Тверь, особняк Сабуровых, декабрь 2011 года

Никита

На КПП Тьмацких ворот его тщательно проверили, заинтересовались свитком, но завизированное разрешение на пропуске мгновенно сняло все вопросы. Однако дежурный офицер попросил задержаться на несколько минут. Недоумевая, Никита остался стоять в узком тамбуре, сжимая в руках перчатки. Возникшие вопросы разрешились сами собой.

Офицер, просивший его подождать, появился довольно быстро. Никита даже не успел возмутиться. Ему протянули прямоугольную пластину с тисненным узором в виде переплетающихся линий.

— Пропуск? Еще один? — удивился Никита и тут же догадка озарила его.

Офицер опередил его.

— Господин Сабуров просил лично передать вам спецпропуск в Затверечье. Вы же знаете, что туда так просто не попасть. Желаю удачной поездки.

Дежурный козырнул и махнул рукой помощнику, чтобы тот разблокировал турникет. Никита вышел на улицу, растерянно крутя в руках пластинку. А как, собственно, Александр Павлович узнал, что Никита пойдет именно через Тьмацкие ворота? Потом дошло. В выходные дни все ворота кремля закрыты. Тьмацкие же являются вроде технических, дежурных. Через них завозят продукты, заезжают электрики, слесари и другие службы. Хм, а ведь подумал невесть что. Как будто следят за мыслями! На самом деле отец Даши за него все продумал. А Никита даже не поинтересовался, как доедет до особняка Сабуровых! Минус за несообразительность!

Осталось только найти подходящее такси, имеющее право поездок в Затверечье. На этот случай Никита давно подстраховался. В его телефоне были номера таких компаний. Прежде чем ехать, волхв прошелся по улице, высматривая нужный ему магазин. С пустыми руками не поедешь, а разговор предстоял серьезный, особенно с мужчинами Рода. Это ладно, если только Александр Павлович и Патриарх будут присутствовать. А если и других подтянут? По словам Даши в их Роде довольно много одаренных. Навалятся толпой — не отобьешься. Конечно, это лишь шутка, но Никита чувствовал нарастающую дрожь. Давненько с ним такого не было. Так и ситуация уникальная. Попробуй докажи родителям, почему их кровинка должна навечно покинуть их дом. И не куда-нибудь за границу, а в иную Явь. Тут не только по шее накостылять нужно, а вообще руки-ноги переломать деятелю, покусившемуся на самое дорогое.

Сложив покупки в небольшой бумажный пакет, Никита, не выходя из магазина, заказал такси. Мелодичный женский голос предупредил, что самая ближайшая машина находится в пяти минутах езды от места вызова. Удивительно, но точно через пять минут автомобиль с логотипом какой-то таксомоторной компании затормозил возле магазина.

На этот раз попался неразговорчивый водитель. Он только уточнил адрес и кивнул. И до самого моста с неизменным блокпостом молчал, изредка поглядывая в зеркало заднего обзора. Проверка пропусков завершилась, им дали проехать, пожелав приятного дня.

Возле ворот особняка Сабуровых таксист аккуратно затормозил, принял оплату и уже дружелюбнее попрощался. Никита вылез из такси и глубоко вздохнул. Морозный воздух приятно охлаждал разгоряченное лицо.

«Соберись, — мысленно приказал себе волхв, подходя к будке охраны. — Не мальчишка уже. Великого князя Меньшикова не боялся, а тут затрясся».

Все было как обычно. При входе на территорию особняка его снова просканировали с помощью черной коробки, которая тут же запищала от возмущения. Никита продемонстрировал свиток и разрешающий документ к нему. Бдительная охрана тщательно изучила его на каком-то аппарате, находящемся в помещении, и дала разрешение на пронос в дом. Один из молодых бойцов позвонил по внутренней связи и сказал, что прибыли гости.

— Господа, я могу при вас провести магическое действие? — на всякий случай спросил Никита. — Всего лишь цветы.

— Неподалеку есть лавка, — сказал дежурный офицер в униформе черного цвета. На рукаве куртки желтел шеврон с изображение герба Сабуровых: на золотом поле остроконечная пика; на верхнем поле красного цвета серебряная стрела, а справа — орлиная лапа, держащая меч. — Можете купить там.

— Я предпочитаю дарить самые наисвежайшие, — примиряюще улыбнулся Никита. — Так что скажете?

Все трое охранников переглянулись, но решающее слово было за офицером.

— Хорошо, господин барон, — сдался старший. — Но предупреждаю об ответственности…

— Да, я все понял, — кивнул Никита, и аккуратно раскрыл нужный «цветочный» скрипт. Пахнуло морозом и влажностью. В свободную руку лег объемный букет кроваво-красных тюльпанов с капельками воды на лепестках.

— Подержите, пожалуйста, — волхв вежливо передал букет стоящему рядом в большом напряжении офицеру. Тот мгновенно расслабился и с готовностью забрал цветы. Никите показалось, что старший охраны слегка усмехнулся, но не придал этому значения, продолжив работать со скриптами. Только на этот раз он извлек на свет золотисто-оранжевые хризантемы.

— Что-то я таких цветов отродясь не видел, — подал голос один из бойцов, с трудом сдерживая восхищение, с какой легкостью парень создал два букета.

— Хризантемы не узнал, деревня! — усмехнулся второй.

— Сам ты деревня! — возмутился боец. — Конечно, знаю, что за цветы. Я про окраску говорю. Необычная такая. Не видел ни разу в жизни.

— Поэтому я и не люблю брать цветы в магазинах, — пояснил Никита. — Сам могу фантазировать с окрасом.

В этот момент дверь в дежурку распахнулась и на пороге появился импозантный седовласый мужчина без шапки в сером наглухо застегнутом пальто. Волхв его легко признал. Это был тот самый привратник, на дне рождения Даши открывавший двери гостям. Слуга окинул холодно-внимательным взглядом застывших охранников и остановил его на Никите.

— Барон Назаров? — осведомился он на всякий случай.

— Я и есть, — кивнул Никита.

— Пройдемте со мной, — привратник протянул руку. — Позвольте, я помогу вам донести цветы.

— Не возражаю, — новоиспеченный барон отдал хризантемы слуге и поблагодарив охранников за понимание, пошел следом, не забыв укутать цветы в невидимый силовой кокон, чтобы букеты не перемерзли на морозе. Как-никак, сегодня с утра было двадцать пять с минусом, и щеки чувствительно пощипывало.

Они поднялись по винтовой лестнице наверх, и слуга лично распахнул двери, пропуская гостя вперед. Скорее всего, о прибытии Никиты уже было доложено хозяевам, и в прихожей его встречали, как и в прошлый раз, Даша с родителями. На этот раз девушка надела длинное приталенное платье небесно-лазоревого цвета. Темно-каштановые волосы оказались собраны в высокую прическу, но несколько локонов с упругими кудряшками спускались по вискам к плечам.

— Александр Павлович! Надежда Игнатьевна! — Никита сдернул шапку с головы и быстро передал ее старому слуге, стоявшему позади с букетом. — Рад снова видеть вас! Дарья Александровна, вы очаровательны и бьете наповал!

Он вручил тюльпаны девушке, и та неожиданно покраснела, скрыв лицо в принятом букете. И промолчала. Сабуров загадочно хмыкнул, а Надежда Игнатьевна со странным выражением взглянула на молодого волхва. Как и тот офицер на посту.

«Кажется, я опять что-то сделал не так, — озабоченно подумал Никита. — Вот что значит жить не в своем мире. Наверное, сглупил с цветовой гаммой цветов или с самим букетом. Но ведь Даша говорила, что ей нравятся тюльпаны!».

— А это вам, уважаемая Надежда Игнатьевна, — букет хризантем перешел в руки женщины. — Мне очень приятно возвращаться в ваш дом! А также примите мой подарок…

Он вытащил лакированный тубус и подал женщине. Судя по вспыхнувшему интересу в ее глазах, мать Даши прекрасно знала, что принес Никита.

— Довольно неожиданно и приятно, — улыбнулась хозяйка особняка, передавая цветы горничной. Но свиток крепко держала в руках. — Что таит в себе этот магический предмет?

— Косметический эффект, — не стал раскрывать всех тайн Никита. — Вам достаточно просто активировать свиток и положить его рядом с вашими мазями, кремами и духами. Это мой личный подарок, созданный своими руками. В него вложены технологии, от которых здесь незаслуженно отмахиваются. Попробуйте и оцените.

— Что ж, — внимательно оглядывая тубус, кивнула Надежда Игнатьевна, — непременно испробую. Благо, в доме есть кому оценить новшество. Да, милый?!

— Конечно, — улыбнулся Сабуров и протянул руку гостю, как только тот с помощью седовласого привратника освободился от пальто. — Обязательно оценю.

Даша, до сих пор пунцовая, прижимала к себе букет так крепко, словно в нем таился некий смысл происходящего. Но ее вспыхнувшие глаза, направленные на свиток, предупредили Никиту, что он сделал ошибку, создав всего лишь один экземпляр.

— Ну, что ж, — лицо женщины смягчилось. Улыбка разгладила складки возле губ. — Тогда проходите в гостиную. Формальности излишни, я думаю. Дорогой, займи гостя, а мы с Дашей удалимся на несколько минут. У нас свои секреты.

Никита не стал вытаскивать из пакета подарок для Главы Рода, потому что подозревал о наличии еще одного мужчины, ждущего в гостиной. Его аура четко просматривалась в эфирном поле. Патриарх Сабуров как хищный зверь, находящийся в засаде, не стал заранее вступать в бой.

— Проходи, проходи, — усмехнулся Александр Павлович, положив руку на плечо волхва. — Пока женщины обсудят ситуацию и выработают тактику поведения во время разговора, мы о своем посудачим.

— Александр Павлович, в чем я прокололся? — задал мучающий его вопрос Никита.

— Ты о чем? — удивился Сабуров.

— У вашей дочери была очень странная реакция на тюльпаны, — вздохнул волхв.

— А-аа! Красный цвет тюльпанов символизирует любовь и преданность, — усмехнулся Глава. — С твоей стороны весьма опрометчиво дарить девушке букет с таким откровенным символом, да еще на глазах ее матери. Думаю, недоразумение связано с твоей недостаточной осведомленностью, или же это весьма нахальный намек родителям.

— Извините, — пришла очередь Никиты густо покрыться краской. — Право слово, я не вкладывал в букеты никакого скрытого смысла. Даша любит тюльпаны, и мне показалось разумным порадовать ее хорошими цветами.

— Никто и не спорит, — раздался густой голос из дальнего угла гостиной. На середину комнаты к накрытому столу вышел мощный старик в строгом классическом костюме. Он держал руки за спиной. — Просто тюльпаны в этот период времени весьма и весьма редки. Получается, что некий молодой человек расшибся в лепешку и подарил девушке некоторые надежды, удачно завуалировав их букетом красных цветов.

— Отец, откуда такая велеречивость? — усмехнулся Сабуров.

— Да захотелось поучить молодежь, — в свою очередь показал хищную улыбку Патриарх и первым протянул руку для пожатия. — Чтобы в следующий раз таких опрометчивых поступков не совершал.

Поддел так поддел! И правильно. Прежде думать надо!

Никита, наконец-то, решил вручить мужчинам подарки. Он начал со старика, преподнеся ему великолепную курительную трубку из палисандрового дерева с тонкой резьбой и серебряным мундштуком. Павел Евграфович благосклонно принял презент, одобрительно повертев трубку в руках. Главе Рода Никита преподнес крымский коньяк в подарочной упаковке.

— Коллекционный «Жан-Жак», — улыбнулся Сабуров. — Ну, что, отец, попробуем сибаритский напиток? Барон Назаров нас раскусил, вызнав тайные желания мужской половины дома!

Несомненно, Никиту откровенно подкалывали, опуская с небес на землю и давали понять, что его ошибки должны быть учтены и не повторяться в тех местах, где к волхву отнесутся не так дружелюбно. Пришлось проглотить горькую пилюлю, но мужчины мгновенно перестали поучать молодого барона, так как в гостиную вошли дамы. Все расселись за столом, причем Никита всерьез опасался, что Дашу посадят как можно дальше от него. Но — нет. Судя по диспозиции, свободный стул рядом предназначался для нее. Никита усадил девушку, пришедшую, наконец, в себя.

— Спасибо, — прошептала она. — Цветы великолепные!

Отсутствие остальных членов семьи наводило на определенные мысли. Сегодня Никиту будут прощупывать со всех сторон, выяснять его планы на будущее. Если выяснится, что молодой барон не имеет никаких шансов на руку Дарьи, каково будет девушке при братьях и сестре? Ситуация пока скользкая, никто не знает, чем закончится ужин.

В общем, родители поступили правильно, щадя чувства младшей дочери. А вот Патриарх за столом — крупнокалиберная артиллерия, готовая смешать гостя с землей в любой момент.

Первые минуты были напряженными, и прошли в полном молчании, пока Надежда Игнатьевна не взяла инициативу в свои руки. Она захотела узнать, каково это — быть наместником в столь юном возрасте. И как вообще живется в Боровичах? Может ли Никита поделиться своими планами?

Молодой человек отвечал охотно, не говоря лишнего. Стандартные фразы, приперченные легким юмором, насколько в Боровичах все отличается от жизни в столице.

— А какие отношения у тебя с сестрами Анциферовыми? — невинно задала вопрос Надежда Игнатьевна. — У вас ведь не близкое родство. И Великий князь всерьез задумывается объединить гербы не только символически.

Даша сердито заскрипела ножом по белоснежному фарфору, вымещая негодование на аппетитном антрекоте.

— Мы обсудили этот вопрос и пришли к согласию, — пожал плечами Никита. — Я высказал мнение перед Юрием Ивановичем, что негоже ломать жизнь девушек необдуманными и поспешными действиями. Пообещал найти им хорошую пару.

— Государь принял твое мнение? — хмыкнул Патриарх, стукнув черенком вилки по графину с водкой. Намекал сыну, чтобы тот не ловил ворон за столом. — Даже не пытался уничтожить тебя своим фирменным огненным копьем?

— Обошлось без демонстрации силы, — волхв улыбнулся, подливая дамам игристое вино в бокалы. Даже прислуга не присутствовала в гостиной, выйдя наружу. — Юрий Иванович оказался нормальным мужиком, когда рядом нет верных опричников.

Патриарх весело рассмеялся, салютуя Никите поднятой рюмкой. Мужчины выпили, и разговор пошел куда откровеннее.

— И все же? — настаивала Надежда Игнатьевна.

— Сестры продолжат учиться, а я буду искать им партию. Женить на себе против своей воли Аниту и Настю не буду. И даже Великий князь не переубедит меня.

— Смело и опрометчиво, — покачал головой Сабуров. — Но мы собрались по другому поводу. Видимо, молодые люди, у вас состоялся откровенный разговор (когда только успели?) и Даша в расстройстве поделилась сомнениями о своем будущем. Я понимаю, в каком она состоянии сейчас находится. Итак, Никита, ты на самом деле не собираешься задерживаться в нашем мире?

— Если появится возможность уйти обратно — я так и сделаю, — твердо ответил Никита, ощущая поднявшуюся волну отчаяния и гнева со стороны Даши. Ее эмоциональные потоки буквально врезались в его защитный кокон. — Но уйду вместе с Дарьей Александровной. Впрочем, именно этот вариант я и предлагал.

— Уведя нашу дочь в другую Явь, ты тем самым лишаешь ее родителей, — Надежда Игнатьевна сжала в руке вилку. — И это не самое страшное. Весь Род может попасть в опалу. Насколько мне известно, ты дал присягу Великому князю. Твое исчезновение будет расценено как измена. Хорошо, не будем сейчас фонтанировать эмоциями, а просто разберемся. Лично я не готова отпускать Дашу в неизвестность. Кроме тебя, Никита, хватает достойных молодых людей.

— А вы не подумали, почему я открыто заявил Дарье Александровне о своих чувствах? — Никита и не думал отступать.

— Откровенно говоря, сразу подумалось о запасном варианте, — усмехнулась женщина. — Тайный портал, ведущий из твоей Яви в нашу? Или это моя фантазия?

— Там, где я живу, очень сильна магическая школа телепортации и артефакторики, — пояснил Никита. — Мне не составит труда пробить узконаправленный тоннель в комнату вашей младшей дочери. Если здесь я уже потратил несколько месяцев на создание Врат, то со своей стороны такая работа займет от силы неделю. Поверьте, мне хватит средств и ресурсов. И у вас появится возможность изредка видеться с дочерью.

— А ты не подумал, как отразится ее побег на семье? — решил вмешаться отец девушки. — Мы легко попадем в немилость государю, здесь Надежда Игнатьевна права. Опальные Семьи частенько оказываются в дремучих лесах Пинеги. Что-то меня не устраивает такое будущее.

— Великий князь самолично подтвердил свое обещание отпустить меня домой, — ответил Никита, с замиранием сердца ожидая, что скажет Сабуров. Правду или тоже продолжит морочить голову? Ведь он находится ближе всех к Великому князю после старших опричников.

— Никто тебя не отпустит, Никита, — вздохнул Александр Павлович. — Я поступаю не самым лучшим образом, открывая намерения Рюриковичей, Басманова и Вяземского. Но молчать не буду, ибо это затрагивает мою семью. Неужели ты еще не понял, почему тебе дали баронство, возродили герб, посадили наместником в Боровичи, открыто объявили о слиянии двух умирающих Родов? Тебя элементарно привязывают как игривого молодого щенка, чтобы не убежал со двора. И манят недосягаемой косточкой.

Никита с ледяным спокойствием выслушал речь Сабурова. Значит, ему можно доверять. Не побежит с первыми лучами солнца на доклад к государю. А вот почему так хитро прищуривается Патриарх? Молчит, водочку попивает. Готовится нанести последний удар, который вобьет Никиту в землю?

Внезапно он почувствовал, как ладонь Даши откровенно легла на его предательски подрагивающую руку. Это движение не осталось незамеченным. Старик усмехнулся, а Надежда Игнатьевна покачала головой.

— Любую проблему можно решить, — ответил Никита.

— Подозреваю, что молодой барон готовит подвох Великому князю, — хмыкнул Патриарх. — Слишком хорошо я изучил молодежь его калибра. Впору ошейник цеплять, чтобы не убежал.

— Вы недооцениваете Никиту, — склонив голову, вдруг высказалась Даша. — У него и в самом деле есть решение, и даже не одно. Извини, что вмешалась.

Она с вызовом посмотрела на мать, поглаживая руку волхва.

— Ты уже определилась со своим будущим? — нахмурилась Надежда Игнатьевна, беря в руки колокольчик. — Пожалуй, пора подавать десерт.

За столом вновь наступило молчание, пока прислуга разносила бисквиты и наливала ароматный чай в изящные фарфоровые чашки.

А потом неожиданно заговорил Патриарх.

— Какого дьявола мы мучаем детей? Если Дарья решила, как ей жить дальше — пусть набивает шишки сама, а не с нашей помощью! Что за странная боязнь отпустить свою дочь в мир, где ей будет хорошо с любимым человеком?

Даша прикрыла лицо ладонями. А Никита торжествовал. Кажется, у него появился неожиданный союзник.

— Никита, ты вкратце рассказывал о России, в которой живешь. Насколько я смог понять, там существует довольно сильная преемственная власть в виде императорского правления. Абсолютная монархия, распространившаяся от берегов Тихого океана до границ с польской шляхтой…

— Да, так и есть.

— Сашка! — загремел Сабуров. — Тебе самому нравится, что происходит здесь? Жалкие огрызки непонятной формации, от которой многих корежит. Сибирь и восточные склоны Большого Камня отрезаны от Руси и принадлежат купеческим семьям, таким же русским, как и мы! Огромнейшая территория с возможностью контролировать всю Азию! Несметные богатства, от которых Строгановы с Мамонтовыми скоро захлебнутся! А мы ничего сделать не можем, погрязши в склоках с Новгородом и опальными Родами! Той же Русью, что и мы, заметь!

— Отец…, — попробовал остановить разбушевавшегося Патриарха Сабуров. — Ты слишком требователен к Великому князю!

— Да черта с два! — рыкнул Павел Евграфович. — Я не требую невозможного Мы так и не смогли найти общие точки интересов! Карпаты и Буковина под внешним управлением поляков и венгров! Мы зря, что ли, там кровь проливали? Узкий выход к Черном морю через Крым, жалкий каботаж без права выхода в Средиземноморье и дальше в Атлантику! Вся торговля идет через Ганзейский союз, который — заметь! — уже стоит одной ногой на Руси! Я про Новгород! Ты хочешь, чтобы твоя дочь и будущие внуки жили в этой позорной лоскутной Руси? Да лучше я вместе с Никитой уйду в его Явь, где настоящий порядок! Огромная страна, умеющая отстаивать свои интересы….

— Там тоже воюют, папа, — напомнила Надежда Игнатьевна, излишне нервно поддев кусок бисквитного торта.

— Везде воюют, — сжал кулаки Патриарх. — Слишком мы неугодны миру, вольготно раскинувшись на высоких широтах. Я всегда говорил, что надо отказываться от местечковой политики и объединять земли! Да боюсь, что сибирские купцы в штыки воспримут новую доктрину государя. Потеряли мы время, давно потеряли! Слушай, Никита! Когда с Дашкой будешь убегать, меня захвати!

Никита улыбнулся. Патриарх распалился не на шутку. Конечно, никуда он не двинется от своей семьи. А вот поддержку молодым пообещал открытым текстом.

— Отец! — выдохнул Глава. — Ты невозможен. Сколько можно спорить о неосуществимом? Давайте мыслить конструктивно. Я не против отношений Никиты и Даши. Государь тоже не против, убрав из дурацкого «списка» некоторых девушек, в том числе и нашу дочь. Скорее всего, претендентки уже определились, но Юрий Иванович пока осторожничает.

— Подожди, милый, — настороженно спросила Надежда Игнатьевна. — Что значит «тоже не против»? Насколько я знаю, представители рода Рюриковичей вели с нами предварительные переговоры и недвусмысленно намекнули на интерес к Даше. Отсюда и слухи о «списке невест». Ладно, я к этому мероприятию отношусь с иронией, и не надеялась особо на благосклонность жен государя. Да и сама дочь прохладно относится к Владимиру.

— Так и есть, — вдруг произнесла Даша. — Мне он совершенно безразличен. И вообще, сейчас не те времена, чтобы мое мнение игнорировалось. Тем более, он к Юле Колычевой липнет как банный лист.

— Помолчи, пожалуйста, — сверкнула глазами мать. — Дело не в тебе. Сабуровы всегда были лояльны Рюриковичам, независимо от семейных предпочтений. Я особо не переживаю, что мы теряем шансы не породниться с ними. Но меня настораживает, что Никиту втягивают в какие-то грязные игры, ставя залогом успеха мою дочь. Я не согласна!

— Уф, женщины! — Патриарх встал. — Я, пожалуй, подымлю из новой трубки, а вы в своем кругу решите уже что-нибудь. Иначе своим волевым решением выдам внучку замуж за барона Назарова. Я не шучу.

Он тяжело затопал из гостиной. Перед ним поспешно распахнули двери, и старик, махнув рукой, скрылся в коридоре. Створки с темно-молочными стеклами мягко прикрылись за его спиной.

— Позиция Патриарха определилась, — усмехнулся Сабуров, откидывая салфетку на угол стола. — Осталось и нам решить тяжелую задачу. Но, в первую очередь, я хочу спросить свою дочь. Как ты сама решишь, так и будет. В самом деле, Домострой не всегда помогает в таких ситуациях.

Даша судорожно схватила бокал с вином и отхлебнула из него, зажала ладошкой нос и рот, пока не пришла в себя от шипучих пузырьков.

— Я не уверена до конца в чувствах Никиты ко мне, — твердо произнесла она, и с отчаянием бросающегося в пропасть человека посмотрела на удивленного волхва. — Кажется, все его действия направлены на возвращение домой с моей помощью. Подожди, Никита, не перебивай и не возражай. Ведь ты сам говорил, что моя мама — прямой двойник твоей тещи. Получается, что во мне течет такая же кровь, как и у твоей жены. Фактически, мы сестры, как бы странно это не звучало. Я разговаривала с дедушкой, и он дал четкий ответ: ни один телепорт не сравнится с зовом крови. Получается, что ты, Никита, хочешь попасть домой с моей помощью. Так есть ли здесь место чувствам? Докажи это! Переубеди! Или тебе нужен только ребенок от меня?

Глаза Даши наполнились слезами, когда она смотрела на хмурого парня. За столом повисло гнетущее молчание, но Никита готов был поклясться, что Надежда Игнатьевна одобрительно кивнула на слова дочери.

— Возможно, — он прочистил горло, предательски сжавшееся от волнения. — Простите… Как можно доказать еще, есть ли в моем сердце чувства? При твоих родителях говорю, что ты мне нравишься. И в моей голове нет холодного расчета использовать тебя в попытках попасть в родной мир. Потому что нет четкого понятия, как это сделать. Я попал сюда совершенно случайно, и не просто так, а с помощью природных механизмов. Так же планирую уйти обратно, тыкаясь наугад. Да, я твердо намерен покинуть эту Явь. Но с помощью своих детей, которые скоро появятся на свет в родном мире. Именно они помогут мне связаться с ними. Вот по этому кровному каналу я и уйду. А что касается моих чувств к тебе, Даша…. Я от своих слов не отказываюсь. Если ты поверишь мне, доверишься — я докажу, что умею любить и не разбрасываться словами.

— У тебя будут дети? — прошептала Даша, совершенно раздавленная. — Но… как ты узнал?

— Я смог встретиться с одним человеком с помощью визуализированного переноса через астрал, — вздохнул Никита. — И он мне сказал, что жена беременна. Скоро родит. Именно на это событие я и рассчитываю. Ведь там, где я живу, у меня нет никого роднее супруги. Род вымер. Но теперь, когда родятся дети — кровь Назаровых снова заявит о себе.

— Если бы я не слышал о таком способе перемещения — не поверил бы ни единому слову, — Сабуров очнулся от какого-то непонятного транса и хлопнул рюмку водки под укоризненным взглядом Надежды Игнатьевны. — Получается, ты не знал о беременности жены и укатил по своим делам на другой конец страны?

— В этом и проблема, — поморщился Никита. — Теперь остается ждать.

— Кажется, проект под угрозой, — хмыкнул Сабуров. — И ты еще начал кружить голову моей дочери, зная о конечном результате! Я не буду раскрывать твои планы перед государем, Никита. Иногда полезно оставить могущественного сюзерена в неведении. Но мне стало понятно, почему Даша сомневается. А где сомнение — там и опасность неправильного шага. Мы поняли друг друга, Никита?

— Вполне, — глухо ответил молодой волхв. — Но Великий князь и так знает о моем стремлении вернуться домой. И все-таки я надеюсь, что Дарья Александровна сама решит свою судьбу. Я же могу пообещать, что в лепешку расшибусь, но оставлю в ее руках ниточку, ведущую в родной дом. Я почти всю свою жизнь прожил сиротой и представляю, насколько важно чувствовать поддержку родителей. Что ж, имею честь откланяться….

Даша внезапно вскочила, с грохотом отодвинув стул, и быстрым шагом пересекла гостиную, вылетела в коридор, едва не сбив Павла Евграфовича. Старик внимательно посмотрел на смущенных сына с невесткой и на вставшего из-за стола Никиту.

— Кажется, все пошло очень и очень плохо, — хмыкнул Патриарх, перегораживая путь из гостиной своей несокрушимой фигурой, подобно каменному утесу. — Никита, сейчас не стоит давить на девочку. Пусть поревет, поругает тебя, а завтра все станет иначе.

— Я, вообще-то, собирался уходить, — невесело произнес Никита. — Мы не пришли к единому мнению.

— Что ж, предполагал и такой вариант, — Патриарх вдруг поднял руку и поманил Никиту. — Ты не слишком торопишься? Не желаешь перекинуться парой слов с вредным старикашкой?

— Не возражаю, — Никита повернулся к хозяевам дома. — Александр Павлович! Надежда Игнатьевна! Я с вами не прощаюсь! Прошу извинить, что испортил сегодня настроение вашей дочери! Рассчитывал на понимание и на иной результат. Наивно полагал, что между мной и Дашей все решено.

— Никита…, — попыталась что-то сказать Надежда Игнатьевна, но наткнулась на насмешливый взгляд Патриарха. И безнадежно вздохнула.

— Расстроился? — кажется, старик, вовсе не унывал от произошедшего конфуза во время ужина. Он деловито набивал в трубку ароматный табак, пока Никита с интересом рассматривал тяжелый обтянутый бархатистой кожей альбом с фотографиями. — А кто обещал, что Дашка в твои объятия упадет после красных тюльпанов? Придется повоевать.

— Каюсь, не подумал, — поднял голову Никита. — Выходит, в пустоту букет.

— Ай, глупости все, — отмахнулся Патриарх и чиркнул длинной спичкой по коробку. Поднес огонек к трубке и запыхтел, окутываясь дымом. Что-то щелкнуло под потолком, и загудел кондиционер, отчаянно очищая воздух в кабинете.

Никите понравилось сидеть в глубоком старом кресле, обшитом темно-коричневой кожей и вдыхать аромат табака, въевшийся в каждую книгу на массивных полках, в тяжелые бордовые портьеры, в обшитые вишневыми деревянными панелями стены. И фотографии в альбоме, который ему любезно предоставил старик, только подчеркивали эпоху, которую хозяин стремился оставить в кабинете.

— Почему глупости? — поинтересовался Никита. — Если этим символам уделяют большое внимание, надо соответствовать. Вот моя промашка создала неловкость.

— Неловкость…, — пробурчал Патриарх, расхаживая по кабинету. — Неловкость — это когда мамка внезапно обнаруживает в постели дочери молодого и прыткого паренька. А на остальное можно не обращать внимание. Гораздо серьезнее само отношение Дашки к твоим желаниям.

— Павел Евграфович, а почему вы с таким пылом стараетесь решить судьбу внучки? Родители против, это я уже понял. Мне показалось, они ждали только малейшую зацепку, чтобы отказать. Даша сама преподнесла им такой подарок.

— Умеешь видеть, — похвалил старик, остановившись за спиной Никиты. — Ага! Это пятьдесят пятый. Карпаты. Наша группа на полигоне под Гурой. Готовим к заброске за кордон спецгруппу. Турки в тот год румын заставили разместить на своей территории несколько оперативных баз. Ясно, что вся возня была направлена на подрывную деятельность на южных рубежах Руси. А румыны… Слабое правительство, бедная страна. Вот и дали османам развернуться. Хотя кукурузники больше всех о нейтралитете орали.

Никита вгляделся в фотографию бойцов в полевой военной форме. Протер глаза. Показалось, что ли?

— А это не Понятовский? — палец его ткнулся в молодого парня, стоявшего во втором ряду и обнявшего за плечо своего соседа с явными кавказскими чертами лица. — Больно похож.

— Глазастый, — усмехнулся Патриарх. — Юзеф на тот момент к нам совсем недавно пришел, полгода не прошло. Магическое усиление. Боевое прикрытие. Кстати, в отличие от нас, чародеи за кордон тоже ходили, подчас рискуя не меньше, чем диверсанты.

— Так вот откуда у Лютого хорошие отношения с вашей семьей, — понятливо кивнул Никита.

— Боевое братство, — старик выбил сгоревший табак в пепельницу. — Десять лет вместе по горам и лесам. А потом я ушел в отставку. Мне предложили место в Опричной Службе консультантом в группу «осназа». Недолго думая, продавил возможность перетянуть в столицу Юзефа. Диверсионно-разведывательная служба не прошла даром. Много новшеств внесли. На пару несколько методических книг написали. А потом Лютый ушел куратором по особым поручениям, переехал в Москву. Но связь никогда со мной не терял. Чем он там занимался, приходилось только догадываться. В таких делах языком не болтают.

— Получается, что Понятовский до сих пор курирует спецпроекты? — усмехнулся Никита.

Патриарх положил трубку на стол и тяжело ступая, дошел до кресла, сел в него, держа спину прямо.

— От такого профессионала никто не откажется, — кивнул старик. — Ты не переживай, юноша. Юзеф за тобой присматривает мягко. Мы с ним разговаривали недавно. Не знаю, чем ты его увлек, но тебя Понятовский прикрывает очень качественно. Так что обращайся к нему, когда возникнут тяжелые обстоятельства.

Никита подумал про московские события и про спасение трех телохранителей сестер. Оказывается, Лютый имеет гораздо больше рычагов влияния, и его отношения с Басмановым нужно рассматривать в новом свете.

— Про Москву думаешь? — усмехнулся Патриарх. — Правильно сделал, что не стал глупостями заниматься. Зато девушки живы-здоровы, и ты в шоколаде. Так сейчас молодежь выражается?

— Как мне быть с Дашей?

Павел Евграфович свел брови к переносице, откинулся на спинку кресла.

— С младшей внучкой я провел гораздо больше времени, чем с остальными детьми своего сына, — сказал он. — Так уж вышло, что после ее рождения я перестал быть востребованным Великим князем. Несколько консультаций в год — это мизер для человека, всю жизнь приносившего пользу государю. Вот и решил обучать Дарью некоторым специфическим умениям. Инициация подсказала, в каком направлении развиваться. Я не удивился, Никита, что девочка обрела Дар воина, но в наше время такие способности у женщин мало востребованы. Сашка-то размечтался о Берегине в Роду, а я сразу сказал: не получится. Пришлось обучать по методикам скандинавских магов.

— Валькирия, — кивнул Никита. — Даше трудно оперировать потоками, направленными на защиту чужого человека. Здесь нужна очень тесная связь.

— Хорошо знаком с Берегиней? — ухмыльнулся Патриарх.

— Я женат на ней, — в ответ расплылся в улыбке Никита.

— Ну, я подозревал о чем-то подобном после первого нашего знакомства. «Кольчуга» у тебя интересная. Поэтому скажу: Даша не сможет защищать тебя на уровне эфирных полей, но в поддержке она незаменима. Что можно ожидать от хрупкой девушки? А недооценка соперника ведет к поражению. Обучи ее своим премудростям — и получишь верного ведомого. Ну и физически дай окрепнуть. Ты же видишь, кожа да кости

Никита мог поспорить со стариком насчет «кожи и костей». Девушка как раз в его вкусе. Но подтянуть «физику» не помешает, здесь Павел Евграфович прав.

— Она не пойдет со мной, — покачал головой Никита.

— Куда Дашка денется? — Патриарх закряхтел, растирая колени. Играл на публику, давая возможность Никите оценить сказанное. — Пойдет и слова лишнего не скажет.

— Родители….

— Уломаю. В конце концов ты же сам говорил, что найдешь способ построить Врата для встречи любящих родителей и дочери. Тебе я верю. Твой мир, я надеюсь, намного опережает наш в техномагическом развитии.

— Так и есть.

— Поэтому не понимаю, чего так Сашка с невесткой трясутся. Я же сразу сказал: если Никита не будет уверен в успехе своего дела, он не станет активно искать встреч с Дашей. Значит, она запала в сердце парню, — Патриарх посмотрел на стол, где лежала трубка. Видимо, снова хотел покурить, но передумал. — Когда я узнал о тебе больше, долго думал и размышлял, как бы поступил на твоем месте. Интересно же понять логику поведения человека, волею судьбы попавшего в чужую Явь.

— Охотно выслушаю, — оживился Никита.

— Первые твои шаги были правильными. Не стал в одиночку и скрытно решать проблему возвращения. Почему сразу не прыгнул обратно, когда понял, что ошибся в расчетах? Значит, были причины. Потом я стал приглядываться к твоим действиям уже здесь, в Твери. Кое-что сын подсказал. В общем, мы оба пришли к мысли: твои идеи насчет передачи технологий в обмен на возвращение не сработают. Здесь никому не нужны громоздкие техномагические решения. Поэтому и нет у нас великих телепортаторов.

Павел Евграфович вздохнул.

— Ты не торопишься?

— Хочу дослушать, — Никита ободряюще улыбнулся.

— А, ну ладно. В Опричной Службе дураков не держат. Басманов и Вяземский сожрали столько собак на своем месте, что сразу тебя просчитали. Твоя спецификация не столь редка на Руси. Но ты ведь не только артефактор. Кровь выдала тебя с головой. Боец и маг одновременно. Да еще из рода Назаровых. Тут же возникает комбинация использовать тебя в государственных интрижках против опальных бояр. Захарьины, Кошкины, Романовы, Антиповы, Саврулины — все они являются твоими кровниками. А теперь представь, как обрадовался князь Басманов! Ты же идеальное оружие! Именно ты зачистишь всю оппозицию, мотивируя убийства кровной местью. Да еще имея за пазухой демона!

— Откуда….

— Дарья рассказала, — махнул рукой Патриарх. — Тс-сс! Взъерошился! Не бойся, я никому никогда не расскажу. Знаешь, сколько я тайн девичьих храню? Столько даже невестка Наденька не знает!

Старик заколыхался от смеха, довольный произведенным эффектом. Никита и в самом деле был шокирован, что Даша так открыто и беззаботно рассуждает с родными о его абсолютном оружии. Неужели у нее с дедом такие доверительные отношения?

— Я пришел к однозначному выводу: никто тебя не отпустит. Вся эта красивая история с титулом, торжественное назначение в Боровичи наместником, соединение гербов — сладкая ловушка. Твоя основная задача — бороться со смутьянами и методично вырезать их под корень. Ты государев палач, Никита. А чтобы гормоны не давили на правильность принятия важных решений, подсунули тебе Аниту с Настей. Чтобы не метался по сторонам, когда прижмет. Извини за скабрезность. Обиделся?

— Пожалуй, учту ваш возраст и циничное отношение к жизни, — вяло улыбнулся Никита.

— Женитьба на сестрах выгодна государю, — кивнув, продолжил Патриарх. — Анциферовых убирают со сцены и помещают в дальний угол хранилища. Приходят Назаровы. Молодой Род будут пестовать и взращивать, давая возможность обрасти Ратниками, Витязями, Целителями. Но до определенного момента.

Патриарх тяжело вздохнул.

— Когда Александр шепнул мне на ухо, что Великий князь не смотрит на Дашу как на потенциальную невесту княжича Владимира, и даже княжича Андрея, я сразу подумал о тебе. Так и вышло. Государевы наушники заметили твои встречи с моей внучкой и донесли тут же. Басманов мгновенно выстраивает новую партию. Рано или поздно Дарья все равно встала бы к алтарю с тобой. Почему именно она, а не какая-нибудь другая девушка? Ну, здесь позволь сокрыть мои домыслы. За Дашей, несомненно, последует вторая и третья. Вы все молоды, горячи, любвеобильны. Что еще надо обласканному доверием молодому магу? Голодный бездомный пес обрел хозяев и готов грызть за них глотку любому, кто замахнется или поднимет голос на власть.

— Нерадостную вы мне судьбу нарисовали, — пробормотал Никита, сразу захотев домой. Сейчас же, мгновенно.

— А что ты хотел? Управлять людьми — целое искусство. Чтобы и довольны были, и готовы умереть за хозяина. Хочешь сам стать кукловодом? Иди по головам и режь врагов. Достичь сияющих вершин не каждому дано. Здесь у тебя перспектив не будет. Поэтому беги обратно, не думая ни о чем.

— А как же Анита, Настя? Я обещал заботиться о них. Даже страшно представить, что сделает с ними Великий князь.

— Превратит их жизнь в кошмар, — пожал плечами старик. — Гадать не надо. Лишит всего, что дорого девушкам. Превратит их в наглядное пособие, что грозит тем, кто ослушается государя. Не завидую их судьбе. Никита…

— А? — встрепенулся молодой волхв, мрачно обдумывая перспективы сестер.

— Я тебя насквозь вижу. Что ты головой поник? Ведь решение уже принято, просто ты его боишься озвучить. Как только будешь готов к побегу, бери в охапку Дашку и сестер Анциферовых — и деру в свой мир. А там разберешься со своими проблемами. Пристроишь девчонок в свой Род, выдашь их замуж и начнешь реализовывать свой план восхождения на вершину.

— Если Даша уйдет со мной, кто помешает опричникам свести род Сабуровых в могилу? — задал прямой вопрос Никита, взглянув на серьезного Патриарха. — Скажете, такого быть не может? Я ведь дал присягу государю, и побег автоматически делает меня предателем.

— Не переживай, — усмехнулся Патриарх. — Мы свою игру сыграем. Поэтому ты не поведешь мою внучку к алтарю. Любыми путями отсрочивай момент своего решения. Ври Великому князю Юрию, что еще надо подумать, еще не готов. А как только подготовишь побег — бери девчонок и уматывай отсюда! А мы всегда можем с видом оскорбленных родственников кричать на каждом шагу, что негодяй обольстил невинную девушку и утащил в свой жестокий мир!

— Да вам сценарии писать, — усмехнулся Никита. — Только Басманов не поверит.

— Конечно, не поверит, — старик встал и с великим удовольствием вцепился в трубку. Снова открыл шкатулку с табаком, и произведя все манипуляции, закурил. — Я и не рассчитываю на откровенную глупость опричников. Поэтому ни в коем случае не женись на Даше. Ты совершишь свой побег в качестве свободного человека, и тем самым не подставишь Сабуровых под удар. А мы отобьёмся, обвинив тебя в похищении Даши. Только после этого кощунства путь в нашу Явь тебе заказан. Ты понимаешь последствия?

— Понимаю. Я фактически отрезаю Дашу от семьи.

— Дурачок, — пыхнул дымом Патриарх. — Делай свой портал в комнату Даши. Установку маячка я обеспечу. Как и энергетическую подпитку вместе с сокрытием магических возмущений на территории особняка. Сил хватит. Ничего страшного, будешь иногда отпускать Дашу к родителям повидаться. Ей-то как раз ничего не грозит, буде вскроется ваша задумка. Она станет лишь приманкой для тебя. Ты же обязательно рванешь ее спасать? Ага! И существует еще одна опасность, что ваш мир станет доступен опричникам. Помни об этом.

— Последний вопрос, Павел Евграфович, — Никита понял, что пора закругляться. Еще до кремлевской лаборатории добираться. — Почему вы так хотите, чтобы Даша ушла со мной? Неужели не жаль потерять внучку?

— Я ментат, Никита, — прикрыл глаза Патриарх, кустистые брови дрогнули. — А еще будущее своих родных немножко вижу. С Дашей у меня очень прочная душевная связь. Так уж вышло. Магия — штука загадочная в своих проявлениях. Ощущаю грядущие неприятности для внучки. Что-то неладное, ломающее ей жизнь. Именно здесь, а не в другом мире. Тревожит это, не дает спать. Поганое чувство. Твое появление как подарок. И я не хочу упускать из рук возможность спасти Дашу. Даже готов разругаться с сыном и невесткой. Но ты не беспокойся, никто нас давить за твой побег не будет. Кишка тонка. Рюриковичи слишком много Сабуровым задолжали за последние двести лет.

Патриарх взял за руку волхва и понизил голос настолько, что пришлось напрягать слух, чтобы расслышать:

— Мой сын надеялся, что Даша своим замужеством за княжичем Владимиром объединит великокняжескую семью и нашу. Ведь за столько лет безупречной службы Юрий Иванович мог пойти навстречу. И что в итоге? Отшельников Колычевых им приветить лучше, чем верных псов. Плюнул в душу, вот как это называется. Сашка еще не понял, как его унизили. Или делает вид, что все в порядке, так и должно быть. А я сразу сказал: не жди ничего хорошего от слов государя. Одним только обещания раздает, другим — милости от души.

И уже нормальным голосом продолжил:

— Ладно, пора и расходиться. Надеюсь, ты все правильно сделаешь. Встречайся с Дашей, играй на публику, расстраивайся, что не получил одобрения на свадьбу. А я внучке внушу, как нужно вести себя. Сыграй оскорбленного, «похить» Дашу. В общем, импровизируй!

Патриарх не пошел провожать Никиту. Седовласый привратник подал ему пальто, шапку, и в это время появились родители Даши. Выглядели они смущенными. Видимо, между ними произошел тяжелый разговор. Надежда Игнатьевна полыхала румянцем, а на лице Сабурова просматривалась досада. И все же он протянул Никите руку со словами:

— Мы не навязывали свое решение дочери. Она сама в расстроенных чувствах и не может сейчас правильно оценить ситуацию. Дай ей время. Я не запрещаю приходить в наш дом, Никита. Двери для тебя не закрыты.

— Спасибо, Александр Павлович, — сухо попрощался Никита, — до свидания, Надежда Игнатьевна. Всего хорошего.

Он уже выходил из дома, когда Надежда Игнатьевна окликнула его:

— Подождите, барон!

Никита остановился.

— Правда ли, что ваша теща очень на меня похожа? Даша рассказывала…

— Да, верно, — ответил волхв. — Один в один. Да и не может быть иначе, если вы урожденная Суворова.

Лиловые сумерки залили окрестности, удивительными красками подсвечивая крыши домов и верхушки деревьев. Садовые фонари, расставленные вдоль дорожки, показывали путь. Никита никуда не торопился. Сто сорок шагов до ворот — не слишком длинная дорога, и поэтому он намеренно медленно вышагивал по ребристой брусчатке, словно чего-то ожидал.

— Никита! Подожди! — раздался звонкий голос Даши.

Девушка бегом спускалась по лестнице, держась за перила. Полы мехового пальто развевались в разные стороны, аккуратная прическа разлетелась в разные стороны с непокрытой головы. Она перешла на быстрый шаг и приблизилась к Никите. Пара ударов сердца — и даже не восстановив дыхание, Даша кинулась на шею волхву, который тут же сцепил руки на тонкой талии.

— Прости меня, пожалуйста! — прошептала девушка лихорадочно. — Я повела себя по-предательски к тебе! Дай мне время, хорошо? Не думаю, что ты уже завтра захочешь покинуть меня! Мне очень страшно, понимаешь? Очень! Ведь никакой гарантии не существует, что ты сможешь связать два мира! Как же тогда быть?

— Обещаю, — Никита еще сильнее сжал Дашу в объятиях, краем глаза уловив движение в окнах. — Нет, клянусь честью, предками, что сделаю все, чтобы ты не потеряла своих родных!

— Хорошо, почему-то я верю тебе, — шмыгнула носом Даша.

— Иди домой, — нахмурился Никита. — Простынешь. Целовать тебя на морозе не стану, даже не проси. Губы обветришь, поняла?

И тем не менее, чмокнул в холодную щеку девушки, хихикнувшей от услышанного.

— Я подожду твоего слова, милая, — сказал он. — И обязательно слушайся дедушку. Он мировой мужик.

— При чем здесь дедушка? — пробормотала Даша, глядя в спину удаляющегося Никиты. — Не иначе сговорились друг с другом!

Новгород, декабрь 2011 года

Борецкие

Небо над Волховым расцвело разноцветными гирляндами огней. Оглушительно треснув, огоньки рассыпались на великое множество лепестков, росчерков, зигзагов и прочих удивительных фигур. Не успев погрузиться в темноту, небо вновь озарялось всполохами праздничного салюта. Ночь накануне Коловорота всегда выходила веселой. Новгород сегодня и завтра не будет спать, оглашая концы песнями, плясками, кулачными боями на замерзшей реке. Сойдутся новгородцы в мужской удали, показывая свое мастерство и храбрость. Окропят снег кровью и усыплют его выбитыми зубами. А потом все кабаки забьются мастеровыми, ремесленниками и купцами. Гулять до утра будут.

Дмитрий Борецкий никак не мог заставить себя оторваться от созерцания светящегося неба. Это на Готском дворе, где расположилось Ганзейское посольство, веселятся. Там сейчас половина города толчется. Умеют иностранцы устраивать праздничные представления: музыка, танцы, фокусы для простолюдинов. Концерты, фуршеты, выставки авангардного искусства для боярства и аристократов. А мы по-свойски, по-русски. Завтра увидят и не удержатся нырнуть в пучину народного бесшабашного веселья.

В дверь постучали. Посадник ничего не ответил. Если это кто-то из своих или приближенных, повторно долбиться не будет. И точно. В кабинет вошел Устим.

— Чего в полутьме сидишь? — спросил он, подойдя к брату и встав за его спиной. — Европейцы гуляют.

— Ага. Вот гляжу на фейерверки и гадаю: сколько денег угрохали на такую красоту!

— Тебя это волнует? — фыркнул Устим. — Для Ганзейского посольства выделяются средства из европейской кубышки. В наш карман они не лезут. Кстати, ты не забыл, что завтра утром у тебя встреча с секретарем Фекингузеном? Он уже в Новгороде.

— Отлично, — Дмитрий повернулся к брату. — Ты все подготовил? Нужно очень постараться, чтобы Совет ввел санкции против Руси. Через Новохолмогоры[19] Ганза навострилась торговать с Рюриковичами. Это неприемлемо. Если со своей стороны мы уже начали разрывать экономические связи, то действия наших партнеров подрывают всю схему.

— Не беспокойся, брат, — Устим взглянул на изумрудно-оранжевые круги, раскинувшиеся на полнеба. — Пошли вниз. Тебя уже давно Николка ждет. Наш Яшка, кажется, поплыл.

— Кто бы подумал, — пробормотал Дмитрий, совершенно не испытывая гнева и горечи по поводу предательства коменданта. Как-то все стало безразлично. Бодание с Тверью выглядело жестокими мальчишескими играми. Правильно говорил господин председатель Любекского Совета, что наилучшим наказанием является захлопнутая перед носом врага комната с золотом. Деньги решают все. Война разрушает многочисленные связи, но дает слабую возможность влиять на побежденного до той поры, пока проигравший не разбогатеет. Тот, кто умеет мыслить экономически, всегда будет на голову выше любителей решать каждый вопрос силой оружия.

Братья в сопровождении рынд спустились по винтовой лестнице башни вниз до подвальной двери, где топталась охрана Буслаева. Борецкие вошли в подвальный коридор, освещенный мягким желтоватым светом плафонов. Теперь впереди шел Устим. Он подошел к решетчатым дверям. Широкоплечий охранник в полном боевом снаряжении (кого Николка испугался?) пропустил хозяев в просторную допросную, где волком кружил Буслаев. На самой середине комнаты на табурете покачивался Яшка с изуродованным от ударов лицом. Он среагировал на шум железных запоров и поднял голову. Встретился взглядом с Дмитрием и тихо завыл, и тут же получил подзатыльник от мастера допросных дел — неимоверно высокого и могучего мужика с закатанными рукавами рубашки.

Старший Борецкий сел за стол и махнул рукой секретарю, который вел стенограмму допроса. Дескать, не суетись, делай свое дело. Однако взял несколько исписанных листов и мельком просмотрел их. Устим остался стоять возле решетки. Ненадолго повисла зловещая тишина.

— Что же получается, Яша? Пятнадцать лет безупречной службы оказались пустым словом? Продался, собака? — устало спросил посадник. — Когда успел-то?

— Все скажу, господин! — заерзал комендант башни. — Как есть скажу! Только не убивай, пожалей! Ведь я же зла не сотворил, только выполнял небольшие просьбы тверских!

— Ты уже и так на свою смерть наговорил! — сказал Николка Буслаев, у которого, несмотря на прохладу в помещении, лоб был в легкой испарине. — От тебя зависит, какая она будет: легкая или паскудная.

Яшка затрясся и стал сползать со стула, чтобы упасть на колени и проползти несколько метров к Борецкому.

— Куда сиганул? — лапа палача легко подхватила его, вздернула вверх как нерадивого котенка и бросила на стул. — Сиди на месте!

— Ты сам расскажи, своим языком, — вздохнул Дмитрий.

— Завербовали меня пять лет назад, — сглотнул комок в горле бывший комендант. — Здесь, в Новгороде. Поймали как мальчишку, да кто бы знал! Племяшка у меня в Москве училась тогда, ну и вляпалась в непристойную ситуацию. Сам же, господин, понимаешь: большой город — большие соблазны. Мало того, что фото наделали, так и кино сняли. Стыдоба, срамота, горе родителям! А мне каково? Я же сразу понял, почему на меня стали давить. Близок я к тебе, хозяин, вот и рассчитали, как лучше укусить Борецких.

— Почему сразу не доложил о контактах с «осовцами»? — скрежетнул зубами посадник.

— А испугался я! Страшно мне стало за сестру! Не углядела за дочкой, позор нам всем! Пригрозили, что выложат в ВИС всю эту срамоту, ославят не только по Новгородской земле, но и по Руси! Да ведь ничего ужасного не предлагали! Иногда давать информацию, где находится посадник, куда поехал, кто окружает его. Кто из Ганзы особенно часто появляется в кремле.

— Как часто контактировал с тверскими?

— Раз в месяц, — задрал голову к потолку Яшка, а разбитые губы зашевелились, словно комендант пытался вспомнить что-то вслух. — На Буяновской есть пивоварня немецкая, а при ней пивная. Немцы на вынос не дают, пей на месте. Вот и собирались там, перекидывались парой слов и разбегались.

— Когда последний раз была встреча?

— В ноябре.

— Ты прости, Дмитрий Ефимович, — покаянно произнес Буслаев. — Я ведь тебя не послушался, приставил к гаденышу своего человека. Проследил за ним, установил факт встречи. Ну, а дальше я уже по-своему вел коменданта.

— Ладно, Николай, — махнул рукой Борецкий. — Победителей не судят. А маячки в кабинете — твоя работа?

— Да кто же знал! — вскинулся Яшка. — Принесли мне на встречу красивую перьевую ручку, всю отделанную перламутровыми вставками, и приказали подложить в ваш кабинет, Дмитрий Ефимович, вроде как сюрприз, если обнаружится внезапно! Сомнения меня взяли, да куда я денусь? Понимаю, что это артефакт, но какой направленности? А когда эти, тверские, сказали, чтобы я не забыл надавить на колпачок ручки, прежде чему уйти из кабинета, то и понял сразу: наводящий портал!

— Как же ты попадал в мой кабинет? — удивился Борецкий, до сих пор ломая голову над появлением посылок в закрытом помещении.

— Мне передали приборчик один, — признался Яшка. — Какая-то военная разработка, так говорили. Блокирует все магические замки, защелки, секретные ловушки в дверях. Пока работает блок, я могу спокойно открывать любую дверь. Вот так и зашел в кабинет, положил ручку на стол, активировал портал, дождался посылки и так же тихо ушел. Пять минут на все про все. Ручку забирал с собой. Поэтому никто и не мог обнаружить наводящий маячок. Меня консультировали по этому поводу.

— Когда следующая встреча? — нахмурился посадник.

— Да завтра же, на Буяновской, — заторопился Яшка. — Как-никак, праздник. Мало кто внимание обратит. Пьют мужики пиво, рыбкой закусывают.

— С такой рожей его на встречу отпускать нельзя, — усмехнулся Николка. — Эх, дурень! Сразу бы раскололся, бить не пришлось бы! Зато красивым в гроб положат!

Яшка снова завыл от безысходной тоски.

— Наводку на Станислава ты давал? — Борецкий отбросил от себя допросные листки.

— Нет! — замотал головой Яшка, с ужасом глядя на вставшего посадника. — Клянусь Небесами! Не я! Они меня даже и не спрашивали о вашем сыне! Они вообще о семье не говорили!

— Крупно тебе повезло, гаденыш, — перевел дух Борецкий. — Сможешь показать связников?

— Могу, могу! Их всего двое, постоянно приходят на встречу одни и те же люди!

— Когда встреча?

— С пяти до шести обычно.

— Николка, завтра к немецкой пивоварне поедешь вместе с этим… дерьмом. Желательно пораньше. Часа в три давайте. Пусть сидит в машине и высматривает всех, кто заходит в пивную. Как только опознает связников — берите в охапку и колите, не жалея. Не уверен, что они много чего расскажут, но хотя бы с паршивой овцы клок. Все понял?

— Не сомневайся, Дмитрий Ефимович! Сделаем!

Николка подал знак охраннику, и тот вывел Яшку из комнаты. Борецкий сделал несколько шагов от одной стены к другой и спросил Буслаева:

— А что там по племяннице? Куда она влипла?

— С одной компанией связалась, порнографию снимают, — скривился Директор СБ. — Дура-девка, приключений на свой зад искала. Ну и попала в цепкие лапы аферистов.

— Кстати, почему она выбрала учебу в Москве? — удивился молчавший до сих пор Устим. — Почему не Изборск, Любек, Кельн, Варшаву?

— Да кто ж знает, — пожал плечами Буслаев. — Никто же не запрещает учиться в стане врага. Хоть в Сибирь езжай. Учеба — штука довольно специфическая. Не каждый университет может дать возможность реализовать свои желания.

— Надо проверить всех, кто послал детей на Русь учиться, — непререкаемым тоном произнес Дмитрий. — Устим, займись этим. Списки предоставишь через неделю. Не хватало, чтобы наших бояр шантажировать стали через родственников.

Посадник неожиданно показал жестом Буслаеву и своему брату, чтобы они пошли вместе с ним. Закрывшись в кабинете, Борецкий оглядел подчиненных и спросил:

— Что по Захарьину скажете?

— Опростоволосился князь, — невесело усмехнулся Буслаев. — Группа не вернулась из Боровичей. Как они умудрились вляпаться, ума не приложу. Старший группы еще успел подать сигнал через эфирное пространство, что попали в засаду, постарается уйти от преследования вверх по Мсте. И все. Скорее всего, поймали всех.

— Выходит, их ждали, — Борецкий покачал головой. — Удивительное дело. Как только касается что-то этого Назарова, происходят странности. Что делает князь сейчас?

— Усиленно готовится к визиту кровника, — усмехнулся Николай. — Мне кажется, Захарьин испугался. Пятерых магов за одну ночь потерять — не шутка! Скоро «ночные гости» с нами вообще дел иметь не будут!

— Что за монстра нашел князь Юрий? — удивленно спросил посадник. — Устим! Кажется, это по твоей части? Что-нибудь разузнали про мальчишку? Только не надо мне говорить то, что уже известно. Титул барона, наместничество…. Об этом в новостях каждый день трещат.

— По косвенным данным, Назаров участвует в каком-то секретном проекте, — Устим хлопнулся задом на стул и налил в стакан воды из графина. — Живет в кремлевской гостинице, имеет свободный выход в город. Пасут его ненавязчиво, но плотно. Встречается с младшей дочерью боярина Сабурова. Высшая знать уже шепчется, что Великий князь хочет, чтобы Назаров женился на ней.

— Неплохой взлет для бастарда, — потер подбородок Дмитрий Ефимович. — Герб Анциферовых присоединил к своему, фактически восстановив Род. Не забывайте, каким Даром владеют все родовичи Анциферовых. Зов! Будь он неладен! А если мальчишка еще и внучек боярина Петра под себя подгребет, страшно представить, какую силу обретет через пятнадцать-двадцать лет. Как же нам до него добраться?

— Мое мнение таково: нужно прекратить силовое воздействие на Назарова, — сказал Николай. — Смысла не вижу людей терять каждый раз. Чем-то силен парень, выяснить бы. Нужно идти на контакт, понять его желания, сыграть на честолюбии, интересе.

— А Захарьин?

— Князь поторопился, — пожал плечами Буслаев. — Никто ведь не просил его сразу нанимать «ночных гостей» с бандой отмороженных наемников. Надо было послать своего эмиссара Асеева на переговоры с Назаровым. Вдруг парень и не собирался месть устраивать. А теперь пусть дрожит.

— Если Захарьин прокололся, то мы ни в коем случае не должны упускать такой момент, — посадник возбужденно закружил по кабинету и вдруг остановился за спиной брата, положив тому ладонь на плечо.

Устим вздрогнул. Старший братец опять что-то задумал.

— Собирайся в Боровичи и начинай искать возможность встречи с Назаровым. Так как он сейчас наместник, к нему можно попасть на прием. У нас там есть агентура?

— Да, хозяин, — ответил Николай. — Я предупрежу людей, чтобы встретили Устима Ефимовича и помогли в организации встречи.

Дмитрий рассмеялся, увидев расстроенное лицо Устима.

— Прямо сейчас ехать? — спросил брат.

— После Коловорота, — сжалился над ним посадник. — Я же не требую от тебя немедленного действия. В Боровичах не торопись, тщательно подготовишь встречу. В случае опасности воспользуешься телепортом. Возьмешь у наших умников артефакт «Врата», и без него даже шага не вздумай ступать!

— О чем мне говорить с Назаровым? — Устим бесцеремонно отобрал стакан у брата и тоже налил себе воды. — Что-то предлагать или угрожать?

— Мальчишку надо убедить в обманчивой политике Рюриковичей и его приспешников. Знаю, какую роль играют Басманов и Вяземский в жизни Великого князя, и насколько они циничны в достижении своих целей. Зачем Назарова поставили наместником? Насколько я знаю, место готовилось для княжича Владимира. В чем смысл игры? Постарайся посеять в голове молодого барона сомнения, предложи наши условия. Если Назаров пойдет нам навстречу, мы будем иметь перспективного союзника. Никаких угроз. Не дави, не торопи. Почувствуешь сопротивление — откланяйся. Будем думать. И вот еще…

Дмитрий поднялся, дошел до своего кресла, выдвинул нижний ящик стола, и покопавшись в нем, со стуком катнул в сторону Устима тяжелый перстень.

— Там амулет записи разговоров. Тебя будут обыскивать очень тщательно, но никто не посмеет снять родовой перстень.

— Чей это герб? — удивился брат, тщательно рассматривая магический артефакт.

— Боярского рода Ползуновых. Одно время они жили в Боровичах, но потом уехали оттуда в Ростов. А перстень достался мне случайно. Один из родовичей сделал глупость, решил жить собственным умом, отошел от Рода. В Изборск подался. Коммерцией заняться не вышло, так и сдох в нищете. А перстень заложил в ломбарде, да так и не успел выкупить. Станислав случайно его увидел. Он любит собирать родовые кольца. Коллекционер, видишь ли… В общем, рядовая и дешевая безделушка, но наши чародеи сделали из него шпионскую штучку. Легкое прикосновение пальцем — амулет активируется.

— Понял, — Устим натянул на палец перстень. Действительно, простецкое серебро с потускневшими рельефными выемками и гербом. Надо почистить, чтобы выглядел не как раритет, а обычный аксессуар. — Я так понимаю, и бумаги мне нужно выправлять на имя Ползунова?

— Конечно. Иначе расхождения в мелочах заинтересуют не только Назарова, но и «осовцев». Ладно, — посадник неожиданно широко зевнул, прикрыв ладонью рот. — Домой пора. Устим, завтра с утра в Головную Контору на Садовой подъезжай. Будем союзников уламывать на санкции против Твери.

* * *

Ханс Фекингузен — второй секретарь Ганзейского Союза и по совместительству эмиссар северо-восточного сектора по сбору агентурных данных — отчаянно хотел спать после бессонной ночи с одной хорошенькой горничной в гостинице Готского двора. Помимо своих основных обязанностей девушки из персонала ублажали очень важных гостей, одним из которых являлся сорокалетний жилистый и подтянутый Ханс Фридрих Фекингузен. Служащих в посольство подбирали из числа немок, полячек и датчанок. Русских здесь принципиально не принимали на работу, разве что по хозяйственной части: водители, слесари, работники котельной.

Ханс Фридрих с раздражением посмотрел на искрящиеся сугробы, образовавшиеся вдоль забора посольства от уборки дорожек, прошел по ребристым плиткам к выходу, миновал пост охраны и нетерпеливо оглянулся в поисках машины. Два тяжелых «Трабанта», производя странный и звенящий гул из-под капотов — двигатели работали на энергии магических кристаллов — подкатили к нему. Ханс Фридрих подумал с удовлетворением, что нечего русским варварам знать о технологической тайне новых автомобильных двигателей. Так и мерещатся потоки золота, текущие в казну Ганзейского Союза.

— Извините, герр секретарь, за опоздание! — послышался за спиной Фекингузена голос административного помощника, его племянника Юргена, по великому блату, как говорят на Руси, попавшего в новгородское посольство. — Больше такого не повторится.

Сказал он это на немецком языке, на что Ханс Фридрих ответил по-русски, с едва различимым прибалтийским акцентом, получив его после десяти лет проживания в Лифляндии.

— Мальчик мой! Мое место в Совете настолько прочно, что я могу и дальше закрывать глаза на твои огрехи! Но меня-то самого не обманешь! Не встретил своего дядюшку, весело провел время с тремя прелестницами в городе, а сегодня едва не опоздал на важную встречу!

Двадцатипятилетний «мальчик» с совсем не аристократическим лицом и с неимоверным количеством веснушек на носу и щеках отчаянно покраснел, а мочки ушей смешно задергались из-под низко надвинутой шапки.

— Больше такого не повторится! — на этот раз по-русски произнес он, распахивая дверь второго «Трабанта».

— Что ты заладил как заморский попугай! — раздраженно произнес Фекингузен, садясь в теплое нутро машины. — Ты все бумаги взял?

— Так точно, дядюшка! — Юрген с готовностью показал кожаный кейс, который крепко держал в руках. — Все, что пригодится на переговорах, здесь!

— Хоть ты и любитель пива и женщин, но толк в тебе есть, — одобрительно заметил секретарь. — За пару часов умудрился вычислить, о чем будет идти разговор с посадником, и взял необходимые документы! Талант, я гляжу!

Юрген захлопал ресницами и прикусил губу. Севший впереди мощный тевтонец-телохранитель кивнул водителю. Машина, мягко покачиваясь на мелких неровностях дороги, объехала Готский двор по кругу и устремилась к Головной Конторе. А Ханс Фридрих задумался, тщательно выстраивая будущий разговор с Борецким. Он уже знал, к чему будет призывать правитель Новгородской земли, и не был согласен со многими пунктами.

— Я искренне сочувствую, что произошло с вашим сыном, герр Борецкий, — слегка склонив голову, говорил через двадцать минут в огромном, залитом утренним праздничным солнцем, кабинете секретарь Союза. — Понимаю ваше состояние. Предлагаю перевезти его в Гамбург, где есть великолепная магическая аппаратура, поддерживающая функционал организма, пока он борется с последствиями тяжелого поражения.

— Спасибо, герр Фекингузен, — спокойно ответил Дмитрий, выйдя из-за длинного полированного темно-желтого стола, и подавая руку. Кроме него, Устима и еще пары мужчин в строгих костюмах и с хищным выражением лица никого не было. — Но Станислав идет на поправку. Медленно, но идет. Нет необходимости именно сейчас извлекать его из медицинской капсулы. А вот реабилитация потребует высококлассного обслуживания.

— Обращайтесь, как только возникнет необходимость, — сказал секретарь, и повинуясь пригласительному жесту, сел за стол. Рядом с ним примостился Юрген, робко оглядывая скромные по наполнению, но огромные по объему рабочие апартаменты русского посадника. Здесь могла разместиться целая рота ганзейских морских пехотинцев. Русские совершенно не умеют быть скромными. Хорошо уже то, что стены не отделаны балтийским янтарем, как это сделали наместники в Пскове, Ладоге, Изборске в своих особняках. Красиво для глаз, но безвкусно для души. Показывает истинную сущность русского нувориша.

— Итак, Дмитрий Ефимович, я ознакомился с вашим прошением о помощи, — начал Фекингузен, медленно перелистывая скрепленные скобками листы каких-то документов. — Надо сказать, в Совете очень удивились, насколько жестко вы хотите перекрыть возможности Руси. Ведь у нас договор о сотрудничестве не только с Новгородом, но и с Тверью, Невском, Новохолмогорами. Некоторые моменты совершенно недопустимы в отношении Русского государства.

— Я не прошу полностью перекрыть кислород Руси, — ответил Борецкий, положив руки на крышку стола. — Дело касается автомобиле и — дирижаблестроения, медицинского оборудования с магической компонентой, некоторых корабельных узлов. Таким образом, мы подкосим на определенное время развитие местной промышленности.

— Насколько мне известно, Русь уже заключила договор с империей Ниппон на создание дирижаблей с магическими двигателями, — улыбнулся Ханс Фридрих. — А оттуда недалеко рукой подать до прорывных идей в автомобилестроении. Не самый удачный пример, господин Борецкий. Медицинскую артефакторику, согласен, можно внести в санкционный список. Но у Твери достаточно Целителей, который работают над собственными компонентами. Московский университет, кажется, имеет целую кафедру. Насколько мы сможем затормозить развитие Руси с вашими требованиями?

— Нам хватит пяти лет, — нахмурился Борецкий. — Любая мелочь, использующаяся в экономике Тверской Руси, может больно ударить по амбициям Великого князя.

— Вы настолько разъярены покушением на своего сына? — поднял одну бровь ганзейский секретарь. — А вдруг князь Юрий непричастен к несчастному случаю?

— Я знаю, что это его рук дело! — едва не заревел посадник, но осекся, заметив предупреждающий жест брата. — Да, я понимаю, что у Ганзейского Союза есть множество договоров, и каждый форс-мажор бьет по репутации и карману! Но эмбарго против Руси может сплотить всю северную Европу!

— Каким способом? — ехидно спросил Ханс Фридрих.

— Любое преступление против члена Ганзейского Союза должно быть осуждено! — горячо произнес посадник. — Если мы оставим без ответа наглые нападения князя Юрия на наши интересы, то многие союзники начнут сомневаться, а защитит ли их Ганза?

— Ваш сын каким образом влияет на наши интересы? Он ведь просто наместник Изборска, так? Произошел террористический акт, согласен. Но это не повод вводить эмбарго. Не доказано прямого воздействия на экономическое сотрудничество.

— Формально — нет. Вы правы. Но после взрыва молодежного клуба в городе наблюдается отток инвестиций, закрылись несколько иностранных представительств. Это разве не экономическая агрессия?

— Юрген, запишите, пожалуйста, — секретарь посмотрел на оживленного племянника, слушавшего перепалку с откровенным интересом. — Ганзейский Союз выразит свое недовольство по поводу косвенных причин уменьшения товарооборота в Изборске и Пскове из-за магической атаки, инициированной Тверью. Надеюсь, господин посадник, у вас есть факты причастности?

— Несомненно, — ответил на это Устим. — Мы передадим вам документы расследования. Как видите, никаких тайн.

— Можно закрыть представительство в Новохолмогорах, — задумчиво произнес Фекингузен. — Это ведь самый оживленный порт на севере, и оттуда идет множество товаров на Русь и дальше транзитом через Москву и Астрахань в Персию. И намекнуть князю Юрию, что мы весьма озабочены усилившейся конфронтацией между Тверью и Новгородом. Вы — наши союзники, а по военно-экономическому договору имеем право отстаивать интересы Ганзы в любой точке. Пусть таковой шаг влетит в копеечку Союзу, как русские говорят, но ведь мы сможем потом компенсировать потери поднятием цен на среднеазиатских рынках. И объяснить недовольным компаньонам, кто виноват в разрушении устойчивых цен. Что ж, неплохо…

Он рассуждал вслух, словно давал намек новгородскому посаднику как правильнее оформить претензию. Ганза не намерена терять прибыль от товарооборота с Тверью и Москвой только из-за того, что Станислав Борецкий — этот любитель потаскух и невоздержанный в выпивке молодой человек — станет причиной экономической войны. Но кое в чем русских надо придержать. Особенно на медицинском направлении. За последние два года очень много высокотехнологических компонентов ушло на Русь. А это, на минуточку, реальный шанс понять принципы работы магических узлов и самим воссоздать их в местных условиях! Можно возмутиться, почему идет копирование узлов? Пока люди князя Юрия будут оправдываться и втянутся в долгую полемику, Ганза слегка надавит на Борецкого, чтобы тот не махал оружием перед носом своего противника.

Рано или поздно все «устаканится» (тоже любимое словечко русских), и Ганза принудит Новгород и Тверь сесть за стол переговоров и прийти к какому-то решению. Нужен мир, а не война. И Ганза еще наберет полновесных очков как миротворческая организация.

Фекингузен оживился, словно нашел выход из неловкой ситуации, в которую его хочет втянуть Борецкий.

— Война нам не нужна, — засмеялся Борецкий. — А эмбарго на технологические комплектующие не помешает.

— Я не могу решать такой важный вопрос в одиночку, — секретарь развел руками. — Нужны консультации. Могу сказать только одно: защита торговых партнеров стоит в приоритете Союза. Поэтому однозначно отказать вам не смогут. Но, повторяю, возникает необходимость обсудить щекотливые моменты. Необходимые материалы можете передать моему помощнику Юргену. Я подготовлю докладную записку.

— Сколько времени займет ваша консультация? — не выдавая своего недовольства, спросил посадник.

— Пять дней, — секретарь на всякий случай накинул сроки. В Европе тоже празднуют, но только не языческий Коловорот, а Рождество. Председатель ни за что не будет будоражить своих помощников, чтобы обсуждать странную просьбу новгородского посадника. — Наберитесь терпения, Дмитрий Ефимович.

«А куда денешься? — мрачно подумал Борецкий, переглянувшись с братом. — Штаб-квартира находится в Любеке, а не в Новгороде. Правила диктуют европейцы, а мы только инструмент в их руках».