Глава шестая

Новгород, октябрь, 2011 года

— Вторая посылка, и все таким же способом, — сказал Буслаев, угрюмо глядя на деревянный ящик, аналогичный тому, который появился неведомыми путями в Житной башне аккурат перед страшным происшествием в Изборске. И содержимое его было таким же.

— И снова отрезанная голова, — едва сдерживаясь, чтобы не заорать, добавил Дмитрий Ефимович ледяным голосом. Он прекрасно держался, когда узнал о покушении на Станислава. — Видимо, Рюриковичи решили меня окончательно запугать? Ну-ну… Что скажете, уважаемые?

В кабинете, помимо него самого, находились только самые ближние и верные люди: Устим, буквально несколько часов назад приехавший из Изборска, где велось расследование по взрыву в молодежном клубе; Николка Буслаев; Иерарх местного Магистериума Варлам и родной дядька Савва Федорович, совсем не похожий на местных бояр — подтянутый, благоухающий одеколоном, одет с иголочки, словно британский седовласый джентльмен, да еще с нужным атрибутом в виде тонкой тросточки. Она могла вызывать улыбочки своей нелепостью в мощных руках Борецкого, но посадник знал, что старик напичкал трость артефактами, ставившими силовой щит и генерирующими атакующие плетения.

— Логика тверских понятна, — неторопливо, взвешивая каждое слово, ответил Николай. Директор Сыскной Службы понимал суть жутких демонстраций. Древнее, как мир, послание. Прислали голову Ермила — получили покушение на Станислава. Теперь еще одна голова тех, кто с магом участвовал в акции у Покровки. Что ждать? Войсковую операцию? Или покушение на близких родственников посадника? Запугать Борецких дешевым ходом невозможно. Брат Дмитрий сам человек жесткий, даже жестокий. Вон, на днях казнил двух бедолаг-охранников, прошляпивших того, кто доставил посылку. А десятника Квашнина сослал в порубежный гарнизон нести службу. Еще легко отделался. И ведь не доказали прямую вину этих людей. — Ответный удар они нанесли, и могли бы успокоиться. Но вторая посылка все переворачивает с ног на голову. Значит, Рюриковичи не успокоились, и нам расслабляться не стоит.

— Расслабляться? — прошипел Дмитрий Борецкий. — Ты о чем говоришь, болван? Моего сына чуть не убили. Он сейчас лежит в магической капсуле, подключенный к лечебным аппаратам! Хвала Перуну, что маг-телохранитель активировал все амулеты и ценой своей жизни удерживал защиту над Станиславом! Даже опытные Целители не дают никаких гарантий, что он вернется к жизни нормальным человеком! Да не расслабляться надо, а бить дальше!

Николай мог бы напомнить посаднику, к чему приводит излишний гнев и неправильные выводы из произошедшего. Охранники, например, вовсе не были связаны с тверскими, но тем не менее, отправились на казнь. Буслаев признавал свою вину, что не настоял на переезде Станислава в Новгород на некоторое время, потому что все ошибочно думали о мести Юрия Ивановича в отношении самого посадника, хотя и укрепили охрану мальчишки. Ход тверской Руси оказался симметричным. Там погибли молодые наследники боярских родов — в Изборске похоронили два десятка купеческих детей. Размен логичный, пусть и страшный в своей обыденности, когда сталкиваются интересы двух мощных кланов.

— Ладно, эмоции сейчас вредны, — Дмитрий Ефимович успокоился. — Я хочу понять, каким образом посылки раз за разом оказываются в моем кабинете. Николай, у тебя есть что сказать?

— Маги из следственной группы не могут понять, как ящики оказались внутри закрытого помещения, — вздохнул Буслаев. — Выдвинули две версии, наиболее правдоподобные. Направленный портал или подкуп кремлевского служащего. В первом случае отследить кратковременный тоннель из одной точки в другую почти невозможно, если сразу не «зацепить» сигнал. Двух-трех часов вполне хватает, чтобы эфирные возмущения сгладились.

Николка перевел дух. А еще он хотел сказать, что его подозрение давно пало на коменданта Яшку, больно уж хорошо подходящего на роль поставщика посылок. Правда, Дмитрий Ефимович почему-то верит в него, запрещает взять под микитки этого проныру и как следует потрясти. Взяв на себя смелость не разглашать некоторые действия по своему ведомству, Директор приказал одному из сотрудников денно и нощно следить за Яшкой. Фиксировать каждый шаг, каждое слово. А чтобы было все наверняка, дал указание использовать амулет «скрыта». Сесть на хвост и таскаться за комендантом всюду, вплоть до толчка.

— Ускорь расследование, — буркнул посадник, думая о чем-то своем. — Мне не нравится беспомощность наших чародеев. Они что, хуже тверских? И вообще, после Изборска никакой возни агентуры. На рубежах тоже молчат. Армия находится в казармах. Не верят, что мы можем начать боевые действия? Что скажешь, Варлам?

Посадский Иерарх, скромно прячущийся в дальнем углу, задвигал густыми бровями и тяжело оперся на трость с искусно прорезанными рунами, отличающейся от тонкой игрушки Саввы Федоровича большей массивностью.

— Если позволишь, боярин, по первой проблеме, — вздохнул он. — Покрутился я тут пару дней, интересно мне стало, какими же путями посылочки-то приходят. Для наведенного портала задумка слабовата. Нет в твоем кабинете маячка, чтобы по нему сюда человек проник. А чтобы активировать его здесь, — Варлам пристукнул тростью по полу — все равно нужен исполнитель, который поставил бы его. Замкнутый круг.

— Так был телепорт? — нетерпеливо спросил Дмитрий Борецкий.

— Врата здесь не открывались, — отрицательно мотнул головой Иерарх. — А вот где-то в башне вполне могли поставить. Из Твери перекидывают посылку, а уже здесь кто-нибудь заканчивает дело.

— Допустим, — напрягся посадник. — Но каким образом злоумышленник проникает в мой кабинет? Печать не сломана, аура защиты показывает, что вмешательства извне не происходило. Как будто некто украл у меня амулет, проник в башню, открыл дверь, положил посылку и проделал все в обратном порядке.

Старший Борецкий перевел дух и простучал пальцами по крышке стола. Остальные молчали, на полном серьезе обдумывая версию посадника.

— Если уж взялся трясти свое окружение — продолжай и дальше, — пробасил Савва Федорович. Предположений мы можем сколь угодно настряпать, а вот фактов нет. Совершенно. Всех проверь. Клятву тебе давали на крови? Вот и выясни, кто лжет.

Николай Буслаев был абсолютно согласен с дядькой посадника. Проверять — так всех. Иначе это не следствие, а профанация.

— Подозреваю все же, что это игра князя Юрия, — тяжело пошевелился в кресле Дмитрий Ефимович.

— Почерк Зайцева, — уверенно сказал Буслаев. — Это он любит изящные конфигурации выстраивать, да так, что не сообразишь сразу, чего добивается. Басманов прямолинеен как копье. Куда направили — туда и ткнул.

— Ты мне не расписывай достоинства псов опричных, — рыкнул Борецкий. — Что дальше делать будешь?

— Продолжим искать шутника, — кивнул Николай на ящик. — Переверну всю башню, но маячок найду. Господин Иерарх, выделите мне парочку своих учеников?

— Выделю, — пошевелился старый чародей. — Когда найдете маяк, не вздумайте его трогать. Устроим там засаду и выцепим фокусника. Пожалуй, пойду я, Дмитрий Ефимович, отдохну маленько. Николка, зайди потом ко мне, доложи, как успехи.

Постукивая тростью, Иерарх вышел из кабинета посадника. На некоторое время повисла тишина. Угрюмо глядя перед собой в пустоту, старший Борецкий, казалось, забыл о находящихся в кабинете соратниках.

— Совсем одряхлел Варлам, — заметил Савва Федорович. — Пора бы Некраса подводить к делам. Молод, деятелен, львиную долю работы на своих плечах тянет. Ты чего ждешь, племяш? Пока Иерарха в Небесные Чертоги не призовут? Смысл тянуть время? Деликатно придержи старика, а Некрас пусть работает. Пользы больше будет.

— Жаль, — поморщился Дмитрий Ефимович. — Обидится, начнет злость по углам рассыпать. Так Некрас и без того крутится по городу, мои поручения выполняет. Так что думаете по поводу дальнейших ходов тверских?

— Мое мнение таково, — Устим оглядел присутствующих. — Князь Юрий не ждет от нас войны. Он считает, что ради Станислава мой брат не начнет боевые действия в открытую.

Савва Федорович кашлянул. Для него, как и для Устима и Буслаева не было секретом, что Стас является бастардом. Как бы посадник не скрывал сей факт, часть близких ему людей знали о мальчишке всю подноготную. Но, слава богам, держали язык за зубами.

Дмитрий Борецкий побагровел. Он тоже понял намек брата. Нельзя ради мальчишки, родившегося от простолюдинки, затевать бодание с сильной Тверью. Да и сам посадник дуростью не страдал. И поэтому тихо бросил в лицо ожидавшим его ответа советникам:

— Я в открытую с Юрием воевать не буду. А вот действовать исподволь можно. В первую очередь мне нужно взбаламутить московское боярство, чтобы у Твери знатно подгорело в одном месте. Да оно и так уже подгорает. Потом, не мешало бы устроить экономическую блокаду. Столица Руси очень сильно завязана на немецких и британских товарах. Шепнуть нужным людям, саботировать исполнение контрактов…

— Ушкуйников можно подговорить, чтобы пощипали караваны, — пророкотал дядя Савва. Ганзейцы, опять же, охотно подключатся, но через наемников.

— Эти ходы Тверь просчитает на раз-два, если уже не просчитала, — предупредил Буслаев.

— Даже если так — «осовцы» все равно не смогут перекрыть все возможные пути нашего воздействия, — возразил Савва Федорович. — Будем бить по чувствительным точкам. У Рюриковичей их хватает. Дети, родственники, ближайшие советники, опытные специалисты. Не обязательно устраивать экономические диверсии. Можно действовать опосредованно…

— Например? — прервал его посадник.

— Например, Боровичи. Забыл, племяш, чьи земли? Там сейчас Анциферов свой век доживает. Наследство некому передать, а девки — его внучки — влияния никакого не имеют, — дядя Савва фыркнул. — Наветы, подлоги, заговор дворянский под боком Рюриковичей. Мне вас учить, что ли? Действуйте. Захарьиных подключайте, Кошкиных, Романовых, всю старомосковскую знать.

Старик повернулся к Устиму и чересчур внимательно поглядел на племянника. Что было в его мыслях — одному Велесу известно.

— Ты бы рассказал, Устимка, как дела в столице? Как в Покровку съездил? А то ведь меня в те сроки дома не было. А Димитрий не торопится откровенничать.

Дмитрий Ефимович насупился, но переглянувшись с братом, кивнул согласно.

Устим некоторое время сидел неподвижно, как будто сопротивлялся решению брата, но сверлящий взгляд Саввы Борецкого вынудил его тяжело вздохнуть и начать свой рассказ с того момента, когда тверским магам удалось загасить волну взбунтовавшихся стихийных ударов.

— Зачищать местность закончили к утру. А потом Покровку оцепили войсками, — Устим почесал переносицу, которая жутко чесалась. — К тому времени я вместе с группой Ермила успели переправиться через Волгу по мосту в десяти километрах от села. Там еще не поставили посты. Ермил сказал, что попробует покрутиться по округе в поисках заблудившихся телят. Так он высокородную молодежь обозвал. Дескать, после такого сумасшествия кто-нибудь обязательно потеряется, убегая от стихии. Я был против, потому что никто толком не знал, достигла ли акция своего результата, и поэтому нужно было ехать в Тверь. Ермил отказался, а Арефьев, который по своему статусу должен окоротить хотения мага, промолчал. Видимо, тоже посчитал, что захват заложников оправдается. Мы разругались. Я поехал в Тверь. Через блокпосты проскочил удачно. Проверка в большей мере велась для выезжающих из города.

— Рисковый у меня племяш, — хмыкнул Савва Федорович, поглаживая трость ладонью.

— Поселился у одного новгородского купца, — даже не глянул на дядю Устим. — Он в Твери бакалею держит. Затих и стал приглядывать за реакцией Великого князя. Ну, и само собой, слухи собирал, в ВИСе информацию просматривал. Молодежь там особенно много языком молола. Дескать, почему охрана фестиваля была такой слабой, почему помощь не приехала вовремя. Как бы и в Великого князя стрелы направлены, и в то же время «осовцев» хорошо пинали. Но больше всего старшее боярство, семьи которых детей потеряли, вылезли со своими претензиями. Надо сказать, справедливые претензии. Рюриковичи обещали уладить все вопросы, но только с одним условием: никакого шума в ВИСе. Короче говоря, пару дней побушевало боярство и затихло. Как я правильно понял, активацию свитков почувствовал кто-то из сенсориков заранее, и это дало возможность многим выскользнуть из ловушки, пусть и с паникой и давкой. Зато кое-что другое полезло наружу. Стали много говорить об одном молодом чародее, который спас несколько человек из влиятельных Семей. И самое главное, что мне удалось узнать — его фамилия Назаров.

Дмитрий Ефремович с видом фокусника, доставшего из загашника толстого и пушистого кролика, посмотрел на вытянувшиеся лица Буслаева и Саввы Федоровича.

— Что-то я не соображу, — медленно ответил дядя. — Про какого ты мне сейчас Назарова говоришь?

— Про вологодского дворянина, — Устим переглянулся с братом. Посадник незаметно подмигнул ему. — Якобы внук Андрея Анатольевича, младшего сына Патриарха.

— Если мне память не изменяет, — осторожно ответил Буслаев, — их же герб перевернут?

— Ага, в обратную сторону, — хмыкнул посадник.

— Молодой Назаров официально признан наследником рода, — буркнул Устим. — Боярская палата, кстати, и признала. Утверждено высочайшим распоряжением Великого князя Юрия. Герб поднят.

— Ничего не понимаю, — трость в руках Саввы Федоровича резко прокрутилась, заалев рунами. — Откуда взялся сей прыткий юноша? Бастард?

— Если скрупулезно подходить к тайне появления Назарова на арене — то бастард и есть, — кивнул Дмитрий Ефимович. — Отец неизвестен, но в кулуарах, подозреваю, его имя знают. Думаю, скоро объявят. Но не в этом суть. Мальчишка, по словам Устима, очень одарен, и кроме своего Дара владеет боевыми искусствами. Сопоставив все слухи, мы теперь знаем, кто виноват в захвате группы Ермила.

— На основании слухов? — переспросил Савва Федорович, скривив губы. — Не рановато ли выводы делать, племяш?

— Насчет причастности я, конечно, погорячился, — хмыкнул посадник, — Вероятно, наши парни столкнулись лицом к лицу с Назаровым и проиграли.

— Сколько лет парню? — не сдавался дядька.

— Лет двадцать, может, чуть больше, — ответил Устим. — Дядя Савва, молодежи рот не заткнешь, как в былые времена. Они вовсю обсуждают, каким образом Назаров в одиночку (!) взял Ермила с подготовленными бойцами. Правда, ему помогала какая-то боярышня с боевым рангом, но это особой роли не играет. Мальчишка переиграл Ермила. Конечно, все разговоры построены на слухах, и точную картину мы не знаем. Но и по отрывкам все ясно.

— Допустим такую ситуацию, — медленно ворочая шеей, Савва Борецкий оглядел сидящих перед ним собеседников. — Не буду противоречить Устиму. Ему в Твери виднее было, что к чему. Допустим… Что значит для нас появление Назаровых из небытия? Ничего не значит. Я предлагаю предупредить Захарьиных, пусть они сами голову ломают. В первую очередь опасаться должны они, а не наш род. Великий князь не избежит соблазна и направит кровника на Афанасия. Вот для чего мальчишку засветили.

— А как же Ермил? — возразил Буслаев.

— Да ничего, — трость сделала еще пару оборотов и застыла в крепких руках Саввы Федоровича. — Облажались, вот что. Подозреваю, дело двумя посылками с головами и покушением на Станислава не закончится. Ждите еще подарочки. А вот Афанасия Васильевича предупредить надо. Я думаю, он будет благодарен. Насчет Назарова, ты, Николка, постарайся побольше узнать. Совсем меня идиотом не представляйте. Побить Ермила заодно с рындами — весьма впечатляет. Мне тоже хочется выяснить, откуда сей прыткий юнец выпрыгнул. И кто ему из серьезных воев помогал. Кого так тщательно прикрывают новой фигурой?

— А вот тут ты прав, дядя, — кивнул посадник. — Позвоню ему, подкину новость. Устим, придется тебе еще раз в Изборск съездить. Понимаешь, зачем?

— Опять свитки покупать? — нахмурился брат. — Не играй с огнем, обожжешься.

— Думаешь, я снова хочу устроить большой «бум»? — усмехнулся Дмитрий Ефимович. — Городов хватает, где можно испытать древнюю магию.

— Побойся богов, брат, — побледнел Устим. — Ты даже не представляешь, что наделали эти свитки! Они же катком прошлись по огромной площади, выжгли землю, дома простолюдинов порушили!

— Не истери! — оборвал его посадник. — Не собираюсь я города рушить. В первую очередь кто мы? Борецкие, рачительные хозяева, купцы, а не чародеи, балующиеся со смертью. Москва, кстати, нам нужна целой и невредимой. Там сейчас намечаются интересные события. Недаром войска вводят. Пусть боярство взбунтуется. Нам на руку.

Дмитрий Борецкий откинулся на спинку кресла и жестом показал, чтобы все вышли из кабинета. Разговаривать с Афанасием Захарьиным он хотел наедине. Дядька прав, пора подтягивать опальных князей и бояр к активным действиям. Сидят на его землях, людишек привечают. Ну и что из того, что купили? Ведь это новгородские земли, которой не хватает для растущих аппетитов собственной элиты. Как бы возмущаться не стали. Пусть пришлые отрабатывают, проредят свои ряды…

— Афанасий Васильевич? — долгие противные переливы сигнала вызова прервались, наконец, глухим голосом Захарьина, откликнувшимся на звонок. — Доброго здравия тебе, боярин. Не зарос там мхом возле болот?

— Места неплохие, что ж ты так о них отзываешься, Дмитрий Ефимович? — пророкотал Захарьин. — Зато клюквы видимо-невидимо. Бабы да детки по всем кочкам проползли, урожай дивный собрали. Вот думаю линию переработки запускать. Варенье, морсы, джемы. Как думаешь, нужное дело?

— А как же, Афанасий Васильевич! Поддерживаю целиком и полностью! Могу выступить посредником, чтобы товар твой по новгородской земле растолкать! Как думаешь?

— Я и без посредников смогу сбыт найти, — Захарьин глубоко вздохнул, понимая, к чему клонит посадник.

— Нет, Афанасий Васильевич, не получится, — улыбнулся Борецкий. — Придется постараться, чтобы сбыть продукцию. Или искать обходные пути. А это рискованно в твоем положении.

— Намекаешь, что на поклон к Рюриковичам пойду?

— Нет, что ты! Деловое предложение всего лишь! Могу, кстати, посодействовать в поставке технологической линии по переработке.

На несколько секунд возникла пауза, нарушаемая тихим дыханием Захарьина. Посадник чувствовал, как опальный князь просчитывает варианты не упустить своей выгоды. Не получится, дорогой. Придется делиться, князь ты или герцог. Ситуация сейчас не та.

— Я все-таки подумаю над твоим предложением, — ответил Афанасий Васильевич. — Ты ведь по другому поводу звонишь?

— Слышал о моем горе? — спросил Борецкий, прикрывая глаза.

— Изборск имеешь в виду? — осторожно прощупал настроение посадника князь Захарьин. — Соболезную с сыном…

Ну да, ведь никто не знает, что Станислав выжил, а Борецкому приходится играть роль убитого горем отца.

— Не стоит сейчас об этом, — глухо бросил посадник. — Я о другом хочу тебя предупредить, как соседа и союзника.

— О чем? — насторожился собеседник.

— Есть сведения, что в Твери объявился ваш кровный враг, которому задолжали виру за родственников.

— Не понимаю, — голос у Захарьина спокойный. И в самом деле не понимает. Сколько у него таких кровников? Сотня? Две? — Давай без загадок, Дмитрий Ефимович.

— Назаров…

— Какой Назаров? — а голос-то едва-едва, но дрогнул! — Этих Назаровых по Руси разбросано как бурьяна в степи!

— Вологодский род.

— У них же герб перевернут!

— Да, Афанасий Васильевич, — насмешливо произнес посадник. — Отстал ты от жизни. Почитай столичные газеты, «повиси» немного, отвлекись от насущных дел. Телевизор посмотри! Наследник объявился. Молодой парнишка, ушлый, да еще с таким Даром, что Великий князь Юрий сразу обласкал его.

Борецкий сейчас слегка преувеличил насчет «обласкать», но лишь с той целью, чтобы сдвинуть с места глыбу, расшатать ее. А когда она обрушится — не его дело. Пусть Захарьин занимается черновой работой. Намек топорный, громоздкий, но попал в цель.

— Назаров, говоришь, — засопел князь. — Высевок?

— На девяносто процентов — да. Разве это меняет дело?

— Меняет, — Захарьин фыркнул. — Какой же у него Дар? Разбавленная кровь — что водица прозрачная. Так себе… Но все равно спасибо за предупреждение. Я ведь понял, зачем ты мне сказал о кровнике, Дмитрий Ефимович. Чужими руками проблему убрать хочешь. Только не пойму, чем тебя так бастард испугал?

— Сам не знаю, — простодушно ответил посадник. — Предчувствие нехорошее.

— Ааа! Серьезная вещь — предчувствие, — усмехнулся князь. — Ладно, разберусь я со своей вирой. Спасибо, что так за меня переживаешь.

Борецкий отключил телефон и оскалился в недоброй улыбке. Правильно, лучше всего грязь убирать и желуди из огня таскать чужими руками. А для этого у Новгорода должников наберется немало.

Глава седьмая

Никита

Тверь, октябрь, 2011 года

— Таким образом, в результате героических поисков, недоедая, недопивая и отринув все радости жизни, я пришел к некоторым выводам, — Кривобоков, несколько рисуясь, оперся руками о стол и оглядел лабораторную группу, внимательно слушавшую сказочный зачин. — Портал можно открыть несколькими способами: высокоэнергетическим пробоем, ритуалом крови, визуализацией. Первые два относятся к техномагическим принципам построения Врат, а вот визуализация достигается естественным путем, то есть возможностями организма.

Внезапно у Епифана пересохло в горле. Он налил себе в стакан минералки, поднял его на уровень глаз, посмотрел на шипучие пузырьки и в три глотка осушил.

Понятовский переглянулся с Никитой и оба с нескрываемым интересом уставились на докладчика. Кривобоков слегка смутился.

— Извините, господа. Продолжать?

— Просим, — развел руками Лютый. — Меня особенно заинтересовал процесс перемещения, связанный с визуализацией. Что сие есть?

— К сожалению, древних манускриптов по магическим искусствам осталось очень мало, — вздохнул увалень. — Спасибо вам, Юзеф, что помогли проникнуть в святая святых княжеской библиотеки. Ох, я бы там поселился! Ладно, ближе к делу. Манускриптов мало, и почти все повторяют наработки первопроходцев и исследователей древних методик. В «Тайнах мироздания» — это я еще сократил название книги, автор которой неизвестен — нашел любопытные строки, суть которых заключается в создании визуализированного объекта, куда телепортатор хочет попасть.

— Ага, я кажется, понимаю, что хочет сказать студент, — хмыкнул Лютый. — Чтобы попасть из одной точки пространства в другую, необходимо представить место, куда перемещается ходок. То есть, не побывав в точке «бэ», не сможешь точно перенестись туда.

— Так и есть. В этом и заключается естественный принцип переноса, — улыбнулся Кривобоков.

— Только здесь одна проблема, — проворчал Влас, поправляя очки. — Все, что ты сказал, не применимо к переходам между мирами. Проблема-то лежит в другой плоскости: как пробить тоннель через материю?

— В арабских гримуарах есть информация, как путешествовать с помощью джиннов, ифритов, иблисов, — задумчиво произнес Лука. — Китайская магическая культура тоже недвусмысленно намекает на такой способ перемещения. Утверждается, что, подчинив себе демона, можно перенестись в какой угодно мир.

Никита ожесточенно почесал мочку уха. Рассказывать о роли Дуарха ему совсем не хотелось. Пока есть возможность придержать при себе последний довод, надо старательно уводить мысли молодых лаборантов в другую плоскость. А то, развив оживленную дискуссию, они наворотят невесть что.

— Господа соратники, — все-таки решился Никита, когда Лука замолчал. — Давайте не отвлекаться на темы, которые рассеивают наше внимание. Демоны, конечно, хорошая идея, но неправильная.

— Почему? — тут же воскликнул Влас и Иван, которым понравилась предложенная версия. — Вызываем с помощью ритуала демона, седлаем его — и в путь!

— Дело в том, что демоны, как и мы, маги, путешествуют по определенному алгоритму, привязанному к крови. Увы, так и есть, — развел руками Никита, заметив, как Понятовский бросил на него быстрый взгляд, скрывающий нешуточный интерес. Ну, такого лиса не проведешь. — Малейшая ошибка в приказе, и демон занесет вас в такие дали, что не выберетесь. Да и нет смысла прикасаться к тайным мистериям, несущим отрицательную энергию.

— Ты так уверенно говоришь об этом, Никита, что можно подумать о твоих прошлых неудачах с демонами, — усмехнулся Влас.

— Угадал, — улыбнулся волхв. — Я частенько путешествовал у демона на закорках, и поэтому знаю, что говорю…

Помощники переглянулись с разочарованием. Слова Назарова они восприняли как издевательство над своими теориями.

— Эх, я уже поверил, — протянул Кривобоков. — Шутник ты, Никита Анатольевич!

— Продолжай, страдалец, — оборвал его Лютый. — Жду от тебя выводы.

— Выводы я сделал неожиданные и странные, — ответил Епифан. — Самый лучший способ попасть в нужную точку — это визуальный, где применяется только сознание, желание, ум, терпение, намерение и сила. Грубо говоря, нужно лишь перенести свое тело из пункта «а» в пункт «б».

— Еще раз говорю: нам не подходит, — покачал головой Понятовский. — Великий князь поставил перед нами четкую задачу: разработать порталы на основе техномагических теорий. То есть, создать некий предмет, открывающий тоннель, по которому можно перебросить энное количество народа и вещей. Увы, придется визуализацию отдать Никите. Возможно, для него одного эта версия будет находкой.

— Да, весьма интересно, — кивнул Никита. — Непременно попробую, как только появится время. А что, если создать свиток с нужными скриптами и заклятиями?

— Свиток для переноса в чужую Явь? — задумался Лютый. — Все идеи, озвученные здесь, хороши. И мы бы их с радостью приняли в разработку, но мешает одно «но»: что позволит тебе, Никита, попасть именно в свой мир? На основании чего? Мы опять возвращаемся к ритуалу крови. А, значит, нам придется разрабатывать именно такой механизм, не отвлекаясь на другие версии.

— Ванька, будем использовать твою артиллерию! — хохотнул Кривобоков.

— Кстати, Важников, сам того не подозревая, наметил правильный путь, — усмехнулся Понятовский. — Идея-то стоящая. Теперь нужно определить, какие магоформы используем для пробития материи и вывода тоннеля в другую Явь. Так что хватит сидеть и жрать конфеты. Уже весь пакет слопали, паразиты. Живо к вычислителям, стендам и книгам!

Старший руководитель загреб своей ручищей горсть сладостей в ярких обертках и подмигнул Никите, показывая на кабинет. Дескать, пошли, уединимся.

Понятовский редко засиживался в положенном для своего статуса помещении, поэтому и обстановка была здесь скудноватой: стены, выкрашенные матовой белой краской, стол, пара стульев, мягкий диванчик чтобы отдохнуть. Зато имелся чайник и холодильник, где хранились скоропортящиеся продукты, закупаемые по просьбе молодых ребят. Лютый прекрасно понимал, как важно побаловать неугомонных помощников, отрезанных от соблазнов живого общения. Зачастую кусок копченой колбаски с чесноком поднимал настроение не хуже, чем еженедельное поступление денежных средств на счета лаборантов.

Заварив в расписном гжельском чайничке пахучий чай со смородиновыми нотками, Лютый разлил его по чашкам из того же сервиза. Конфеты положил в розетку, где уже лежали миниатюрные сушки.

— Угощайся, Никита, — кивнул он. — Парням надо поработать, а то увлеклись фантазиями. Чай хороший, сам смородину и малину туда добавлял. Вполне себе получилось.

— Неплохо, — признался волхв. — Признавайся, Юзеф, зачем в кабинет меня притащил, да еще «полог» поставил?

— Любопытство — не порок, а средство познания мира, — усмехнулся бывший офицер. — Даю зуб, что сейчас кое-кто спешно лепит магоформы, чтобы протащить их через защиту подслушать наш разговор.

— Ага, — «присмотрелся» к ауре помещения Никита. — Парочка скриптов попыталась внедриться в «полог», чтобы разрушить его структуру. Пришлось уничтожить. Спрашивай. Вижу твое нетерпение.

Лютый развернул конфетку, надкусил ее и требовательно посмотрел на темную тягучую начинку.

— Меня заинтересовало, почему ты с легкостью отказался от идеи использовать принципы Нави в своих разработках, — сказал руководитель. — Создалось впечатление о твоих опытах с демоническими сущностями. В самом деле такое было?

— Пробовали, — нехотя ответил Никита. — Крайне нестабильные помощники, капризные и требующие точных приказов. Случались ошибки, не туда переносили.

— Почему? — с интересом спросил Понятовский.

— Юзеф, ты думаешь, с ними пытались разобраться? — засмеялся Никита, чувствуя неудобство от мысли, что приходится выкручиваться как сопливому мальчишке, пойманному с поличным в чужом саду. Ведь с Понятовского станется проверить некоторые идеи. И что тогда? Вскрываться полностью? И так уже две милые особы знают про тайное оружие. Не проболтались бы ненароком. — Сам представь, каково исполнителю, когда демон переносит его из точки «а» в точку «цэ»?

— То есть, не туда, куда надо? А почему?

— Да потому что у демона в точке «цэ» когда-то была поставлена привязка. Ну, вроде некой вещи, дорогой ему. Ведь инфернальные существа в большинстве своем бывшие живые люди, попавшие под заклинательную магию страшной силы, отверженные и изгнанные из Чертогов.

Никита ткнул пальцем вверх.

— В общем, идея с инфернальным тоннелем, через который можно проскочить в другую Явь, слаба в исполнении. Оставим ее, как неперспективную.

— Оставим, — пожал плечами Юзеф. — Я же не настаиваю. Мне было интересно выслушать человека, пробовавшего оригинальные способы. Остановимся на идее Важникова. Создадим магоформу нужной мощи и с определенными задачами, перенесем на свиток, начнем выращивать.

— Кстати, насчет свитков, — оживился Никита. — Ты пробил вопрос их реализации?

— Басманов ищет помещение для «магической аптеки», — усмехнулся Понятовский, — и согласовывает все условия для продажи. На следующей неделе поступят первые комплектующие для свитков. Так что начнешь трудиться по-настоящему!

— А разве я до сих пор волыню? — возмутился Никита. — Знаешь, насколько я повысил теоретическую базу парней?

Лютый засмеялся и доел конфету. Нравилось ему работать с этой молодой компанией, шебутной и энергичной. Словно сам окунулся в молодящий источник, почувствовал себя нужным. Если энтузиазм не угаснет, то через полгода можно первые образцы испытывать на полигоне. Пять лет, считал Юзеф Вольдемар, слишком долгий срок для выполнения задания. Он годится только для свитков. Бывший офицер надеялся, запустив в производство трудоемкие магические свитки, взять в свои руки коммерческую составляющую проекта, которая даст ему довольно приличный прибыток. Назаров? А что с ним не так? Парень рано или поздно добьется своего и вернется к любимой жене, а Понятовский останется здесь. Никита же говорил, что опричники не против, если лаборатория перейдет на самоокупаемость через пару лет. Так надо пользоваться моментом, внимательно смотреть за пришельцем, учиться у него различным методикам. Но самое главное, что хотел узнать Лютый, как Назаров собирается «выращивать» свитки, какие технические новинки наложит на пустой материал?

— Как тебе Дарья Александровна? — неожиданно спросил Лютый у Никиты, впавшего в странную задумчивость. — Видел я, как она от тебя старалась не отходить во время праздника.

— Хорошая девушка, — кивнул волхв, расплывшись в улыбке. — И даже излишне настойчивая в стремлении быть наравне с мужчинами.

— Как-никак боевой ранг, и боевая ипостась довлеет, — Юзеф отодвинул от себя чашку с недопитым чаем. — Я с Павлом Евграфовичем — Патриархом рода — удалился на балкон, чтобы выкурить по сигаре, так старик вместо задушевной беседы все время на вас пристально смотрел, словно силился что-то выяснить для себя.

Никита как наяву вспомнил суровое лицо старшего Сабурова, когда Даша представила его, слегка робея от присутствия Патриарха. Побаивалась она дедушку, явно побаивалась. Скромно встала в сторонке, дожидаясь, пока Павел Евграфович прощупывал гостя, сминая его защитный контур ауры, пытаясь проникнуть к энергетическим центрам. А вот потом вдруг остановился и — удивительное дело! — кашлянул, скрывая смущение, и начал разговаривать с Никитой, как на равных. И куда только подевалась холодная учтивость, кажущаяся неприступность на побитом морщинами лице.

— Ему уже сто пять лет, — шепнула Даша на ухо Никите, как только старик разрешил внучке утащить гостя по своим делам. — Ты бы видел, с какой легкостью он ломает силовые щиты гридей, когда у них тренировки по отработке стихийных плетений. А тебя не смог продавить.

— Пожалел, — пошутил тогда Никита, не став объяснять девушке, по какой причине старший Сабуров прекратил испытывать прочность «кольчуги. Ведь могло случиться и так, что Павел Евграфович смутился от наличия той самой защиты, поставленной Берегиней. Зачем ломать щит, поставленный любимой женщиной незнакомого ему человека? Не на войне же, чай, находимся.

— Патриарх поделился с тобой своими размышлениями? — стало интересно волхву.

— Ты знаешь, старик всегда держал мысли при себе, — Понятовский покачал головой. — И своим привычкам не изменил. Но… Подозреваю, кое-какие выводы у него насчет тебя появились. Так что жди еще одного приглашения к Сабуровым. И кстати, я заметил, как с тобой очень энергично разговаривал Данила Всеславич. Учитывая, какими способностями владеет его жена, рекомендую проконсультироваться с ней по поводу способностей демонов.

— Вы о Тэмико? — на всякий случай уточнил Никита. А то мало ли, вдруг у Данилы еще одна жена есть. Ведь Лютый не указал, о ком именно идет речь.

— Да, именно о ней я и веду речь, — Понятовский вздохнул. — Конечно, я толкаю тебя на раскрытие тайны, что влечет за собой гнев Великого князя, но исхожу из той ситуации, в которую ты попал. Будь осторожен. Данила — хитроумный паренек, куда как хитроумнее, чем наш княжич Владимир. Может быть, Юрий Иванович и осознает проблему, исходящую от семьи своего среднего брата, но подозреваю, что и он не представляет всей силы, находящейся в руках японки.

— Думаешь, они захотят в случае неких обстоятельств призвать демонов?

— Не исключаю такой возможности в свете последних событий, — Лютый на секунду прислушался к колебаниям эфира, в которых были развешаны многочисленные «жучки» с развернутым защитным пологом. Потом удовлетворенно кивнул. — Тэмико — профессионал своего дела, Хранитель Врат, и знает очень много про перемещения между мирами. Ну, по крайней мере, теоретически.

— Если я засвечусь со своим интересом перед семьей Всеслава — с меня не слезут, — предупредил Никита. — Это очевидно.

— Поэтому и говорю тебе: ищи союзников, но не в семье Всеслава Ивановича.

Легко сказать — ищи союзников. Каким образом? Повторять опыт, когда нужда заставляла прибегнуть к помощи уголовников, Никита категорически не хотел, признавая его несовершенным и опасным. А здесь тем более чревато. Предложение Великого князя о вступлении Назарова в род Анциферовых с сохранением своей родовой фамилии казалось на данный момент логичным. Это давало легитимный шанс окружить себя верными союзниками-вассалами, исторически тяготевшими к Анциферовым. Государь действовал в своих интересах, давно просчитав, какую выгоду он приобретет, направив свежую струю в род Анциферовых, оставшийся без мужчин. Узнав о наследнике, к ним потянутся те, кто с долгим терпением ждал подобной ситуации. А это, не много ни мало, влиятельные люди Новгородской земли, до сих пор не принимающих власть Борецких. Получается, что, соглашаясь на такой «родовой» финт, Никита становится еще и громоотводом. Ясно же: кому-то не понравится появление молодого, никому не известного человека под крылом Анциферовых. Да многим не понравится. Боярская среда — похлеще гадюшника.

— Пожалуй, мне нужно на несколько дней исчезнуть, — Никита посмотрел на Лютого, и тот, нисколько не возмущаясь, согласно кивнул.

— Съезди в Боровичи, развейся, поговори со стариком, — сказал отставной офицер, даже не пряча улыбку. — Вам будет о чем рассказать друг другу.

— Все-таки ты, Юзеф, не простой архимаг, — Никита встал. — Кто-то же тебе сливает такую важную информацию. Подглядом работаешь?

— Скорее, дядькой, — Понятовский тоже поднялся. — Старым, добрым дядькой-наставником, охраняющим тебя от неправильных шагов. Езжай, а по возвращении начинай «заряжать» свитки.

Намеренно задержавшись в лаборатории до позднего вечера, Юзеф Понятовский, попрощавшись с лаборантами, вышел из секретного корпуса, вдохнул всей грудью прохладу осеннего воздуха, медленно зашагал по дорожке к выходу из Кремля. Но, не доходя до главного корпуса, Лютый свернул на другую тропинку, вдоль которой росли молодые елочки, и поравнявшись с небольшой беседкой, нырнул внутрь.

— Право слово, мы как тати ночные, — насмешливо произнесла голосом Басманова фигура мужчины. — Неужели нельзя было встретиться в моем кабинете?

— Не хочу подавать поводов для ненужных умозаключений, — Понятовский присел рядом с князем на холодную скамейку.

— Ладно, твое право, — хмыкнул Басманов. — Чем хочешь порадовать?

— Назаров рвется съездить в Боровичи на несколько дней, — откликнулся Лютый. — Полагаю, старик хочет провести инициацию Дара.

— Торопится Григорич.

— Я бы тоже на его месте торопился. Старик плох. Ему нужна твердая гарантия, что все останется при существующем положении.

— Статус кво, — кивнул Басманов. — Ему же Великий князь дал слово. Неужели и ему не верит? Назаров станет его преемником, возьмет на себя роль наместника, получив титул барона. Мы ждем лишь момента, чтобы без лишних кривотолков объявить волю государя.

— Москва? — понятливо кивнул Понятовский.

— Именно. Наша агентура завалила своими предостережениями Тайный Отдел о готовящемся выступлении недовольного боярства. Смута на пороге, Юзеф.

— При чем здесь Назаров?

— Психологи и аналитики прочитали портрет мальчишки, — Басманов пошевелился, пряча лицо в поднятом меховом воротнике плаща. — Любит ввязываться в авантюры, ставя перед собой задачи повышенной сложности, и подводя под свои решения мотивирующую и оправдательную базу. И такая реакция значительно облегчает нам возможность манипуляции.

— Ваши аналитики ошибаются, князь, — хладнокровно возразил Понятовский. — Назаров разыгрывает роль простачка, каким он, несомненно, был в своей Яви. Но здесь он будет водить вас за нос. Так что московские события вряд ли помогут вам сделать из Никиты героя.

— Ну, почему же? — князь мелко засмеялся. — Специалисты-ведуны разобрали несколько линий грядущих событий. Парочка их оказалась довольно занятными. Представь, Юзеф, что смута в Москве начнется буквально на днях. Ну, если быть точным, в течение трех-четырех дней. Никита в это время будет находиться у Анциферова в гостях.

Басманов замолчал, хитро посматривая на Понятовского, словно хотел, чтобы Лютый продолжил логическую цепочку размышлений, на что старый лис тайных операций понятливо кивнул.

— Намекаешь на внучек Петра Григорьевича, которые застрянут в Москве во время бунта?

— В точку, Юзеф, в точку. Старик сломается и будет на коленях упрашивать Никиту спасти девушек. А так как Назаров никогда не пройдет мимо чужой беды, да еще связанной с «родственниками», то он обязательно рванет в Москву. Когда героический поступок достигнет ушей государя, мальчишка получит титул барона. Анциферов сам будет ходатайствовать перед Великим князем, потому что ему тоже выгоден сей вариант. Барон Назаров вступает в должность наместника Боровичей, и первый этап можно считать законченным. А дальше ждем от вас бурной деятельности по телепортам.

— Да нужны ли они вам? — Понятовский пристально взглянул на Басманова, но в темноте разглядел лишь блестящие точки зрачков, отражающих свет ночных фонарей, расставленных вдоль дорожки.

— Нет, — спокойно ответил Басманов. — Нам нужны молодые и неординарные люди, как Никита. Здесь, сейчас и в будущем. Открывать Врата между мирами слишком рано. Не готова Русь к этому.

— Назаров не простит вам обмана, — предупредил Лютый.

— А ты убеди его в обратном, старый прохиндей, — хохотнул князь. — Ты же не только убивать умеешь, но и на мозги капать патокой тоже горазд. Кстати, сам-то в Москву не хочешь съездить?

— Зачем? — усмехнулся Понятовский. — Работа среднего уровня. А вот мои «птенчики» уже там, каждый со своим заданием. И за Назаровым присмотрят, если он обнадежит наши ожидания и появится в старой столице.

Боровичи, октябрь 2011 года

— Не торопись, Никитка, постарайся отринуть от себя все образы, мешающие сосредоточению, — голос старика Анциферова наплывал откуда-то из далеких глубин, замедлялся и громовым раскатом бил по темноте, в которой сидел молодой волхв, поджав под себя ноги как заправской турецкий вельможа или индусский факир. — Перед тобой только три свечи. На них и смотри.

Никита уже знал, что в какой-то момент неподвижно застывшие в странном пространстве огоньки погаснут, задуваемые появлением огромной лохматой фигуры — медведя, одной из ипостаси Велеса, скотьего бога, властителя трех миров: Яви, Прави и Нави — и тогда нужно слиться с ним в едином порыве, обмениваясь чувствами и энергией.

Самое интересное, когда Никита только первый раз под присмотром Анциферова вызвал тотем, у него получилось, несмотря на скептицизм Петра Григорьевича, сразу же сформировать мощного зверя, слившегося с волхвом в одну сущность. Старик долго чесал затылок, когда Никита рассказал ему о произошедшем, и весь вечер выглядел задумчивым, но весьма довольным.

— Не могу пока разобраться в механизме такого удачного слияния, — признался он за ужином. — Подозреваю, что-то помогло тебе. Как-то легко приняла тебя Навь.

А Никита догадывался, почему такое произошло. Побывав в инфернальной воронке, он стал острее чувствовать токи антиматерии и отрицательной энергии. Ведь кто такой Велес, по сути? Бог, умеющий свободно перемещаться между мирами, проводник усопших через реку Забвения, покровитель путешественников. Именно он приводит младенцев в Явный мир. Можно сказать, аура Никиты попала в резонанс с тотемом Анциферовых. Так что свечи погасли через несколько минут, как только молодой волхв «ушел» в безвременье.

— Что тебе сказал тотем? — допытывался Анциферов.

— Ничего, — пожал плечами Никита и расстегнул верхние пуговицы рубашки. — Только это…

Старик внимательно поглядел на изображение в виде треугольника, обращенного вершиной вниз, и со стилизованными рогами над основанием. Оно казалось выжженным на груди гостя. Хозяин усадьбы пошевелил бровями и вдруг тоже расстегнул рубашку, показывая аналогичное тавро.

— Знак Велеса, «бычья голова», — довольный, как пригревшийся возле огня кот, сказал Петр Григорьевич. — Ты взят под покровительство нашего тотема. Так что теперь ты велесич, или асилок — сын-богатырь Велеса.

— Надо же, никогда себя богатырем не ощущал, — улыбнулся Никита, попивая клюквенный морс, и только успевал дивиться шустрым движениям девок, ухаживающими за сидящими за столом мужчинами. Ведь помимо хозяина и его молодого гостя здесь был Мишка Печенег, верный рында старика, а также родовой маг Тихомир, пожилой, но кряжистый и сильный мужчина с зелеными глазами. Никита почему-то всегда считал, что зеленый цвет радужки больше присущ женщинам, имевшим в роду ведуний.

Анциферов усмехнулся.

— Теперь ты прочно привязан к нашему роду, Никитка. Если знак появился сам по себе без помощи обычного тавро, то я обязан принять тебя. Обряд Крови пройдем чуть позже.

— Подозреваю, что процедура не понравится Великому князю, — решил пошутить Никита, до сих пор не веря в слова Анциферова. — Он же хотел обставить слияние родов по своим правилам.

Сидящий по левую руку от него Тихомир едва слышно фыркнул. Анциферов блеснул глазами и придав голосу жесткости, ответил:

— Что там хочет князь — его дело. Пущай хоть Боярскую Думу опрашивает. Издревле в роду Анциферовых существовал обычай принятия чужака, хоть каплю крови нашей имеющего, в Семью. Погружение в транс, работа со свечами, призыв тотема — это главный принцип, по которому выносится окончательное решение. Прошел инициацию — получи тавро на тело. Так всегда было. Через боль и кровь, без всяких там новомодных штучек в тату-салонах. Только раскаленным железом.

Никита почему-то поежился.

— А ты получил тавро из лап самого батюшки Тавра Бусича. Гордись. Это знак свыше, — старик кивнул, и Мишка Печенег расторопно наполнил серебряные чарки медовухой. Именно медовухой, а не водкой. На столе ее вообще не было. — Торопиться, конечно, не будем раньше времени. Объявит свою волю государь, сразу же проведем обряд кровного родства. Станешь ты Назаровым-Анциферовым.

— Как же тогда женщины вашего рода, Петр Григорьевич? — Никита еще находился под впечатлением слов сурового деда.

— «Нашего», Никита, — поправил его Анциферов. — Ты теперь наш. А женщины, овладевшие Звериным заклятием, железом не испытываются. Для них существует легкий вариант. Набивается тавро с помощью инструментов и под анестезирующим влиянием артефактов. Кожа ведь нежная, болевой порог ниже. Да и татуировку хотят красивую, стилизованную по-современному.

— Боли я не чувствовал, — признался Никита.

— Повезло, — хмыкнул Петр Григорьевич. — Или заслужил чем-то.

— Разве можно заслужить татуировку без боли? Инициация всегда подразумевает преодоление своих страхов через страдания.

Мужчины, сидящие за столом, переглянулись. Тихомир сказал:

— Юноша еще не представляет, как происходит инициация. Удивления в голосе с избытком. «Бычья голова», появившаяся без участия человека — знак покровителя, что помеченный этим тавром испытуемый несет в себе Силу Рода…

Никита постарался откинуть ненужные сейчас мысли в сторону. Ожидание тотема затянулось, а ведь сегодня нужно пройти полное слияние с Духом Рода и доказать, насколько прав оказался Тихомир. Сила Рода ему пригодится, как и поддержка всех, кто сейчас стоит на площадке за особняком и следит за обрядом.

Свечи даже не мигнули — они мгновенно погасли, словно накрытые колпаком. Колышущаяся масса, возникшая на периферии, стала неуклюже приближаться, баламутя воздух. Даже интересно стало, почему в аурном поле ощущаются токи воздуха! Такого не должно быть. Тотем навис над застывшим Никитой и неожиданно положил свои огромные тяжелые лапы на его плечи и тихо рыкнул. Неужели призывает к чему-то? Что нужно делать? Вставать? Петр Григорьевич даже словом не обмолвился, как себя вести в такой ситуации. Интуиция вещь хорошая, но и она дает сбои, причем, довольно часто.

И все-таки Никита встал, подчиняясь внутреннему зову. Встал, поднимая на плечах тяжелый груз. Тотем удовлетворенно (?) рыкнул и неожиданно для человека прижал его к себе. Да, это было довольно неприятно, ощутить себя задыхающимся в плотном покрывале шерсти. Но через пару ударов сердца стало легко и спокойно.

Мишка Печенег, положа руку на сердце, считал поступок Петра Григорьевича блажью и, в некоторой степени, предательством по отношению к своим внучкам. Зачем принимать в род неизвестного человека, даже по родовым понятиям, имеющего незримое клеймо бастарда? Ан нет, случилось невероятное. После разговора с Великим князем боярин стал каким-то задумчивым, частенько названивал кому-то по телефону, подолгу беседовал. Может, с Анитой и Настей советовался? Они, все-таки, боярышни взрослые, свое мнение имеют. Само собой, хозяин выслушает всех, а принимать решение будет самолично.

За несколько дней до приезда Никиты Назарова в Боровичи Анциферов собрал в своем доме представителей малых вассальных родов и очень осторожно стал расспрашивать их, как бы они отнеслись к новому хозяину, которого государь планирует посадить в уделе. Бояре знали, что рано или поздно здесь должен появиться старший сын Юрия Ивановича, и против Владимира ничего не имели. Воля Великого князя — она же не пустопорожняя болтовня. Сказал — все должны подчиняться. При чем здесь отношение к нему?

И только потом до них дошло, что хотел сказать Петр Григорьевич. Возмущались, недоумевали — и единственный вопрос витал в воздухе: как такое могло произойти, что кровь Анциферовых оказалась смешанной с кровью Назаровых. Старейшина рода Зозулиных так и сказал, что Назаровы имели свой интерес в освоении юго-восточных земель, а к новгородцам не лезли, и предки Петра Григорьевича никогда не контактировали с ними. Не хочет ли сказать уважаемый наместник, что кто-то из сыновей когда-то согрешил и через поколение выскочил бастард с кровью Анциферовых, да еще владеющий Звериным зовом.

Мишка испугался за своего хозяина. Побагровев от злости, Анциферов шагнул на середину комнаты, отчего стены содрогнулись от тяжелой ударной волны, пошедшей из-под ног старика, отчего кое-где известка посыпалась. Ноздри его раздулись в гневе, рот исказился, готовый выплеснуть порцию яда. Но сказался опыт общения с сильными мира сего, и боярин остановился на самом краешке, тем самым спасая свою репутацию и жизни своих подданных. Не хватало рассориться с верными вассалами. Они же не залетного молодца желали над собой, а Петра Григорьевича, понятного и своего!

Анциферов поискал взглядом застывшего на пороге Мишку и приказал принести официальное заключение Московской евгенической лаборатории, которое ему предусмотрительно оставили тверские опричники. Потом сунул бумагу сидящему с краю дворянину Полунину, на, дескать, читай, Фома неверующий.

— Не подлог ли, Петр Григорьевич? — спросили его после ознакомления убойного документа.

— Считаешь подлогом официальную бумагу? А печати проверить недосуг? Да и какой смысл в подлоге, господа? — хмыкнул успокоившийся Анциферов. — Я всего лишь представляю волю Великого князя в уделе, и собирался уйти на покой, когда здесь должен был появиться княжич Владимир. Никаких тайн, все по чести. И вот передо мной стоит трудный выбор: если я принимаю в свой род высевка, то со всей вероятностью мальчишка станет после моей смерти хозяином Боровичей. Да тихо вы! Расшумелись, как вороны на деревьях! Или же выгодно княжескую руку на загривке ощущать?

— Так-то оно верно, Петр Григорьевич, — пробасил Зозулин, оттягивая ворот рубашки. В гостиной зале было жарковато, да еще куча народу весь кислород выжгла. Тяжко старику. — Своя рука привычнее. Придет княжич Владимир, порядки отцовские строго исполнять будет. А ты уже знаешь, как хозяйскую руку остановить, чтобы не навредить людишкам. Но где уверенность, что Назаров не станет действовать подобно наследнику?

— Пока я здесь властвую — по-иному не бывать, — Анциферов как тяжелая глыба возвышался посреди зала и крутил головой, отмечая каждого, кто хоть на миг усомнился в его словах. — Научу Никиту хитростям правления. А от вас требуется понимание и спокойствие.

В общем, переломил дворянство Боровичей хозяин, и Мишка вздохнул спокойно. Не придется ночами сидеть и ожидать, когда взбунтовавшиеся Семьи пойдут выказывать свое «не желаем» и крушить усадьбу Анциферовых. Слишком мало воев у хозяина, большинство низкоранговые, не смогут долго продержаться против толпы и согласованных действий. Вассалы проявили благоразумие и стали ждать дальнейшего развития событий.

Печенег очнулся от своих дум, когда услышал оторопелый ропот охранников, стоявших по периметру площадки. Никита как сидел на деревянном щите, брошенном прямо на стылую землю, так и не шелохнулся. Но распрямляющаяся фигура зверя с лоснящейся шерстью и мощным загривком заставила екнуть сердце у Печенега. Этот медведь был настоящим лесным хозяином. Молодой, резкий, злой. Он поднял морду и внимательно оглядел попятившихся назад людей. В глазах мелькнула то ли насмешка, то ли торжество победителя. Стоя на задних лапах, он достигал высоты чуть ли не в два с половиной метра. Настоящий гигант.

Вверх взмыли обе лапы и перекрестили воздух. Низкий рев потряс окрестности. С крыши особняка заполошно взлетели голуби, где-то истошно завыли собаки, почуяв возмущение эфирных токов и надвигающуюся угрозу. А потом еще и притопнув ногой, словно красуясь, медведь двинулся к застывшему Петру Григорьевичу. Защелкали затворы автоматических карабинов, как будто огнестрельное оружие могло остановить магию. Вперед выступил Тихомир и торопливо создал силовой щит, готовясь прикрыть им Анциферова.

— Угомонились! — рявкнул старик. — Ничего он не сделает!

Фантом зверя стал клубиться тяжелыми космами, словно пытался улизнуть в берлогу, из которой его вызвали, потом снова собрался в плотный силуэт, рыкнул уже потише и, наконец, рассыпался мелкими завитками дыма.

— Пять минут, — выдохнул Петр Григорьевич, посмотрев на часы. — Неплохо в самом начале обучения. Встать!

Никита медленно открыл глаза и легко, не напрягаясь, вскочил на ноги, удивленно посматривая по сторонам, словно не понимая, почему все напряжены и с оружием в готовности.

— Теперь ты понял, как использовать Зов? — хмуря брови, спросил Анциферов парня.

— Да, разобрался, — кивнул он.

— Постарайся вдвое быстрее вызывать тотем, — делая знак людям, чтобы те очистили площадку от тренировочных атрибутов. — В этом и состоит умение Зова. Мгновенный выход Силы в образе зверя. Ты же потратил пять минут… Это неплохо, не корчи недовольное лицо. Понимаю, сразу хочется овладеть искусством. Другие тратили месяцы, чтобы такой результат закрепить.

— Я все-таки подготовлен лучше, — Никита кивнул благодарно, когда Тихомир сунул ему в руку бутылку с водой и приказал пить как можно больше.

— Да не важно, как ты подготовлен, — поморщился Петр Григорьевич. — Посади сейчас Иерарха с нашими способностями и заставь его сосредоточиться и вызвать Дух Зверя. Ранговое деление создано для удобства в своих мозгах и для удовлетворения амбиций. Отринь это, выброси из головы глупости. Значит так, Никитка… Будем заниматься до тех пор, пока время вызова не сократится вдвое.

— Две с половиной минуты?

— Две! — показал растопыренные пальцы Анциферов с торжественной ухмылкой. — Будем сокращать до двух минут! Обещаю, к весне ты овладеешь вызовом не хуже меня. А я трачу на сие действие до трех ударов сердца! Сам лично экзамен у тебя приму. Ладно, иди в душ, ополоснись. Мишка, ты куда запропал?

— Здесь я, хозяин, — Печенег и не думал никуда исчезать.

— Дуй в дом, прикажи на стол накрывать.

— Понял. Уже…

— Мне бы с Тверью связаться, — помялся Никита.

— По девкам соскучился? — хмыкнул старик.

— Предупредить, что задерживаюсь у вас. Все-таки обязанности появились. Нетрудно представить, как отреагирует Басманов на мое отсутствие.

— Я уже разговаривал с Василием Исаевичем, — зыркнул на парня хозяин. — Погостишь еще две недельки.

— Что-то многовато, — удивился Никита.

— Не многовато. Внучки скоро должны приехать на две недели отдохнуть. Познакомлю вас. Как-никак — родственники!

Стилизованные под старину напольные часы мерно отсчитывали секунды щелканьем маятника, и Никита, открыв глаза, некоторое время смотрел в потолок, слабо подсвеченный уличными фонарем, освещающим задний двор усадьбы. Хотелось пить. Эти изнуряющие тренировки высушивали организм; недаром родовой маг требовал, чтобы Никита постоянно пил воду, и даже держал на прикроватной тумбочке бутылку с минералкой. Во время обучения важно поддерживать водно-солевой баланс. По утрам девки варили для него какую-то кашу по специальному рецепту Тихомира, которая восполняла полезные вещества в организме.

Никита услышал тяжелые шаги в гостевом зале, которые затем переместились в коридор и приблизились к двери его комнаты. Уже зная с помощью «жучков», кто стоит за ней, волхв зажег светильник и негромко произнес, зная, что хозяин его услышит:

— Заходите, Петр Григорьевич!

Анциферов словно ждал приглашения. Никита удивился, насколько постарел хозяин усадьбы, когда они расстались после ужина. Его словно за несколько часов придавило огромным весом прожитых лет, плечи опустились, лицо покрылось сеткой морщин, выглядящее сейчас как обложка старинной книги из кожи. Петр Григорьевич остановился на середине комнаты и поднял потускневшие глаза на своего гостя.

— Да что случилось-то? — напрягся Никита.

— Внучки звонили полчаса назад, — глухо сказал старик.

В три часа ночи? Ничего себе, Москва развлекается, людям спать не дает!

— И? Да говорите же!

— В Москве мятеж, Никитка, — обронил Анциферов. — Боярство взбунтовалось. Кто-то их здорово настропалил против государя. Девочки мои там, выехать не успевают. Все дороги из города перекрыты, аэропорт не работает. Боярские усадьбы тех, кто остался верен Великому князь, собирают ратников. Войска только-только развертываться стали. Смутьяны баламутят город.

— Может, все образумится, — Никита сжал зубы и стал одеваться. Какой тут сон! В доме чувствуется движение, ауры людей вспыхивают тревожными протуберанцами.

— Их надо оттуда вытаскивать, — твердо сказал наместник. — Я слишком хорошо знаю, что творится во время бунтов. Попадут под горячую руку мои красавицы, никакая сила артефактов не поможет. А если государевы дружины начнут зачистку — разбираться не будут. У них максимум двенадцать часов, чтобы покинуть Москву.

— Но они же там не одни! — подскочив к Петру Григорьевичу, Никита помог ему сесть на табурет. — Сами же говорили, что послали с ними трех рынд!

— Все это так, — окрепнув голосом, ответил Анциферов. — Но что значат трое мужиков против боярских дружин? Размажут по стене! А ведь внучки живут чуть ли не в самом центре мятежа! Их вытащить надо оттуда, Никита! Молю Дажьбогом и Перуном — помоги их вернуть в Боровичи! С твоим Даром…

Твою же растудыть через колоду! Никита яростно почесал затылок. Старик фактически предлагал ему сломя голову рвануть в Москву и неминуемо влезть в разборки, его не касающиеся! И ведь не откажешь! Фактически Никита уже родственник, и по долгу крови обязан спасать «сестер». Вон, как перекорежило крепкого хозяина! Губы дрожат, глаза тусклые, даже нет той толики гнева или ярости, помогающей в тяжелой ситуации. Оглушило Анциферова крепко. Или… Играет? Подталкивает к действию, чтобы проверить его? И как убедиться? Никита не был ментатом, в мозг человека влезть не мог, а аурные потоки погашены, словно Анциферов специально закрылся от прощупываний. Да, скорее всего играет. Такая матерая фигура ведет себя нелогично вместо того, чтобы энергично собирать команду и давать распоряжения.

— Где они сейчас? — решился Никита. В принципе, пару-тройку дней можно использовать для спасательной операции. Главное, добраться до Москвы, накинуть на себя «вуаль», наглухо закрыться от сканирования ауры магами враждующих группировок и найти девушек. В одиночку справится. Дуарх поможет в случае чего. Но после такой проверки старик уже не будет вызывать у Никиты доверия.

— Снимают дом в Хамовниках, — встрепенулся старик. — Я дам вам амулет с плетением «следопыта». Он поможет сориентироваться и найти внучек. Плохо только, что этот район, как и Замоскворечье, Якиманка, Арбат, Раменка попали под мятеж. Там много родовых усадьб тех бояр, чьи дети погибли недавно на Волге. Ох, неспроста все это!

— Так: что значит, я дам вам? Со мной еще кто-то поедет?

— Мишка Печенегов. Он сам напросился. Больше никого дать не могу, — покачал головой Анциферов, начиная приходить в себя. — Если бунт не погасят в течение двух-трех дней, то здесь надо ждать новгородцев. Борецкие могут воспользоваться моментом и напасть на город. Вернее, я не исключаю такой возможности. Вам надо торопиться.

— Так, ладно, — Никита заходил по комнате, лихорадочно прикидывая, что нужно взять с собой. — Сколько до Москвы отсюда?

— На «Вепре» поедете. Это мой бронированный внедорожник, — ответил Анциферов. — За пять часов доедете. Там сами сообразите, что делать.

— Дайте мне номера телефонов Аниты и Насти. Печенег пусть берет оружия, сколько утащит. А мне пистолета хватит. Пойду проверю машину.

— Она уже готова и заправлена, — ответил Анциферов. — Даже дополнительные канистры закинули, чтобы времени не терять на заправках. Мишка уже ждет тебя. Если выедете сейчас — к девяти утра будете в Москве.