Вологда, декабрь 2013 года

— Получается, мы получили приглашение на ближайший Коловорот, — вертя в руках красочные открытки с витиеватым напечатанным текстом на обороте, сказала Тамара. — На двоих, кстати. Даша не вошла в список заключительной Ассамблеи.

Девушка только вздохнула, печально глядя на свой округлившийся живот. Никита негодовал. Он-то рассчитывал, что император, несмотря на некоторые обстоятельства в семейной жизни, внесет в списки и Дашу. Выходит, в открытую игнорировать стал?

— Я, в таком случае, никуда не поеду, — заявил он, присаживаясь рядом с Дашей, тут же уткнувшейся в его плечо. Она не плакала, только неприятный осадок в душе замутнил предпраздничное настроение.

— Ты даже моего мнения не спросишь? — заломив брови, спросила Тамара, сидя напротив парочки в кресле. Она изящно закинула ногу на ногу и помахивала открытками в воздухе. — Вместе ли мы будем показывать демарш перед императором, или я очень хочу поехать в загородную резиденцию?

— Могу тебя отпустить, — кивнул Никита. — Одно дело оставить Дашу дома, когда ее имя внесено в список приглашенных, а другое — открыто показать свое отношение к моей жене. Ну, и лично ко мне.

— Дурачок, — улыбка тронула губы Тамары. — Плохо знаешь моего венценосного дядюшку. Даши нет в списке сугубо из-за заботы о ее здоровье и моральном спокойствии. Александр Михайлович советовался со мной, как поступить, и все, что ты сейчас о нем думаешь, лишь следствие моего влияния на любимого дядечку. Даша, извини, что я решила за тебя. Но в самом деле тебе сейчас быть дома. Беременная молодая женщина на балу — жуткое «фи» от петербургского общества. Мы отыграемся летом, дорогая. Сошьем красивые платья, появимся дерзкие и вызывающие, и прихлопнем чванливую массу своим видом.

— Летом? — удивился Никита, ошарашенный эскападой жены.

— Ты вообще смотрел содержимое конверта? — вздохнула Тамара. — Видишь, я держу две открытки. Одна приглашает нас на Ассамблею, а вторая — на летний загородный бал по случаю дня рождения наследника престола. Так и написано: господин Назаров с супругами. И даже имена есть для некоторых недоверчивых.

Никита сорвался с места, выхватил открытки, нашел нужную и внимательно прочитал, потом передал Даше. Девушка расплылась в улыбке и обняла волхва за шею.

— Я даже не раскрывал конверт, — смущенно произнес Никита. — Знал, что там приглашение, но не предполагал, что сразу на два события! Извини меня, солнышко, за ворчание на императора. Виноват, исправлюсь.

— О чем я всегда и говорю, — Тамара покачала головой, глядя на супруга. — Ты пытаешься идти против течения, выискивая препятствия. А все очень просто. Достаточно спросить меня. Может, начнешь руководствоваться здравым смыслом? Меньшиковы не собираются выставлять нас в плохом свете, у них иные, неподвластные нашему уму, мысли. Порой парадоксальные, но правильные.

— Осознал и оценил твой ум, — улыбнулся Никита.

— Даша, ты не в обиде? — Тамара пристально взглянула на девушку.

— Нет, Матушка, — выдохнула счастливо Даша, отчего все весело рассмеялись. — Правда, такое решение и в самом деле наилучшее. Ничего, к тому времени я уже приду в норму.

Разобравшись, наконец, с императорским подарком, Никита оставил девушек и пошел в кабинет, выделив себе несколько часов на работу. Сначала нужно поговорить по видеосвязи с бароном Коваленко, потом выяснить, как продвигаются дела у его сына Андрея, взявшего на себя роль организатора нового предприятия. Уже нашел помещение, провел ремонт, причем, на свои деньги, не попросив ни копейки, что говорило о его принципиальной заинтересованности в деле. Сейчас ведет переговоры с Локтевыми — владельцами карельских месторождений. Первая партия кварцев должна прибыть в середине января. К тому времени молодой Коваленко наймет штат работников. Шустрый молодой человек, признался Никита.

После разговора с бароном он собрался в поселок. Активная фаза стройки закончилась с наступлением сильных холодов, и сейчас в «Родниках» проживало около сотни человек: работники и служащие со своими семьями. Но самым главным стимулом поехать туда у Никиты стало желание увидеться с Глебом Донским.

Бывший офицер все-таки решился на переезд, и вот уже второй день обустраивается в выделенном для него доме. Они там все рядышком заселились: Тагир, Арсений и Глеб. Та самая троица, которая, по мнению Никиты, должна сколотить крепкую, хорошо обученную родовую дружину. Полноценную боевую гвардию, охрану и спецотряд для деликатных поручений. Люди, жаждавшие получить не только работу, но и надежную защиту в лице нового клана, шли к нанимателю с большим желанием. Вот и пригодится Донской для отсеивания неприспособленных для военного дела индивидов. А дальше за дело возьмутся старые матерые тигры. Так что из десяти кандидатов вряд ли больше трех-четырех человек вольется в боевой коллектив. Но те, кто останутся, и будут настоящими сливками гвардии.

Покопавшись в столе, он вытащил наружу потрепанный блокнот, в котором отыскал нужный номер телефона. Пока есть время, нужно решить еще один вопрос. С подарком для Тамары. Ведь ждет, периодически намекает, кивая на детей.

— Василий? Касаткин? — услышав недовольное бурчание, улыбнулся Никита. Он звонил с нового номера, поэтому немудрено, что Васька не узнал. — Я не отвлекаю тебя?

— Я не знаю вас, сударь, — ответил Василий. — Представитесь?

— Охотно. Назаров Никита Анатольевич, вологодский дворянин…

Не дождавшись, когда волхв закончит свое представление, Васька расхохотался. Затем признался, что не узнал голоса.

— Совсем зазнался, сударь, — обиженно произнес он. — Ты когда из мертвых воскрес? Уже месяца четыре прошло, да? Почему до сих пор скрываешься?

Василий был представителем рода Касаткиных, занимающегося автомобильным бизнесом. Конечно, им было далеко до поставщика императорского двора князя Волынского, но свою нишу заняли прочно. Теперь выпускают неплохие внедорожники, седаны и кабриолеты.

— Извини, разгребал дела за время своего отсутствия, — признался Никита.

— Так ты приезжай, посидим в ресторанчике, винца попьем, поговорим. Плюнь на проблемы, Тамару с собой возьми. Со второй женой — Дашей, да? — познакомишь. Или стесняешься?

— Не подкалывай, сударь, — Никита усмехнулся. — Летом, возможно, встретимся.

— Сам сказал! — оживился Васька. — Я за язык тебя не тянул! Ну, ладно, рассказывай, зачем я тебе понадобился.

— Хочу индивидуальный заказ на вашем заводе разместить. Примете?

— Ого, что именно? Внедорожники для своей дружины? Их много заказывают, учти. Все более-менее солидные. Все как сговорились, меняют личный автопарк. Работы хватает.

— Нет, хочу легковой автомобиль с хорошими ходовыми характеристиками. Не кабриолет, не гоночную. Но посолиднее, чтобы и в Петербурге не стыдно было показать ее. Ну и с учетом детей, которых придется возить на заднем сиденье.

— Угу. В принципе, мы такие выпускаем, только комплектация различная. По всем ценовым нишам. Что конкретно? Какие условия?

— Ты же знаешь, как женщины выбирают тачки? Сначала смотрят, нравится ли вообще машина по цвету. Технические характеристики для большинства не существенны, — засмеялся Никита. — Можешь спросить у своей жены или девушки, как бы она выбрала? Кстати, ты женат?

— Марину Мельникову помнишь?

— Ого! Ты все-таки решился с ней заговорить, а потом окрутить?

— Да, благодаря Тамаре. Так что подарок будет двойной, Никита. От души. Постараемся сделать добротную, элегантную машину, достойную твоей супруги, — пообещал Васька. — Эскизы пришлю, выберешь. Я так понял, подарок будешь держать в секрете?

— Правильно понял. Утечка исключается. Кстати, я могу дать рекомендации, как усилить движок с помощью рун и защитить корпус магическими контурами. Все-таки безопасность я ставлю превыше всего.

— Согласен. Будет интересно воплотить твои идеи. Надеюсь, не броневик хочешь заказывать? — Васька зашуршал чем-то. Видимо, спешно накидывал на бумагу просьбу Никиты.

— Ни в коем случае. Как идеал, чтобы для примера — шведская «Криста». Помнишь, такая была у Ларисы Зубовой?

— Надо же, вспомнил, — хмыкнул Касаткин. — До сих пор не отпускает?

— Да ты что! — возмутился волхв. — Давно забыл, как страшный сон.

— А она сейчас под колпаком спецслужб, — доверительно произнес Васька. — Уехала в Рим вместе с мужем, сотрудником посольства. В общем, свое обаяние будет применять на дурачках-сеньорах или работниках МИДа.

— Вася, смени тему, — предупредил Никита. — Не о том говорим. Понимаешь, о чем я?

— Да, извини, заболтался, — вздохнул Касаткин. — Как только художники создадут эскиз, а инженеры предоставят прототип с характеристиками, я перешлю тебе все документы. Если согласишься, предоплата — пятьдесят процентов сразу, а потом в течение двух последующих месяцев по двадцать пять. Согласен на такие условия?

— К весне сделаете?

— Сделаем.

— Надо будет за срочность платить — звони, не стесняйся, — Никита посмотрел на часы. Пора закругляться. — Будь здрав, Василий. Привет Марине.

— И тебе не хворать, Никита. Не теряйся больше. Своих девчонок поцелуй от меня.

— С удовольствием.

С хрустом расправив плечи, Никита встал из-за стола и стал собираться в поездку. Как хорошо, что он вовремя вспомнил про Касаткиных. Тамара получит свой подарок за рождение первенцев. Зная, как ей не хватает ярко-вишневой «ласточки», волхв решил, что этот самый подарок будет в виде машины. Не кабриолет, конечно — положение обязывает иметь солидное средство передвижения. Двухместная гоночная карета — баловство для молодых барышень.

Накинув теплую камуфлированную куртку, он выскочил на улицу, где его дожидались Слон, Лязгун и Нагай, как-то незаметно ставшие его личными телохранителями. Последний, впрочем, еще и Тамару прикрывал, когда та из «Гнезда» выезжала в город. За рулем внедорожника сидел Мишка Шаталов, тоже примкнувший к группе сопровождения. Он приспустил стекло наполовину, когда увидел Никиту.

— В «Родники», — сказал ему Никита.

В самом поселке Глеба он не нашел. Так же, как и Тагира, и Арсения. Марина Донская радостно поприветствовала заехавшего к ней Никиту, и пока кормила семейного зубастого охранника, привезенного из Албазина, объяснила, где искать благоверного.

— Старая гвардия устроила полигон в трех километрах отсюда и стрельбище, — потрепав по холке алабая, жена Глеба с прищуром посмотрела на волхва. — Теперь каждый день туда ездят на машинах. Ну и моего забрали с собой. Дескать, нечего прохлаждаться, если заявился сюда делом заниматься. Ты уж, Никита, вразуми этих ретивых дядюшек. До сих пор вещи по дому неразобранные валяются.

— Поговорю, — улыбнулся Никита, поглядывая на пса, закидывающего в свою пасть кашу с мясом. — Как устроились? Жилье вас устраивает?

— Ожидали худшего, — усмехнулась Марина, медленно шагая с Никитой по дорожке к дому. Она была в меховой куртке и без шапочки, и казалось, совсем не замечала бодрящего морозца. — А тут водопровод прямо на кухню выведен, отопление в комнатах. Санузел в доме. Балуешь ты людей, Никита.

— Хочу, чтобы им было комфортно, но и отдачи потребую нешуточной.

— Надеюсь, это все осознали, — кивнула Марина. — Спасибо, что позвал сюда. Честно, устала я от Албазина. Все-таки пограничный город, и это очень хорошо ощущается. Только не говори ничего Глебу!

— Хорошо, буду нем как могила, — засмеялся Никита. — Вы мебель контейнером отправляли?

— Да, обещали через неделю привезти. Звонили из компании.

— Как прибудет, сразу же обращайтесь. Грузовик выделю.

— Да они сами привезут! — отмахнулась Марина. — Надо лишь охрану предупредить, согласовать проезд в поселок.

— Что ж, рад за вас, — Никита легонько сжал запястье женщины на прощание. — Осваивайтесь.

Дорогу на полигон подсказали на КПП поселка. Боец объяснил, что надо держаться русла реки, проехать лес, а за ним есть заброшенный карьер. В нем-то и организовали стрельбище вместе с учебной площадкой. Шаталов сказал, что понял, про какое место говорится. Оказывается, он еще летом туда с Ильясом ездил, осматривали прилегающие к поселку места.

Карьер и в самом деле оказался очень удобным для тренировочного процесса. Если его не искать целенаправленно, так обнаружить среди молодого сосняка, росшего вдоль оплывших краев оврага, не представлялось таким уж легким делом. Единственная наезженная дорога, на которой отчетливо виднелись следы техники, прорезала кустарник и ныряла вниз. Туда и повел машину водитель.

Сам карьер, к удивлению Никиты, был свободен от снега. Здесь чувствовалась работа волхва. Магическая техника, начисто уничтожившая наст, обнажила желтовато-бурый суглинок. Не иначе Яна или Ромка постарались. Часть карьера была отдана под стрельбище, а на второй половине шли интенсивные занятия. Около десятка бойцов отрабатывали какие-то упражнения с оружием под руководством Арсения и Тагира. Им помогал коренастый мужчина в утепленной меховой куртке. По скупым, очень знакомым движениям рук и торса Никита признал в нем Глеба. Надо же, сразу по приезду втянулся в работу, не давая себе ни дня поблажки. Донской взял к себе в помощники какого-то бойца и на нем показывал технику «рукопашки», шаг за шагом, неторопливо, но с неоднократными повторами, постепенно ускоряя движение.

Водитель аккуратно остановился возле других машин, и Никита в сопровождении рынд направился к группе тренирующихся. Глеб заметил его первым, потому что стоял лицом к стоянке. Что-то негромко произнес, и группа рассыпалась на мелкие кучки. А Донской поспешил навстречу Никите.

Они крепко обнялись, похлопали друг друга по спине, стараясь вложить в каждый удар эмоции от встречи.

— Как устроился? Всем доволен? — Никита с улыбкой смотрел на своего старшего товарища. — Я к тебе заезжал, а ты, оказывается, все бросил, и скорее из дому убежал!

— Марина нажаловалась? — хмыкнул Донской, выдыхая клубы морозного пара. — Сама, кстати, вытолкала взашей, как только к нам Тагир и Арсений наведались. Слушай, а ты почему не сказал, что они тоже с Албазина?

— Сюрприз хотел сделать, — увернулся Никита. — Лучше обрисуй мне ситуацию с пылу-жару. Какие перспективы видишь, что нужно поменять или улучшить?

— Да не торопись ты, — засмеялся Глеб. — Через недельку я предоставлю тебе отчет. Надо всю охрану просмотреть, на что люди способны. А потом начнем сколачивать гвардию. Плохо, что приходится на улице заниматься. Спортивный зал, по слухам, только летом обещают построить. Вот там бы я развернулся. Карьер для стрельбища хорош, не спорю.

Подошли Тагир с Арсением. Поздоровались. Никита поинтересовался, кто очищал от снега стрельбище. Оказалось, Ромка Возницын здесь применял боевую технику «Перунова огня», довольно сложную для волхвов. Как он сам пояснил, хотелось оценить свои силы и возможности, пока рядом нет Никиты. Подсказки, видите ли, ему не нужны. Иначе сразу же начнет дергаться и совершать ошибки. А так все прошло гладко, кроме обрушившегося дальнего края карьера, где должны поставить мишени. Никита задумался. Неужели уровень нынешних чародеев вырос настолько, что они без труда осваивают эту опасную, в общем-то, магическую технику?

Потайники, как и Глеб, попросили его ускорить строительство спортивной базы в поселке. Под крышей заниматься куда комфортнее, а боевые стрельбы могут проводить другие инструкторы вроде Игната Лещева, ставшего заместителем Ильяса. Что ж, самый первый набор гвардии уже чувствует себя заматеревшими волками.

Разговор прервался суматошной трелью из внутреннего кармана куртки. Звонок шел от Афанасия Турского — еще одного «старичка», сейчас занимавшегося розыском второй группы наемников, устроивших налет на Белом озере.

— Хозяин, нашли этих паскуд! — с придыханием, словно пробирался через глубокие сугробы, произнес Афанасий. — Долго же выслеживали!

— Где?

— Да там же, в Аксеново! Просто нелегко было распознать их среди обычных жителей! Шифровались, гады! А сегодня прокололись! Кажется, к ним атаман приехал!

— Удача-то какая! — пробормотал Никита. — Маячок при тебе?

— Так точно!

— Выстави его подальше от деревни, в укромном месте, и жди прибытия!

— Понял! Через десять минут сигнал будет настроен!

Для экстренного перемещения, если вдруг поисковая группа обнаружит наемников, Никита дал Афанасию списанный маячок, который был забракован военной комиссией, но для простеньких функций — сигнал подать, заякорить места перемещения по порталу — вполне годился.

— Кажется, крупную дичь заполевали, — усмехнулся Никита, забрасывая телефон в карман.

— Неужели самого атамана нашли? — оживились бывшие «потайники».

— Афанасий признал по фотороботу, — кивнул Никита. После допроса Лося Ромка несколько дней выцеживал с ментального слепка наемника образ атамана, замучив художника, специально для этой цели найденного в городе. Паренек оказался не только талантливым, но и умеющим держать язык за зубами. За все сеансы ни разу не задал вопроса, зачем такому важному человеку, как господин Назаров, требуется рисунок. Молча закончил свою работу, получил приличный гонорар и покинул имение. Рисунок растиражировали, часть отдали потайникам Вологодского Двора.

— Надо брать! — Тагир едва не подпрыгнул на месте. — Никита, я с тобой!

— Дядька Тагир, ты бы остался, — волхв вздохнул. — Молодые справятся!

— Лопухнутся, как пить дать! — зарычал Тагир. — Я подстрахую мальчишек с тыла!

— Не сидится старому на месте, — усмехнулся Арсений. — Да возьми ты его, Никита! Не успокоится, всю плешь проест!

Донской, еще не вошедший в курс дела, с любопытством посматривал на спорящих потайников. Ему хотелось понять, почему так все оживились, но Никита его точно на задание брать не будет. Не для этого он вытаскивал с Албазина бывшего вояку, чтобы тот по лесам бегал.

— Со мной пойдут Слон, Лязгун, Нагай, Тагир, — решил Никита. — Давайте в машину, живо! Занятия продолжить! Вечером жду в имении!

Прыгать в Аксеново нужно подальше от карьера и поселка, чтобы никто не видел. Шаталов остановил внедорожник как раз на середине пути в заснеженном лесу, высадил Никиту с бойцами, а сам погнал в «Гнездо».

Из всех присутствующих только Нагай ни разу не пользовался инфернальным тоннелем. Забавно было глядеть на его бесстрастное, но побледневшее лицо при появлении тускло-серой воронки, с ужасающей скоростью пожиравшей снежный покров. Но оказаться внутри нее было еще страшнее. Нагай посмотрел на спокойного хозяина и сам проникся вселенским безразличием к жизни. Если эфенди Никита не боится жуткой воронки, созданной какой-то прирученной тварью, то и Нагаю не стоит дрожать перед неизвестностью. После Бухары телохранитель преисполнился невероятным уважением к хозяину имения.

Дуарх сработал ювелирно, выбросив группу точно на маячок. Афанасий, дожидавшийся их в подлеске, едва успел закрыть лицо руками, как снежная стена накрыла его с ног до головы, взрыхляя твердый наст на лесной полянке.

— С прибытием! — отплевываясь от попавшего в рот снега, сказал Афанасий.

Лязгун со Слоном стали подначивать его и спрашивать, каково это попасть под ударную волну демонической сущности. Но кое-кому было не до смеха.

— Шайтан! — выдохнул Нагай, ощупывая себя с необыкновенной тщательностью, словно пытался найти какие-то следы жуткого перелета на одежде.

— Доклад! — потребовал Никита.

Афанасий сразу подобрался.

— Наемная группа в количестве пяти человек проживает в доме на окраине деревни. Место удачное. Сразу за огородами есть ручей, сейчас замерший. К дому ведет дорога, проживают соседи. Силовую операцию провести невозможно из-за риска навредить обычным людям, — на ходу проговорил Турский. — Мы расположились в заброшенной баньке, и оттуда постоянно следим за перемещениями наемников. Они постоянно начеку, периодически обходят двор. Ночью выставляют стражу. Смена через каждые два часа.

— Точно они?

— Точно. Живут тихо, стараются по улицам не шататься, с местными в разговор не вступают, кроме одного. Есть мнение, что именно этот человек проживает в Аксеново. Его знают, с ним здороваются. Поэтому он постоянно берет на себя заботу о закупке продовольствия. Сегодня к ним приехали на «Зубре» двое. Водитель и еще один, в котором опознали атамана.

Афанасий перевел дух.

— Рискованную позицию выбрали, — посмотрел на покошенное строение, притулившееся на берегу ручья.

— Хозяев нет, дом заколочен, — возразил Турский. — Мы же не с бухты-барахты туда заселились. Стараемся не следить, чтобы местные не засекли.

— С атаманом не ошиблись? — Никита тоже подустал, пока шел, утопая в снегу.

— Точно он. Ну, похож очень, если быть объективным, — поправился помощник. — Видите, Никита Анатольевич, как удачно. Мы сейчас незаметны. Подлесок рядом, тропка скрыта кустарниками, под берегом пройдем, и вообще в мертвой зоне окажемся.

Неказистая банька, заселенная бойцами, как нельзя лучше подходила для наблюдательного пункта. С приземистого чердака нужный дом проглядывался в бинокль. Соседние дворы тоже контролировались без проблем. А вот как жилье — дрянное сооружение. Затопить печь нельзя — сразу точку раскроют. Вот и старались ребята любыми способами утеплить помещение. В предбаннике на дверь навесили найденную на чердаке старую коровью шкуру, уже всю в дырах. Здесь постоянно находился один из бойцов, контролируя тропинку от бани до жилого дома. Мало ли, вдруг хозяева объявятся неожиданно.

Первым делом Никита активировал скрипты огненных рун, и через десять минут в баньке стало весьма жарко, и бойцы с удовольствием сбросили с себя меховые куртки. А волхв с Афанасием залезли на чердак и стали внимательно следить за искомым домом.

— Машина уже два часа стоит, — пояснил помощник. — В ограду не загоняют. Значит, скоро уедет. Надо брать.

— Надо, — согласился Никита, обшаривая биноклем подходы к лежбищу наемников. Расположение дома такое же. Ворота и калитка выходят на улицу, а за огородами небольшой пустырь, оканчивающийся овражком, в котором скован льдом ручей. А дальше поле, кустарники, ивняк — и лес. — Чем раньше начнем, тем лучше. Атаман может в любой момент сорваться с крючка. Плохо, что день. Суета будет видна.

— «Скрыт» используйте, — напомнил Афанасий. — Двух-трех человек накроете сферой, а остальных расставим на пустыре, как раз под оврагом. Если кому-то придет в голову бежать — только в лес.

— Н-да, диспозиция прямая, как лом, — усмехнулся Никита. — Тогда слушай приказ. Ты берешь своих парней и перекрываешь пустырь. Я с Тагиром и рындами войду через «парадную». Попробую усыпить, чтобы не дергались и не открыли стрельбу.

— Есть, понял, — кивнул Афанасий и скатился по лестнице вниз собирать команду.

Местные жители весьма наблюдательны к мелочам, особенно тем, которые оставлены чужаками. Поэтому Никита и взял на себя самую тяжелую часть операции: провести под «скрытом» команду, прибывшую с ним. Создав сферу невидимости, он осторожно приоткрыл калитку. Со стороны показалось, что ветер, гуляющий по улице, решил пошалить и распахнул плохо закрытую створку в заборе нежилого двора. Волхв еще раз пояснил, как нужно себя вести, чтобы не демаскировать свое передвижение.

Шли вдоль заборов, оглядываясь по сторонам. Вроде бы все тихо, никто пальцем не тычет. Мимо по дороге прошли две женщины, протарахтела старая малолитражка. И только какая-то вредная псина учуяла людей и недоуменно гавкнула несколько раз, не найдя причину своего раздражения.

Возле внедорожника, чуть-чуть съехавшего с дороги на обочину, они остановились. Никита подозвал Слона и тихо пояснил, что нужно сделать. Боец кивнул, осторожно вцепился в ручку дверцы со стороны водителя. Раздался щелчок. Дверца резко распахнулась, являя изумленное лицо ничего не понявшего молодого парня. Последовал короткий, но очень сильный тычок сложенными в щепоть пальцами в районе шеи — и водитель обмяк, завалившись на руль.

— Займись им, — приказал Никита. — Сейчас тебя будет видно, так что не светись. Садись за руль и жди нас. Следи за калиткой, чтобы никто не убежал. Все, мы пошли.

Калитка оказалась закрытой. Нагай как более легкий и подвижный с помощью Лязгуна перелез через забор и запустил хозяина и странного старика с сильными и жилистыми руками. Несмотря на возраст, нукер эфенди на его глазах скрутил трех молодых парней, чем заслужил молчаливое одобрение и уважение. Вот и теперь Тагир подмигнул Нагаю и жестом показал, что нужно держаться позади хозяина.

Никита оценил размеры дома, чтобы сформировать скрипт нужной концентрации. Накрывать «сном» предстояло сразу всех, избегнув ненужного риска при захвате. Тагир, как более опытный вояка, задержал Лязгуна и Нагая, чтобы парни по дурости не попали под раздачу. «Сонная» руна, накачанная необходимой Силой, проскочила через дымовую трубу.

— Пять, четыре, три, — беззвучно шепча губами, отсчитал Никита, — один… Пошли!

Но даже при своей уверенности он приказал Лязгуну особо не усердствовать. Действовать осторожно, не вваливаться в помещение, как медведь на пасеку. Бойцы исчезли за дверью, и через две минуты появились на пороге.

— Все спят! — выдохнул Лязгун. — Шестеро. Нагай их упаковывает.

Никита с Тагиром зашли в теплый пахнущий чем-то едва кислым и сдобным, дом. Небольшой, разделенный печкой на две комнаты: жилую зону и кухню. В комнате вповалку, где кого застал удар скрипта, лежали люди в домашней одежде. Кто в спортивных штанах и майке, кто вообще с голым торсом щеголял до сна. Здесь действительно было жарко натоплено.

Только один выделялся среди давно живущих здесь наемников. Он был в сером вязаном свитере, перетянутом плечевыми ремнями, на котором висела кобура с пистолетом. Щетинистое, землистое лицо, обветренные скулы — совсем неряшливый вид, словно человек несколько дней прятался по укромным местам и не мог привести себя в порядок. Если судить по фотороботу — это и есть тот самый человек, встречавшийся с агентом Ватикана. Уронив голову на руки, атаман спал прямо за столом, под ногами валялся стакан. Подняв его, Никита принюхался. Вода. Удивительно, что спиртным от наемников не пахнет. Значит, дисциплина присутствовала.

— Нагай, Лязгун! — между тем Тагир раздавал поручения. — Живо все оружие собрать и в сени вытащить. Не стоим!

Никита обезоружил атамана, забрав массивный «Бур» с дополнительными обоймами, отцепил нож от пояса, и аккуратно прощупал с ног до головы на предмет еще какого-нибудь сюрприза.

— Что с ними делать будем? — спросил старый потайник, контролируя спящих.

— Атамана забираем с собой, остальные мне не нужны, — не задумываясь ни на секунду, ответил Никита. — Лязгун, бери Нагая и тащите «приз» в машину. Водителя сюда!

Щелчок пальцем по клипсе гарнитуры. Афанасий тут же откликнулся и выслушал приказ хозяина. Пока рынды занимаются перетаскиванием грузов, появился Турский, облепленный снегом. Через сугробы по огородам пробирался.

— Мы сейчас уезжаем с атаманом, — Никита ставил задачу, понимая, что нужно как можно скорее покинуть село. Движение пошло нешуточное. А вдруг наемники подстраховались и поселили в доме напротив наблюдателя? — Ты с ребятами доберешься до «Гнезда» своим ходом, как и приехали сюда. Этих… в расход. Что не так?

Афанасий с трудом не отвел своего взгляда от потемневших глаз Назарова. Выдержал и четко ответил, что задачу понял. В конце концов он давал клятву верности на Родовом артефакте, и любое колебание может сыграть на противоположную сторону весов. Да и кто ему эти люди? Наемники, поставленные вне закона. Их даже потайники стараются прореживать, если ловят.

— Прекрасно, — словно прочитав его мысли, кивнул Никита. — Жду вас дома с докладом о проделанной работе.

Он вышел в прохладные сени, куда уже затаскивали обмякшего водителя. Слон приложил его ощутимо. Никита сначала хотел стереть часть памяти парня, но передумал. Через несколько минут Афанасий подчистит за собой все следы. Здесь только смертники, и применять к ним какие-то дополнительные меры воздействия не хотелось.

Вологда, декабрь 2013 года

Никита

— Господа, я не понимаю, по какому причине вы удерживаете меня насильно? — поинтересовался атаман, сидя на том же стуле, на котором когда-то сидели его подчиненные. Связанные прочным пластиковым шнуром с фиксатором руки были заведены за спину; ноги для верности тоже перехвачены. Скакать по комнате пленнику никто не собирался дозволять.

Он еще не понимал, в какую историю вляпался. Вернее, причину своего похищения наемник знал, но не предполагал, насколько глубоко увяз в желании заработать на легком пощипывании разбогатевшего дворянчика.

— Причина одна, — Тагир с хрустом размял суставы пальцев, — нам нужен твой контакт с одним человеком. Иностранцем, заказавшем нападение на туристическую базу. Или с группой лиц, давших тебе контракт на силовую акцию на Белом озере.

— Я его не знаю, — пожал плечами атаман. Отпираться от организации нападения он не стал. Глупо, если попался на жареном. — Нашел меня через посредника, представился Сергеем. А иностранец он или нет — не мне судить. Паспорт не показывал.

— Сергей? — спросил Никита, стоя сбоку. — Значит, русский?

— Говорю же: не знаю. Но разговаривал по-русски.

— Что предлагал?

— Рейд на базу, — атаман посмотрел на Тагира и перевел взгляд на волхва. — Заплатил хорошо.

— Ребенка кто похищал?

— Какого ребенка? — удивился наемник и попытался пошевелиться в возмущении. — Вы на меня не вешайте чужих грехов! Я здесь не при делах!

— Ты же понимаешь, что проверить твою память для меня не составит труда, предупредил Никита и показал рукой на Ромку Возницына, с обреченным видом ментального палача ждавшего, когда наступит его черед. — Вот этот паренек перевернет все твои мозги. Лучше сразу скажи, кто планировал похищение Краусе, кто участвовал в акции!

— Господин хороший, да я клянусь здоровьем своей матери и бабушки, — выпалил атаман, старательно отворачиваясь от взгляда ментата, — не участвовал я в этом непотребстве! И про какого-то Краусе впервые слышу! Мне еще жить не надоело!

— Врешь, падла, — Тагир навис над ним, положив колено на пах, и всем весом надавил, вызвав испуганный вскрик пленника. — Не ори! Мы знаем, что в похищении участвовали несколько человек. Кого нанял этот Сергей? Из твоей команды или кого-то другого?

— Да не знаю я! — учащенно задышал атаман. — По базе не отрицаю — наша работа! А к похищению меня не привязывайте!

— Допустим, поверим, — откликнулся Никита. — Как ты выходишь на Сергея? Какой способ связи? Когда договорились в следующий раз встретиться?

— Он сам сказал, что позвонит.

— Слон, — кивнул Тагир.

Рында оторвался от перегородки, которую подпирал спиной, и неторопливо подошел к атаману. Короткий размах — кулак влетает в живот, заставляя того согнуться от недостатка воздуха.

— Как ощущение? — полюбопытствовал Тагир. — Ты сразу выложи все свои секреты, малыш. Живее будешь.

— Так я вам и поверил, — прокашлялся атаман. — Нету вам веры, как и всем, кто моих парней под ножи кидает.

— Ты еще пожалуйся, гнида, — оскалился Слон, — поплачь слезами горючими. Да вас по всей Вологде ищут, поговорить желают! Продался один раз — так уж до конца иди!

Снова увесистый удар, всхлип.

— По лицу не бьете, бережете, что ли? — усмехнулся пленник, отдышавшись.

— А нет смысла лупить тебя с воодушевлением, — пояснил Никита. — Если сейчас не сдашь агента — ментат всю память выпотрошит!

— Я же говорю, что Сергей сам выходит на связь, — заторопился атаман. — После звонка я стираю номер телефона. Виделись всего лишь раз, и после этого общались на дистанции. Все инструкции присылались пакетом в сетевую почту. Деньги шли на счет. Лица этого человека я не запомнил. Детей не похищали!

— Ну, сейчас проверим! — ласково произнес Тагир. — Рома, сынок, давай-ка работай! Хватит известку со стен обтирать!

Возницына уже не трясло от таких манипуляций. Как-то свыкся с мыслью, что приходится трудиться не только боевым волхвом, но и ментатом. Привычно сжал ладонями виски дернувшегося в страхе пленника и послал нужные импульсы в мозг, развертывая перед собой полотно образов.

Никита внимательно наблюдал за парнем. Беспокойство он стал проявлять, когда заметил, что Роман побледнел, тень неуверенности мелькнула у него на лице. Собираясь прервать манипуляции, он шагнул к Возницыну, но молодой помощник сам вышел из состояния медитации.

— Никита Анатольевич, мне надо кое-что сказать вам, — он показал взглядом на дверь. Выйдя в сени, Роман горячо зашептал: — Я нарвался на блокаду! Не могу обойти ее без риска разрушить мозг! Как только цепляюсь за чей-то образ, сразу же утыкаюсь в закладки ложной памяти! Здесь нужен сильный специалист! У меня иная специализация!

— Плохо, — помрачнел Никита. — С ним может связаться этот Сергей в любую минуту, а у нас нет раскладов. Ты точно не сможешь прорвать блокаду?

— Могу, но пациент или умрет, или произойдет вычищение всех ячеек глубинной памяти! — Рома скис. — Извините, Никита Анатольевич, что подвел вас!

— Ладно, не кори себя, — Назаров хлопнул помощника по плечу. — Топай в дом, прикажи Тагиру собираться. И клиента пусть упакуют. Перевезем его в надежное место.

Оставшись один, Никита вышел на улицу, поежился от мороза, усилившегося к вечеру. Набрал нужный номер.

— Петрович! Здорово! Не спишь? Да шучу, шучу. Слушай меня внимательно. Мне нужно спрятать очень важного клиента. Он с трудом идет на контакт, но у меня нет времени сейчас его колоть. Блокада стоит. Пока найду спеца, его желательно изолировать. Есть местечко? В подвале «Изумруда»? Хм, а я и не знал. Надо будет потом с тобой экскурсию провести. Все, отбой. Через полчаса будем на территории, подъедем с технического входа. Встретишь.

Никита знал, что начальник СБ Корниенко выполнит свою работу чисто. Его ребята умеют держать язык за зубами. Утечки информации быть не должно. На мгновение задумавшись, волхв отыскал в телефонной книжке номер Великого князя, данный для экстренного вызова. Меньшиков предупредил, чтобы Никита звонил по нему в крайней необходимости. Линия защищена шифраторами и не прослушивается, поэтому засорять ее всякими мелкими просьбами не рекомендуется.

Константин Михайлович откликнулся после трех продолжительных гудков.

— Говори, Никита, — Меньшиков даже приветствовать своего зятя не стал, тем самым намекая о срочности и важности вызова.

— Мне нужен очень опытный ментат, чтобы снять многоступенчатую блокаду памяти, — тоже не рассыпался в здравицах Никита. — Своими силами, боюсь, не смогу. Время поджимает.

— Есть у меня один экземпляр, правда, старенький, — эмоции проскользнули в голосе Великого князя. — Но работает виртуозно. Когда посылать?

— Сейчас. Я его встречу в аэропорту. Только по номеру рейса предупредите.

— Почему не через портал?

— Не хочу, чтобы посторонние знали о нем, — честно признался волхв.

— Ментат из нашего клана.

— Нет, отец. Посылай обычным ближайшим рейсом.

— Как скажешь, — хмыкнул Меньшиков. — Но это не меньше пяти-шести часов. Тебя устроит?

— Думаю, за это время ничего не случится.

Князь не стал выспрашивать, какую авантюру затеял зять. Он подтвердил, что понял просьбу Никиты и отключился от разговора. Вот теперь можно ехать в «Изумруд».

Тяжело приминая снег, внедорожник выехал из ограды, перевалился через неглубокий водоотводной кювет и остановился в ожидании, когда Лязгун закроет ворота. Телохранитель ввалился в салон и пихнул Слона в бок, чтобы тот подвинулся. Машина взревела, выплевывая густые клубы грязно-серого цвета, и понеслась по проулку, напугав парочку пушистых котов, вздумавших устроить битву посреди дороги.

Москва, декабрь 2013 года

Луиджи Гроссо

Все-таки настал тот момент, когда пришлось окунуться в суровую русскую зиму с ее блеклостью красок и жестоких северных ветров. Ночной звонок от агента расстроил Луиджи и заставил вспомнить, что заграничный паспорт еще не просрочен, а виза в Россию уже проставлена. Буркнув в трубку, что прилетит в Москву в течение завтрашнего дня, руководитель секции по иностранным делам прошлепал босым на кухню и налил себе граппу в пузатый стакан на три пальца, сел за стол и задумчиво выцедил водку, отдающую волнующими ароматами винограда и жасмина.

Что ж, он предполагал несколько вариантов развития ситуации, и провальные моменты в их число входили. После изучения аналитической записки, где описывался психологический портрет Назарова, Гроссо подспудно ожидал от клиента такой прыти. И не понимал, почему местные умники с долей снисходительности утверждали, что молодой дворянин в силу своих амбиций не будет обращаться за помощью к более сильным и влиятельным лицам, хотя у него за спиной вообще не было той силы, сходной с той, которую накопили аристократические кланы России. Оказалось, все обстояло иначе. Серджио и Солера, чудом выскользнувшие из заварушки, устроенной Назаровым и местным кланом, утверждали: в операции по освобождению заложника участвовали люди из спецслужб. Они не вмешивались в бой, но перекрывали все потенциальные пути отхода, контролировали передвижение вооруженных групп, отсекали от эпицентра боя помощь.

Солера, накинув на обоих сферу невидимости, удачно проскользнули мимо кольца оцепления и телепортом ушли в Ярославль, где был заякорен маячок. И только потом прибыли в Москву, откуда стали спешно вызывать для консультации Гроссо.

— Почему не спишь? — мягкие и теплые от сна руки жены оплели его шею. — Граппу ночью пьешь… Ясно, что-то случилось.

— Мне нужно ехать в Россию, — вздохнул Луиджи, поглаживая шелковистые волосы Изабель. — А я рассчитывал, что раньше весны туда ни ногой!

— Ты излишне самоуверен, Лу, — Изабель взяла стул и села рядом с мужем, запахнув полы халата на коленях. — Недаром же символом России является матрешка. Тайна в тайне, приправленная непредсказуемостью. Кстати, привезешь мне сувенир? М-мм? Матрешку, например?

— Обязательно, — улыбнулся Луиджи. — Собери, пожалуйста, мой заграничный комплект. А я сделаю несколько звонков, раз уж встал.

— Я не сплю — и другие должны работать? — усмехнулась Изабель, вставая. — Настоящий патрон!

— Спасибо, милая!

Таможенный осмотр Гроссо прошел без проблем. Со статусом официального представителя Папской резиденции ему можно было не волноваться, что бдительная служба пригласит для беседы или, что еще хуже, увяжет появление Луиджи с какой-нибудь операцией Инквизиции на территории России. Бывали случаи. Агентура проваливалась сразу за синей разграничительной полосой, выложенной на гранитном полу возле таможенных стоек.

Серджио Бертони ждал его возле стеклянных павильонов, украшенных разнообразными цветными лентами, мишурой и яркими блестящими шарами. Чувствовалось приближение русского Коловорота, совпадавшего с Рождеством Христовым. Удивительное совпадение, всегда поражавшее воображение Луиджи. И не скажешь, что хитрые восточные славяне удачно «подмазались» к христианскому празднику. Космические часы неумолимо, в течение неисчислимых миллионов лет, отсчитывали дату зимнего солнцестояния, невзирая на людскую суету. Можно принять за удачу или счастливое стечение обстоятельств, что соединение Сатурна и Юпитера на небосводе две с лишним тысячи лет назад на исходе декабря предзнаменовало рождение Сына Божьего. Или в этом факте кроется тайна, которую Ватикану невыгодно выносить на прилюдное обсуждение? Может, как раз Ватикан и «примазался» под космическое событие, отмечаемое славянами?

Отбросив от себя еретические мысли, Луиджи мысленно перекрестился и попросил прощения у Папы. Шагнувший ему навстречу Луиджи выглядел спокойным, но во взгляде мерцали огоньки настороженности. Как отреагирует Ватикан на провал одной из фаз операции? Полетит ли голова с плеч?

— Шеф, с прибытием, — сделав легкий кивок, приветствуя Гроссо, Серджио пристроился рядом, чтобы сопроводить его до машины.

— Где Солера? — первым делом спросил Луиджи, прерывая молчание в теплом салоне такси. Он поднял пластиковую прозрачную перегородку и выжидающе посмотрел на своего агента.

— Солера сидит в номер и носа оттуда не показывает, — доложил Бертони. — Зато borsh уплетает за обе щеки чуть ли не каждый день.

— Меня не интересуют его гастрономические пристрастия, — холодно ответил Гроссо. Посмотрев на яркие в праздничной иллюминации улицы, проносящиеся за окном, он слегка расслабился. Все-таки Москва не напоминает Рим, в отличие от Петербурга. Какая-то она чужая, отталкивающая всех, кто не осознает ее русскость. А вот столица — это совершенно другая песня. Так кто проектировал и строил Петербург? Не итальянские архитекторы разве? Ну и чему удивляться, что между ним и Римом существуют неуловимые параллели? — Дайте короткий отчет.

— Коротко? — задумался Серджио. — Мы облажались, шеф.

— Неудивительно, — хмыкнул Гроссо. — Решили наскоком, как на рыцарском турнире, сбить с лошади противника. Вообще-то, я сам виноват, что пошел на поводу Солеры. Он убедил меня в необходимости быстрой акции, утверждая о полной готовности. В конечном итоге вы подобно крысам убежали из Бухары. Где прокол?

— У Назарова оказался впечатляющий фактор неожиданности, — доложил Бертони. — Демон.

— Демон? — Гроссо оторопел. — У мальчишки под рукой настоящий демон? А почему я об этом не знал?

— Никто не знал, шеф. Никто. Даже этот самовлюбленный в свою мощь Холдар Авлодов со своим огненным джинном. Такого фейерверка я никогда не забуду. Там несколько кварталов сгорело.

— Проклятье, — Луиджи откинулся на спинку дивана. — Вот она — матрешка!

— О чем вы, сеньор Гроссо? — полюбопытствовал Серджио.

— Так, вспомнил о своем, — рассеянно ответил Гроссо.

Солера, судя по его благодушию, совсем не волновался за произошедший срыв операции. Его позиция была устойчивая, в отличие от Луиджи. Папская Инквизиция занималась силовым решением всех возникающих проблем, а Солера занимал положение, позволявшее ему спокойно смотреть на барахтанье низовых звеньев вроде тех, в которых сейчас находился Бертони.

Маг-гроссмейстер встретил Луиджи, сидя в мягком глубоком кресле, да еще и в теплом халате, попивая из бокала вино. Сдержав рвущиеся из глубины души проклятия, Гроссо разделся, аккуратно повесил пальто на плечики, забросил меховую кепи с ушными клапанами на верхнюю полку, прошел на середину комнаты, опустился на диван, закинув ногу на ногу.

— Странная у нас встреча, Марио, — заметил он.

— Я не в том положении, Луи, чтобы вскакивать по каждому поводу, — улыбнулся маг. — Приветствую, сынок, в Москве!

— Налейте лучше вина, — буркнул Луиджи.

Серджио выполнил просьбу шефа, наполнив бокал вином, оставившим на стекле тягучие маслянистые капли — верный признак качественного напитка — а сам отошел подальше, но готовый в любой момент дать ответ.

— За вами нет слежки? — спросил Гроссо, пригубив вино.

— Как обычно, — пожал плечами Солера. — Каждый иностранец в «Славянской» имеет личного сопровождающего. За мной, к примеру, присматривает молодой человек приятной наружности. Куда бы я не пошел, он исправно топает следом, думая, что его не замечают. А я давно ему в ауру следящий маячок подсадил.

— Мне нужны подробности операции, Марио, — поморщился Луиджи. — Как получилось, что вы не смогли заставить Назарова нервничать?

— Он весьма крепок, этот юноша, — с одобрением произнес маг. — А еще у него есть демон. Подозреваю, что с его помощью он своевременно обнаружил похищенного ребенка, поставил на него метку, проследил, куда мы направляемся, и подтянул все силы в эту точку. Таким образом, не распыляя сил, он сконцентрировался в одном месте. И ударил так, что от нас полетели ошметки.

Гроссо показалось, что Солера восхищен действиями Назарова, и не скрывает этого факта. Ну да, маги все одинаково «больны», ревниво следят за успехами конкурентов, тщательно пытаясь копировать особо удачные техники.

— Откуда у него демон?

— Есть ли вопросы полегче, Луи? — вздохнул Солера. — Мы знали, что у Авлодовых есть сильный маг, управляющий джинном, и в какой-то момент расслабились. Клановая разведка упустила момент с началом атаки. Да и не знали они, что Назаров со своей командой уже был в Бухаре.

— Почему вы напрямую не вышли на клиента, предпочитая вести переговоры с родителями? — резко спросил Гроссо. — Вы же тем самым дали ему возможность действовать на опережение? И не факт, что разговаривали именно с родителями похищенного ребенка! Не водил ли вас за нос Назаров? И как, черт возьми, он мог поставить метку на заложника? Каким образом? Солера, вы отходили от него куда-то?

— Я все время наблюдал за мальчиком, — сдержанно ответил маг, словно невзначай показывая перстни. — Никаких прорывов через ауру не было.

— Тогда как?

— Вероятно, через преисподнюю, — Солера допил вино и отставил руку, в которой держал пустой бокал, в сторону. Серджио, как заправской лакей, сделал шаг к креслу, и снова наполнил бокал. — Больше никаких вариантов. Демон получает конкретное задание, находит ребенка и через инфернальный тоннель подцепляет маячок.

— Вы же утверждаете, что в ауре никаких следящих меток не было, — уцепился за несоответствие Гроссо. — Тогда как нашли Краусе? Я допускаю утверждение, что к нему подобрались с «черного входа». Но потом что произошло?

— Ищу ответ на этот загадочный вопрос, — развел руками Солера. — Я и сам не понимаю, Луи, как Назаров провернул этот фокус. Не ожидал от него такой умной и специфической работы. Может, с ним стоит дружить, а не вычищать, как сорную траву?

— Я не обсуждаю приказы Ватикана, — сухо ответил Луиджи. — Людям, которые окружают Папу, безразличны наши сомнения. Давайте думать, как еще можно выполнить задание.

— Позволите, шеф? — Серджио решительно встал чуть ли не посредине двух важных сеньоров, кинул взгляд на Гроссо, потом на мага. Получив благосклонный кивок от Луиджи, твердо сказал: — Я полагаю, мы форсировали события. Такие акции нужно подготавливать тщательно. С самого начала мне не нравилась идея Маккартура похитить ребенка. Дело даже не в моих моральных принципах; я был готов и на большее, чем шантажировать родителей отрубленными пальцами несчастного подставного мальчишки. Шеф, мы переоценили свои силы, понадеялись на быстрый результат. С такими людьми, как Назаров, торопиться не стоит. Разработка клиента должна вестись методично, не две или три недели. В итоге мне пришлось усиленно искать исполнителей, стоящих вне закона в России. А вы сами знаете, какие из таких людей получаются помощники. В результате на хвост сеньора Чубаря сели люди Назарова. Одну группу, судя по молчанию ее командира, уже уничтожили. На вторую могут вскоре выйти, если уже не вышли.

— Я тебя понял, Серджио, — оборвал его Гроссо. — Приказ государственного секретаря Борджиа и в самом деле скоропалителен. Ты сможешь найти аргументы в пользу плавной и аккуратной разработки Назарова? Если они есть в обойме твоих предложений, я готов завтра же забрать тебя в Рим и устроить встречу с Борджио.

— Понял, шеф, — Бертони отошел в сторону, держа в руках бутылку. Так как больше никто не протягивал бокал, он поставил ее на журнальный столик. — Будем работать.

— У тебя есть связь с русскими наемниками? — поинтересовался Гроссо. Предложение агента не было лишено благоразумия. Да так и надо было делать, черт возьми! Вот что подспудно давило на Луиджи уже несколько месяцев! Спешка! Что вдруг Ватикан возбудился от слов какого-то мальчишки, отчего пришлось сворачивать побочные акции и перебрасывать с других направлений опытных работников, и причем всех — в Россию! Будь на месте Борджио сам Луиджи, он бы обложил Назарова невидимым кольцом осведомителей, агентов, ложных друзей, подсунул бы ему смазливую девку из обедневших дворянок — какую-нибудь испанскую или немецкую княжну. И пусть такая игра грозила затянутостью и долгосрочностью, но в конце Ватикан сорвал бы крупный выигрыш! А теперь все пошло прахом! Мальчишка будет настороже, и попробуй при таком раскладе внедрить в его клан своего человека!

— Да, я периодически звоню атаману, — подтвердил Серджио.

— Когда будет очередной сеанс?

— Завтра в два часа дня.

— Звони сейчас, — предложил Гроссо.

— Тогда он не возьмет трубку, — покачал головой Бертони. — Мы обговорили все детали контактов. Звоню всегда я, потому что не разрешаю держать в памяти телефона мой номер. После общения наемник должен стереть его.

— Можно ведь приобрести «черный» номер, — пробурчал Луиджи. — А так, выходит, ты привязан к базе данных.

— Так он и есть «черный», — улыбнулся Серджио. — Когда похищали мальчишку Краусе, каждый звонок был одноразовый. Карта уничтожалась.

Гроссо встал с дивана и пересек комнату, чтобы полюбоваться видами заснеженного города и его изящными шпилями над замерзшим заливом. Он понял, что своим приездом вряд ли решит проблему в течение одной недели, которую зарезервировал для себя. Операция провалилась с треском, надо признать. Запустить механизм заново и без спешки подготовиться к бою. Учитывая новый фактор в деле Назарова, теперь работы прибавится не только гроссмейстерам Папской инквизиции, но и негаторам[1], которым предстоит найти оружие против демона и его силы. Только в этом случае можно с полной уверенностью придавить опасного врага, а не так…. Возня в песочнице получилась!

Чувствуя, что раздражение нарастает, Гроссо отвернулся от окна и поинтересовался:

— А русская кухня и в самом деле такая изумительная, что господин Солера не хочет отсюда уезжать?

— О, Луи, ты даже не представляешь! — гроссмейстер ожил и даже потер ладони. — Не желаешь ли вкусить варварской пищи? Она диво как хороша! Серджио, сынок, закажи нам в номер полноценный ужин! И бутылку вина не забудь!

Вологда, декабрь 2013 года

Никита

— Кирсанов, — подал Никите сухую морщинистую ладонь с длинными и тонкими, как у пианиста, пальцами старичок. Его слегка прищуренные глаза испытующе глядели на молодого человека, и чтобы в них нельзя было ничего прочесть, опускал пушистые посеребренные ресницы вниз. — Остап Демьянович. Не ожидал, что меня будут встречать с такой помпой. Впервые сам был в гуще событий, так сказать, хе-хе. С почетным эскортом!

— Вы не устали, Остап Демьянович? — поинтересовался Никита, показывая ментату на кресло, чтобы тот мог присесть после дороги. — Извините, что так срочно пришлось воспользоваться вашей услугой. Пациент требует немедленного осмотра. У него есть ценная информация, которая может грозить моей семье.

— Не вздумайте оправдываться! — Кирсанов замахал руками, в которых были зажаты темно-коричневый портфель с блестящими замками и лакированная трость с серебряной ручкой, на которой проглядывалась изящная чеканка. Старик подошел к дивану, сел на самый краешек, положив ручную кладь слева от себя, а трость упер в пол. — Я же все понимаю! Великий князь Константин Михайлович позвонил мне лично и попросил прибыть в Вологду. Я еще сообразить не мог, а что я забыл в далекой и дикой Вологде, как мне привезли билет на ближайший рейс, хе-хе! Пообещал сделать все возможное для его уважаемого зятя.

Кирсанов чуть-чуть склонил голову и тут же вздернул ее, внимательно глядя на Никиту.

— Говорите, что нужно сделать.

— У нашего клиента во время попытки снять слепок памяти обнаружилась многоступенчатая блокада, — пояснил Никита. — Возник большой риск потерять не только информацию, но и здоровье человека.

— Кто применял ментальное воздействие? — пристукнул тростью по полу Кирсанов. — Я в свое время преподавал в Медицинском императорском университете на факультете нейрофизиологии и ментальных техник. У меня много учеников, большинство из них помню.

— Вряд ли этот юноша слушал ваши лекции, — улыбнулся Никита. — Другая спецификация. Роман Возницын его зовут.

— Возницын? — наморщил лоб старый ментат. — Не родственник ли он Федору Ильичу?

— Да, это сын графа Возницына, главы ИСБ.

— Подумать только, как время бежит, — пробормотал Кирсанов, уперев подбородок в рукоять трости. — А какой сын? У Федора Ильича, кажется, их предостаточно!

— Младший.

— Да, да! Помню карапуза, гонявшегося за собаками в дворцовом парке, — ментат улыбнулся. — Вот это помню, а в дальнейшем судьба не свела! Знаете, Никита Анатольевич, не будем терять время! Ведите меня к своему пациенту, хе-хе!

Нагай, стоявший у дверей застывшим каменным идолом, оживился и распахнул створки, выпуская старца в коридор, где его приняли под охрану Слон и Лязгун.

Атамана поместили в подвале «Изумруда»; еще в процессе постройки его разделили на два крыла: техническое и рабочее. Если технический отсек посещался служащими корпорации ежедневно, то рабочее крыло едва ли имело и сотую долю такого интереса. Поэтому здесь можно было найти очень старые комнаты с древней мебелью, зачем-то заброшенной сюда, вместо законного места на помойке.

В одну из них и вошел Кирсанов с Никитой. Пленник лежал на лавке под бдительным присмотром двух охранников Корниенко. Комната больше походила на актовый зал. Длинные ряды кресел, обтянутых бархатной обивкой, уже покрытой толстым слоем пыли и настолько потертой, что виднелись дыры в разных местах; небольшое возвышение в дальнем конце помещения, на котором стоял длинный стол и стулья, вызывало удивление и улыбку. Кто вообще проводил собрания под многометровым слоем бетона? Или у основателя «Изумруда» были свои доводы для скрытых сборищ?

— Слон, позови Тагира, — приказал Никита. — Где он, кстати?

— Чай с Федором Петровичем пьет, — простодушно ответил Слон. — Сейчас вызову. Здесь просто связь глушится. Поднимусь наверх и кликну.

— Давай шустрей, мы уже приступаем, — поторопил Никита.

Кирсанов потер ладони и с любопытством посмотрел на осунувшегося атамана, который проснулся от громкого разговора. Мрачно посмотрел на благообразного старичка в длиннополом пальто мышиного цвета, силясь понять, что он здесь забыл. Между тем Остап Демьянович разделся, и Лязгун принял у него верхнюю одежду. Оставшись в вязаной жилетке поверх белой рубашки, ментат подошел к сидящему со связанными руками наемнику, постукивая тростью по полу. Окинул того с любопытством, присущим больше лабораторным работникам.

— Эй, начальник! — заволновался атаман. — Кто это такой?

— Бесов из тебя выгонять будет, — Лязгун встал рядом со стариком. — Сам же не хочешь добровольно рассказать про своих нанимателей.

— Я ничего не знаю! — заорал атаман и попробовал вскочить.

Тяжелый кулак обрушился на его шею; не потеряв сознание, наемник завалился на лавку, и тут же взлетел вверх, поднятый крепкими руками. Его протащили несколько метров и бросили на стул, тщательно привязали к нему ноги, опутали тело прочным тонким шнуром.

— Чтобы не дергался, — пояснил телохранитель Никиты.

Кирсанов невозмутимо досмотрел этот спектакль до конца, провел несколько пассов ладонями перед собой, и наемник успокоился, уставившись стеклянным взглядом в полутемный угол, где стояли наваленные друг на друга рассохшиеся шкафы. В это время пришли Слон, Тагир и Корниенко. Они сели рядышком с Никитой, чтобы не отвлекать ментата.

За работой Остапа Демьяновича было интересно наблюдать. Закатав рукава рубашки, старик пассировал ладонями над макушкой наемника, пальцами пробегал по вискам, затылку и шее, что-то беззвучно шептал и кружился вокруг стула. На его лбу выступила испарина, в отличие от атамана, чье лицо стало восковым.

Никита засек время, сколько будет длиться сеанс. Первая фаза закончилась через десять минут.

— Воды, — прохрипел Кирсанов, отвернувшись от Чубаря.

Хорошо, что ментат заранее предупредил о такой важной мелочи как держать под рукой несколько полулитровых бутылок с минеральной водой. Слон с хрустом скрутил крышку с одной из них, подал старику. Тот с удовольствием приложился к горлышку, сразу выпил половину, и отдал бойцу.

— Работали по методу Фридриха Магнуссона — одного из столпов ментального воздействия на мозг, — пояснил Кирсанов. — Он преподавал в Кельнском университете, а потом ушел на вольные хлеба. Поговаривали, в Рим уехал. Но я не следил за дальнейшими перипетиями его жизни. Ученым был толковым, а как человек — скандальная личность.

— А откуда вам известен почерк блокады? — поинтересовался Никита.

— Есть характерные «замочки», — Остап Демьянович снова потер ладони, разгоняя энергетические токи. — Некоторые из них ведут к ложным целям. В свое время господин Магнуссон активно вводил их в практику. Почерк узнаваем, весьма узнаваем.

— У него есть последователи, ученики? — Корниенко заинтересованно посмотрел на ментата.

— Да сколько угодно. Я же говорю, что прослеживаются характерные черты «замков», многочисленные блокировки определенных участков мозга. Так, господа, я приступаю ко второму этапу, не мешайте!

Кирсанов останавливался еще два раза, чтобы напоить наемника и попить самому. Атаман Чубарь находился в глубокой прострации, закатив глаза. Он уже не реагировал на движения рук возле своего лица. Никита стал беспокоиться, что пленник не выдержит и помрет тут же, на стуле.

Старый ментат устало покачиваясь, дошел до скамейки и сел, сложив ладони на колени словно примерный ученик.

— Что скажете, Остап Демьянович? — осторожно спросил Никита.

— Пациенту нужен отдых, как и мне, впрочем, — усмехнулся Кирсанов. — Почти добрался до закладки, активирующей смерть мозга. Вы же представляете, молодые люди, принцип взрывного устройства, поставленного на неизвлекаемость?

— Прекрасно представляем, — подтвердил Корниенко. — Неужели все так сложно?

— Какая-то изощренная блокировка, — пробормотал ментат. — Никогда с такой не встречался. Если бы не «увидел» знакомые элементы, угробил бы пациента.

— Сколько нужно времени для восстановления? — Никита понимал, что торопить Кирсанова нет смысла. Чубарь оставался единственным связующим звеном с агентом Ватикана. Потерять его — означало оборвать такую нужную ниточку.

— Минимум пять часов, — Кирсанов задумался. — Впрочем, Никита Анатольевич, я подозреваю, что жизнь этого человека вас не трогает.

— Вы правы, — сухо ответил Никита. — Он жив лишь благодаря своей памяти.

— А не секрет, что именно вам нужно?

— Лица людей, с которым он встречался за последние три месяца. Имена, номера телефонов.

— Хм, каков у вас разброс желаний, — ментат покрутил в руках свою трость. — Найдите художника. Я с помощью одной методики передам ему в мозг образы. Проверю, как это работает.

— Художник есть, — подтвердил Никита. — Пока вы отдыхаете, мы привезем его сюда. А пока прошу вас подняться в мой кабинет. Поужинаете, поспите пару часов. Я приношу свои извинения, что не приглашаю вас в свое имение в гости, но мне важен результат, и как можно скорее.

— Я понимаю, — кивнул Кирсанов. — Не стоит разводить вокруг меня суету. Ведите в свои апартаменты.

Никита устроил ментата в кабинете и приказал Лязгуну со Слоном неотрывно находится при Остапе Демьяновиче, а сам заглянул к барону Коваленко, который до сих пор находился на рабочем месте. Станислав Евгеньевич обрадовался и загрузил молодого волхва многочисленными задачами. Проговорили долго, обсуждая перспективы развития мануфактур, расширение военных заказов не только для армии и флота, но и для гражданской авиации, тем более что уже Шереметевы по своим каналам выходили на барона. Номенклатура пока обсуждалась, ничего конкретного.

— Локтевы согласились на сотрудничество, — обрадовал Никиту Коваленко. — Я уже отправил наших представителей и юристов для подписания договора о поставке мориона, горного хрусталя, аметиста и оникса на наши площади.

— Каковы условия Локтевых? Самые наглые, конечно, — улыбнулся Никита.

— По два процента акций «Изумруда» и «Гранита, первая партия накопителей в количестве тысячи штук в личное пользование.

— Куда им столько «Нимф»? — удивился волхв. — Солить собрались, что ли?

Коваленко лишь руками развел.

— Накопитель — не стратегический артефакт. Может, в качестве презента зарубежным партнерам или для своих работников.

— Пятьсот, — решил Никита. — Иначе мои девочки возмутятся. Нечего баловать Локтевых. Не тот калибр. По акциям согласен.

— Тогда я предупрежу наших юристов, — кивнул барон. — Андрей уже сигнализировал мне, что помещение и склады для нового предприятия готовы. Пакет документов ждет подписания. Но лишь после Коловорота. Работников тоже нашли.

— Время терпит, — махнул рукой Никита. — Вы не едете в Петербург, Станислав Евгеньевич?

— Детей отпущу, а сам с женой здесь останусь, — барон вздохнул. — Что-то скучный я стал в последнее время. Как бирюк в норе. Старею, кажется.

— А вот так думать не стоит, — Никита поднялся. — Найдите себе развлечение. Кстати, в гости заезжайте как-нибудь. Я с Тамарой посещу в конце года Ассамблею, а вас приглашаю в первую неделю нового года в «Гнездо». Со всем семейством. Жена хочет с вашим Андреем обстоятельно поговорить. Вот и устроим вечер. В шахматы сыграем или бильярд предпочитаете?

— Вы же, Никита Анатольевич, себя плохим игроком позиционируете! — усмехнулся Коваленко.

— А вы меня и проэкзаменуете, — отшутился Никита, и взглянув на часы, попрощался. Пора было идти в подвал и продолжать допрос. Позвонил Тагир и предупредил, что художника уже доставили.

Через два часа он по образам, вложенным в его память ментатом Кирсановым, нарисовал целую галерею образов. На отдельном листе неровным почерком легли цифры, которые тут же стали пробивать по базе. И выяснилось, что несколько из них вообще ни на кого не зарегистрированы. Их записали отдельно и передали Никите.

А портреты, нарисованные черным грифелем на бумаге, ушли к специалистам внутренней СБ. Предстояло проверить их по базам Вологодского Департамента полиции, где у Корниенко были нужные дружеские связи.

Утренний звонок телефона разбудил Никиту в постели. Осторожно сняв с груди руку Тамары, обхватившей его во сне, и уткнувшейся куда-то в подмышку головой, он повернулся и быстро сцапал аппарат, нажав на вызов.

— Слушаю, — хрипловато выдавил Никита.

— Пробили этих субчиков, Никита Анатольевич, — голос у Корниенко был довольным. — Шестерых программа опознала как бывших бойцов военизированных команд, а вот еще один довольно интересный тип. Правда, программа дает всего сорок девять процентов схожести, но в галерее лиц он выделяется.

— Чем, Федор Петрович? Не тяни, Перуном заклинаю! — пришлось повысить голос. Покосившись, обнаружил, что Тамара уже проснулась, но глаза не открывает. Ее выдавали подергивающиеся веки. Не удержавшись, прошептал в ухо: — Хитрюга! Я тебя раскусил!

— Журналист, работает в нескольких редакциях внештатным корреспондентом. Итальянец, но в России живет большую часть времени, — ответил начальник СБ. — Серджио Бертони зовут. Есть еще информация, как бы не к разглашению. Его подозревают в агентурной связи с Ватиканом и Папской Инквизицией.

— Кто бы сомневался, — хмыкнул Никита. — Скорее всего, это он и есть. Ладно, Федор Петрович, спасибо тебе. Будем выжимать из этого типа все, что получится. Отбой!

Тамара легонько хлопнула его по лбу ладошкой, как только он положил телефон на тумбочку.

— Ничего я не хитрюга! — прижимаясь к нему, нарочито сердито пробурчала она. — Это твой противный звонок разбудил меня! Сегодня выходной, кстати! Во сколько ты домой приехал? В час ночи! Как будешь исправляться?

— Как ты пожелаешь, — Никита сделал невинные глаза. — Хотя на твоем месте я бы еще поспал!

— Уже не получится! — сверкнула глазами Берегиня, обхватывая шею Никиты руками. — А у тебя всего лишь час до той минуты, когда сюда ворвутся вопящие охотники за скальпами! Не теряй времени даром!

****

— Давайте вкратце, что там по нашему клиенту, — энергично растерев лицо ладонями, Никита посмотрел на «оперативный штаб», собравшийся в кабинете. — Яна, Роман! Выяснили, чей был след?

— Да, — взял слово Роман, перед этим переглянувшись с чародейкой. — След привел к дому Лычкова — сотрудника «Изумруда». Сначала мы засомневались. Может, случайные переплетения аурных следов, но потом Петр Федорович дал нам расклад по этому человеку, и мы уже более тщательно отследили маршрут Лычкова. Оказывается, он все время ходит одной и той же дорогой, у него нет приятелей, с которыми можно поговорить за жизнь, в карты поиграть, да просто пивка попить. Он все время один. Работа — дом. Да, пиво он выпивает, но опять же без компании. Крайне замкнутый и нелюдимый человек.

Корниенко согласно кивнул, бесшумно перекатывая ручку по листку бумаги. Он заметно нервничал.

— Чтобы оказаться на другом конце города, да еще в районе, где находится дом Краусе — странность для его образа жизни очень заметная, — продолжил Роман. — Если бы Лычков облюбовал этот маршрут ради своих пеших прогулок, мы бы не были столь категоричны. Но теперь утверждаем: этот волхв появлялся возле дома Краусе не случайно. Он играл демаскирующую роль, отводя взгляд от похитителей. В деле Лычков не участвовал, боясь засветиться, а вот запутать следы — весьма неплохая роль.

— То есть Лычков все же принимал участие, — Никита задумался. — Зная, что он «подсадной» от Краусе, мы получаем очень неприятные для нас выводы. Каким-то образом барон связан еще и с агентурой Ватикана. Серджио Бертони имел с ним контакт, и скорее всего, вывел нашего «крота» из «спящего» состояния.

Быстрый взгляд на Корниенко. Начальник безопасности тяжело вздохнул.

— Петр Федорович, вы тщательно просмотрели все записи внешних камер, — обратился к нему Никита. — Заметили что-то? Кто подходил к Лычкову, говорил с ним?

— Нет никаких данных, Никита Анатольевич, — развел руками Корниенко. — Камеры фиксируют выход работников за пределы предприятия, зону перед КПП. А вот что творится дальше — увы. Если этот Бертони тщательно все просчитал, он точно не попал в объективы уличных камер. Коллеги Лычкова ничего не могут сказать. Господин Возницын прав: один и тот же алгоритм действий: работа — пивная — дом.

— Опрос работников пивной делали?

— Спрашивали, — ответил Корниенко. — Лычков там завсегдатай, но официантки в один голос утверждают, что в интересующие нас дни к нему за столик никто не подсаживался. Мое мнение: контакт произошел по дороге. Бертони мог перехватить Лычкова по дороге.

— Да, версия весьма крепкая, — снова помассировав лицо, сказал Никита. — Что ж, мы очень шумно сели в лужу, господа. И виноват в этом ваш покорный слуга — Назаров Никита Анатольевич. Вот он сидит перед вами.

Над столом прошелестели тихие возгласы, но быстро утихли.

— Да не надо меня оправдывать. Я обязан был взять под защиту семью Краусе, но меня снова подвела однобокость моих размышлений. Не знаю, почему я так был уверен, что самый сильный удар нанесут по моей семье. В результате проспали включение «крота», который активировал все последующие события. Это недопустимо. Моя вина в том, что я заставил Петра Федоровича снизить внимание к Лычкову и ослабить охрану Краусе. Принимаю заслуженные упреки.

— Никита Анатольевич, — мягко заметил Корниенко. — Ваша ошибка лишь в одном: вы стараетесь сделать все сами, по каким-то своим соображениям избегая попросить помощи ИСБ. Работа по иностранной агентуре — их обязанность. В нашем клане не хватает ресурсов, чтобы организовать полноценную работу контрразведки. Пора мыслить масштабно, и действовать нагло. У вас мощная поддержка в лице Меньшиковых. Помощь императорского клана не помешает никогда.

Никита простучал пальцами по крышке стола. Посмотрел на соратников.

— Тагир, что по Бертони?

— Все в порядке, хозяин, — прогудел потайник. — Упаковали парня тихо и без шума. Он собирался уезжать из России. Мы выяснили, что у него уже был заказан билет до Рима, и ожидал его в аэропорту. Изъяли агента по дороге. Авария, красивая плачущая девушка, просящая помощи….

При этих словах Яна зарделась и потупила глазки. Тагир усмехнулся и продолжил:

— Итальянец потерял осторожность. Пока утешал сеньориту — получил усыпляющий укол. Сейчас очухался. Пора ментаскопировать.

— Почему сразу ментаскопировать? — удивленно спросил Никита. — А обычный допрос?

— Не станет он раскалываться, — убежденно поддержал товарища Арсений. — Даю гарантию, что в его башке такие же закладки, как у того наемника. Произнесет какую-нибудь кодовую фразу — и захлебнется пеной. Или сердце остановится.

— Рома, проведешь поверхностное считывание, — приказал Никита, и с удовлетворением заметил, что Возницын уже не бледнеет, и пальцами трясучку не устраивает. Только кивнул, принимая приказ, плотно сжав губы. — Если там образ Лычкова проявится — сразу мне доклад.

— Понял. Я могу выезжать? — Рома решительно встал.

— Езжай. Возьми с собой Ильяса с оперативной группой. Петр Федорович, там ваша епархия. Присоединяйтесь к Роману.

— Слушаюсь, — Корниенко без лишних слов покинул кабинет вместе с волхвом.

Обведя взглядом оставшихся, Никита жестко сказал:

— Пора наказывать. Я более чем уверен, что перед нами связка Ватикан — Бертони — Китсер — Лычков. Если последний всего лишь пешка, то уши Инквизиции торчат во все стороны. Я за ликвидацию всей цепочки.

— Никита — ты хозяин, — сказал Шубин. — Не стоит устраивать голосование. Но я за ликвидацию. Только как нам до Ватикана добраться?

— Появилась одна огненная идея, — усмехнулся Никита, и все увидели черноту в его глазах.

****

Тимофей Лычков как обычно, нигде не задерживаясь, и не меняя схему своего маршрута, дошел до своего дома, ощущая послевкусие солодового светлого. Постояв возле закрытой калитки, осторожно прощупал эфирные потоки, отсеивая те, которые нанесли прохожие. Несколько знакомых аур волхв тоже отбросил. Во двор никто не заходил.

Тимофей не держал ни собак, ни кошек. Они слишком суетливы, везде бегают, оставляя свои неряшливые аурные следы, отчего лишний раз приходится чистить контрольную полосу безопасности, которой волхв проложил вокруг дома. Но на этот раз все спокойно.

Щелкнул замок, калитка распахнулась. Лычков, тяжело опираясь на трость, дошел до веранды, покопался в связке ключей, открыл двери и пару минут постоял на пороге, вдыхая в себя морозный воздух помещения, и только потом решительно шагнул в прихожую.

Его движения были отработаны до автоматизма. Скинуть пальто, шапку, переобуться, упрятав ноги в теплые войлочные тапки, пройти в закуток, отделенный от прихожей, где в слабом свете магического фонаря маслянисто чернеет массивная туша бойлера. Открутив нужные вентили, Лычков пошел на кухню, где довернул паровой кран, потом такую же операцию совершил в спальне, и вернулся обратно. Пора было готовить ужин.

Что ж, удачно вышло с этим мальчишкой. Его след никто не обнаружил, хотя этот странный иностранец с мощной энергией каких-то заклинаний чего-то боялся. Тимофей пытался доказать ему, что любой аурный след в большом городе можно легко затереть, упрятать в тысяче таких же малознакомых и мешающих расследованию. Но гроссмейстер (надо же! Великий маг, а боится!) до самого конца операции нервничал. И что? Вот прошло уже достаточно времени, когда его можно было арестовать за пособничество, а Тимофей как ходит на службу в этот опостылевший «Изумруд», так и продолжает тянуть лямку службы, которую ему навязали Китсеры. Будь они тоже неладны!

Странное пощелкивание в трубах, выбивающееся из ритма нагнетания пара в систему, заинтересовало его. Оно не было размеренным, вроде одного щелчка в минуту, а лихорадочно частило. Нахмурившись, Лычков положил в сковороду наскоро размороженный с помощью тепловой магоформы бифштекс, и заторопился в бойлерную. Мало ли, вдруг давление подскочило на подстанции, клапана не выдержат…

Щелчки продолжались в ускоренном темпе. Как будто стальные шарики прыгали в нутре узких труб. Прищурившись, волхв посмотрел на показания манометра. Что-то ему не понравилось. Рука потянулась к вентилю и сделала полуоборот.

Скрипт боевой магоформы «каскад», развернулся как вырывающаяся из кокона личинка, и разворотил работающий бойлер, помогая скопившемуся пару обрести свободу. Жгучие белесые хвосты обрушились на завопившего от боли волхва. Лычков не успел сделать ничего. Умело спрятанное во временном пространстве на две минуты назад плетение сработало в штатном режиме. Попав под струю пара с давлением почти в один бар волхв умер через минуту от болевого шока, тщетно пытаясь совершить хоть какую-нибудь попытку спасти себя с облезающей с лица и рук кожей. Но угасающее сознание не смогло сформировать медицинские магоформы, которые путались и не могли внятно соединиться в единую спасительную вязь.

Смерть Лычкова стала еще одним лопнувшим звеном в длинной цепи, связанной причудливым образом между Инквизицией и русским дворянином из Вологды. Бертони насторожился. Низовые агенты часто попадают в разработки спецслужб, и их гибель не считается чем-то необычным. Рутина, в общем-то. Но когда эту цепочку начинают разрывать, руководителям стоит задуматься. И Серджио решил бежать.

Примечание:

[1] Негатор (латин. negator — отрицатель) — как человек, так и предмет, способный выключать магические проявления одаренного