Тверь, декабрь 2011 года

Никита

— Хочу в «Амазонку», — сказала требовательно Настя, как и полагается взбалмошной и капризной боярышне, прогуливающейся с высоким статным молодым человеком, который на эти увещевания ровным счетом не реагировал. Потому что с другой стороны на его руке повисла еще одна девушка и тоже что-то восторженно говорила, крутя головой по сторонам.

Миллионная гуляла в преддверии праздничного вечера. Сотни человек курсировали по центральной улице, заполонив даже проезжую часть. Отчаянные вопли автомобильных сигналов разрывали морозный, но ясный солнечный день; кто-то, опустив оконное стекло машины, увещевал граждан уйти на тротуары, потому как дорога проложена не для пешеходов. В ответ слышался веселый смех и поздравления с наступающим праздником.

— Я бы тоже не отказалась, — Анита поглядела на молодого волхва. — Ни разу там не были. Ну же, Никита! Нам нисколько не интересны эти витрины! Все равно ты не купишь своим сестренкам дорогие колье или ожерелья!

Идущие навстречу прохожие поглядывали на красивых девушек в нарядных шубках, о чем-то горячо убеждающих своего сопровождающего, и улыбались. Опытные мужчины нисколько не завидовали такому окружению парня, представляя, как ему приходится тяжело, отбиваясь от различных просьб, проходя мимо витрин с драгоценностями.

— Ладно! — внезапно остановился Никита, и завертел головой. «Амазонка» находилась на другой стороне улицы, и уже хорошо просматривалась с этого места. — Ладно, уговорили! Только сразу предупреждаю! Там собирается очень высокая публика. Держите ушки на макушке!

Девушки только фыркнули, не понимая, какую головную боль обеспечили своему брату. Ведь Никита не был уверен, что их пропустят как завсегдатаев клуба. Не удосужился как-то выбить для себя чертову прямоугольную картонную визитку с личным приглашением от княжеской семьи. «Амазонка» принадлежала Рюриковичам.

Уже на подходе к клубу его сердце екнуло. Все свободное пространство перед «Амазонкой» было забито машинами, возле которых крутились личные телохранители боярских отпрысков. Сегодня словно все ополоумели, начисто забыв о каких-то правилах, мешающих припарковаться там, где удобнее всего. Вздохнув про себя, Никита мысленно расстался с пятью сотнями рублей, которые придется выложить за проход в помещение.

Рынды, глыбами возвышавшиеся возле господских машин, проводили взглядами Никиту с девушками, на мгновение замолчали, а потом о чем-то горячо заговорили. Наверное, оценивали с изрядной долей перца внешность сестер. Девушки горделиво вскинули головы, как будто сговорившись. Но на лицах заиграл нешуточный румянец.

— Добрый день, господин, боярышни! — учтиво проговорил один из охранников, незнакомый Никите. — Со светлым праздником вас! Вы по закрепленному праву, по пригласительным или просто решили заглянуть?

— Условия нам знакомы, сударь, — Никита небрежно кивнул, поддерживая сестер. — Проверьте по закрепленному праву. Барон Назаров с сестрами.

Он протянул охраннику прямоугольный кристалл пропуска. Чем черт не шутит!

Через несколько секунд, сверившись с показаниями пропуска через портативный терминал, охранник протянул пластину Никите.

— Вы в списке почетных гостей, господин барон. Правда, о ваших сестрах ничего не сказано…

— Но? — вздернув бровь, поторопил его Никита, внутренне обалдевая, кто бы мог внести его в списки этих самых гостей, причем не оповестив заранее?

— Никаких проблем, — заторопился второй, клюнув на игривый взгляд Насти. — Проходите, пожалуйста!

— Не думала, что ты уже здесь почетный гость! — усмехнулась Анита, раздеваясь с помощью брата. — У тебя такое выражение лица было…. Незабываемое! Словно ребенку давно желаемый подарок преподнесли, о котором он уже и не мечтал!

— Знала бы ты, как права! — улыбнулся Никита, помогая снять шубку с Насти.

Молодой гардеробщик, принимающий вещи, скользнул взглядом по ладным фигуркам девушек, облаченных в свои лучшие платья, едва не выронил одежду.

— Аккуратнее, милейший, — строго проговорил Никита, играя роль этакого вальяжного господина. — Не отвлекайтесь от своей работы. Дайте номерки, пожалуйста. Благодарю.

Девушки прыснули от смеха, когда отошли от стойки гардероба, но тут же забыли обо всем, окунувшись в атмосферу веселья. «Амазонка» была заполнена наполовину, но все равно создавалось впечатление, что здесь уже собрался весь цвет боярской молодежи Твери. Праздничная иллюминация, весело перемигивающиеся огоньки гирлянд, горящие ступицы коловорота на стенах и блестящая мишура подняли настроение до самых высот.

— Что пить будете? — поинтересовался Никита, посадив сестер за свободный столик. Хорошо, что зашли рано. Иначе вообще бы не протолкнулись, так и стояли бы за стойкой. — Коктейли? Или вино?

— Давай коктейли! — оживилась Настя. — Что мы, вина не пили? На твое усмотрение, братик!

Дождавшись своей очереди, когда парочка симпатичных девушек закажет себе по бокалу шампанского, он улыбнулся в ответ на их весьма откровенные взгляды и попросил бармена помочь в выборе напитков.

— Для девушек можно «Голубую лагуну» с сервировкой в виде кусочка ананаса и вишни, — посоветовал бармен, совсем не мальчик, а молодой мужчина лет тридцати, опытным взглядом оценив барышень Никиты. — Алкоголь в разумных пропорциях. Красивое оформление, необычное. Сейчас самый популярный здесь коктейль. Ну, а для вас подойдет «Ушкуйник». Кубинский ром, чуть меньше апельсинового ликера с мятой, джин и водка.

— И это пьют? — недоверчиво спросил Никита.

Бармен рассмеялся, шустро взбалтывая в шейкере необходимые ингредиенты.

— Так «Ушкуйник» же! Само название заставляет тянуть руку к бокалу с этим коктейлем! Попробуйте — не пожалеете!

Он выставил три узких высоких бокала и быстренько приготовил заказ. В конце закинул в каждый из них по длинной соломинке.

— Прошу!

На подходе к столику Никита заметил, что к сестрам уже присоседились двое парней, вольготно расположившихся на диванчиках. Они оживленно разговаривали, а девчонки расплылись в улыбках.

— У нас гости? — с умыслом спросил Никита у девушек, ставя бокалы на столик.

Парни тут же поднялись, что весьма обнадеживало.

— Разрешите представиться, — сказал один из них, высокорослый с коротким ежиком темных волос, в красной рубашке с расстегнутой верхней пуговицей. На рукавах — золотые запонки. Лицо смутно знакомое, но Никита готов был утверждать, что ни разу с ним не встречался. — Борислав Годунов, боярин.

Точно, Годунов! Ведь его отец входит в Совет, как и отец Даши. Волей-неволей пришлось изучать всех персонажей, связанный с властью. Борислав очень похож на отца.

Второй парень кивнул, чуть ли не прищелкнув каблуками.

— Михаил Давлетов, княжич.

— Барон Никита Назаров, очень приятно, — Никита протянул руку и оба парня пожали ее крепко, но без излишней драматургии. Не тот случай. — А это мои сестры, Анита и Настя Анциферовы.

— Мы наслышаны, барон, о слиянии ваших родов, — произнес Годунов и глазами показал, что неплохо бы присесть. — Можно поздравить с таким событием. Все-таки Великий князь Юрий — великолепный стратег и дальновидный государь.

— Да, в этом ему не откажешь, — Никита жестом предложил парням сесть. Он мог себе это позволить. Как Глава рода и брат двух красавиц, Никита ставил себя в такой ситуации выше княжича, а с Годуновым он был и вовсе наравне. Так чего чиниться.

Он заметил, что Борислав занял место рядом с Анитой, а княжич Давлетов с небольшой долей смущения примостился с насмешливой Настей. Вздохнув, Никита сел с правого бока старшей сестры.

— Прошу извинить, — щелкнул ногтем по бокалу Никита. — Я не ожидал, что у нас будут гости.

— Не проблема, барон! — улыбнулся Годунов и поднял руку. Выставил два пальца и показал на коктейль Никиты. Бармен все понял. — Я всегда полагаюсь на вкус Тимофея. Он опытный бармен.

— Может, без лишней учтивости, господа? — спросил Давлетов. — Бароны, княжичи… Мы же здесь просто повеселиться собрались. Никита, прошу прощения, что бесцеремонно подошли к вашим сестрам. Но не могли усидеть на месте, когда увидели такие бриллианты!

Девушки молча потягивали коктейль, не вступая в разговор. Да и Никита не мог с ходу понять намерения парней. Если хотели покуражиться или увлечь сестренок, задурив им головы, пусть обломятся. Он не даст ни малейшего шанса дворянам в их планах.

— Я не деспот, — пожал плечами Никита, попробовав «Ушкуйника». Действительно: резкий, горячий, поднимающий волну возбуждения напиток. От такого точно начнешь прыгать с разбойного коча на купеческие корабли. — Сестрички решили, что достаточно долго находились в отрыве от столичных развлечений. А кто я такой, чтобы препятствовать женскому напору?

— В таком случае мы можем помочь в нелегком деле развлечения боярышень, — оживился Борислав. К тому же принесли заказанные коктейли. — Катание на санях по Тверце, крутой аттракцион в городском парке. Там построили ледяную горку высотой десять метров! Можно поехать в Шумейкову слободу. Покатаемся на снегоходах, шашлыки поедим. Вечером фейерверк устраивают. Моя машина к вашим услугам, барон!

— Не только твоя, но и моя! — нарочито возмутился Давлетов, опустошив половину бокала. — Чего это ты решаешь в одиночку!

— Никита, можно? — умоляюще прошептала Анита ему на ухо. — Ну, пожалуйста!

А Настя яростно сверкала глазами, словно хотела сказать, чтобы братик не вздумал отказываться. Иначе дома будет страшный скандал.

— Почему ты не пригласил Дашу? — снова зашептала старшая сестра. — С твоей стороны очень недальновидно! И довольно странно. Поссорились?

Никита не успел открыть рот, как в телефоне заиграла знакомая мелодия. Анита прямо колдунья. Может быть, что-то чувствует в эфире?

— Прошу извинить, — Никита встал и быстро покинул помещение. В фойе было тоже не пустынно, но услышать голос Даши, немного грустный, он смог.

— Привет! Чем занимаешься?

— Выгуливаю сестер, — усмехнулся Никита. — Как старший родственник. К ним уже целый шлейф женихов выстраивается. Вот и приходится контролировать, чтобы головы девчонкам не задурили.

— Наверное, в «Амазонке»?

— Угадала. А ты что такая грустная? Заболела?

— Дома сижу. Братья в городе гуляют или в Шумейкину слободу подались. Никто не приглашает. Словно все забыли. Правда, в гости набивался один шустрый юноша. Колычев. Ты же знаешь такого?

Сердце Никиты мгновенно наполнилось яростью. Это что еще за шутки со стороны молодого придурка? И вообще, почему Колычевы до сих пор в Твери?

— Даша, — с трудом сдерживаясь, чтобы эмоциями не выдать своего состояния, проговорил Никита. — Как ты смотришь, что я тебя приглашаю в «Амазонку»? У нас, кажется, компания веселая подбирается.

— Ну… Не знаю, есть ли у меня сейчас настроение, — решила поиграть на нервах девушка. — Впрочем, согласна. Родители чуть ли не на аркане вытаскивают из комнаты.

Она вздохнула.

— Через час я буду в клубе. Только с охраной. Теперь меня просто так никуда не отпускают.

— Да здесь все поголовно с рындами, — усмехнулся Никита. — Только ты не задерживайся. А то, чувствую, сестры скоро копытцами забьют. Самое веселье на улицах будет, а не в «Амазонке».

— Ты дождись меня! — заволновалась Даша. — Где я потом тебя найду?

— Я сам тебя найду, если потеряешься, — загадочно проговорил Никита, памятуя о сигнальной метке в ауре девушки. — Не переживай.

Когда он вернулся к столику, Анита с Настей оживленно смеялись, слушая какую-то веселую чепуху от Годунова. Никита скромно присел в уголке диванчика и допивал коктейль. Судя по увеличившемуся количеству бокалов на столе, ребята разошлись не на шутку.

— Никита, ты бы хоть поделился своими впечатлениями от наместничества, — дружелюбно попросил княжич Давлетов. — Самый молодой, не считая родственников правящего Рода, управитель.

— Ничего интересного, — усмехнулся Никита, — одни хлопоты. Просители, жалобщики, казнокрады, экономика. По моему мнению, в нашем возрасте должны быть иные увлечения.

— Поддерживаю, — пару раз хлопнул в ладони Годунов. — Я же сразу сказал, что хуже не придумали, как молодого человека в осиное гнездо затолкать.

— Против государева слова перечить не стоит, — покачала пальчиком Настя. — И вообще, наш братик очень способный наместник. Не верьте тому, что о нем болтает светская тусовка!

— Да никто ничего не говорит! — засмеялся Борислав. — Все пока с интересом смотрят, как себя поведет барон Назаров. О! Давайте потанцуем! Мы же сюда не только разговаривать пришли!

Парни увлекли сестер на танцпол, откуда загремела ритмичная музыка. Народу в клубе прибавилось. Заходили новые люди, среди которых было много знакомых еще по дню рождения Даши. Вот черноволосый паренек приветливо кивнул ему, поддерживая под руку двух девиц. Кажется, Ганс Бютлер, который тоже был в особняке Сабуровых.

Сердце екнуло. В помещение вошла Юля Колычева в сопровождении своего брата и еще трех молодых парней. Следом тянулась небольшая группка ребят и девушек в нарядных костюмах. Свита? Ничего себе, телохранители-маги собственной персоной. Охрана как у княжны Слады. Неприятные мысли царапнули душу острыми коготками. Казалось бы, ему какое дело до девушки, выбравшей свой путь к сияющим вершинам власти? Если слухи об отношениях Юли и княжича Владимира верны, ему тем более не следует вмешиваться. Однако….

Юля сама заметила его и решительно направилась к столику, за которым он продолжал сидеть в одиночестве, но встал, как только девушка оказалась рядом. Свита слегка растерялась, не зная, как вести себя в этой ситуации. А княжич Сергей, к удивлению Никиты, очень спокойно поздоровался, но руку не подал.

— Юля, не больше пяти минут, — только и сказал он, отходя к свите.

— Здравствуй! — улыбнулась «испанская» княжна, кокетливо поведя плечами. Ее темно-синее платье во вспышках цветомузыки казалось черным как небо с золотыми блесками звезд, с помощью какого-то магического плетения нанесенных на внутреннюю структуру ткани. Словно космическая пелерина, накинутая на удивительную черноволосую красавицу. — Я тебя сто лет не видела! Где ты потерялся?

— Дела государевы, — развел руками Никита, жадно вглядываясь в таинственные тени на лице девушки, севшей напротив него. — Ты же знаешь, что меня бароном сделали, наместником в Боровичи поставили служить. Какие тут встречи… Жалею, конечно, что не нашел времени встретиться. Тебя, наверное, можно поздравить?

— Смотря с чем, — улыбнулась Юля.

— Говорят, замуж за княжича Владимира выходишь.

— Ну…, — протянула княжна. — Вопрос еще не решен. Кое-кто мнется, как теленок, боится гнева отца.

— Почему? — удивился Никита. — Если между вами есть чувства и твердая уверенность в хорошем исходе, Владимир обязан сказать Великому князю об этом.

— Ох, Никита! — невесело засмеялась Юля. — Сейчас вопрос стоит в том, кто станет ведущей женой. Я или Наташа Румянцева. Вся борьба перешла в разряд подковерных интриг. Поэтому мы и задержались в Твери, не зная окончательного слова Великого князя. Володя мог бы поговорить с отцом и расставить приоритеты. Но проблема в нас. Мы девушки амбициозные, уступать друг другу не будем.

— Княжичу нужна волевая ведущая и покладистая вторая жена, — кивнул Никита, отчего-то радуясь такому повороту событий.

— Именно, — подтвердила Юля. — Я же сказала маме, что не пойду замуж ведомой супругой. Иначе это будет не семья, а взрывоопасный вулкан.

— А что Ариадна Сергеевна?

Княжна тряхнула головой, рассыпая волосы по плечам, и серебристые блестки в прическе засверкали лунными дорожками от головы к талии. Тоже какая-то женская магия. Почему-то в темноте проявляется. Видать, на такой эффект Юля и рассчитывала.

— Очень и очень недовольна. Папа требует возвращаться домой, чтобы сбить мою дурацкую спесь, раз не хочу принимать условия правящего рода. А мама решила дать мне еще один шанс, чтобы определиться с выбором.

Юля помолчала, а потом добавила:

— Если после Коловорота ничего не решится, уезжаем в Устюг. Что ж, попытка была, и жалеть об упущенной возможности не хочу. В конечном итоге последнее слово будет за государем.

— Но Румянцевы тоже пойдут до конца, — предупредил Никита, кидая взгляды на танцующих. Скоро должны подойти девушки.

— Кроме Наташи есть другие претендентки, как раз подходящие под роль ведомой, — возразила княжна. — Та же Маша Одоевская, Лена Мелецкая не хуже. Их достоинства вообще не оценены в полной мере. Умненькие, но весьма скромные девицы. То, что надо мне и Володе. У меня с ними сложились очень хорошие отношения. А ты совершил ошибку, перестав со мной встречаться.

В голосе Юли промелькнула досада, горечь несбывшихся надежд и еще какие-то нотки, будоражащие чувства, как звенящие и тоскующие отзвуки гитарных струн. Никита пораженно замолчал, ощущая нежные прикосновения аурных всполохов девушки.

— Я же никто, — вздохнул он. — И мое положение связано с некоторыми обязательствами, данными государю. Мне все равно не дали бы развить с тобой серьезные отношения.

— Разве ты не умеешь открывать двери в иные миры? — от голоса Юли по спине Никиты побежали мурашки. Она знает? Или по наитию спросила? Или просто метафора? — Я же романтичная особа, впечатлительная до ужаса. Увлеки, взбаламуть мои девичьи грезы и мечты. Ах, наверное, ты это приготовил для другой девушки? Для Даши Сабуровой? Ну, не смотри с таким удивлением! Тверь слухами полнится.

— Юля, время! — противный голос Сергея за спиной девушки разбил очарование последних минут. — Не стоит давать повод для шепотков, особенно сейчас.

Княжна с печальной улыбкой протянула руку Никите, и он аккуратно сжал ее, вложив в это движение все свое сожаление и крохи надежд на будущее. А затем она ушла к своей свите. Сергей не стал садиться, заложил руки за спину.

— Я говорить долго не буду, барон, — сказал он. — Наш долг крови в силе, я понимаю. Готов простить ваши дурацкие шуточки, по вине которых я целый месяц восстанавливал свои энергетические потоки. Вы тоже простите мои придирки.

— Кстати, почему? — заинтересовался Никита. — Меня до сих пор мучает ваше отношение ко мне, начавшееся с Вологды.

— Когда мы встретились в аэролете, наша семья направлялась в Тверь с одной лишь миссией: решить вопрос с замужеством Юлии. Сами знаете, барон, что для нашего Рода такая великолепная возможность — породниться с Рюриковичами — дается раз в жизни. И упускать ее было роковой ошибкой. А тут вы. Юля мгновенно увлеклась вами. Не знаю, какими магическими методами вы задурили ей голову, но я и мама серьезно испугались. Поэтому любая наша встреча могла закончиться дуэлью. Я был намерен помешать вам, но события последних месяцев принесли облегчение. Кажется, вам нашли удачную пару, одарили кучей привилегий.

— И вы, княжич, успокоились? — усмехнулся Никита. То, что Сергей Колычев называл магическими методами, было обыкновенной химией чувств, сопряжением аур. Но куда болвану понять о таких тонких материях. Возможно, он даже движение аурных потоков плохо воспринимает.

— Теперь легче, — ухмылка княжича в полутьме помещения выглядела оскалом. — Всего хорошо, барон. Надеюсь, наши пути больше не пересекутся.

— Прощайте, — не вставая, кивнул Никита. Слова Юли вселили в него странную надежду, и ее брат не являлся каким-то непреодолимым препятствием.

Со стороны входа возник шум, который мгновенно распространился на весь зал. Несколько одетых в короткие зимние куртки парней энергично раздвигая удивленную публику, вышли на середину танцпола. Музыка стихла.

— Господа! — крикнул один из парней, сдергивая меховую кепку с головы. — Ремесленная и купеческая гильдии бросили нам, дворянам, вызов на кулачный бой! Через полчаса на Тверце состоится грандиозный махач! Кто здесь не побоится присоединиться к нам?

Народ возбужденно зашумел. Девицы хватали своих парней за руки, не особенно-то горя желанием отпускать их на серьезную драку.

— Если вызов — дело гиблое, — усмехнулся подошедший Годунов, усаживая Аниту на диванчик. То же проделал княжич Давлетов с Настей.

— Почему? — Никита задумался.

— Нас раскатают в тонкий блин, — пояснил Михаил. — Ежегодно хлещемся, но выиграли пару раз за десять лет. Дворяне не имеют права применять магические способности, поэтому в кулачном бою шансов никаких.

— Так что, господа? — закричал еще один парень, крепкий, невысокий, но широкоплечий, с сильно выраженными скулами. — Неужели за честь дворянскую никто не хочет встать? Эх! Тогда хоть вассалов своих выставите!

— Я пойду, — громко ответил Никита. — Почему бы и не щелкнуть по носу гильдейских?

Кто-то невесело рассмеялся.

— Я, пожалуй, присоединюсь, — Годунов встал рядом с Никитой. — В конце концов мои предки всегда защищали честь Рода.

— Как и мои, — Давлетов подпер плечо Никиты с другой стороны и подмигнул молодому волхву.

— Сколько нужно человек? — спросил Никита.

— Сотня, — ответил скуластый, с интересом присматриваясь к троице. — Количество уже обговорено. У нас уже набирается девяносто пять. Еще надо несколько. В запасе, если что, тоже пригодятся.

— Господа, несколько минут дайте, — Никита вытащил телефон и набрал номер Важникова.

— Здорово, Иван! — услышав веселый голос лаборанта, уже подвыпившего, поздоровался Никита. — Не хочешь развлечься? Да на кулачках гильдейские зовут подраться. Ха-ха! Да ты что? Тоже зачесались? А Влас же в очках! Ладно, еще лучше. Тогда ждем на Тверце, там, где она в Волгу впадает. Ага, возле моста.

Он отключился, положил телефон в карман брюк и усмехнулся:

— У нас будут еще четверо. Подъедут к Тверце.

— Отлично! — парни обрадовались. — Тогда погнали! Кто без машины, можем подбросить! Тут все равно недалеко.

— Глупый мальчишка! — прошипела Анита. — Ты же не бездельник из боярской семьи, а государев человек! Как можно!

— Не переживай, — не удержавшись, Никита чмокнул девушку в щеку. — Вот увидишь, об этом бое еще долго говорить будут!

Взбудораженная толпа стала покидать «Амазонку». Бармен с грустью посмотрел на пустеющий зал. Остались только те, кому было совсем неинтересно куда-то бежать и смотреть на мордобой.

На улице Никита столкнулся с Дашей. Схватив за руку удивленную девушку, торопящуюся в клуб, оттащил ее в сторону, не обращая внимания на рынд, и пояснил, что происходит. Реакция Даши была такой же, как и у Аниты.

— С ума сошел! — ахнула она. — Там же серьезные ребята машутся! Знаешь, какие кулаки у них! Как кузнечные молоты! Дворянские детишки серьезно уступают в мотивации и силе. Вам же кости переломают!

— А целители на что? — улыбнулся Никита. — Подбросишь меня к Тверце на своей машине?

— Не стоит просить, — покраснела от удовольствия девушка. — Всегда рада помочь.

Тверца

На месте слияния Тверцы и Волги горожане давно устраивали потешные бои на кулаках. Дрались все. Купеческая гильдия против кузнецов; ремесленники против дворян; все остальные, объединяясь, бились против дворян на Коловорот.

Именно в этот день считалось необходимым показать свою удаль, отдать дань Перуну в виде крови, а потом целый год вспоминать, как славно размялись ребятки, славя своих отчаянных и сильных бойцов.

На мосту, перекинутом через Тверцу, собралась приличная куча народа. Чтобы проехать на машине с одного берега на другой, даже и речи не могло идти. Остальные зеваки занимали места вдоль парапетов, густой толпой облепляя оба берега. Протяжный гул несся над замершем устьем Тверцы. В ожидании боя нарастало напряжение.

Никита посмотрел на небо. Хорошо, что солнце сейчас не торопилось выходить из-за серых облаков. Низкая облачность плотно закрывала от ярких лучей. Дело шло к снегу. Но это обстоятельство нисколько не огорчало тех, кто собирался на льду. Плотная шеренга противника то и дело колыхалась, перестраиваясь по энергичным командам ведущих бойцов. Их было четверо. Гильдейские четко делили команду на несколько групп. Позиционировался центр с мощными парнями, каждый из которых мог своими кулаками свалить быка с ног. Фланговые были не так габаритны, но очень многие выделялись живостью и вертлявостью. Много жилистых бойцов. Передняя шеренга, вроде как куцая, являлась «заводной» разминочной. Именно они должны выдергивать на себя противника, увязывать его в сутолоке боя.

— Первыми начинают «воеводы», — пояснил Епифан, разминая плечи Ивану Важникову. — Они сходятся на середине и начинают бой. Здесь не важно, кто победит. Важен зачин, настроение. Победитель дает заряд своей команде, воодушевляет. Перед боем «контролер» объясняет правила, предупреждает о недопустимости использовать кастеты и прочие опасные предметы. Можно биться в перчатках и в верхонках. Или голыми руками, если не боишься рассадить пальцы.

— Никита, я прошу тебя, будь осторожным, — погладила по плечам волхва Даша. Он уже скинул пальто и остался в толстом вязаном свитере. — Не поддавайся эмоциям. Знаешь, как эти гильдейские готовятся? Самых лучших бойцов ведут в баню и разминают их мышцы, силу. Там есть специальные мастера, массажисты. Потом богатое застолье с «водоворотом». Пьют, пока с катушек не свалятся. На другой день опохмелиться не дают. Вообще, представляешь? И морят голодом, чтобы те остервенели. За час до боя дают стакан водки и закусить чего-нибудь. Представляешь, в каком они сейчас состоянии? Разорвут вас!

— Откуда у тебя такие глубокие познания? — удивился Никита, чувствуя приятное прикосновение Дашиных рук.

— Дед рассказывал. Он ведь тоже любил махаться стенка на стенку. Вот я и запомнила, — усмехнулась девушка. — У гильдейских очень сильны традиции. Не думаю, что в подготовке бойцов что-то изменилось.

— А кто из наших такие заводилы? — кивнул Никита на ту самую троицу, ворвавшуюся в «Амазонку».

— Братья Осетровы, — пригляделась к скуластому Даша. — Из безземельных дворян, вассалы Вяземских. Кстати, самые заядлые драчуны. Обычно из высокородных никто в таких забавах не участвует, выставляют свиту или вассальных. Но ты сегодня удивил многих. Барон Назаров самолично решил наказать гильдейских! На каких бы скрижалях записать?

— Ну, все, господа! — один из Осетровых подбежал к большой толпе, где находились Никита с девушками, княжич Давлетов и Борислав Годунов, а также подпрыгивающие от нетерпения лаборанты. — Выходим на лед. Надо еще позиции распределить.

Выходили к ристалищу по пологому берегу, вдоль которого торчали замерзшие кусты ивняка. По протоптанной тропинке спустились к реке и двинулись к колыхающейся от ожидания толпе.

— Я Леха, — представился на ходу парень. — Младший из братьев. «Воеводой» у нас Макар, старший брательник. Его слушаться во все уши, понятно? Здесь нет княжичей, высокородных, чародеев! Что скажет, то и выполняйте.

Макар — тот самый парень, первым кинувшим клич в «Амазонке» — оглядел подкрепление, и, если остался недовольным, вида не подал.

— Опыт на кулачках есть? — спросил он «рекрутов».

— Драться умеем, но, чтобы стенкой на стенку — не пробовали, — ответил Годунов. — Здорово, Макар! Опять в самую гущу лезешь? В прошлом году мало тебе нос свернули?

— Там кость мягкая, чего с носом случится, — отмахнулся «воевода» и крепко пожал руку Бориславу. — А ты чего здесь? Решил испытать свою храбрость или перед девками выкаблучиваешься?

— Можно сказать и так! — весело оскалился Годунов и посмотрел на Никиту. — Сегодня столько красивых боярышень на берегу — дух захватывает. Неужто я такой момент упущу?

— Поломают вас, — с сомнением покачал головой подошедший к подкреплению скуластый. — Может, на левое крыло их поставить? У них Замута ведет купеческих. Самая слабая команда, есть шанс выстоять.

— Купчики против нашего левого крыла — это наш шанс, — кивнул Макар. — Ну, что, Борислав, топайте туда. Вот, Ромка вас и поведет.

Скуластый поздоровался со всеми, намеренно сжимая в своей широкой ладони, залитой в жесткую перчатку с отрезанными пальцами, руки «рекрутов». Похмыкал, покрутил головой.

— Хреново, что без перчаток, — вздохнул он. — Рассадите пальцы.

— Подлечат, — ухмыльнулся Давлетов. — Пошли уже… командир.

Ромка повел Никиту с лаборантскими ребятами и новыми знакомыми на левый фланг. Как такового, цельного построения не было. Все старались держаться строго выбранной позиции, но как пояснил скуластый Осетров, перед столкновением все встанут плечом к плечу. Иначе не проломить этаких быков, что стоят напротив в сорока шагах.

На новичков взглянули с интересом. Никита сразу определил, что большинство стоящих — бывалые драчуны. Скорее всего, они выступали за чьи-то Роды в качестве вассалов. Обычные ребята, без гонора. Даже поприветствовали. Кто-то уже успел шепнуть, что все новенькие — дворяне. Никого вместо себя не выставляли, решили сами удаль показать. Градус интереса повысился.

— Первым будет биться Макар, — пояснил Ромка своему отряду. — Как только намнут друг другу холки — тут и мы двинемся. Главное, не ссать, не размыкать перед первым навалом плечи. А потом можно и махаться.

— Как выявляют победителя? — поинтересовался Никита.

Ромка покосился на него, но ответил:

— Если на ристалище останутся не больше десяти человек с одной стороны — победа присуждается противнику. Или нам удастся вытолкнуть их за черту. Упавших не пинать и не добивать. Если уронили, а подняться уже не можете — ползите в сторону. Наблюдатели помогут. Но сразу предупреждаю: хлещут здесь так, что сопли кровавые фонтаном брызжут.

— Не пугай, браток, пуганные, — захрустел кулаками Важников.

— Правильно говоришь, — потер переносицу Влас, на которой остались следы от очков. Сами очки он отдал Даше Сабуровой, и теперь постоянно щурился, вглядываясь в колышущуюся стену противника.

— Как ты будешь драться, если ничего не видишь? — озабоченно спросил Никита.

— А я наугад, — ухмыльнулся Влас. — Машусь, как мельница. Лучше не подходи!

Ромка поглядел по сторонам и рванул к старшему брату. Противоположная стена драчунов заволновалась, чуть подалась вперед. Над рекой пронесся едва слышный выдох. К ристалищу, осторожно ступая по льду, шел какой-то мужчина в добротном тулупе и в мохнатой шапке, надвинутой на глаза.

— Так, парни, — заторопился Никита. — У кого удар сильный — идете первыми. Выбиваем атакующую линию и ищем зазоры. Распылять силы не советую.

— Давай, я первым пойду, — сказал Важников. — Епифан, становись ко мне. Кто еще быка с ног валит?

— Они все в центре, — подал голос один из бойцов. — У нас вспомогательная роль. Главное, чтобы крыло не опрокинули. Эй, Самусь! У тебя же кулаки на пудовые гири похожи! Топай вперед!

Народ рассмеялся. Тот самый Самусь — смуглолицый то ли молдаванин, то ли цыган, протолкался вперед и встал рядом с Важниковым и Кривобоковым. Никита с уважением посмотрел на него. Ничего себе, махина! Два метра ростом, плечи как парадные ворота в боярском доме, кулаки залиты в верхонки с нашитыми кожаными полосками. Ему бы в центр встать. Но «воеводе» виднее.

— Вот ваша троица и будет проламывать проход, — сказал Никита. — Я, Борислав и княжич Михаил будем подпирать вас. Остальные отсекают возможность прорыва сбоку. Лупите всех, до кого дотянетесь. И давите на наши спины, чтобы мы не упали.

— Поняли, сообразим, как надо, — раздались нестройные голоса.

— Господа! — разнесся над полем боя зычный голос мужчины в тулупе. — Засим начинаем! Первыми сойдутся «воеводы». Правила все знают? Никаких кастетов, залитых в перчатку свинчаток, болтов, гипсовых повязок под верхонками! Обман раскроем на раз! Упавших не бить и не топтать! Давать им возможность покинуть ристалище! По головам не пинать! Биться только руками! Сходитесь!

Обе команды мгновенно стянулись плечом к плечу. Над рекой снова пронесся выдох сотен глоток, а морозный пар клубами поднялся в воздух. Энергия напряжения словно пронзила Никиту, взгляд приобрел четкость и яркость. Вот перед ними стоят противники, молодые парни и мужчины, яростно скаля зубы и сверкая белками глаз. Нетерпение, так и рвущееся наружу, протуберанцами аурных выплесков витало над их головами.

— «Воеводы», сходитесь!

Мужчина в тулупе торопливо зашагал обратно, широко расставляя ноги в валенках, по протоптанной дорожке.

Заводила со стороны гильдейских, шатаясь как матерый медведь, вышел на середину. Плечи ходуном ходили под стеганой курткой, а кулаки, обмотанные бинтами, сжались так, что хруст суставов услышал даже Никита.

— Туголук, — пробормотал кто-то за его спиной. — Из кузнецов. Самый сильный «воевода». Макару не поздоровится.

И в самом деле, старший из братьев Осетровых по сравнению с Туголуком выглядел каким-то жалким воробышком, сжимавшим кулаки в кожаных перчатках. Оба заводилы сблизились и начали перекликаться:

— Ну, дворянские детишки, набрались смелости? Жить надоело?

— Тебя не спросили, молотилка бездумная! За своих не боишься? У нас хороших бойцов тоже хватает. Хочешь проверить?

— Пожалуй, сегодня на ужин будет шашлычок из дворянских шавок, — ухмыльнулся Туголук. — Или отбивные котлетки на закуску.

— Начнем, пустобрех? — Макар выставил кулаки.

— А давай!

На мосту и на берегу охнули. Глыба и мелкая песчинка слиплись в одно целое. Замелькали руки, послышались глухие удары. Туголук стремился выбить из Макара дух, молотя кулаками по груди, плечам, стараясь «засушить» рабочую руку. Он даже не стремился уходить от ударов, наносимых ему Макаром, как если бы комар вздумал тягаться с человеком, старясь сбить его с ног.

Вот мелькнула рука — и Макар полетел кубарем на лед, но ловко сгруппировался и перекувыркнулся через голову. Со стороны гильдейских послышалось улюлюканье.

— Никаких шансов, — дрожа от непонятного волнения, произнесла Даша, отчего ее губы дрогнули в отчаянии.

Стоявшие с ней Анита и Настя с любопытством посмотрели на подружку Никиты. Если старшая сестра уже заочно знала Дашу, а теперь с явным удовольствием познакомилась вживую, то Настя только-только увидела ту, с кем Никите прочили супружество. Вроде бы и не стоило ревновать, но хорошенькое личико Сабуровой возбуждало непонятные чувства… вредной и жуткой собственницы к брату, желание оградить его от какой-то опасности, что ли. Понимала Настя, что выглядит глупо, в первую очередь для себя, но ничего не могла поделать. Отвлекало лишь разворачивающееся действие на Тверце.

— Почему никаких? — спросила она, глядя на ристалище. — Никиту просто так не свалить.

— Не один Никита решает бой, — возразила Даша. — Даже если его крыло удержит напор, центр провалится. Вы посмотрите, кого выставили гильдейские! Там же сплошь мастеровые, привыкшие работать с тяжелыми молотами и инструментами. Их только с помощью боевой магии победить можно!

— Магия запрещена, — ответила Настя прописной истиной. — Ты же знаешь об этом.

— В том и дело, — закусила губу Даша, выглядывая в черной толпе, сомкнувшейся в единую спаянную тройную линию знакомую фигуру в свитере. — Ага, во вторую встал. Разумно.

Анита улыбнулась. Ей все больше и больше нравилась молодая боярышня, так самозабвенно, напряженно и с волнением наблюдавшая за разворачивающимся действием. В глазах девушки стоял нешуточный интерес, словно она сама хотела ринуться на лед и участвовать в драке. Может, Никите и в самом деле повезет, если возьмет в жены именно такую горячую девицу? Они друг друга стоят. Лед и пламя.

— И что разумного? — проворчала Настя. — Первую линию как раз надо держать плотно, чтобы не допустить прорыва. А потом поздно будет.

Девушки переглянулись друг с другом и вдруг весело расхохотались. Нашлись кумушки, на полном серьезе обсуждающие мужские дела. Этакие специалисты по кулачному бою!

Макар после падения вскочил как не бывало и нагнув голову, стал размашисто работать руками, заставляя Туголука перейти к обороне. Но было видно, что против горы мышц дворянский «воевода» не выстоит. Да он и сам уже понимал эту истину. Завершить бой предстояло на такой ноте, чтобы зажечь отвагу в сердцах своих воинов, и проиграть достойно. Кулак со свистом влетел в плечо кузнеца, увязнув в мягкой подкладке куртки. И тут же тяжелая оплеуха опрокинула Макара на снег. Никита видел, что «воевода» поднимался с трудом. Действительно, против такой машины без определенных навыков не справиться. На кулачках много не повоюешь.

Поражение Макара все восприняли спокойно. Традиция соблюдена. А самое основное начнется сейчас.

Бойцы разошлись по своим сторонам. Гильдейские ухнули, их шеренга дрогнула и двинулась вперед. Дворянские подобрались. Началось сближение.

— Плотнее, парни! — бросил через плечо Роман и тут же нырнул в первую шеренгу, встав рядом с Самусем. Покосился на него, но промолчал. Теперь было поздно проводить перестановку. Задние ряды подпирали, тяжело дыша в затылок от напряжения.

За несколько шагов противники остановились, словно оценивая слабые места друг друга; а, может, ждали какого-то сигнала. Наступила гнетущая тишина, нарушаемая скрипом снега под сотней ног.

— Вали-иии! — высокий пронзительный голос, непонятно откуда взлетевший в потемневшее небо, как будто разом включил огромный механизм дикой природный и необузданной силы.

Разом зарычали бойцы, исторгая из груди страх, испуг и радость одновременно, что ожидание закончилось, теперь — только бой, треск сталкивающихся кулаков, крики побежденных и кровь, обагряющая белоснежное покрывало замершей реки.

Никита даже не понял сначала, что произошло. Первые ряды, ринувшиеся навстречу гильдейским, сошлись в мгновенном ударе. Невероятный выдох из глоток взлетел вверх, пугая ворон и голубей, сидящих на ветках замороженного ивняка. Что-то затрещало, заухало. Вопли первых упавших пошли гулять по линии столкновения. Никита видел только спины Самуся, Ваньки Важникова, Епифана и Романа, отчаянно пытающихся сдержать первый натиск противника.

Их удар и в самом деле был силен. Здесь, на левом крыле гильдейских, орудовали весьма умелые ребята с крепкими нервами и не менее крепкими кулаками. Ваньку Важникова едва не снесли, но Никита с ребятами поддержали его плечами.

— Давим! — возбужденно закричал он. — Пошли, пошли!

Все левое крыло в едином порыве выдохнуло и шагнуло вперед. Чувствуя поддержку, первая шеренга отчаянно замахала руками, сбивая темп гильдейским. Епифану знатно досталось. С правого уха сочилась кровь, губа распухла. Но лаборант не сдавался. Никита тут же из-за его плеча всадил костяшками пальцев какому-то рыжебородому бойцу, размахнувшемуся для оплеухи, в подбородок. У того лопнула кожа, что на мгновение дало возможность Епифану провести хороший хук снизу вверх. Рыжебородый зашатался и стал падать, но его поддержали напарники, не давая опуститься на лед. Лучше бы они дали ему это сделать, потому что в дальнейшем потерявший ориентиры боец только мешал.

— Кажется, наши выдержали! — хлопнула в ладоши Настя. — Левое крыло стало давить!

— Зато правое сдулось, боярышни, — произнес старческий голос. Какой-то сухопарый дедуля в овчинном тулупе, опираясь на клюку, с интересом глядел на разворачивающуюся битву. — Чичас завернут боярским салазки!

— С чего это вы взяли? — надулась Анита. — Держатся ведь!

— Держатся, пока не рассыпались, — хмыкнул вредный старикан. — Почитай, крыло сломали, конец бою. Надо вперед давить, как левое крыло делает. И правильно. Рушить надо порядок гильдейских. Они слаженно работают, видали? Я бы на свалку-сцеплялку вынудил их перейти. В одиночку-то боярские могут что-то сделать, а супротив такой стены…. Не, не выдержат!

На самом деле, старик зорко разглядел позиции противников сверху. Даша, до сих пор прикусывая губу, тщетно пыталась высмотреть Никиту в сутолоке мельтешащих рук и тел. Правый фланг боярских медленно сдавал позиции и заворачивался в сторону, грозясь смешаться с центром и помешать им в бою. Этого и добивались гильдейские. Там, где находился Никита, все было по-другому. На снегу уже валялись около десятка человек, но левый фланг уверенно держался, выбивая одного за другим самых ражих.

Старик тоже заметил происходящее.

— Вона, — кивнул он, — гляньте-ка, боярышни! Левый край бодается здорово! Не разгляжу, кто там! Знаю, что Ромка Осетров верховодит крылом, а вот остальных не узнаю! Новики, что ли?

— Бояре, княжичи, бароны, — усмехнулась Настя, изредка хлопая в ладоши и подпрыгивая на месте, словно согреваясь.

— Сами? — восхитился старик. — Ну надо же! А что за княжичи? Не государевы ли сынки?

— Не-а, их друзья и знакомые, — выдохнула Даша. Сердце девушки екало каждый раз, когда черная изломанная линия внезапно подавалась в их сторону, а значит, боярские отступали на один-два шага. Как там Никита? Да, он хорош в магическом противостоянии и в настоящем бою, где требовалось мгновенное уничтожение врага. Но здесь иная тактика. Насколько девушка знала, убийство на ристалище во время больших праздников не рассматривалось как умышленное, и частенько, по статистике, за год в кулачных боях погибало до десяти-пятнадцати человек. Это много, даже учитывая строгие меры, принимаемые властями, вплоть до привлечения опытных целителей-чародеев.

— А боярские сегодня упертые, — хохотнул какой-то мужчина, стоявший неподалеку. И зеваки разом загалдели, признавая факт происходящего.

Левое крыло неожиданно опрокинуло фланг противника.

Никита вместе с Годуновым и княжичем Давлетовым оказались на первой линии, потерявшей всех лидеров. Роман давно отполз в сторону, как и Влас с разбитым лицом. Потерялся Самусь в круговерти боя, Епифана затоптали, и только Важников еще держался, с хеканьем раздавая мощные оплеухи, но и сам получая то по уху, то в грудь.

Но главное, что хотел Никита — они сумели разорвать плотную цепь гильдейских, и здесь уже вступали в права умения в одиночку расправиться с противником. Противник не учел главного. Все трое: Годунов, княжич Михаил Давлетов и барон Назаров были не обычными дворянами. Именно они навязали свою тактику. Как будто услышали совет старичка на берегу навязать противнику свалку-сцеплялку, то есть бой один на один или один против двоих.

Никита умело нырнул под летящий кулак какого-то уставшего низкорослого мужика и дернул на себя, перехватив руку в изгибе локтя. И тут же обрушился всем весом на противника, пробивая двойным в грудь и подбородок. Тот брыкнулся на спину, высоко задрав ноги в валенках. Единственное, что вызывало досаду у Никиты — обувь. Невовремя проскальзывали подошвы на утоптанном снегу. Из-за этого пропустил два чувствительных удара, от которых ныли ребра и занемела левая часть щеки.

— Ник, справа! — успел крикнуть Годунов, умело орудуя своими длинными ручищами.

Хрясь! Удар кулака, обмотанного плотным бинтом, больно отозвался в уже отбитом ребре. Да что б вас! Словно специально метят в одно и то же место! Никита отбил еще один удар ретивого парня, уводя его руку в сторону. Ну, что ж! Раз так хотят, получите!

Мгновенного ухода в скрут не получилось, но и тех секунд замешательства противника хватило. Ухватив невидимые глазу космические потоки, идущие сверху, и земные — снизу, вспомнив уроки Донского, Никита закрутился в круговерти боя, рассекая редеющую толпу гильдейских. Это не было магией. Древние секреты боя ариев-руссов, изначально направленные на сдерживание врага в одиночку, словно выплыли из небытия. Никита уже не замечал мелькания рук, удивленных и разозленных лиц противника. Раззявленные в беззвучном крике рты исчезали с поля зрения, кто-то отлетал от страшного удара в корпус в гущу толпы, кому-то не посчастливилось попасть под молотилку и упасть под сутолоку ног.

Музыка боя звучала в ушах волхва. Погружаясь в состояние берсерка, или Витязя, Никита подобно раскаленному наконечнику копья прошел всю цепь правого крыла гильдейских, раздавая удары попавшим под его кулаки драчунов.

А за ним в образовавшуюся щель с ревом хлынули оставшиеся на ногах боярские.

— Во дают! — в восторге старик скинул с себя шапку и хлопнул об землю, забыв о клюке. Даже ногами стал притаптывать. — Энто кто же такой прыткий? Как пошел-то! Нашли-таки пробивного воя дворянские! Эх, меня туда!

Девушки в восторге запрыгали на месте, разглядев, наконец, знакомый вязаный светло-серый свитер с редкими красными вставками в виде оберегов. Фигура в этом свитере подобно утесу, о который разбивались бушующие волны, вдруг рванула вперед, непостижимым образом уходя от остервенелых ударов гильдейских. Вот один шлепнулся на задницу, второй кубарем улетел под ноги, третьего просто снесло как ураганным ветром.

— Витязь! — прошептала Даша, узнав знакомые для себя элементы боя, которые использовал Никита. А вот нечто новое ее удивило. Скручивающееся тело волхва словно подхватывало удары гильдейских и вело их по часовой или против часовой стрелки, и их же силой, да еще утроенной, возвращалось обратно. Против такого шторма устоять было невозможно.

— Пошли! — заорали вокруг, возбужденные неожиданным поворотом событий, люди. — Вот это дали бояре! Дави гильдейских!

То ли порыв левого крыла, наотмашь бьющего противника, внезапно ощутившего себя в капкане; или бешеная ярость двух десятков человек с разбитыми в кровь лицами и кулаками опрокинувших весьма сильный фланг — гильдейские дрогнули и стали отступать.

Даша давно заметила, что за спинами бьющихся посыпали золой прямые линии. Если хоть одна нога отступающего заступит за нее — это считалось проигрышем. При условии, что количество бьющихся не осталось критически малым. Удивительно, но выбывших было не так уж много. Человек пятьдесят-шестьдесят с обеих сторон. Возле них хлопотали целители, снижая уровень урона с помощью кроветворных амулетов. С легкими переломами потом разберутся. Тяжелых сразу уводили наверх к каретам скорой помощи.

Вокруг стали судачить, выдавят ли боярские гильдейских за линию, или те что-то придумают во избежание поражения. Даша опять закусила губу, понимая, как тяжело приходится горстке бойцов во главе с Никитой. Противник еще не сдался и был силен. Весь центр мгновенно сжался, ощетинившись кулаками. Но перелом наступил. Потрепанное правое крыло очухалось от ударов и резко подалось вперед.

А левое крыло подобно острому штопору тем временем вонзилось в тыл сгрудившихся гильдейских.

Никита до сих пор не мог понять, как им удалось выиграть бой. Оказывается, в виду тотальной потери бойцов, противник выбросил белый флаг. Вернее, наблюдающие вовремя заметили неладное. Бойцы от купцов, мастеровых, ремесленников падали как подкошенные. Если бы не свисток к окончанию боя, разошедшиеся боярские просто затоптали бы оппонентов.

Волхв очнулся сидящим на заляпанном кровью снегу. Он брал комья влажного красного снега и прикладывал их один за другим к пылающему от ударов лицу. Чувствовалось, как оно распухло. Нижняя губа словно оторвана и провисает. Одно ухо оглохло так, что голоса соратников слышны как из-под завалов ваты. Ребра опасно потрескивают.

— Да это есе сто, — услышал он голос Годунова, шамкающего как девяностолетняя старуха, потерявшая все зубы. — Мой папаса сястенько дрался на куласьках. Ему голову пробивали, суки. Кастеты прятали в верхонки, гипсом обмасывали кулаки.

Борислав разгоряченно размахивал руками, помогая Важникову стоять на месте, подпирая его плечом. С другого бока, пошатываясь, привалился Давлетов. Забавная троица с кровяными потеками могла привлечь внимание какого-нибудь художника, если бы он находился здесь в момент эпического завершения битвы.

— Никита, ты зив? — хохотнул Годунов. — Красавес! Теперь Даса Сабурова полюбит тебя крепсе крепкого!

— Зубы подлечи, шепелявый, — улыбнулся Никита и охнул. Точно, что-то с губой. Разорвали, что ли?

На льду постепенно затихало движение. Способные передвигаться уводили товарищей, а боярские — те, кто остался на ногах — собрались в кучку. Человек двадцать победителей восторженно хлопали друг друга по плечам, подходили к Никите и без слов пожимали руку.

— Не ожидали гады, что у нас Витязь, — усмехнулся «воевода» Осетров с распухшим лицом. Он присел рядом с Никитой. Покачал руку. — Вот, два пальца сломал, надо же. Даже не понял в горячке.

— А разве ранговым не запрещено биться?

— Дерись, ради Перуна! — засмеялся Макар. — Но без магии! За этим тоже следят крепко.

— И что такого произошло? — стало любопытно Никите. — У вас не хватало ума приглашать опытного бойца?

— Да как-то не до того было. Здесь же, в основном, не сами дворяне, а их свитские или слуги. Обычные мужики и ребята. Гильдейские знают, что мы редко можем выставить настоящих воев. Вот вы не зассали, пошли с нами. Даже удивительно. Ты же Витязь, Никита?

— У меня нет ранга, — усмехнулся волхв, вставая и помогая подняться Макару. — Но, если хочешь, буду Витязем. А ты кто, Борислав?

— Ратник средней линии, — шутливо шаркнул ногой Годунов. — Это как маг пятого-сестого ранга. А князиц Давлетов спесиализируется на охране высокородных лис. Он обысний боес.

— Ничего себе — обычный, — закашлялся кто-то из парней, хвативший морозного воздуха. — Вы втроем всю линию ремесленников затоптали. А там парни ухватистые, тоже любят заморские бои изучать.

— Ладно, потопали, а то наши барышни замерзли, наверное, — Никита зашагал к берегу, а за ним потянулись остальные.

— Никита, молодец! — девчата повисли на нем, сразу не сообразив, в каком виде к ним вышел волхв. Свитер порван, заляпан кровью, а на лицо лучше не смотреть.

Первой охнула Даша.

— Мамочки мои! Да у тебя губа висит! Надо срочно заживить рану! Анита, надо найти Целителя!

— Девуски! — воскликнул Годунов, не отпуская рук зардевшей Аниты из своих цепких лап со сбитыми костяшками. — Едем к Давлетовым! У них есть два военных селителя! Нас мигом на ноги поднимут! Раны зе боевые! Ха-ха!

Даша шепнула, приподнявшись на цыпочки, едва касаясь уха Никиты:

— У Давлетовых действительно есть сильные Целители. Они по тяжелым ранам специализируются. Пошли в мою машину!

— А сестры? — обернулся Никита, чтобы мгновенно понять, что Анита с Настей сегодня попали в крепкие капканы мужских рук. — Вот черти полосатые! Уже охмурили! Так, господа, предлагаю план действий: княжич Михаил лечит нас, а потом все вместе едем в какую-то там слободу на шашлыки!