Тверь, январь 2012 года

Чего не мог выносить Великий князь, так это непонятных укоров в глазах своих жен. Особенно в тот момент, когда вся семья собиралась за обеденным столом. От сего мероприятия было увильнуть весьма сложно, вот Юрий Иванович и терпел стоически странные переглядывания княгинь Светланы и Лидии между собой, а потом выдерживал перекрещенные на нем молчаливо гневные взгляды карих и темно-зеленых глаз благородных красавиц.

— Что? — не вытерпел, наконец, государь, откладывая вилку в сторону. — Объясните, наконец, почему вы целую неделю во мне дырки сверлите своими глазками? Чай не молодой уже, чтобы соблазнять меня этакими приемами.

Старшие дети — Слада, Андрей и Владимир — сидящие на дальнем конце стола, с трудом сдержали улыбки. Они уже были в курсе происходящих событий, но отец, как всегда, не шел в ногу со временем, и «висеть» у монитора электронного вычислителя не торопился. А секретари хранили молчание, не осознавая важности изменений в обществе тверских модниц.

— Может быть, это тебе нужно обратить на нас внимание? — вкрадчиво произнесла княгиня Лидия, изящно отставив мизинец в сторону, зачерпнула серебряной ложечкой из розетки земляничное варенье с парой ягодок. — Ты ничего не видишь вокруг?

— Да что я должен видеть? — в отчаянии произнес Юрий Иванович, сожалея, что сейчас за столом нет Алмаза Темрюкова. Тот, хотя бы, мог пояснить странности, исходящие от женской половины дома.

— Общество требует раскрыть тайну косметического свитка или запустить его в производство, папа, — пожалела отца Слада. — Причем, срочно.

— А я здесь при чем? — выдохнул государь, ухватившись за чашку с чаем. — Свитки — не моя прерогатива. Есть спецотдел Магической Палаты, заведующий выдачей патентов на разработку свитков. Ради всех богов, разговаривайте с Пашковым, выедайте ему мозг.

— Мне интересно, на каком основании боярыня Сабурова получила уникальный свиток из рук Назарова, минуя нас? — нахмурилась княгиня Светлана, поддерживая Лидию. — Мы выяснили, что он был разработан в лаборатории…

— Я не запрещал заниматься Назарову и Понятовскому выращиванием свитков, — поморщился Великий князь, сообразив, откуда ветер дует. — Если они что-то и создали, рано или поздно мы узнаем. Да и что такого в этом свитке, что все бабы Твери возбудились от одного напоминания о нем?

Женщины возмущенно переглянулись, и ведущая жена решила пояснить ситуацию:

— Ты бы, дорогой, ненароком заглянул к Сабуровым и посмотрел на Наденьку. Словно десяток лет скинула. Мы так со Светой заинтересовались метаморфозой, что выпытали всю подноготную.

— Молодильные яблоки скушала? — ухмыльнулся Юрий Иванович.

— Свиток, подаренный ей Назаровым, оказал мощное магическое воздействие на косметику, — нетерпеливо сказала Светлана. — Произошли какие-то изменения в организме после их применения. Надежде Игнатьевне все-таки не тридцать лет, милый. Но результат поразительный.

— Постойте, женушки дорогие, не частите так, — поднял ладонь государь. — Вы хотите сказать, что Назаров подарил Сабуровой свиток с косметическими магоформами, а они оказали влияние на ваши эти мази, крема, духи?

— В правильном направлении идешь, папа, — заметила Слада, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. — Мамули хотят такие же свитки для себя, с дальнейшими планами выпустить их в продажу….

— С выкупом патента, — быстро произнесла Светлана. — Назарову не до них сейчас. Парень крутится как белка в колесе, у него даже времени свободного нету с девушками встречаться.

— Ага, нету…, — буркнул Андрей. — Еще как есть.

Владимир мрачно подцепил еще теплую оладью на вилку и густо намазал на ее поверхность варенье.

— Патент, — почему-то наморщил лоб Великий князь. — Ах, да! Не получится, дорогие мои. Пару дней назад господин Понятовский похвастался, что стал обладателем некоего патента на разработку «ошеломительного косметического свитка». Подозреваю, о нем сейчас речь?

— Ну и прохвост! — разочарованно проговорила Лидия. — У Юзефа талант коммерциализировать все, что проходит через его руки.

— Он постоянно общается с Назаровым и в курсе всех его возможностей, — пожал плечами государь.

— Папа! Можно мы пойдем гулять? — не вытерпела Дарена, скучая от речей взрослых. — Мы уже поели. Пора Царапа выгуливать. Он просится.

Выросший в мощного полосатого котищу, Царап с неизменным алым бантом на шее спокойно возлежал на коленях малолетней княжны, вытянув толстые лапы с острыми когтями. Взгляд его медовых глаз, однако, внимательно отслеживал любое движение человеческих рук. Афоня, которого животное так и не признало своим, показал ему кулак.

— Да, идите, — рассеянно разрешил Юрий Иванович. Он был загружен слаженной атакой своих жен и не знал, как вывернуться из этой ситуации. Подумаешь, ушлые подчиненные создали экспериментальный свиток и решили сделать на нем капитал. Невелика потеря. Вот когда технология будет отработана, Понятовский вынужден будет поделиться со своим хозяином. Иначе никто ему не даст развернуться в Твери. То, что Лютый мечтает о собственной лавке по продаже артефактов, ни для кого не секрет. Человек уже немолодой, послужил стране на славу. Почему бы не уважить нужного специалиста?

Женщины продолжали на него смотреть, даже Марьяна-наложница с любопытством ждала какого-то решения своего мужа.

— Не понимаю, почему сыр-бор, — поморщился Великий князь. — У нас проблема куда посерьезнее. Володьку надо женить в этом году. И я внезапно узнаю, что обе потенциальные невесты заартачились. Они, видите ли, не собираются быть ведомыми в семье!

— Колычевых нужно отправлять в Устюг, — решительно произнесла Лидия. — Княжна Юлия ведет себя излишне вольно. А я не хочу иметь невестку с гонором.

— Наташка ничем не лучше смуглянки, — хмыкнула Слада, замерев над кучкой пышного «хвороста», обсыпанного сахарной пудрой. — У нее наглости даже побольше будет…

— А ну замолчали мне! — не выдержал Великий князь. — Вот поэтому я и был изначально против вашей идеи! Несерьезной, надо сказать! И что мы имеем? Придется вмешиваться в ситуацию. Я дал Владимиру возможность самому определиться с выбором жены, но он не мычит, не телится!

— Батя! — старший сын дернулся, но рука Андрея придержала его. — Куда ты так торопишься? Можно подумать, что моя свадьба что-то изменит в политике Руси. Я, может, в Европу хочу съездить, поглядеть на тамошние порядки, поучиться руководству, связи с наследниками дружественных княжеств и государств завести…

— Дурак! — спокойным голосом ответил Юрий Иванович. — Ты женишься не по государевой прихоти, а по необходимости. По моему разумению, тебя надо было окрутить с северной кронпринцессой. Хочу замирения с воинственными шведами. Надоели они мне своими претензиями и вечными обидами. У Густава Пятого четыре дочери, одна краше другой. Валькирия Илва, а? Белокурая красотка! Чего я поддался на ваши уговоры? Изначально ведь именно такой вариант рассматривал!

Великий князь мрачно посмотрел на оторопевших жен, не ожидавших такой эскапады от супруга. А он между тем обвел взглядом детей и остановился на Андрее. Средний сын поежился.

— Андрейка, хочешь в жены Валькирию? Боевая девка!

— Соглашайся, Андрюша! — прошептала Слада, с серьезным лицом делая недвусмысленные знаки. — Я с ней переписываюсь давненько. Умная, красивая. Фигурка, что еще мужчине надо! Все европейские принцы и княжичи уже штабелями укладываются в ее ногах! Пока Володя сопли жует, мы ее живо окрутим! Помогу!

— Слада, я тебе раньше язык укорочу! — мрачно сказал Владимир.

— Ты бы лучше Наташке и ее подружке Иринке язычки подрезал! — дерзко заявила Слада, тряхнув головой, отчего свободно распущенные волосы девушки заметались по спине и плечам. — А то совсем расслабились, трещат, как сороки, в «ВИСе». Шпионам даже напрягаться не надо, все новости узнают из их переписки.

Великий князь нахмурился. Слада, несмотря на злость к вышеупомянутым девицам, подсказала правильную идею. В самом деле, нужно Алмазу дать поручение, чтобы провел разъяснительную беседу с Румянцевым и Посевиными, а также с их верными свитскими. Главы Родов сделают внушение, чтобы молодежь поменьше тарахтела о великокняжеской семье. Всех тайн, конечно, не выдадут, но для аналитики любая информация подойдет. Да и хвост интриганкам прижмут.

— Рискуешь, сестренка, оказаться замужем за каким-нибудь валашским принцем, — огрызнулся Володя. — Батя, давай Сладу отдадим за княжича Митику! Пусть в королевском замке интригует, его папаше плешь выедает! Может, турок повыгоняет из Румынии!

— А ну, замолчали все! — с грохотом отодвинув стул от себя, Великий князь оперся кулаками о край стола. — Хватит уже! У меня и так хватает государственных дел, чтобы еще отвлекаться на любую ерунду в виде свитков! Если хотите, сами разговаривайте с Назаровым. Он вам лично и в индивидуальном порядке вырастит нужные! Насчет женитьбы Владимира я дам окончательный ответ через месяц. Сам!

Раздраженный неудачным окончанием завтрака Юрий Иванович тяжело вышагивал по коридору, ведущему во внутренний двор. Он знал, что там можно найти Алмаза, который после выполнения княжеских поручений имел обыкновение прогуливаться в ожидании хозяина.

Так было и на этот раз. Темрюков в коротком полушубке, заложив руки за спину, ходил по чистой дорожке, изредка пиная попавшие под ноги слежавшиеся комки снега. На его посветлевшем во время зимы лице застыло выражение глубокой задумчивости. Каким-то чутьем он узнал, что во дворе появился государь, и резко развернулся.

— Женщины, объединенные одной целью, страшны своей напористостью, — кивнул Алмаз и сочувственно улыбнулся.

— Ты-то откуда знаешь? — буркнул Юрий Иванович, которому один из слуг поспешно накинул на плечи тяжелый тулуп, а другой — меховую шапку. — Уже нашептали доброхоты?

— Да об удивительных свойствах косметического свитка слухи за один день по городу расползлись, — засмеялся Алмаз, пристроившись рядом с государем. — Дескать, Надежда Игнатьевна Сабурова помолодела, годы сбросила, кожа гладкая…

— Ты, что ли, за всеми сплетнями следишь? — покосился на него Рюрикович. — В ту же калитку норовишь заскочить!

— Иногда они сами в уши залетают, — заметил Темрюков.

— Подложил свинью Назаров, — ухмыльнулся Великий князь. — Пусть сам и расхлебывает. Передай ему мою волю: изготовить три свитка для княгинь.

Эмиссар даже брови вздернул от удивления. То ли шутил государь, то ли со всей серьезность говорил. Глянув на плотно сжавшего губы Юрия Ивановича, Алмаз понял: смешного мало. И дело вовсе не в свитках.

— Мне стали жаловаться торговые люди: Ганза закрывает на неопределенное время свое представительство в Новохолмогорах. Купеческие компании, работающие с северными европейскими княжествами, получили недвусмысленное послание, что работать с ними прекращают. Особенно это касается высокотехнологичного медицинского оборудования, двигателей к автомобилям и аэролетам. Планеры и винтокрылы необходимой номенклатурой мы обеспечиваем сами. Здесь я не волнуюсь. Даже насчет магических компонентов к аэролетам… Японцы начинают разворачивать на юге строительство крупного завода. Плевать на европейцев.

— Кроме медицинского оборудования мы заказываем в Германии, Британии и Франции корабельную аппаратуру, оптику и прочие компоненты, — заметил Алмаз. — Наша, к сожалению, плохо выдерживает конкуренцию. Мы улучшаем ее с помощью магоформ. Но немцы уже переходят на обычную технологию, отказываясь от чародейского вмешательства. Если мы упустим момент — туго придется через двадцать-тридцать лет.

— В чем причина отказа от магических составляющих в технологиях? — Юрий Иванович не понаслышке знал о кризисе современного чародейства, и его тоже беспокоил рост интереса к обычной инженерии, науке и технике.

— Говорят, иссякает Сила Космоса, — пожал плечами Темрюков. — Стало рождаться мало одаренных с перспективой роста. Проще говоря, искру не могут разжечь. По этому поводу Магическая Палата настаивает на проведении Собора.

— Никуда человечество без магии не денется, — фыркнул Великий князь и воздел руки над головой. Теплое желтовато-золотистое сияние стало набирать силу в ладонях, и через несколько секунд вокруг мужчин стал таять снег, превращаясь в прозрачные лужицы, стекающие на ребристую поверхность дорожки. — Вот так, Алмаз. Без всякой технологии я могу сотворить много вещей. Мне не нужна энергия электростанций. Я ее черпаю из матушки-земли. Попади я в глухой лес без единой вещи, пригодной для выживания, смогу выйти из глуши без моральных и физических потерь, обеспечив себя всем необходимым.

Юрий Иванович снова взмахнул рукой и как опытный фокусник раскрыл сжатую ладонь. На ней лежали рыболовный крючок и аккуратно смотанная леска с грузилом.

— Как пример, — пояснил Великий князь, отдавая сотворенные вещи Алмазу. — А добыть пищу, имея нож и топор, можно и без магоформ.

— Тебе виднее, хозяин, — склонил голову эмиссар. — Европа никогда не смотрела в будущее с оптимизмом. Сплошное уныние, запугивание народа бедствиями…

— Дураками легче управлять, — хмыкнул государь, вышагивая по дорожке к закрытому щитами бассейну. — Меня удивляет решение Ганзы. Ведь прекрасно знают, что в Среднюю Азию транзит идет только через русские земли. Для чего вставать в позу?

— Показывают, что поддерживают Новгород, — пояснил Алмаз. — Ясно же, что не обошлось без Борецких.

— Мы обменялись тяжелыми ударами, — задумчиво произнес Великий князь. — Идея войны бессмысленна. Остается экономика. На этот фактор и давит Борецкий. Что ж, придется провести тайные переговоры с верхушкой Ганзы. У меня есть сомнение в ее желании порушить торговые связи с Русью. Думаю, скоро в Тверь прибудут представители Северного Союза с заманчивым предложением. Будем выбивать наилучшие условия, чтобы в казну золотишко текло исправно.

Он остановился перед бортиком бассейна и развернулся в обратную сторону. Алмаз молча шел рядом.

— Московский бунт обнажил неприглядные моменты, — чеканил каждое слово Юрий Иванович. — Чуть ли не каждый третий боярский род в старой столице подвержен колебаниям. Люди, видимо, забыли, кто является их защитником. Поэтому Борецкие так легко зажгли смуту. Я вынужден реагировать жестко. Да, мне жаль Трубецких, Маркеловых, Куропаткиных, Семеновых…. Тех, кто потерял не только своих наследников, но и сам сломя голову ринулся в авантюрный капкан, поставленный новгородцами. Нужно впредь не допускать таких проколов. Что ты можешь сказать по этому поводу?

Алмаз задумчиво посмотрел на грязно-серые облака, идущие с севера. Снова стоит ожидать снегопад. Зима в этом году на удивление снежная.

— Новгород мнит себя наследником вольных традиций, идущих издревле, — сказал эмиссар, — и не пытается осознать изменения в мире. Упорно лезет в конфронтации, баламутит весь север Руси. Но ведь это и так известно. Воля народа и вольность — высшая точка в развитии Новгородской республики.

— Вольность! — фыркнул Великий князь. — Воля! Да какая там вольность? Я же говорю: дураками управлять легко! «Золотые пояса», а это две сотни высокородных бояр, никогда не дадут народу идти по тому пути, который хочет видеть простолюдин! Пока существует прослойка торговых Родов, хапающих в свои закрома золото, Русь никогда не найдет с ними общего языка. Вот было бы интересно, как отреагируют новгородские концы на информацию, сколько денег на счетах «золотых поясов» находится в ганзейских банках! Пусть объяснят,

— А это можно устроить, — оживился Темрюков. — Есть способные ребятки, которые могут через «ВИС» устроить проникновение в банковскую систему Ганзейского союза.

— Защита построена на магических компонентах? — снова остановился Рюрикович. — Если так, нужны не просто взломщики, а одаренные спецы.

— Найдем, — уверенно ответил Алмаз. — Когда появятся результаты, мы через газетчиков опубликуем эти данные.

— Наша цель — не доказать то, что всем известно, — пояснил государь, — а показать двуличие «золотых поясов», каким способом они покупают голоса на вечевых собраниях, как продавливают нужные для своих Родов решения. Это же все лежит на поверхности, но дураки предпочитают не замечать.

— Взбаламутим болото, — Темрюков посмотрел на Великого князя, собравшего морщины на лбу. — Мне лично заниматься этим вопросом?

— Посоветуйся с Понятовским, — обдумав что-то в своем уме, ответил Юрий Иванович. — У него есть люди, заточенные под «общественные диверсии». Не зря же я держу Лютого под рукой.

— Сделаем, — кивнул эмиссар. — А Назаров?

— А что Назаров? — засмеялся Рюрикович. — Сам влип по уши в бабские разборки. Вот пусть и выплывает со своими свитками. Хотя… Интересно, насколько эффективной они делают женскую косметику?

— Сабуров ходит довольный, — с непонятными интонациями произнес Алмаз. — Я его пару раз встречал в кремле. Преобразился человек, блеск в глазах появился.

— Мешать барону не буду, — махнул рукой Великий князь. — Пусть развлекает тверских модниц. Но подарок с него вытребую.

Боровичи, Утиное озеро, январь 2012 года

Никита

Мягко и сочно поскрипывает под ногами снежок проторенных между высокими сугробами дорожек. Часть из них, извилисто петляя вдоль забора, идет к хозяйственным постройкам; иные тянутся к баньке, вкусно пыхтящей дымком березовых полешек; некоторые уходят к вольерам, где нетерпеливо мечутся лохматые сторожевые псы, ожидая, когда их выпустят во двор.

Двухэтажный охотничий домик, чем-то напоминающий швейцарские шале, только не каменный, а сложенный из добротных бревен и тщательно проконопаченный, сегодня был оживлен. Возле крыльца стояли два мощных снегохода, а чуть подальше, загораживая широкий въезд в охотничье подворье, вольготно расположились два «Медведя» с налепленным на шинах снегом. Водители суетились возле машин, а часть телохранителей вытаскивали из багажников коробки с провизией и уносили в дом.

Командовал процессом пожилой лесник в ватной телогрейке и в надвинутой до ушей мохнатой шапке.

— Далеко не уносите! — говорил он парням в камуфляжных грязно-белых куртках. — На веранде дверь в кладовую видели? Вот туда все и складируйте! Нечего мне дом захламлять!

А сам с радостным и каким-то одухотворенным лицом разглядывал суету, которую давненько не видел. Да, почитай, с тех самых пор, когда летом государь приезжал с Петром Григорьевичем. Сегодня впервые сюда нагрянул с многочисленной охраной новый наместник, молодой барон Никита Назаров, да не один, а с какой-то красивой боярышней. Старый лесник хитро прищурился, когда увидел парочку, вылезшую из машины. Видать, будущая супруга, не иначе. Ну, для такого случая и спаленка есть на верхнем этаже, теплая и просторная. Если сложить воедино все слухи, крутящиеся вокруг барона, парень не любит дурить, с женщинами общается крайне редко. Поэтому появление симпатичной особы на кордоне — это не просто блажь молодого хозяина.

Никанорыч ничего такого неприличного не думал. У парня есть голова на плечах, глупостями заниматься не будет. Тут ведь все должно происходить по обоюдному согласию, если дело решеное.

Молодой наместник охранителю усадьбы понравился. Парень свойский, веселый, без замшелых чиновничьих замашек. Представил боярышню. Непростая девица, высокородная. Улыбается белозубо, с восторгом осматривает хозяйство Никанорыча.

— Ой, так вы здесь постоянно живете? — воскликнула Даша, узнав, что Никанорыч уже десять лет несет службу на кордоне, не выезжая даже в соседнее село, что в нескольких километрах отсюда.

— Так и есть, боярышня, так и есть, — кивал головой лесник. — Обустраивались долго, но оно того стоит. Банька есть замечательная. Прямо на ручье стоит. Купальня внутри… Чтобы сразу, после парка и веничка в водичку холодную!

— Я не такая героиня! — поежилась Даша.

— Дом теплый, — несуетно продвигаясь к крыльцу, продолжал знакомить гостей со своим хозяйством Никанорыч. — Мы его с утра протопили как следует. Ночью можно без одеяла спать. Ваши комнаты, хозяин, на втором этаже готовы. Мураш — помощник мой — покажет, расскажет. Вы на сколько к нам отдохнуть?

— На два дня, — ответил Никита, жадно вдыхая свежий морозный воздух, насыщенный хвойным запахом леса. — Если возникнет необходимость, еще задержусь.

— А и здорово! — обрадовался лесник. — Значит, сегодня банька, застолье небольшое, как полагается! Мураш утром козу дикую заполевал, свеженинки попробуете! Завтра на озеро вас отведу, как вы и хотели, хозяин.

— На озеро? — похлопывая руками в вязаных варежках, удивленно спросила Даша. — А что там делать? Или подледным ловом увлекся?

— Надо кое-что посмотреть, — улыбаясь, ответил Никита, крепко придерживая за локоток девушку, чтобы она не поскользнулась в своих сапожках на утоптанной дорожке. — Я же не просто так сюда приехал.

— Хочу с тобой, — тут же заявила девушка. — Здесь, конечно, интересно, но без тебя все это очарование теряет смысл. Или у тебя свои тайны?

— В какой-то мере, — не стал скрытничать Никита, поднимаясь следом за лесником на остекленную веранду. Вероятно, она считалась летней пристройкой, потому что внутри помещения держался холод. Несколько пузатых бочек стояли в углу, прикрытых старым прожженным одеялом. — Хочу проверить одну теорию.

— Здесь мы солонину храним, сальце, капустку, — пояснил старик. — Все свое. Вот только хлеб покупаем в деревне. Некому здесь кухарничать. В дом пожалуйте.

Внутри действительно было натоплено и жарко. Даша расстегнула шубку, и Никита тут же помог ей раздеться, повесив верхнюю одежду на оленьи рога, выполнявших функцию вешалки.

Большую часть просторной передней комнатой занимала русская печь, сверкая свежевыбеленными боками. Посредине стоял нарочито грубый и тяжелый стол с темной мореной поверхностью, возле стен притулились резные лавки, в дальнем углу были расставлены деревянные кресла с накинутыми на них волчьими шкурами. Несколько небольших окон, покрытых снаружи изморозью, давали тусклый свет, отчего комната приобрела таинственный вид. Несколько магических плафонов, стилизованных под старинные фонари, удачно развешанных в углах гостевого зала, мягко подсвечивали помещение. Прямая лестница у дальней глухой стены вела на узкую площадку второго этажа.

— Какой антураж, — прошептала Даша, расхаживая по залу, а ее ладони поглаживали поверхность стола, стеклянные дверцы винтажных шкафов, за которыми стояли пузатые бутылки, пузырьки, массивные стаканы в серебряных подстаканниках. — Даже не думала, что здесь будет так загадочно.

— Тебе понравилось? — Никита как-то задумчиво смотрел на девушку, расхаживавшую по залу в толстом вязаном свитере.

— Конечно! — воскликнула Даша. — Я в своей жизни ни разу не была в таком месте. Боярские семьи стараются жить в столичной роскоши, и подобные родовые усадьбы вряд ли уже встретишь.

— Хозяин, позволь показать вам комнаты, — возле него неизвестно откуда вырос молодой парень в полувоенном зимнем камуфляже с большой сумкой Даши, где находились ее вещи. Это и был помощник Никанорыча Мураш. Еще двое егерей сейчас объезжали на снегоходе территорию, и должны были вернуться к обеду.

Они поднялись по лестнице, ведомые Мурашом. Молодой егерь успевал пояснять, размахивая свободной рукой.

— У нас здесь пять комнат, вроде гостиничных номеров на два и три человека. Хозяйская — самая большая, да к тому же совмещенная с еще одной спальней. Там уже навели порядок, так что никаких неудобств не будет.

Мураш, немного запыхавшись, остановился возле крайней двери и повернул ручку.

— Пришли, — он первым зашел внутрь, аккуратно поставил сумку на большой сундук с резной крышкой, пропустил Никиту и Дашу, чуть-чуть склонил голову и выскользнул наружу, не забыв прикрыть дверь.

— Обалдеть, — только и вымолвила девушка, широко раскрыв глаза.

Огромная деревянная кровать на мощных ножках занимала чуть ли не всю комнату. Вместо обычного покрывала на ней лежало сшитое из волчьих шкур одеяло, края которого свешивались чуть ли не до пола. Возле кровати с разных сторон, выполняя роль половика, раскинулись еще две шкуры, только с головами, хищно оскалившимися на вошедших.

В общем, эта достопримечательность и была самой главной в спальне, несмотря на остальную мебель в виде платяных шкафов, пары кресел, рабочего стола, книжной стойки, заполненной толстыми фолиантами с потрепанными корешками, и прочей мелочи.

— А там еще одна комната, — кивнул Никита, и не раздеваясь — только расстегнув куртку — заглянул в нее. — Ага, еще одна спальня. Маленькая, правда. Как раз для одного человека, если особо руками не махать. Где будешь спать?

— Здесь, — рухнув спиной на мягкое одеяло, выдохнула Даша. — Это же невероятно: лежать на шкурах, потягивая вино, и слушать завывание бури за окном. Волков, скорее всего, уже всех перебили, судя по шкурам. Поэтому выть должна буря.

— Как скажешь, — улыбнулся Никита, подходя ближе.

Девушка неожиданно приподнялась, вскочила на ноги и вдруг цепко обхватила волхва за шею, после чего приникла к его губам. Поцелуй затянулся настолько долго, что Никите стоило большого труда совладать с собой.

— Спасибо тебе, — выдохнула Даша, зардевшись от весьма смелого поступка со своей стороны. Ну и что? Никто не стоит над душой, не тычет в лицо уставом Домостроя. Тем более она уже взрослый человек, вольна распоряжаться своими чувствами.

— За что? — удивился Никита, приходя в себя.

— За этот чудесный побег из дому, — засмеялась девушка. — Родители даже не представляют, что ты меня уволок в непроходимые лесные дебри, а думают, что я сижу в усадьбе молодого наместника и чинно попиваю чай с вареньем под усиленной охраной рынд!

— Да уж, — улыбнулся волхв. — А мы не будем развенчивать их надежды.

Идея, поданная Егором Самохваловым, наконец, воплотилась в жизнь. Появившееся в круговерти государевых дел окошко Никита решил использовать для поиска Источника. Если он найдет выход природной Силы, именно с его помощью можно будет уйти в свою Явь. Но, поиски поисками, а торчать в медвежьем углу Утиного озера Никита один не хотел. Мысль пригласить Дашу пришла сама собой. Созвонившись с девушкой, он предложил провести два или три дня на природе.

Кто бы сомневался, что молодая боярышня откажется. После бурно проведенного Коловорота с кучей новых друзей и подруг Даше стало тесно в родительском доме. Она и до этого не отличалась любовью к посиделкам, а здесь словно пожар, возникший в глубине недр, не давал покоя, распаляя страсть к дальним путешествиям. Странным было это чувство. Дед, который словно о чем-то догадывался, дал добро отпустить внучку с молодым человеком, заодно уговорил сына с невесткой не противиться желаниям Даши.

Никита строго выполнял условия Патриарха рода Сабуровых. Он не стал заказывать пропуск в Затверечье и светить свое присутствие в доме великокняжеского советника. Дуарх, получив приказ, перенес хозяина в комнату Даши. Сама же девушка заранее предупредила родителей о необычном появлении волхва в особняке. Дед Павел долго хохотал, когда узнал о ловком маневре Никиты, и сквозь слезы сказал, что давненько не встречал такого проныру. Александр Павлович старался сдержать эмоции, глубоко потрясенный открывшимися обстоятельствами. Получается, в его собственном доме, в спальне дочери в любой момент может появиться мужчина, дискредитируя Род Сабуровых! Да за такие фокусы голову наглецу оторвать нужно! Это же скандал!

Надежда Игнатьевна с трудом утихомирила мужа, уже свыкнувшись с мыслью, что младшая дочь, кажется, определилась со своим выбором, и запрещать ей что-то выйдет себе дороже. Устраивать истерику по этому поводу она не стала. А с другой стороны удивительные изменения во внешности после применения обычной косметики, заряженной подарочным свитком, весьма расположили Надежду Игнатьевну к незаурядному мальчику.

Патриарх же сказал лишь два слова: «долг жизни». И к моменту встречи Никиты с родителями Даши все были спокойны. Молодой наместник Боровичей дал слово дворянина, что не покусится на честь боярышни, не допустит ни единого намека, бросающего тень на целомудрие девушки. Даже хотел пустить из пальца кровь для закрепления клятвы, но этому воспрепятствовала сама Даша, в глазах которой Никита прочитал укор за необдуманный поступок. По его спине пробежал сладковатый холодок. Кажется, девушка для себя уже что-то решила.

Они вдвоем вошли в круговерть инфернальной воронки, и держа друг друга за руку, перенеслись в Боровичи с помощью довольного Дуарха.

— Ты пока осваивайся, а я прогуляюсь по окрестностям, — сказал Никита, унимая дрожь в пальцах. — Хочешь в баньку?

— Если я уж здесь, почему бы и не попариться? — тряхнула головой Даша.

— Тогда скажу Никанорычу, чтобы тебя первой пустил, пока пар легкий. А то я париться люблю так, что волосы трещат.

— Никита! — окликнула девушка волхва, когда тот уже выходил из комнаты.

— Что, милая?

— Ты возьмешь меня завтра на озеро искать этот твой Источник?

— Обязательно, — пообещал Никита. — Я завтра весь день с тобой буду.

Радислав уже крутился по дому, раздавая указания своим подчиненным. Держа в уме ту самую выволочку от барона, старший рында не допускал больше проколов. Каждая смена расставлялась сообразно штатному расписанию, и выезд хозяина за город не изменил его решения. Восемь телохранителей, четыре егеря — все они должны были нести службу, пока наместник находился на отдыхе в глухомани. Ладно, старика можно не считать, а вот остальных нужно разбить на две группы и дать четкую задачу по охране барона.

Подозвав старшего рынду, Никита сказал вполголоса:

— Я с Никанорычем вокруг озера скатаюсь, а вы посматривайте по сторонам. Как только баня будет готова, скажете Дарье Александровне. Парням строго-настрого накажи, чтобы не озорничали. Головы отверну, если боярышня нажалуется.

— Как можно, Никита Анатольевич? — густо покраснел Радислав от мысли, что хозяин не доверяет своим людям. — У нас паскудников отродясь не водилось. Их всех давно и успешно на деревьях развешали. Все в лучшем виде сделаем. Обеспечим охрану, дров наколем, если надо.

— Ну, смотри, — кивнул Никита и направился к снегоходу, на котором уже сидел старый егерь, похожий издали на спящего лешего. Сев на заднее сиденье, волхв похлопал по плечу Никанорыча. Снегоход взревел, дернулся вперед и вскоре летел по снежной целине, оставив далеко позади распахнутые ворота лесной усадьбы.

Через несколько минут они нырнули под тяжелые темно-зеленые шапки соснового леса, распугивая рокотом движка мелкую живность вроде шныряющих по веткам белок и трудолюбивых дятлов. Никанорыч уверенно держал руль, изредка меняя направление, и вскоре вывел снегоход на проторенную дорогу. Никита явственно различил следы полозьев. Видимо, егеря катались здесь постоянно.

Вот впереди забрезжил просвет между деревьями, а за ними — белое полотно озера, скованного льдом. Никанорыч остановил снегоход на самом краю водоема. И сразу стало тихо. Легкий ветерок шевелил головки засохшего камыша, и невесомый загадочный шепот растений доносился до слуха Никиты.

— Я не могу понять, где Источник, — повертев головой по сторонам, признался он. — Фон какой-то… странный. Словно его что-то сдерживает, какой-то полог.

— Все правильно, — довольным голосом произнес егерь. — Его не так легко обнаружить. Да он рядом, барин. Приглядись, прислушайся к своим ощущениям.

Никита сосредоточенно перешел на внутреннее зрение, выискивая в аурных сполохах живой природы тот единственный сигнал, который дает Источник. И мгновенно вышел из созерцательного состояния.

— Не может такого быть, — скорее для себя, чем для хитро улыбающегося егеря, сказал Никита.

— Таки не может? — Никанорыч хмыкнул. — Думаешь, барин, почему Петр Григорьевич запретил местным шастать к озеру, рыбу сетями ловить? Источник там…

Его рука, словно Никанорыч возомнил себя полководцем, вытянулась вперед, указывая на середину водоема.

— Удивительно, — Никита бесстрашно шагнул вперед, раздвигая сухие камыши. Егерь остался на берегу. — А ты чего не идешь, Никанорыч?

— Мне нельзя, — ответил старик. — Источник Водной стихии, он отрицает меня. Ни одному простолюдину, ни одному одаренному не умеющему разговаривать с Водой, неподвластна мощь природной энергии. А ты, барин, можешь укротить ее.

Никита знал, что может. Источник уже принял его. Обволакивая ауру тонкими и шелковистыми потоками Силы, он словно радовался, встретив единомышленника. Воздух вокруг Никиты загудел от напряжения, волосы под шапкой зашевелились, а на кончиках пальцев засверкали бледно-фиолетовые огоньки. Захотелось пошалить.

Волхв вздернул вверх руки и развел их в стороны. Тягучий воздух, подкрашенный изумрудно-алыми красками, растянулся тонким полотном, на котором можно было рисовать любые узоры, что Никита и сделал. Несколько изящных рун вспыхнули перед ним и растаяли в серебристой вспышке.

— Это Врата, хозяин, — раздался в его голове рокочущий голос Дуарха. — Клянусь жизнью и любовью своей ненаглядной Айлин. Это самые настоящие Врата, питающиеся Силой недр. Через них мы можем спокойно уйти в твой мир.

— Я не чувствую кровь своих детей, — выдохнул морозный пар Никита. — Я их до сих пор не чувствую.

— Давай, попробуем встать на Тропу, — оживился демон.

— Что за тропа? — удивился Никита, остановившись возле клокочущей бури энергии Источника.

— Тропа! Путь домой!

— Давай попробуем, — неуверенно произнес Никита.

Воздух вокруг него завибрировал, сгустился до состояния киселя, только не растекающегося по поверхности, а вставшего непреодолимой стеной. И сразу же взгляд упал на тонкую линию, уходящую за черный горизонт. Нужно идти по ней, — пришла мысль извне.

И он зашагал, сначала осторожно и с опаской, но затем его движения приобрели осмысленность и твердость. Тонкая светящаяся линия под ногами превращалась в широченную дорогу с многочисленными ответвлениями. Каждый отросток — это вход в какую-то Явь, снова мелькнула чужая мысль. — Но, чтобы попасть в свою, нужен маяк.

Так нужного сейчас сигнала родной Яви Никита не наблюдал, до рези в глазах всматриваясь в плавающие клубы влажного тумана, все больше и больше заполняющего пространство Врат.

Он выскочил на морозный воздух, учащенно дыша и прогоняя по венам адреналин. Найти природный портал — несомненная удача для любого мага. Оперируя Силой Источника, можно беспрепятственно гулять по мирам, заглядывая за таинственные двери чужой жизни. Но для начала нужно зафиксировать свое местоположение…

И волхв снова нырнул в плотный влажный туман. Стоя на своем месте, Никита уверенным движением пальца начертал прямо перед собой руны «огонь» и «якорь», после чего с чувством хорошо выполненной работы вышел из бушующего круга Силы. И как только он сделал шаг назад, в воздухе гулко прогрохотало, осыпая с крон деревьев тяжелые снежные шапки. Высвобожденная энергия, ища выход, сотрясла пространство мощным выхлопом.

— Источник принял тебя, хозяин, — важно произнес Никанорыч, когда вспотевший от ходьбы Никита вышел к снегоходу. Обычный человек, он имел на происходящее свое мнение, особо не заморачиваясь физическими и магическими законами.

— Я же дружу с Водой, — слабо улыбнулся Никита, держа в сердце дикую радость от увиденного. Источник на Утином озере был настоящим подарком в его жизни. Теперь можно держать под контролем жизнь Аниты и Насти, в любой момент появляясь здесь, если не удастся забрать их с собой. Вот только в какой точке будет выход в его Яви?

— Ну и отлично, — егерь, казалось, тоже был рад, что сумел потрафить своему хозяину. Он лихо вскочил в седло снегохода. — Садись, барин! Поехали домой. Там уже и банька подоспела, небось, и свеженина в латке шкворчит.

— Уговорил, искуситель! — хлопнул по плечу егеря Никита, как только удобно устроился на сиденье.

Освещенный магическими фонарями гостевой зал в сгущающихся вечерних сумерках казался Даше каким-то сказочным замком в лесной глуши, которым заправляет молодой и загадочный принц. Он и сидел рядом, чему-то таинственно улыбаясь и подкладывая девушке на тарелку самые вкусные кусочки жареной оленины, печени и еще каких-то необычных яств с душистыми травами, приготовленных местными егерями.

Конечно, хотелось бы принарядиться сообразно ситуации: красивое приталенное платье, распущенные волосы, какое-нибудь украшение в виде золотого обруча на голове. Но и обычная теплая клетчатая светло-коричневая рубашка, заправленная в охотничьи штаны, тоже годится. Да и зачем здесь платье? Кого удивлять? Среди сидящих за столом людей только один человек привлекал ее, изредка касаясь своими пальцами тонкого запястья, будоража девичьи фантазии и мечты.

Сидевшие за столом верные соратники со сдержанным воодушевлением пили из кубков… из серебряных чарок водку. Но не все. Кому предстояло заступать на ночное дежурство, обходились ягодным морсом. А все остальные, подшучивая над ними, клятвенно обещали выпить за них удвоенную норму. Под жареную свеженину водочка шла необыкновенно легко.

Никита обходился вином, как, впрочем, и Даша. Она изредка пригубливала напиток из высокого кубка — да, это был настоящий серебряный с искусной чеканкой кубок, который достал из шкафа Никанорыч и торжественно поставил перед гостьей — и тоже улыбалась происходящему. Трапеза была настолько необычной, что она прониклась этим полумраком, говором мужских голосов, треском поленьев в огромной печи, что не хотелось никуда уходить. Но баня с ее парилкой давала о себе знать. Глаза все чаще и чаще закрывались от обильной пищи, от выпитого вина, а голова стала клониться вниз. Еще немного — и она просто положит ее на руки и уснет за столом.

— Мы ненадолго отлучимся, — сказал Никита, вставая. — Провожу боярышню до комнаты.

Даша встрепенулась и сказала, что может сама подняться наверх, без всякой помощи. Но ей было приятно, что волхв все же сопроводил ее до комнаты и пожелал спокойной ночи. Обернувшись на пороге, девушка обхватила Никиту за шею, чувствуя легкий хмель в голове, и прижалась губами к щеке молодого волхва. Замерев на несколько секунд, она отстранилась и легонько толкнула ладошкой Никиту в грудь.

— Иди, — прошептала она. — Только не задерживайся надолго.

Вернувшись за стол, Никита оглядел сотрапезников и посерьезнев лицом, сказал:

— Как растает лед на озере, нужно будет срубить прочный щит и заякорить его на том месте, где укажет Никанорыч.

— Сделаем, хозяин, — кивнул Мураш, не задавая лишних вопросов. — Аккурат к весне соорудим плотик прямо на льду. А потом отгоним на середку.

Тем самым он дал понять Никите, что знает об Источнике. Молодой егерь хотел возвыситься в глазах наместника, справедливо полагая, что Никанорыч не вечен, а дела кому-то нужно передавать. Мурашу нравился лес, нравилась его работа, и уходить куда-либо он не собирался. Быть нужным хозяину — это наиважнейший фактор, за который держался егерь.

— И еще…, — Никита повертел в руках бокал, из которого пила Даша, и внимательно рассмотрел изящную чеканку на боках. — С этого момента очень внимательно следите за местными, но не препятствуйте излишне. Можно, конечно, запретить жителям деревни ловить рыбу в озере, но тогда у них появится желание разузнать, почему водоем закрыт для посещения. Никанорыч, тебе хватает помощников? Может, еще людей привлечь для охраны?

— Ну, от одного бы я не отказался, — покряхтел старый егерь. — И машину надо новую. Внедорожный «медведь» уже разваливается, подвеска трещит. Почитай, лет десять на ней гоняем. Петр Григорьевич обещал поменять, да, видать, позабыл.

— Я выделю вам машину, — кивнул Никита. — Волгарь поедет с нами и вернется обратно на новой лошадке. Старую можете оставить здесь. Вдруг запчасти пригодятся, починить проблемные узлы удастся.

Волгарь — коренастый мужик лет тридцати пяти, с густой бородой — проходивший по штату лесного хозяйства водителем, солидно кивнул. От избытка чувств он хлопнул широченной ладонью по спине сидевшего рядом Радислава.

— Дело говоришь, хозяин! — обрадовался Никанорыч. — Вот это дело! А мы тебе соорудим плотик-то, не сомневайся. И за озером смотреть будем во все глаза. Шалить никому не дадим. Если что худое — армейская рация есть, свяжемся.

— Вполне возможно, что я буду частенько появляться на кордоне, — предупредил Никита. — Особенно ближе к весне и летом. Чужаков отслеживать тщательно, но в контакт с ними не вступать. С браконьерами обходитесь своими силами согласно Лесного Уложения. Все внимание точке.

— Ясно, хозяин, — прогудел Волгарь. — Присмотрим.

Никита оставил Радислава за старшего, предупредив того, чтобы водку больше никто не пил, и потопал спать. Ко всеобщему удивлению, на дворе разыгралась метель, хотя ничто не предвещало ненастья, как уверял всех Мураш. Снежная крупа, гонимая ветром, билась в стекла, ощутимо сотрясая оконные рамы. Непогода как будто хотела ворваться внутрь и заморозить все то, что олицетворял крепкий рубленый дом с теплом, исходящим от печи.

Только Никита знал, а Никанорыч догадывался, какие силы притянули пургу. Выход энергии требовал компенсации в природе. Вот и бушует снежная круговерть.

В спальне было тепло и уютно. Маленький светильник на прикроватной тумбочке едва освещал постель, в которой спала Даша, накрывшаяся теплым одеялом по самый нос, а сверху натянув еще и накидку из волчьих шкур. Улыбнувшись, Никита осторожно пересек комнату, чтобы лечь в соседней спальне, но в спину ударил совсем не сонный голос девушки:

— Никита! Посиди со мной!

— А ты не спишь, хитрюга, — нисколько не удивился Никита, возвращаясь к кровати и присаживаясь рядом. Аура Даши нешуточно полыхала изумрудно-алым огнем, и опытного волхва должна была насторожить такая цветовая гамма, излучаемая девушкой.

Даша пододвинулась, давая ему место, сама же ловко уселась, опершись спиной на высокую спинку кровати. Подтянув одеяло одной рукой к подбородку, другой вцепилась в широкое запястье волхва и прошептала:

— И почему я не удивлена? Ты же маг, сразу догадался. Хоть бы раз отключил свои способности.

— Привык постоянно быть начеку, — пошутил Никита, жадно вглядываясь в лицо девушки, снова приобретшее благодаря игре света и тени черты Тамары. Это наваждение пугало его и одновременно заставляло мучительно страдать.

— Меня разбудила буря, — сказала Даша. — Я уже засыпала, а тут как вдарило в окно! Как трусиха подскочила на месте! Накаркала, называется! Так завывает, что сна ни в одном глазу…. Никита, я ведь ждала тебя.

— А ты засыпай, — волхв погладил нежную прохладную руку. — Я посижу рядышком.

— Никита…, — возникла долгая пауза, которую почему-то оба боялись спугнуть. — Я согласна.

— На что ты согласна? — не сразу понял Никита.

— Согласна уйти с тобой в твою Явь, в твой мир, — снова перешла на шепот девушка, сверкая зрачками глаз, которые переливались немыслимыми цветами от серого до ярко-золотистого. — Мне нелегко было решиться на этот шаг, но я хочу быть с тобой. Понимаю, что очень сильно рискую. Я… У меня это первые серьезные отношения, совершенно необычные и пугающие. И сразу приходится себя ломать, уговаривать, искать доводы, чтобы расстаться. Потому что мы из разных миров, и это нереально и неправильно. Но я не нахожу доводов и еще больше вязну в своих чувствах. Я в отчаянии, понимаешь? Знаю, что встречу не самый ласковый прием твоей ведущей жены, и вообще не представляю, какой будет наша жизнь дальше. Сможешь ли ты построить мостик доверия между Тамарой и мною? Я жутко боюсь, что стану не нужна тебе.

Никита не перебивал порой сбивчивый, жаркий шепот Даши. Для него, не одну ночь ломавшему голову над проблемой адаптации девушки к его Яви, было хорошо понятно, чего она боится. Значит, не он один барахтается в нравственной ловушке, пытаясь найти логическое обоснование находиться рядом с любимыми женщинами. Самое тяжелое и приятное одновременно, что он осознавал: и к Тамаре, и к Даше его тянуло с непреодолимой силой. Та самая магия аур, химия тела и души.

— Дедушка очень хочет, чтобы я ушла с тобой, — продолжала выговариваться Даша. — Он чувствует что-то нехорошее, связанное со мной, но никак не может понять линию грядущего. Но самое интересное, что ничего плохого не случится, если я исчезну отсюда.

— Но ведь это не главный довод? — вздохнул Никита, не желая ошибиться в чувствах сидящей перед ним девушки.

— Конечно нет! — возмущенно блеснула глазами Даша и с силой сжала его руку. — Неужели ты подумал, что я испугалась своей судьбы и вцепилась в тебя ради спасения? Не говори так, пожалуйста!

Она даже не заметила, что одеяло соскользнуло с плеч.

— Даша, у меня есть очень хорошая новость, — Никита неожиданно для себя поправил у девушки бретель ночной рубашки. Прикосновение к оголенной коже показалось магическим разрядом Силы, ударом громовой палицы Перуна, незабываемым соединением божественного благословения, словно он снова стоял у алтаря, принимая и отдавая одновременно свой Дар Небесам. Такого просто не могло быть, но таинство магических сопряжений сказали свое веское слово, и Никита сдался окончательно, отринув все сомнения.

Он посмотрел на кончики своих пальцев, как будто ожидал увидеть на них светящийся ореол. Но перед его взором полыхала раскаленная аура Даши.

— Какая? — ресницы девушки дрогнули. Она ведь тоже ощутила странное состояние, когда рука Никиты легла на ее плечо и тут же отдернулась.

— Я знаю, как тебе не потерять связь со своими родными, — переведя дыхание, ответил волхв. — Более чем уверен, что затея выгорит. Завтра мы с тобой съездим на озеро. Хочу удостовериться. Ну, ладно. Спи.

Стекла окон дрогнули от очередного бешеного удара. Стены охотничьего дома стойко выдержали яростную атаку утихающей бури. Выдохнувшись от бесплодных попыток уничтожить спрятавшихся за прочной преградой людей, она как уставший зверь прижалась к земле, чтобы к утру полностью утратить свою природную мощь.

— Не поцелуешь на ночь? — хрипло спросила Даша, почему-то вздрогнув от непонятного воя снаружи.

«Боюсь, если поцелую, утрачу контроль над собой, — мучаясь от ситуации, которую сам же создал, не приняв во внимание настроение Даши, мрачно подумал Никита. — Я и так уже с трудом сдерживаю свои желания, находясь в окружении столь красивых девушке. А особенно сейчас, когда здесь одна из них, и вовсе невыносимо».

Он наклонился и осторожно коснулся теплых полуоткрытых губ Даши, почувствовав ее ладони на своем затылке. Да, это уже был не тот неумелый поцелуй в начале их отношений. Ураган страсти, бушующий в теле, подобно тому, который еще сотрясал дом, вырвался наружу. Никита с восторгом и ужасом понял, что его уже не остановить.

— Боги дали свое благословение, — прерывисто выдохнула Даша, требовательно глядя в глаза Никиты. — Я поняла это сейчас. Твоя клятва на крови, которую ты хотел дать родителям, была бы неуместна. Я вовремя остановила тебя от вопиющей глупости. А обещания — всего лишь слова. Останься со мной….

Темная фигура, облепленная снегом, стояла на пологом скате крыши со стороны хозяйственных пристроек и бесстрашно раскинула мощные руки, встречая очередную стену ледяной круговерти. Жуткий холод, пронизывающий тело демона насквозь, нисколько ему не вредил, скорее бодрил, что для неживой плоти было довольно странно. Дуарх улыбался. Не выдержав, он закричал в черное низкое небо, вздымая руки:

— Скоро явится Ходок! Пред ним падут Врата, ибо не будет нужды для него искать пути в чужие миры! Ткань мироздания разойдется от поступи его шагов! Хвала тебе, Хозяин!

Буря отчаянно взвыла, стремясь сбросить странную фигуру, клубящуюся плотной дымной массой на краю крыши, и окончательно умерла, пригладив последним дыханием замершую землю.

* * *

Искрящийся на солнце клинок, вспарывая пространство, летел в грудь Никиты. Казалось, ничто не может помешать магическому острию проткнуть податливую плоть человека. Яростное выражение на лице Даши сменилось испугом. Она уже пожалела, что уступила желанию волхва применить ипостась Валькирии. Но удар, подобно высверку молнии, нельзя было отменить или направить его чуть в сторону.

Никита применил скрут. С помощью Источника было легко поймать потоки энергии, даже не напрягаясь. Смертоносный клинок прошел рядом, даже не зацепив куртку. Прием помог волхву оказаться за спиной ошеломленной Даши, перехватить ее руку и развернуть к себе. Тяжелая коса подобно разъяренной кобре едва не хлестнула по лицу. Разгоряченная и с огромным румянцем на щеках, девушка даже не успела открыть рот, чтобы обругать своего учителя, как Никита запечатал ее губы поцелуем. Даша ответила, не обращая внимания на зрителей, сидящих возле костра на берегу озера. Эти люди — Никанорыч, Радислав, Мураш — никогда и никому не скажут, что видели. Они и не смотрели в сторону резвящихся на льду молодых людей, степенно рассуждая о своих мирских делах.

— Дурачок! — выдохнула девушка, хлопнув ладонью по крепкой груди Никиты. — Почему замер, когда я сформировала клинок? Мог бы сразу начать движение, чтобы нейтрализовать мой удар! Или какую-нибудь магоформу применил уже! Одними кулаками бой не выиграть!

— Против магических атак я умею работать, — пояснил Никита, поправляя шапку на голове девушки. — А чтобы выдержать в обыкновенном бою, нужны постоянные тренировки. Ты чувствуешь Источник?

— Да, — подтвердила Даша, шмыгнув носом. — Похоже на влияние амулета Асии, но только в сотни раз сильнее.

— Сотни раз? — не поверил Никита.

— Ну, может, и поменьше, — не смутилась напарница, — но от потоков Источника у меня аура звенит от напряжения. Как бы не разорвало на мелкие кусочки! Но ты мне обещал показать кое-что интересное. А мы драку учинили между собой! Разве так за девушками ухаживают?

С самого утра они не обронили ни слова, что произошло ночью. Никита испытывал странное чувство облегчения и неловкости одновременно, и не знал, как ему быть в дальнейшем. Даша просто улыбалась, когда волхв пристально смотрел на нее, беседуя ли с Никанорычем или давая распоряжение Радиславу перед выездом на озеро.

— А я не могу по-другому, — улыбнулся до ушей Никита и протянул руку Даше. Он как раз стоял в самом центре пульсирующего Силой Источника, и уже готов был войти во Врата. — Иди же ко мне!

Он не боялся потеряться в бесконечности миров. Яркая рубиновая точка маяка показывала точку выхода на Утиное озеро. Замершая рядом с ним Даша растерянно оглядывалась по сторонам.

— Что ты видишь? — шепотом спросил волхв.

— Тонкую светящуюся линию, уходящую в серость, — в ответ прошептала девушка, завороженно делающая шаги по дорожке. — Ой, а это что за ответвления? Похоже на узоры на листочках. Или ветки деревьев!

— Многомерность Яви, — ответил Никита. — Каждая из этих тропок ведет в какой-то мир. Нет, не уговаривай! Мы даже не знаем механизма работы Врат. Один я бы рискнул проверить…

— Ага, и привел бы из иномирья еще одну девицу, — фыркнула Даша. — Ну уж нет, не отпущу. Милый, а ведь где-то здесь твоя Явь. Ты пробовал искать?

— Я жду.

— Чего ждешь?

— Зов. Как только услышу его — мы уйдем отсюда.

Молодые люди вынырнули из плотного кокона Врат. Ночная буря смела со льда весь снег, и теперь его поверхность приобрела синевато-прозрачный оттенок. Осторожно ступая по застывшему стеклу озера, Никита и Даша вернулись на берег по протоптанной в камышах тропинке. Им тут же сунули в руки кружки с горячим терпким чаем.

Улучив момент, когда егеря уже суетились возле снегоходов для отъезда на кордон, Даша прошептала Никите:

— Спасибо тебе за такую чудесную поездку. Я никогда не чувствовала себя такой счастливой и окрыленной.

Волхв улыбнулся и поглядел на солнце, цепляющееся за вершины высоких сосен. Что ж, его надежды оправдались. Источник принял Дашу, подарил ей возможность стать «ходоком» между мирами, так же, как и ему. И перспективы от такого подарка выглядели пугающе увлекательными.

— Хозяин! Пора ехать! — отвлек его от созерцания природы голос Никанорыча. — Неровен час — буря накроет после ваших игрищ!