Лесной кордон. Боровичи

Вязкая молочная пелена расступилась перед ним, и взору открылся черный от обступивших чашу замерзшего озера хвойный лес; ноздреватый, уже начавший подтаивать, лед и вмерзший в него плот казались чужеродными в прозрачной тишине, окружившей водоем.

Как только Никита сошел с тропы Источника, он сразу присел, чтобы не выделяться своей высокой фигурой на фоне голых берегов озера. Мало ли кто сейчас может находиться среди деревьев или в прибрежных кустах. Какой-нибудь любопытный селянин, забредший сюда по своим нуждам, или еще хуже — великокняжеские наблюдатели-«осовцы». Неизвестно ведь, что произошло после исхода Никиты и Даши. Вдруг Великий князь Юрий Иванович, возмущенный и раздосадованный побегом Назарова, отобрал все привилегии у рода Анциферовых и поставил своего, более лояльного и надежного человека, приглядывать за Боровичами.

Оглядевшись по сторонам, Никита решил раскидать невидимых глазу «каракатиц», сразу же рассыпавшихся по периметру озера, выискивая чужаков. Пока сигнальные помощники без устали сновали по берегу, в кустарниках и между деревьями, Никита задумчиво смотрел на сероватое полотно льда, оценивая его крепость. Все-таки Никанорыч молодец. Сдержал свое слово, следит за плотом. Признаться, Никита опасался, что рухнет в воду, выйдя из Источника. А здесь, оказывается, тоже ранняя весна. Сколько же в этой Яви прошло лет?

Он облегченно вздохнул. Пришли первые сигналы от «каракатиц». Кажется, повезло. Рано еще людям ходить на озеро, которое дремлет подо льдом. Есть, конечно, риск провалиться в полынью. Так на что ему умения? Присев, Никита приложил пальцы к синевато-черной поверхности, прокачивая через них энергию Силы. Ему стало жарко. Ощутимо вздрогнуло пространство, под ногами качнулся плот, жалобно треснула древесина. Никита увидел узкую полосу прочного льда, уходящего к берегу.

Сумерки быстро падают на землю. Еще полчаса — и можно заплутать. Пора двигаться. Где-то тоскливо вздохнула ночная птица, и сразу повеяло холодом. Меховая куртка надежно защищала от неприятностей весенней погоды. Никита сделал первый шаг с плота на лед, замер на мгновение и решительно зашагал к виднеющимся темным кустам ракитника на пологом южном берегу.

До кордона Анциферовых отсюда было не больше двух километров по дороге, раскисшей за день под теплыми лучами набирающего силу солнца, а теперь подмерзшей до состояния остро-режущих колдобин. На обочину не выйдешь: ноздреватый серый глубокий снег мешает еще больше. Плюнув на все, Никита решился идти по колее, изредка скользя подошвами ботинок по обледенелой грязи.

Через двадцать минут он стоял перед егерским кордоном, совещенным уличными фонарями над крыльцом двухэтажного дома и сараем. Окна первого этажа горели маслянисто-желтыми глазами замерзших стекол.

Не приближаясь к дому, Никита осторожно прощупал эфир, обнаружив два живых существа на улице (похоже, это были сторожевые собаки, постоянно живущие в своих конурах), и четыре людских ауры в помещении. Слабая, уже распадающаяся метка Никанорыча позволила расслабиться.

Зная, где находятся собаки, он послал туда легкий заряд развернувшегося скрипта, усыпившего животных. И только потом пролез под жердями ограды. По натоптанной тропинке Никита подошел к дому, поднялся по ступенькам крыльца, стараясь не вызвать лишнего скрипа, и прислушался. Дверь с внутренней стороны оббита войлоком, да и ведет она в нежилые сени. Толкнул. Полотно со скрипом отошла в сторону. В сенях полумрак, но отраженный свет уличного фонаря падал и сюда.

Никита несколько раз приложился кулаком к двери, ведущей в дом и отошел в сторону. На всякий случай. Егеря — народ хоть и спокойный, но может и пальнуть. Не зная обстановки в Боровичах и на кордоне, не стоит проявлять безрассудство.

— Кого леший принес? — голос Мураша Никита узнал сразу и улыбнулся. Кажется, все парни остались на месте. Чужаков нет.

— Хозяева, пустите в дом! — громко сказал в ответ Никита. — Мне бы переночевать с дальней дороги! А завтра уйду!

— Черти закружили, что ли? — пробурчал Мураш и распахнул двери. И стоя в освещенном проеме, недовольно спросил: — Ты кто таков? Почему разгуливаешь по хозяйским землям, да еще ночью? С умыслом ли?

— Так вышло, прошу прощения, — Никита перешагнул высокий порог и скинул с головы капюшон.

Быстрый взгляд по знакомой комнате. Здесь все по-прежнему. Большая печь, пыхающая теплом, дубовый стол возле окна с горделиво торчащим на нем самоваром, массивные лавки вдоль стен, вешалка с дубленками и куртками. Да, ничего не изменилось. Может, и не столь много времени прошло?

Никанорыч сидел на табурете и тщательно осматривал подошву валенка. Еще двое парней примостились за столом и перекидывались картами. Их Никита не знал. Или новички, или смена. Плохо, что свидетели появились, но ничего не поделаешь. Мураш, только сейчас разглядев, кто перед ним, непритворно ахнул. Никанорыч поднял голову — улыбка расползлась по его лицу.

— Никита Анатольевич! — Мураш шагнул вперед с желанием заключить в объятия волхва, но словно на преграду натолкнулся. Помнил, кем являлся вечерний гость. Но Никита сам сгреб излишне стеснительного егеря в охапку и помял с удовольствием. — Вот это сюрприз! Никанорыч!

— Что ты орешь? — старый егерь, припадая на ногу, сам подходил к Никите. — Сходи-ка, закрой сени на засов! А то еще кто заявится! Ну, здравствуй, боярин!

Они крепко обнялись. От Никанорыча пахло табаком, клеем и теплом печи. Похлопав друг друга по плечам, расцепили объятия.

— Чего хромаешь, Никанорыч?

— Да ногу отсидел, язви ее! — отмахнулся егерь. — Как иголками понатыкало. Какими судьбами, Никита Анатольевич?

Волхв повел взглядом в сторону заинтересованно поглядывающих на него молодых парней.

— Свои ребята, надежные, — понял его беспокойство старик. — Смена только вчера приехала. Я-то здесь постоянно, да и Мураш эту зиму решил со мной остаться.

Никанорыч подозвал вернувшегося помощника и велел собрать на стол ужин. Пусть берет в помощь Лукьяна и Семку и живенько сготовит что-нибудь простое, но сытное. Пока парни суетились возле печи и стола, Никанорыч отвел Никиту в гостевую комнату, в ту самую, где когда-то он с Дашей и егерями пировали под завывание снежной бури.

— Ты один, Никита Анатольевич? По делу государеву или по риску соскучился?

Губы егеря тронула улыбка.

— Один, — Никита присел на лавку, пристроил руки на коленях. — По личному делу. Возникла необходимость. Ты мне сперва скажи, какой сейчас год?

— Семнадцатый уже идет, боярин. Петр Григорьевич наш скончался через год, когда вы через Источник ушли, — Никанорыч вздохнул. — Не выдержал разлуки с внучками и большой суеты вокруг них. Страх за них глодал, что Великий князь накажет за твои выкрутасы. Девчонки-то первое время скрывались в Москве в дружинных дворах. Годуновы и Давлетовы их охраняли, пока государь не смиловался, да опалу не снял.

Никита скорбно помолчал, поминая старого Анциферова, и тавро на его груди неприятно зажгло огнем, словно напоминая, что долг перед сестрами еще не выполнен. И еще раз убедился, что время в разных мирах течет неравномерно и по своим законам. Там, где он отсутствует, Явь ускоряет ход и значительно вырывается вперед. Стоило ему уйти домой, этот мир «побежал». Два года разницы, н-да.

— Жаль Петра Григорьевича, — Никита склонил голову. — А кто сейчас в Боровичах наместником?

— Княжич Андрей, — ухмыльнулся Никанорыч. — Благодаря знакомству с тобой он не стал менять стражу на кордоне. Почитай, все, кто служил здесь, так и остались в команде. Вот оперится, погонит нас своей метлой. И не знаю, что делать с плотом? Очень опасно оставлять его. Бельмом на глазу светится.

— Уничтожить, — твердо сказал Никита. — Как только почувствуешь опасность, сразу же избавься от него. Да зачем долго ждать? Уйду к себе, вот и действуй.

— Понял, боярин! Сделаю в лучшем виде! А как же потом? Ведь еще не раз сюда придешь, верно?

Никанорыч хитро прищурился. Знал он, какой якорь лежит по эту сторону Яви, и как он будет тянуть молодого волхва сюда.

— Для меня это не помеха, — усмехнулся Никита. — Могу и в воду шагнуть.

— Мы вот что сделаем, Никита Анатольевич, — решил егерь. — Я напротив того места на восточном берегу повешу красную тряпицу, если нас вздумают турнуть отсюда. Как появишься — сразу смотри на сигнал. Не будет тряпки, смело шагай. Здесь все свои. Мурашу передам свой наказ, если не доживу до следующего прихода.

— Получается, в Боровичи мне идти не стоит, — задумался Никита.

— А какие планы, если не секрет?

— В Москву надо. Аниту и Настю проведать. Дело есть у меня к ним. Знаешь о них что-нибудь?

Никанорыч почесал затылок, призадумался.

— Давненько о них не слышал, если честно. Когда последний раз с Петром Григорьевичем виделся, понял, что они замуж вышли. Анита за Годунова, а Настя за княжича Давлетова. Наверное, уже деток нарожали. Извини, Никита Анатольевич, ничем не могу помочь. Я тут как сыч сижу, с медведями разговариваю.

Никанорыч кисло улыбнулся, но заметив, что Мураш с парнями уже накрыли стол и зовут ужинать, встрепенулся. Никиту посадили как почетного гостя во главу угла, налили медовухи. Еда, как всегда, была простой, но сытной. Пока угощались, волхв рассказал о себе, о Даше, что у него родился сын. Скупо обрисовал свою жизнь. Она была интересна только тем, кто жил в родной Яви, а эти люди, связанные с ним стариком Анциферовым, особенно и не настаивали на подробностях. Все живы-здоровы? Ну и ладно!

— В Тверь тебе лучше не заезжать, — сказал Мураш, когда услышал о планах Никиты. — После побега здесь целый месяц «осовцы» жили, всю кровь выпили. Думали, что ты прячешься на кордоне или захочешь сюда прийти, чтобы переждать суету. Они же не знали, что уже им ручкой помахали.

Они стояли на улице после сытного ужина и тихо переговаривались. Никита все-таки опасался молодых егерей. Свои-не свои, а надежда была только на проверенных людей. Поэтому о планах за столом вообще не говорил. Семья, дети, нейтральная информация, шуточки. Если кто-то завербован людьми княжича Андрея, ему лучше оставаться в неведении. Усыпить парней и вычистить память последних часов перед своим уходом? Но ведь Никанорыч против них не сказал плохого слова.

В чем-то Мураш был прав. Сейчас не самое лучшее время появляться в особняке Сабуровых. Во-первых, туда обычным путем не попадешь. Где брать пропуск? Кто обеспечит скрытность передвижения по городу? Лютый? Вряд ли он согласится рисковать своим положением. Во-вторых, даже наличие демона не даст гарантии. Засекут маги возмущение эфирных полей, и мигом окружат особняк. Нет, здесь надо действовать по-другому. Попасть в Москву, и уже оттуда через Сеть или с оказией подать весть родителям, что с Дашей все хорошо, что они стали бабушкой и дедушкой.

Как бы не сопротивлялась Тамара его очередной авантюре, она понимала невозможность задержать мужа. Долг, кровь, Сила — все компоненты в совокупности, придававшие характеру мужа неусидчивость и желание все делать хорошо только своими руками, отрывали его от семьи.

Никите удалось отстоять свою позицию. Ему нужны Анита и Настя в родной Яви. Особенно Настя, овладевающая знаниями по биоинженерии. Капсулы можно создать оригинальные, а вот обслуживание требовало специалистов. Помимо всего Никита хотел выяснить, улеглась ли волна княжеского гнева после его побега, и что можно исправить для дальнейших взаимоотношений. В этой Яви есть много полезного.

— Ты за Лукьяна и Семена что можешь сказать? — поинтересовался Никита у молодого товарища. — Сколько времени их знаешь?

— Они из Боровичей, — Мураш сковырнул носком сапога мерзлый ком земли. — В егеря нанялись года полтора назад. Обычные парни, ничего плохого за ними не замечал. Общаемся, водку вместе пьем.

— Их не могли раньше через «осовцев» завербовать?

— Знаешь, Никита Анатольевич, что скажу, — Мураш ненадолго задумался. — Если тебя что-то беспокоит, я сам все сделаю. Да и старик тоже мне шепнул, чтобы языком при парнях меньше чесал. Просто не хочется облыжно обвинять людей, понимаешь, боярин?

— Да, — Никита хлопнул Мураша по плечу. — Пошли в дом. Отдохнуть хочу. Вставать рано придется.

****

Утренние сумерки еще не вступили в свои права, и на стылом небе ярко блестели звезды, цепляясь за верхушки высоких сосен, а Никита уже был готов покинуть кордон.

Егеря хлопотали возле печи, от которой по большой комнате распространялось тепло. Мураш приготовил незатейливый завтрак: яичницу с салом в огромной чугунной сковороде. Ели сосредоточенно и без лишних разговоров. Никанорыч сунул маленькую сушку в стакан с чаем, размочил ее и отправил в рот. Тщательно прожевал.

— Мураш тебя отвезет, Никита Анатольевич, — правильно оценил ситуацию старик. — В Боровичи не заезжайте, сразу же после кордона сворачивайте на проселочную дорогу. Дубровики должны остаться по левую сторону. Дальше до Ровного по лесам спокойненько езжайте. Через Мсту переберетесь, и сразу на тверскую трассу. Там, боярин, сам думай, как быть. Можно попутку поймать, но водители много берут. Рвут на ходу подметки, паразиты. А можно и до столицы добраться, и уже оттуда не междугороднем автобусе куда угодно ехать.

Хитрил старый егерь, не называя Москву. Если парни «постукивают», они обязательно укажут, где появится гость. Никита оценил осторожность Никанорыча.

— Я понял, — кивнул волхв. — Что-нибудь придумаю.

— Мураш, ты дорогу, что я тебе обрисовал, хорошо знаешь? — строго спросил Никанорыч.

— Не заблужусь, — торопливо допивая чай, кивнул парень. — Ладно, собирайтесь, Никита Анатольевич. Пойду, двигатель прогрею.

Прощались тепло. Старик смешно задвигал бровями, чтобы ненароком скопившиеся в глазах слезы не скатились по морщинистым щекам. Даже оттолкнул Никиту, словно торопил его уехать с кордона. Уже потом, пригревшись на переднем сиденье катящегося по замерзшей лесной просеке внедорожника, волхв отчетливо понял, что верный егерь Анциферовых тонко чувствовал ситуацию, и вполне осознавал, что еще одна встреча станет последней. Эх, жаль Петра Григорьевича! Он мог дать дельный совет, и через него легче было связаться с сестрами.

Мураш тоже молчал, понимая внутреннее состояние Никиты, хотя ему очень хотелось о много расспросить у молодого боярина. Но тот сам развеял тишину.

— Как княжич Андрей управляет? Довольны им люди?

Мураш неопределенно пожал плечами и осторожно сказал:

— Молод он очень. Горячий, везде хочет успеть. Но с плеча не рубит. Великий князь приставил к нему своих людей, опытных в управлении. Надеюсь, ничего плохого не будет.

— Поместье Анциферовых осталось за сестрами?

— Да. Анита год назад приезжала в Боровичи, какие-то дела улаживала, бумаги выправляла.

— Мураш, у меня к тебе будет просьба, — вдруг вспомнил Никита кое-что и улыбнулся.

— Говори, боярин. Что нужно сделать?

— Я в Боровичах оставил грамоту Великого князя о пожаловании мне титула барона. Нужно ее забрать и привезти на кордон. А на обратном пути я захвачу ее. Она висит в моем кабинете над рабочим столом. Да ты сразу увидишь. Кто сейчас охрану поместья возглавляет? Мишка-Печенег?

— Он к Годуновым на службу перешел. Хочет рядом с Анитой Васильевной рядом быть.

— Надо же! Значит, Радислав?

— Да.

— Ладно, тогда можешь ему шепнуть, что я здесь. Он ведь в любом случае заинтересуется, зачем ты из кабинета хозяина грамоту тыришь.

Мураш рассмеялся.

— Хорошо, я с ним наедине переговорю. Он все в лучшем виде сделает. И языком трепаться не будет. Вы когда думаете возвращаться?

— Не хочу загадывать. Всякое может случиться, — увернулся от прямого ответа Никита и снова в машине воцарилось молчание.

Над лесом уже вовсю светило бледно-желтое солнце, пытаясь согреть весенними лучами съежившуюся после ночного холода землю. Потянулись обжитые места. Мураш помнил наказ Никанорыча и стремился как можно быстрее проскочить крупные села, сразу же ныряя в просеки, как только появлялась возможность ехать по лесу. Дорогу он знал неплохо; вскоре показалась река, через которую был перекинут деревянный мост. По нему и проехали на другую сторону. А еще через полчаса внедорожник остановился на отвороте, выводящем на асфальтированную трассу.

— Приехали, Никита Анатольевич, — вывел из дремотного состояния голос Мураша.

Прощались недолго, лишь крепко пожав друг другу руки. Никита перешел на другую сторону дороги, а внедорожник развернулся и поехал обратно. Поежившись от утреннего ветра, продувающего заснеженные поля, волхв дождался, когда мимо него пролетит тяжелая грузовая фура, швырнув в лицо мелкие крупинки грязного снега и пыли, потом спустился по насыпи вниз. Место удачное. Голые кустарники плотной стеной стоят вдоль дороги. Можно демона вызвать.

— Дуарх!

— Слушаю, хозяин! — зыбкая воронка из снега и переливающихся черных искр возникла возле Никиты и опала. Фигура демона, на этот раз наряженная в длинный кожаный плащ, вызвала улыбку волхва. Дуарх, как всегда, старается эпатировать своим внешним видом, подстраиваясь под реальность.

— Ты сможешь по старым меткам попасть в Москву? Помнишь, как мы спасали двух девушек?

— Хм, надо попробовать, — в голосе Дуарха сомнение. — Я чувствую сотни меток, но по старым трудно ориентироваться.

— Попробуй.

— Жди меня здесь, Хозяин!

Расчет Никиты был прост. Если аурные метки сестер Анциферовых сохранились в памяти демона, то он может вычислить их нынешнее местонахождение. Если же не удастся, волхв начнет поиски с того места, где он спасал Аниту и Настю, то есть возле усадьбы Трубецких. Главное, чтобы Дуарх опять не совершил трагическую ошибку, и не закинул куда-нибудь в очередную по счету Явь.

Дуарх вернулся быстро. По его невозмутимому лицу трудно было разобрать, справился ли он со своей работой, или придется поднапрячься.

— Говори!

— Я нашел твоих женщин, Хозяин, — подобие улыбки скользнуло по толстым губам демона. Его фигура словно расплылась в воздухе, став миражом. — Не придется долго бродить по этому дивному и большому городу! Как ты желаешь попасть к ним? Привести прямо в их опочивальни или хочешь, сделаем сюрприз?

— Боюсь, твои сюрпризы плохо поймут, — усмехнулся Никита. — Мне нужно место тихое и незаметное. А как встретиться с сестрами, я и сам придумаю.

— Выполняю твое повеление, Хозяин!

Никита даже не успел глазом моргнуть, как стоял посреди какого-то тихого парка, грязного от сошедшего снега, и не торопясь пошел по дорожке к выходу, видневшемуся через просветы деревьев. Теперь и он чувствовал легкое дрожание эфира, где пульсировала точка, пытавшаяся связать его с Анитой. Выйдя из парка, он на секунду замер, определяя вектор движения, и уже увереннее перешел на быстрый шаг. Что это за район, Никита не знал, да и не испытывал особого желания расспрашивать местных жителей. Идет себе молодой парень в меховой куртке, оглядывается по сторонам, прохожих вопросами не одолевает.

Наконец, сигналы маячка Аниты привели его на тихую улочку, застроенную красивыми домами, многие из которых могли спокойно претендовать на звание дворца или особняка. Однотипные решетчатые заборы тянутся вдоль тротуаров; на каждом из них целая система наблюдения от обычных видеокамер до охранных амулетов в виде энергетических накопителей. Стандартная защита.

На некоторое время перейдя на магическое восприятие действительности, Никита обнаружил нужную метку, стабильно функционирующую в астральном пространстве. Облегченно вздохнув, молодой волхв с интересом рассмотрела двухэтажный дом с двумя подъездами под коричневой кровлей. Возле кованых двухметровых ворот стояли четверо парней в стандартной униформе охранников. На шевронах — герб Годуновых. Он был чем-то схож с гербом Сабуровых. Как-никак, оба рода имели общего предка. Орлиная лапа, держащая меч, и летящая стрела. На свободном лазоревом поле тщательно вырисованы крепостные стены тверского кремля. Это напоминало о событиях семнадцатого века, когда новгородцы и поляки осадили Тверь, и где предки Годуновых защитили великокняжеский род, как и Давлетовы. У тех, кстати, на гербе тоже элемент крепостной стены.

— Парень, ты бы проходил мимо, — дружелюбно, но с нотками настойчивости сказал один из охранников со старшинскими нашивками. Даже простучал пальцами по кобуре, откуда торчала ребристая рукоять пистолета. — Не положено здесь останавливаться.

Никита вытащил руки из карманов, чтобы не напрягать служивых, и слегка приподнял их. Супружеские кольца с драгоценными камнями сверкнули на солнце. Поинтересовался:

— Я правильно понимаю, что это родовая усадьба Годуновых? Я ищу Борислава.

— Зачем вам молодой господин, сударь? — старшина подобрался, а его собеседники как бы невзначай разошлись в разные стороны, беря в клещи странного парня с целым состоянием на пальцах.

Не замечая этих попыток, Никита охотно ответил:

— Он мой давний друг. Мы по Твери знакомы. Если Борислав сейчас здесь, предупредите его, старшина. Хочу сделать сюрприз.

— Как вас представить? — старшина не собирался устраивать на улице представление с задержанием незнакомца, держащегося необычайно уверенно. Последние два года кого здесь только не было. Безопасники, «осовцы», маги — и все кого-то искали, пытались поговорить с Главой Рода. Но им жестко показали, кто здесь хозяин. Военный клан подчинялся только Великому князю, а он не давал никакого повода для обысков и арестов Годуновых. Ему хватило боярского бунта. А все остальное — от лукавого, инициатива Вяземского и Басманова.

— Скажите, что барон Анциферов прибыл с визитом, — уверенно ответил Никита и заметил усмешку в глазах охраны. Ну да, барон… На своих двоих притопал, да еще с таким апломбом держится.

— Конечно, сударь, мы дадим знать, — старшина все-таки кивнул одному из подчиненных, и тот быстренько забежал в сторожевой домик. — Не сочтите за наглость, господин барон, но кого вы еще знаете из Годуновых?

— У Борислава есть жена, Анита Васильевна. Она — моя сестра, если вам угодно знать.

На мгновение старшина растерялся, но сразу же взял себя в руки. Он помнил, на что способны «осовцы», не любимые в Москве. Какая-нибудь очередная провокация?

— Не обессудьте, барон. Если вы пришли сюда с плохими намерениями, и ваше родство не подтвердится, я буду вынужден просить вас удалиться. И никогда здесь не видеть более.

— Разумно, — пожал плечами Никита. — И все же подождем.

— А вот и Борислав, — сказал один из бойцов, стоящий чуть поодаль, и контролировавший спину Никиты, чтобы тот не убежал или не совершил какое-нибудь непотребство.

Действительно, с улицы хорошо было видно, как по дорожке к воротам торопливо шагает молодой парень в кожаном плаще. Никита сразу узнал Борислава, несмотря на короткую стрижку и полоску усов, которых раньше у него не было. С этим атрибутом мужской идентичности Годунов сразу повзрослел на пару-тройку лет.

— Сейчас нам фитиль вставят, — негромко сказал третий боец. — Недоволен боярич.

— Ты на службе, Носков, — отрезал старшина. — Мы не нарушали свои обязанности.

Внешняя дверь сторожки распахнулась, и на улицу выскочил Борислав. За ним торопливо шагали еще двое бойцов. Кажется, вся внешняя охрана собралась возле ворот.

— В сторону! — резко произнес Борислав, и увидев Никиту, радостно взревел. Его объятия были настолько сильными, что кости опасно затрещали. Волхв не отставал. — Никита! Брат! Вот это сюрприз! Анита утром расколошматила чашку и тарелку из китайского сервиза, и сразу сказала, что кого-то черти принесут! Не думал, что тебя!

Годунов расхохотался и продолжил засыпать гостя:

— Никита! Да какими судьбами-то! Пошли, пошли в дом! Михалюк!

— Я, — старшина поежился в ожидании взбучки.

— За службу благодарю, расслабься, — Борислав хлопнул по плечу старшину, который тут же расплылся в улыбке. — Надеюсь, господин барон не разозлился на не столь учтивое обхождение?

— Пустое, — махнул рукой Никита. — Веди в дом, воин! Анита, надеюсь, с тобой?

— Сейчас увидишь, — ухмыльнулся Годунов.

Никиту едва не снесло вихрем, стоило только переступить порог парадной. Золотоволосое чудо в платье цвета аквамарина, не обращая внимание на прислугу, с радостным воплем повисло на шее волхва. Не ожидая такого эмоционального приема, он машинально обхватил за гибкую талию Аниту и закружил ее вокруг себя. Получив порцию горячих поцелуев, он с трудом оторвался от объятий и со смехом передал сестру Бориславу.

— Придержи ее, а то задушит! — взмолился волхв.

Пока прислуга накрывала на стол, Борислав успел познакомить Никиту со своими родственниками. В первую очередь представил отца — Василия Даниславича — высоченного плечистого мужчину, привыкшего к физическим нагрузкам и к оружию. Он и сейчас, несмотря на берущий свое возраст, выглядел молодцевато и подтянуто. Крепкая рука, сильное пожатие, от которого хрустят пальцы — это было обязательная проверка. Никита ее прошел, но пришлось слегка подстраховаться, чтобы ладонь не оказалась раздавленной. Годунов-старший понял и усмехнулся в смолянисто-черные усы.

— Наслышан, наслышан о тебе, Никита Анатольевич, — сказал он добродушно. — Тут целая война за твоих сестер была, даже пришлось в Тверь ездить к Великому князю, чтобы прояснить ситуацию. Ну и подмаслить чуток…

Следом Борислав представил мать — Александру Игоревну. Миловидная женщина удивительным образом контрастировала со своим мужем. Она по сравнению с ним казалась миниатюрной, едва доставая ему до плеча. Но учитывая, что рост папани Борислава был едва ли не под два метра, матушка достойно представляла род Годуновых.

Следом пошли сестры и братья. Но не все. Самые младшие сейчас находились в гостях у Патриарха Рода. Старик жил неподалеку в своем небольшом особнячке и не особо любил ходить по гостям.

Годуновы полностью обеспечивали жизнедеятельность семьи своими силами. Управляющий, служба безопасности, экономисты, адвокатура — все были из представителей Рода. Двоюродные дядья и братья, сестры и тетки. Каждый трудился на благо Дома Годуновых.

— Тебе повезло, что их сейчас нет дома, — усмехнулся Борислав, когда Никита уже взопрел от многочисленных пожатий и намозолил язык, говоря ответные любезности.

— И сколько их?

— Еще человек десять, не меньше, — прыснула Анита. — Я первое время вообще путалась в их иерархии. Ладно, пойдем, поговорим, пока суета не уляжется.

Годуновы тактично разошлись по дому, давая возможность родственникам наговориться. Борислав с Анитой усадили волхва в кресло, а сами примостились на диване напротив, прижавшись друг к другу.

— Расскажи первым, как у тебя идут дела! — попросила сестра. — Как добрались до дома? Я так переживала, когда ты с Дашей исчез, даже пробовали с Сабуровыми связаться, выяснить вашу судьбу. Но Павел Евграфович нас предупредил, чтобы мы поменьше контактировали. Их же чуть ли не под надзором держали целый год! Хорошо, в опалу не попали!

— Вовремя мы ушли, — расслабленно кивнул Никита. — Есть одна волшебная тропка, про которую никто не знает. Вот ею и воспользовались. А так все хорошо. Тамара приняла Дашу, правда, я не рассчитывал на горячую встречу. Но моя жена — умница редкостная, все прекрасно понимает. Поженились. Сын Ярослав родился.

— Ой, здорово! — воскликнула Анита. — Как же я рада за Дашу! Так переживала, волновалась! Уйти в чужую Явь! Я бы не смогла так! Но ты сюда один пришел?

— Один, — подтвердил Никита. — У меня здесь очень важное дело. А как у вас? Деток еще не завели?

Анита покраснела и прижалась к Бориславу покрепче. Ответил сам Годунов:

— Пока решили повременить. Анита закончит учебу, вот тогда и начнем усиливать Род новыми бойцами.

— Я сама попросила, — тыкнула его в бок девушка. — Не хочу терять время. Осталось-то два года отучиться. И Настя с Мишкой тоже пока не торопятся.

— У меня к Насте очень серьезный разговор будет, — предупредил Никита. — Ты не могла бы устроить встречу? Не хочу, чтобы о моем появлении знала половина Москвы.

— Я позвоню ей завтра, — кивнула Анита. — Сегодня вряд ли тебе захочется говорить о серьезных делах. А завтра приглашу ее в гости. Как ты думаешь, Боря?

— Пусть приезжает, я не против, — пожал плечами муж. — Надо только охрану предупредить.

— Ты же понимаешь, Борислав, что мое появление у вас чревато проблемами, — Никита посмотрел на старого друга. — Информация обо мне не уйдет наружу?

— Никита, не думай о нас плохо, — покачал головой Борислав. — Болтунов здесь нет. Я думаю, сейчас отец построил всю семью и дает указание держать язык за зубами. Он-то в первую очередь о безопасности Рода думает. Если ты сам не будешь бегать по Москве, собирая за собой топтунов и все службы «осовцев» …

— Не буду, — улыбнулся Никита.

— А какое у тебя дело к Насте? — нетерпеливо заерзала Анита, вцепившись одной рукой в колено мужа. — Секреты появились, да? Не хочешь своей сестренке рассказать?

— Ну, почему же? — пожал плечами волхв. — Могу. Не прибьешь меня?

— Постараюсь, — улыбка тронула губы девушки, но она сама мгновенно насторожилась, даже выпрямила спину. За то недолгое время, которое девушка провела с Никитой, можно было понять авантюрный характер брата. Во что хочет втянуть Настю молодой барон сейчас? — Я старшая сестра, Никита, и хочу знать, о чем будет речь.

— Ладно, — вздохнул Никита, — тайны из этого делать не собираюсь. Дело в том, что я замыслил создать медицинский центр с упором на магическую биоинженерию. Как раз в том направлении, которое осваивает Настя. Построить здание, насытить его нужной техникой и аппаратурой мне по силам. Люди готовы вложить свои средства в долевое строительство. В этом никаких проблем не вижу. Проблема в специалистах.

— Как же так? — удивилась Анита. — Ваша Явь тоже насыщена магией. Неужели нет Целителей нужного профиля?

— Будешь удивлена — почти никого нет. Сплошная кустарщина. При потере человеком конечности шансы приживить ее весьма малы, если рядом не окажется Целителя. Сами по себе наши лекари довольно искусны и сильны, но ведь речь идет о тех пациентах, которые не получили быструю помощь, и в результате живут без ноги или руки.

— Я в самом деле удивлена, — призналась Анита. — Глядя на тебя, все время думала, насколько сильна магическая искра твоей Яви.

— Я получил свой Дар, будучи в животе своей матери, — грустно улыбнулся Никита. — Так получилось… Нет идеальных магов. У каждого свои недостатки и сильные стороны. Я хочу создать идеальную базу применения умений и навыков, соединив силу магии разных миров.

— Тебя не поймут, — покачала головой Анита.

— Да зачем меня понимать? — засмеялся волхв. — Есть предложение, которое может принести как пользу, так и финансовую прибыль. Я знаю, что бескорыстие нужно в дозированных дозах. Иначе это будет яд.

— Чем тебе поможет Настя?

— Я хочу позвать ее в свой мир. А если получится, еще парочку молодых специалистов.

— Я не отдам тебе сестру, — свела брови Анита. — Даже не пытайся ее соблазнить всеми благами. Да, я знаю, что ты защитишь ее, обеспечишь всем необходимым. Но она не пойдет с тобой.

— А ты?

Борислав кашлянул и с укором взглянул на Никиту.

— Я останусь здесь, — Анита с силой сжала колено Годунова, словно предупреждая того не вмешиваться. — Здесь память о моих родителях, могила деда. Новая семья, которая за меня горой встала. Я никуда не пойду. И сестру не отпущу.

— Настя может согласиться, — волхв ожидал такую реакцию и не особо расстраивался. Не зря же он старался максимально быстро найти девчонкам женихов. Другой разговор, если бы Годунов и Давлетов прохлопали ушами и не увели сестер в свои Семьи. Тогда бы история развивалась иначе.

— Вряд ли, — девушка излишне резко встала, опершись на плечо Борислава. — Впрочем, я позову ее в гости. Но разговаривать ты будешь при мне.

— И при Михаиле, — кивнул Никита. — Я не возражаю. Но у меня одна просьба. Когда будешь ей звонить, ни за что не говори, зачем приглашаешь.

— Хорошо, — Анита вдруг улыбнулась и расслабилась, уловив сердитый взгляд Борислава, озадаченного вспышкой раздражения супруги. — Извини, Никита, что я слегка перегнула палку. Я очень рада тебя видеть. Наверное, пора к столу.

— Да, в гостиной стало оживленно, — усмехнулся Борислав и подмигнул Никите. — Пойдем, а то отцу не понравится наше опоздание.