за мыслью, а в нежелании признавать ошибки. Матвей Илларионович смог преодолеть присущий сильным волхвам эгоизм, сам позвонил Назарову и пригласил молодого человека для консультации.

— Вы правы, Матвей Илларионович, — Никита решил слегка расслабиться. Взгляд через «магическое око» уже плыл, следовало сбросить накопленную негативную энергию в Навь. — На создание именно этого артефакта ушло не меньше месяца. А вы заметили «искру демона»?

— Да ее нетрудно разглядеть, — добродушно усмехнулся Семерецкий. — Горит как звезда Сварога[23] на небосклоне. И защита великолепно выстроена. Без изъянов. Просто идеально. Человек знал, как обезопасить себя от непреднамеренного выброса энергии.

— А как же разрушения, которыми славятся подобные артефакты? — спросил Никита, вертя в руках фигурку волка.

— Я вижу только одно объяснение. Сам «чаровняк» знал, как закрыть выход искре, но охотно подсказывал неучам, как извлечь ее. Произнесенное заклятие освобождало «демона» и разрушало все, что находилось вокруг него. Это нечто другое, какая-то странная энергетическая субстанция, имеющая разную степень разрушительной силы.

— Вроде шара Теслы?

— Ослабленная его копия, — согласно кивнул Семерецкий. — Вы со мной согласны?

— Я бы не торопился с выводами, — Никита вернулся к изучению фигурки, снова перейдя на «око». — Надо самому досконально изучить артефакт. Если продерусь сквозь защиту — смогу понять, демон там или какая другая сущность.

— А как можно понять? — заинтригованно спросил Иерарх.

— У каждого демона есть имя, — рассеянно бросил Никита. — Я пока ничего не вижу в переплетении вязей. Да, встречал такую технику. Плетение словно выжигается на поверхности, намертво запечатывая структуру магоформы, а потом вещь может заряжаться автономно бессчетное количество раз. Но этот принцип не годится для боевых артефактов. Они ведь рассчитаны на одномоментный удар. Поэтому неизвестный нам «чаровняк» оставил небольшую лазейку для освобождения «искры демона».

Никита поставил темную фигурку волка на крышку стола, поднялся на ноги и задумчиво прошелся по лаборатории, с любопытством осматривая матовые панели, которыми были обшиты стены. Они поглощали избыточную магическую энергию, выделявшуюся в результате разнообразных экспериментов, и служили защитой от непредвиденных ситуаций. Прагматизм Иерархов за долгие века существования Академии выработался в одну действенную формулу, гласившую, что гибель одного волхва в лаборатории компенсируется спокойствием и безопасностью многотысячного города. Интересно, сколько раз здесь происходили несчастные случаи? Какое количество волхвов пожертвовало собой, чтобы каталог плетений ежегодно обновлялся Коллегией апробированными магоформами?

— Так каков вывод, Никита Анатольевич? — уже не сдерживал юношеское любопытство Семерецкий.

— «Искра демона» не есть сущность демона, — медленно, словно еще колеблясь в правильности своих выводов, ответил Никита. — По отрывочным рассказам о применении артефактов с «искрой» я понял, что никаких тварей никто не видел. Обычная вспышка огня, разрушительной силы удар. Сильная магия, только и всего. Или никто не успевал заметить нечто необычное?

— Хм, мне так и докладывать Его Величеству? — задумался Семерецкий.

— Пока не стоит. Вы же знаете, Михаил Илларионович, что я практикующийся волхв, и свои теории привык подкреплять демонстрацией. Мне нужно разрешение от государя на использование одного балканского артефакта. Только тогда смогу понять природу зарождения искры.

— Даже не знаю, — поежился Иерарх. — Вся Академия сейчас дрожит, изучая данные предметы. А вы хотите уничтожить образец на полигоне. Широчайшей вы души человек, Никита Анатольевич.

— Привык оперировать большими величинами, — улыбнулся Никита. — Так вы походатайствуете перед государем?

— Ох, молодой человек, — со скрипом встал Семерецкий, делая отвергающий жест, когда Никита попытался помочь ему. Опершись на трость, он подошел к столу, взял в руки фигурку, повертел в разные стороны, и со вздохом поставил на место. — Как-то неожиданно у вас произошел переход от малых величин к великим свершениям. Сей артефакт опасен своей непредсказуемостью. А если погибнете при активации? Что я скажу вашим прелестным молодым женам? Меня их реакция беспокоит, а не венценосного Александра Михайловича. Гнев императора я переживу, но слезы женщин для меня хуже самой смерти.

— Я им дал слово быть очень осторожным, — в голосе Никиты послышались серьезные нотки, и Семерецкий понял, что молодой человек не шутит, и осознанно предлагает свою помощь. — Не вижу никакой проблемы при активации. У меня хватит ресурсов защитить себя, если эксперимент пойдет по наихудшему сценарию.

Дуарх при случае всегда готов ликвидировать опасность, как это произошло при спасении князя Белёвского. Неизвестный демон оказался просто низвергнут превосходящей мощью старшего товарища. Или какие у них ранговые различия?

— Хорошо, Никита Анатольевич, — помолчав, решился Семерецкий. — Я попробую уговорить императора, но вначале нужно добиться согласия господ Коростелева, Сухарева и Воронкова. Вы же знаете, что разрешение или запрет на ту или иную деятельность дает Секретариат в полном составе. Нас четверо, и один голос, считайте, у вас есть. Мне самому интересно, почему за этими артефактами такая беготня началась. В них нет ничего сверхъестественного кроме наложения рун друг на друга. Вот и получились какие-то арабские вязи. Не отсюда ли идет версия о джиннах?

— Джинны исключены, — твердо сказал Никита, внимательно глядя на Семерецкого. Старик не взял с собой фигурку волка, а положил ее в сейф, запечатав приложением своего перстня к замку. — Ими даже не пахнет. Полную картину можно получить только после активации одного артефакта, разложив по ступеням распутывание вязей.

— Я сам позвоню вам, Никита, — пообещал Семерецкий, направляясь к выходу из лаборатории. Тяжелая дверь с сочным щелчком встала в пазы, и Иерарх снова использовал личную печать. Периметр дверного проема мягко осветился сиреневыми всполохами. — Думаю, через два-три дня дам ответ.

Попрощавшись с Иерархом, Никита покинул административный корпус Академии, и сев за руль «бриллианта», дожидавшегося его на стоянке возле забора, крепко задумался. Кажется, история с «чаровняком», щедро разбросавшим по Балканам свои артефакты, только начинается. Кто он такой, молодой волхв не собирался задумываться. Важнее другое: неизвестный маг использовал технику роста свитков, которая так хорошо известна в Яви, откуда вырвался Никита. Но использовал по-своему, оригинально. Он умудрился вплести вязи роста в защитные функции артефакта, чтобы с каждым годом его мощь только усиливалась. Немудрено, что каменные замки сербских и далмацких князей рассыпались в мелкий щебень, когда освобождалась «искра демона». Неужели придворные маги не удосужились проверить сомнительные артефакты?

Вопрос: а не является ли умелец выходцем из параллельного мира, убежавший так же, как и Никита в свое время, от каких-нибудь проблем? Нашел Источник, убедился, что тот принял его, и шагнул в иную Явь. Оставил след в виде зачарованных амулетов, а сам спокойно прожил свою жизнь в балканской глуши. А его ученики, последователи? Кому-то же он мог передать свои умения…

Отвлекшись от этих мыслей, Никита сосредоточился на дороге. Он ехал на Обводной, чтобы перейти по тоннелю в Вологду. Что-то часто ему приходится посещать столицу. У волхва создавалось впечатление, что его сознательно привязывают к Петербургу всевозможными встречами и консультациями. Чем больше времени он проводит в столице, тем сильнее мысли о переезде. Каково это: чуть ли не ежедневно метаться между городами, сутками не видеть жен и детей? Ирония зла: существует портал, через который можно одномоментно перенестись домой, а вот надо же — не получается!

Особняк на Обводном может принять большую часть домочадцев, но жители «Родников» не смогут перекочевать в столицу. Просто нереально такую массу народа «посадить» на землю возле Петербурга. Да и нет свободной земли. Вся она отдана Меньшиковыми своим вассалам. Или же в управлении императорского клана. Иного не дано. Даже Балахнин со своим дружеским союзом из Волынских и Шереметевых сидят на крошечных клочках, удачно приобретенных в те годы, когда Меньшиковы старались найти себе союзников.

Нет, из Вологды он ни ногой, решил про себя Никита. Там его дом, можно сказать — современная крепость с магической защитой такого уровня, какой не снился властителям некоторых государств и княжеств. Впрочем, он верил в своих людей так, как они были преданны ему. Родовая клятва, принимаемая сердцем и закрепленная кровью — это не просто ритуал, связывающий хозяина клана и его подчиненных. В нее заложен глубочайший смысл бытия, это ритуал всеобщего единения, круговая порука за свершенные деяния, готовность умереть друг за друга. Никита доказал, что сам готов к пожертвованию, когда спасал Андрейку Краусе. Люди увидели это и оценили.

Их выбор осознан, а значит, у Никиты есть несколько тысяч преданных людей. Нужно быть с ними. А Петербург… Он никуда не убежит, связанный надежным портом. Костя его усовершенствовал и сделал так, что его нельзя обнаружить в эфирном пространстве.

«Бриллиант» мягко остановился перед закрытыми воротами. Охранник, стоявший на улице, подошел к машине, внимательно посмотрел в салон, и увидев хозяина, поднял руку. Ворота дрогнули и покатились в сторону, освобождая проезд. Все правильно. Нужно удостовериться, что за рулем сидит именно Никита, а не кто-то другой. Правда, владея искусством «надевать» чужую личину, можно проникнуть внутрь. Но для таких хитрецов есть другие способы разоблачения, например, встроенные в проем ворот амулеты. Для такого артефактора, как Никита, не составило труда изготовить своеобразный «детектор лжи». Вздумай кто проникнуть на территорию особняка, используя личину хозяина или его обитателей, амулеты начнут тревожно верещать. Такие же сигналки стоят сейчас и в «Гнезде», и в «Родниках».

— Ольга Викторовна еще не вернулась, — доложил Семен Фадеев, встретив Никиту на улице. Он как раз отрабатывал с охранниками, свободными от службы, несложные приемы блокировки и захвата. Спокойная жизнь на Обводном пугала своей расслабленностью и не приносила удовлетворения бывшему офицеру. Вот и придумал своим подчиненным развлечение, а заодно и себя в тонусе держал.

Никита машинально посмотрел на часы. По времени Ольга должна уже быть дома. Может, задержалась в институте, обсуждает с Кошкиным перспективы будущего медицинского центра. Профессору есть что сказать после демонстрации прототипа капсулы. Он настолько впечатлился образцом манекена, что еще несколько дней после этого осаждал Никиту с просьбой как можно скорее наладить выпуск «Петенек». Ну, хотя бы двух-трех для начала. Что ж, выпросил. Никите пришлось искать дополнительные мощности для изготовления манекенов, выслушав порцию ворчания главного инженера о большой загрузке персонала. К чести Шульгина, он сразу понял перспективу и посоветовал приобрести патент. Прибыль обещала быть фантастической.

— Оля, ты где? — на ходу набрав номер девушки, спросил он. — У тебя все в порядке?

— Я с профессором заговорилась, — голос у Ольги чуточку виноватый. — Забыла про время. Уже на Обводной сворачиваю.

Никита усмехнулся. Что и следовало ожидать. Кошкин серьезно вцепился в Ольгу, разглядев в ней большой потенциал. Отключив телефон, он подозвал к себе Семена.

— У тебя есть надежные ребята для охраны одной забывчивой барышни? — спросил он.

— Речь об Ольге Викторовне? — понятливо улыбнулся Фадеев. — Есть парочка хватких и опытных. Как раз работали в сопровождении, опыт имеют. И на красивые глазки не поведутся.

— Умеют уговаривать упрямых девушек?

— Еще как. Надо будет — и деликатность, и строгость применят.

— С завтрашнего дня ставь их на постоянное сопровождение, — приказал Никита. — Я пока не могу предоставить из своих резервов людей. Еще не готовы.

— Справимся, Никита Анатольевич, — мотнул головой Семен. — У меня хватает ребят. И так мало практики. Вот и хочу их натаскать на внешнее сопровождение. Если, конечно, добро дадите.

— Даю, — согласился Никита и пошел в дом. Он хотел дождаться Ольгу и только потом уйти в «Гнездо».

Оля примчалась через десять минут. Ворвавшись вихрем в прихожую, скинула с себя плащ и громко поприветствовала стариков, чаевничавших на кухне. Потом со скромным и опущенным в пол взглядом предстала перед Никитой. Девушка знала, насколько ему не нравятся задержки, и пыталась быть честной хотя бы перед собой. Но ведь так интересно с профессором Кошкиным, который среди всех студентов отмечает только ее! Она просто забывает о времени!

— Оля, — укоризненно произнес Никита, подойдя к девушке. Взяв ее за плечи, притянул к себе. Ощутил горячее дыхание на шее. — Ты же понимаешь, как я беспокоюсь. Я не могу быть постоянно здесь, следить за твоей жизнью. Будь серьезнее.

— Да что со мной может случиться? — Оля взглянула на волхва с удивлением. — Кому я вообще нужна в этом городе? Маленькая пичужка, скачущая по веткам — только и всего. Я даже не в твоей Семье, чтобы мною можно было шантажировать тебя.

— Ты в моей Семье, — твердо ответил Никита. — Поэтому я несу ответственность за некую красивую барышню, одиноко живущую в этом доме. Ты бы знала, как я волнуюсь за тебя каждый день, находясь в Вологде.

Ольга шмыгнула носом и вдруг разревелась, уткнувшись ему в плечо. Это было настолько неожиданно, что Никита растерялся и некоторое время ничего не мог сказать.

— Да что такое, девочка моя? — он обхватил ладонями мокрые щеки Ольги и встревоженно поглядел на «сестру». — Тебя обидел профессор? Или кто-то другой позволил себе вольности?

— Нет! — слезы продолжали литься из глаз. — Я сегодня с Настей разговаривала! У нее все так плохо! Муж нашел себе любовницу, оскорбляет сестренку и даже папе не побоялся нахамить!

— Твой отец приезжал к Насте? — выдохнул Никита. Плохо, конечно, но эта проблема решаема.

— Конечно, как только узнал про эти дурацкие выходки зятя, — Оля вытерла ладонью мокрые щеки. — Думает, раз мы обнищавшие дворяне, с нами можно поступать как с уличной чернью. Никита, ей так плохо!

— Хорошо, я попытаюсь найти свободное время и слетать в Благовещенск, — вздохнул Никита. — Поговорю с этими… благородными господами и буду настаивать на разводе. Хочешь, привезу сестру сюда?

— Если она сама захочет, — успокаиваясь, ответила девушка. — Спасибо тебе, Никита.

— Я еще ничего не сделал, — поцеловав ее в висок, пробурчал волхв. — Незнакомые мне люди, как на них воздействовать? Силой или разумом?

— Как сочтешь нужным, — крепче прильнув к широкой груди Никиты, тихо ответила Ольга. — Эта семейка заслужила хорошей порки.