Глава двенадцатая

Великий Новгород, сентябрь 2011 года

Ночью опять шел дождь. Мелкая, противная взвесь, стоявшая под свинцовыми осенними облаками, разродилась шелестящими потоками с неба. По крышам кремлевского комплекса молотило особенно сильно, как будто природа напоминала о своем превосходстве над человеком, державшим в своих руках вольный Новгород.

Взбаламутив засохшую грязь на мостовых и тротуарах, дождь унес пенные потоки в ливневые колодцы и в Волхов, омыл город, тщательно отлакировав его мокрым блеском асфальта и разноцветных черепичных крыш, после чего затих. Непогоде тоже хотелось отдохнуть.

Дмитрий Борецкий проснулся от звенящей тишины, которая обычно бывает после непогоды. Глядя с постели на окно, за которым клубились мутные космы тумана, хотелось почему-то еще глубже зарыться под одеяло и подобраться под бочок сладко посапывающей жены. Но, памятуя о событиях, произошедших в Твери, нужно быть в постоянной готовности, особенно сейчас. Рюриковичи опасно притихли, готовя какую-то пакость. Пока они заняты выплатой виры и успокоением боярства, но рано или поздно узнают, кто приложил руку к активации старых свитков. Люди новгородского посадника, живущие в столице, докладывают о том, что боярские Семьи возмущены смертью молодых отпрысков, требуют непомерную виру и не понимают, почему старомосковские роды имеют преимущество перед тверскими. Тоже хочется урвать свой кусок, даже несмотря на гибель детей. Во всем ищут выгоду, клопы.

Что ж, цель, которой добивался Дмитрий Ефимович, достигнута. Осталось лишь толкнуть пальцем зашатавшийся трон и свалить князя Юрия. Хм…, мало свалить. Ведь есть еще два брата, готовые взять власть в руки. Всеслав Иванович спит и видит, как вернуть лествичное право на великое княжение. Младшие Семьи никогда не упустят возможность возглавить Род.

Надо вставать. Яростно зевнув, чуть не вывихнув челюсть, Борецкий решительно откинул одеяло и опустил ноги на пол, с удовольствием ощущая идущее от пола тепло. Молодцы истопники. Хорошо работают, на совесть. Сообразили, что после непогоды в спальнях будет прохладно, и с вечера запустили котельную, да еще обновили амулеты, спрятанные под половицами. Они очень хорошо выделяют тепловую энергию. Зимой изобретение посадских артефакторов ценится особенно высоко среди населения города. Излишки амулетов, продаваемых через специализированные лавки, уходили влет.

Приведя себя в порядок после сна, Дмитрий Ефимович вышел в гостиную и дал указание бодрствующей охране подогнать машину к крыльцу. Странное желание спозаранку ехать в Кремль озадачило его, но нисколько не задержало. Он привык доверять своим чувствам: плохим или хорошим, неважно. Сейчас неприятное ощущение тихонько скребло по позвоночнику, но посадник отогнал его, поморщившись. Понятно, что плохие вести рано или поздно обрушатся на его голову. Не верил Борецкий, что Великий князь до сих пор не обратил взор на Новгород. Ведь команда Ермила словно в воду канула. Ни слуху, ни духу.

До Кремля ехать недолго. Посадский двор Борецких стоял неподалеку от него, и чтобы добраться до места работы на машине, тратилось не больше десяти минут по пустынным утренним дорогам. Тяжелый бронированный «Голиаф», германский добротный автомобиль, подаренный посаднику Председателем Ганзейского Союза господином Штайером, лихо домчал до Житной башни.

Поднявшись по винтовой лестнице на средний ярус, где находились рабочие кабинеты родовичей, входящих в руководящую структуру города, Борецкий с удовлетворением кивнул. Несмотря на ранний час, половина из них уже была занята. Значит, работают. Дмитрий Ефимович определил это по аурам, просматривающимся с помощью магического взора. Молодцы. За порядком на Новгородской земле следить надо? Надо. Торговать, двигать экономику вперед тоже нужно. Война войной, но граждане спросят за все, если руководство начнет работать спустя рукава.

Борецкие ни на минуту не забывали, как выпихивали Анциферовых из Новгорода именно по этой причине. Вернее, причина была другая — конкуренция. Да кто будет смотреть на глубинные корни проблемы? Преподнесли народу ловкую сказку и свалили сильный клан, выгнали за Волхов, а потом и вообще за пределы республики. Нет сейчас рода сильнее Борецких. Вот как прародительница Марфа сумела обвести вокруг пальца вечевое общество.

Дмитрий хмыкнул, заходя в кабинет. К чему Анциферовы вспомнились как дурной сон? Не о тех соперниках нужно думать, а о других кланах, дышащих в спину. Кое-кого удалось выселить по старой схеме. Люткины, Исаковы, Скомантовы — те еще баламуты. Затаили злобу, ждут момента, чтобы ударить в спину. Но посадник не из тех, кто будет сидеть на месте и ничего не делать. Найдется управа, вздумай они шалить.

А вот Авиновы и Астафьевы — те до сих пор представляют силу и опасность. Знатные люди, богатые и дерзкие, как и сами Борецкие. Но что самое интересное, никто из них не желает идти под руку Твери. Пусть между собой грызться будем, а жить по чужим правилам не позволим. Таково слово вольного Новгорода!

Лицо Борецкого превратилось в маску. На его рабочем столе вызывающе торчал деревянный ящик, сколоченный из некрашеного фанерного листа. Никаких надписей, ни адресата — ничего. Бледно-желтый короб примерно тридцать на тридцать, скреплен гвоздями. Странно, уходя из кабинета вечером, посадник был точно уверен, что никто ему не приносил подобную вещь.

Вот опять неприятное чувство под сердцем. Будто холодком обдало. Борецкий подошел ближе, небольшим усилием переключил свое зрение на магический уровень и внимательно обследовал ауру предмета, лежащего внутри. Непонятная она, странная. Внутри явно не взрывчатка, а какой-то биологический объект. Причем, недавно умерший. Серо-коричневая клякса едва пульсировала последними крохами энергии. Что за хрень?

— Яшка! — рявкнул Борецкий в открытую дверь. Послышался топот ног по лестнице, и через минуту в кабинет влетел комендант Житной башни, сорокалетний мужичок невысокого росточку, но с ярко выраженным пивным пузом. Несмотря на свою неказистость, Яшка был еще тот проныра, и порядок поддерживал такой, какой нравился посаднику.

— Здесь я, хозяин! — после такого марафона с первого уровня пузан Яшка едва не задохнулся, но во избежание гнева посадника постарался сделать вид, что ему ничего не стоило пролететь на одном дыхании два пролета. Комендантская комната находилась внизу, там же, где и охрана.

— Что это такое? — палец брезгливо ткнулся в ящик. — Откуда здесь ящик?

— Не могу знать, Дмитрий Ефимович, — слегка струхнул Яшка, подходя ближе к столу. Даже принюхался. — Посылка какая-то.

— Дурака изображаешь? — нахмурился Борецкий. — Я без тебя вижу, что у меня в кабинете находится посылка. От кого? Почему нет адресата? И вообще, как она здесь оказалась? Кто пронес ее сюда? Уходил я в два часа ночи, дверь закрыл. Сейчас восемь утра. Каким образом за шесть часов здесь появился ящик?

— Я не получал ничего подобного, хозяин, — Яшка взял себя в руки, лицо приобрело деловитость. — Вы же знаете, что через меня проходят все письма и посылки. После проверки на яд и взрывчатку они распределяются по адресатам. Этот предмет я не знаю. Его не было, точно говорю.

— Кто нес дежурство на вахте?

— Семка Летягин и Тимоха Окунев, — по-свойски ответил Яшка.

— Они же из отделения десятника Квашнина?

— Точно так, — кивнул комендант. — Но они уже сменились.

Борецкий долго не думал. Непонятное тягучее волнение вцепилось в сердце, а странные голоса нашептывали, что, вскрыв ящик, он получит большие проблемы. Пожав плечами, посадник приказал:

— Живо найди Квашнина, Окунева и этого…

— Летягина, — подсказал Яшка.

— Да. И когда пойдешь обратно, захвати с собой инструменты. Будем вскрывать «посылку». И, кстати, подумай, как объяснишь появление ящика в кабинете, закрытом на ключ и специальное заклятие.

Яшка снова побледнел и постарался смыться с глаз посадника. Голос больно нехороший у хозяина.

Пока комендант носился по первому ярусу башни, к Дмитрию заглянул Устим, уже позавтракавший и благоухающий одеколоном. С любопытством обозрел сидящего в кресле брата, гипнотизирующего ящик. Спросил:

— Пытаешься понять, что внутри? И как успехи?

— Частично понял, — хмыкнул старший Борецкий. — Гадость какую-то подохшую прислали. А вот что именно — гадаю. Присоединишься?

— Не, — замотал головой Устим, почувствовав легкую муть в желудке. — Что-то мне не по себе стало сразу.

— Слабак, — Борецкий повертелся в кресле. — Сейчас узнаем.

На площадке послышался шум, и в кабинет ввалились комендант Яшка с десятником и бойцами ночной смены. Все они слегка подрагивали от предстоящего разговора, потому что Яшка уже успел обрисовать ситуацию. Самое поганое, никто даже не представлял, откуда появился ящик. Сам комендант с молотком, плоскогубцами и стамеской наготове выдвинулся к столу с решительным видом.

— Подожди, Яшка, — поднял руку Борецкий и обратился к охранникам. — Кто-нибудь скажет мне, как появился этот предмет в моем закрытом кабинете?

— Не можем знать, — проглотил комок в горле охранник с нашивками десятника на темно-синей униформе. — За вчерашний день было всего три посылки. Но все они проверялись на предмет взрывчатки и яда. Этого ящика в помине не было.

— Посторонние люди в башню проникали?

— Нет, — твердо ответил десятник. — Все просители направлялись в кремль, а не в Житную башню. Кроме Саввы Федоровича — вашего дяди, господин, никто не приходил.

— Насчет него знаю, — поморщился Борецкий. — Он не фокусник. Такими вещами заниматься не будет. Ладно, Яшка, открывай посылочку. Посмотрим, что там.

Глубоко вздохнув, комендант перехватил поудобнее инструменты и шагнул навстречу столу с видом самоубийцы. Сначала он подумал, что взлетит на воздух при попытке сорвать крепко приколоченную крышку. Однако посадник сидел спокойно, не закрываясь с помощью защитных амулетов. Значит, ничего смертельного там нет, повеселел Яшка и споро застучал молотком, осторожно вбивая стамеску между крышкой и основанием. Аккуратно поддергивая ее, поднимал шляпки гвоздей, а потом с помощью плоскогубцев вытаскивал их и складывал на столе.

Наконец, все было готово. Вздохнув, комендант убрал крышку и замер. Мгновенная бледность покрыла его лицо.

— Го. го…господин! — проблеял он, отступая на один шаг.

— Что? — рявкнул Дмитрий Борецкий. — Не телись, болван!

Десятник решительно отодвинул замершего Яшку и заглянул в ящик.

— Мать твою! — выругался он и запустил руку внутрь.

Посадник с трудом удержался, чтобы тоже не покрыть помещение матом. Квашнин вытащил наружу отрубленную голову с почерневшими полуоткрытыми губами и густыми засохшими красными потеками на щеках и на лбу. Пропитанные кровью стружки, которыми для надежности обложили «подарок», чтобы ничего лишнего не просочилось наружу, облепили коротко стриженные волосы и ровный срез на шее. Закатившиеся глаза бельмами смотрели на застывших братьев. Черные трупные пятна уже успели тронуть щеки. Но самое удивительно — запаха вообще не ощущалось. Видать, пользовались магией, чтобы сдержать гниение плоти.

— Кто это? — выдохнул Устим, хлопаясь задом на стул. Лицо-то больно знакомое, да эти характерно прижатые к черепу уши… Но он был так потрясен, что не мог вымолвить имя.

— Так Ермил же это! — воскликнул один из охранников, нисколько не испугавшись содержимого ящика. — Господин посадник! Это же наш маг! Из Шелонской пятины![16]

— Проклятие! — скрежетнул зубами старший Борецкий. — Значит, поймали группу. А я гадаю, почему весточку не дают, куда подевались. Все сроки вышли, чтобы вернуться. Рюриковичи намек дали, хм… Ладно. Десятник, положи… это обратно. И ступайте. И ты Яшка. Никому ни слова, что здесь видели.

Дождавшись, когда подчиненные вывалятся из кабинета и закроют за собой дверь, Дмитрий хмуро посмотрел на Устима, и придав голосу побольше металла, чтобы вывести из задумчивости брата, приказал:

— Найди Буслаева и дай ему наказ: десятника Квашнина и обоих вчерашних охранников взять под стражу и допросить досконально. Можно мозгового чтеца привлечь. Мне нужно знать, кто притащил посылку в мой кабинет. Не сама же она прилетела по воздуху и аккурат на стол опустилась. Значит, кто-то воспользовался амулетом, вскрывающим магические печати, или все-же кто-то через окно умудрился влезть ночью. И еще… Также под стражу взять внешнюю охрану, дежурившую ночью. Допросить всех.

— А Яшку?

Николка Буслаев, о котором шла речь, принадлежал богатому боярскому роду, раскинувшему свои корни не только в Новгороде, но и в Пскове, и в Изборске. Сам же Николка был вторым сыном боярина Богдана Буслаева, прочно осевшего в Новгороде. Посадник Дмитрий Ефимович давно приметил шустрого парня и постепенно приближал его к себе, пока не наделил полномочиями Директора Сыскной Службы, коя имелась в ганзейском союзе, раскинувшей филиалы идентичной структуры во всех приморских городах Балтики.

Буслаев находился на своем рабочем месте, в Спасской башне, где на втором уровне расположилась Сыскная Служба и казармы охраны Кремля. Устим поднялся по каменной лестнице, носившей следы ремонта в виде замазанных цементом выбоин, кивнул вооруженному охраннику на площадке и по служебному коридору дошел до кабинета Николки, как его по привычке продолжали звать близкие, да и сам Дмитрий с Устимом.

Директору еще не было сорока, но по виду это был даже не молодой мужчина, а кряжистый, проживший жизнь мужик, с суровым взором в карих глазах. Окладистая, постоянно приводимая в порядок, борода окаймляла его лицо, а пышные усы дополняли тот портрет бывалого ушкуйника или купца, коим был легендарный предок Николки — Василий Буслаев.

— Здоров буде, Устим, — гулко, как в трубу, приветствовал Директор брата посадника, и первым протянул руку.

Устим запросто поздоровался с ним, и нисколько не чурался этого. Выдвинул из-под стола массивный табурет, сел на него, закинул ногу на ногу.

— Опять приказ посадника? — догадался Буслаев. — Скоро совсем сюда дорогу забудет. Что на этот раз?

— Провести дознание вчерашней внутренней и внешней стражи. Взять всех, допросить, результаты — на стол Дмитрию, — огорошил Устим Директора.

— Я что-то интересное пропустил? — откинулся на спинку стула Николай.

— Ага, посылку с отрезанной головой Ермила.

— Черт! — даже подпрыгнул на месте Буслаев. Глаза его недобро полыхнули. — Где она?

— Голова? На столе у брата.

— А в чем смысл такого приказа? — удивился Николай. — Наши парни, что ли, отрезали чародею голову?

— Кто-то подкинул ящик с головой Ермила в кабинет Дмитрия. Помещение было закрыто на замок с магической печатью, — пояснил Устим Борецкий. — Не знаю, кому удалось проникнуть внутрь ночью, чтобы не повредить печать.

— Окна проверили?

— Вот этим и займись, — улыбнулся Устим. — Как раз по твоей части. Но по виду — окна целые. Я тоже обратил на них внимание. Знаешь, на мой дилетантский взгляд — чисто. Как будто в кабинете открылся портал, из него кинули на стол ящик, и аккуратно закрыли.

— Портал…, - задумался Буслаев. — Ладно, Устим, я все понял. Сейчас дам команду на арест.

— Используй личную дружину посадника, — напомнил Борецкий. — Он уже дал указание Молчанову. Только без лишнего шума. А то пойдут слушки.

— Все понял, — резко встал Директор и одернул пиджак на широких плечах. — Надо еще и чародеев привлечь. Портал — версия-то интересная, Устим! Молодец, что подсказал. Скажи посаднику: все будет выполнено.

— И ментата не забудь привлечь.

— Обязательно, — Николка уже вошел в режим работы и нетерпеливо поглядывал на гостя, намекая, что тому пора и честь знать.

— Удачи тебе, — Устим попрощался и вышел наружу, зная, что Буслаев сделает все в лучшем свете. Личная дружина посадника — испытанные в деле верные бойцы, вооруженные лучше всех в Новгородской Республике. Они постоянно ходили в броневой защите, увешанные автоматическим оружием, магическими жезлами и в касках с обязательными тактическими очками. Устим понимал, что брат, постоянно находящийся в разъездах, нуждается именно в такой защите. И дружина, спаянная какой-то неведомой силой, была преданна посаднику.

Пересекая двор Кремля, Устим погрузился в раздумья, размышляя о страшной посылке. Семи пядей во лбу не надо быть, чтобы понять о намеке со стороны Великого князя Тверского: ваши интрижки раскрыты, бойня, устроенная у Покровки, имеет своих исполнителей, кои уже находятся в надежных руках. Зная тверского правителя, Устим не напрасно волновался. Если Ермила пустили под нож, то Рюриковичи не успокоятся, пока не покарают всех причастных.

Судя по истерике, которая поднялась за рубежом, инцидент на Волге уже называли «самой масштабной диверсией в Европе», «безграничной дикостью восточных славян, убивающих своих детей ради каких-то непонятных целей». К западным борзописцам присоединились и либерально ориентированные газетенки, что в Новгороде, что в Твери и в Москве — одинаково грязно и отвратительно. Но Борецкие с напряжением ждали дальнейших событий, преамбула которых разыгралась на фестивале под Тверью.

По донесениям информаторов выяснилось: пока князю Юрию удавалось сдержать гнев независимых бояр. Представители клана Рюриковичей — адвокаты, переговорщики, миротворцы — метались по столице (даже в Москву целая делегация направилась) в мыле, пытаясь замаслить убитых горем родственников. Огромные виры, уплаченные за жизни молодых аристократов, измерялись не одной сотней тысяч рублей. Да что там деньги! Великий князь Тверской пошел на такой опасный шаг, как земельный передел! В одночасье некоторые роды стали богатыми в несколько раз, прирастив к своим немаленьким участкам по паре-тройке княжеских деревень и посадов! Но это уже была слабость русского правителя, как считал Устим. Вира есть вира — ее в любом случае пришлось бы выплачивать. Но раздавать земли, чтобы заткнуть рты вопящим от праведного гнева боярам, Борецкий считал излишеством.

Однако Устим признавал задумку брата если и не гениальной, то, как минимум, эффективной и эффектной. Страху на тверских нагнали такого, что брожение среди знати схоже с созреванием бражки во фляге. Того гляди — рванет. И тут князю Юрию повезло. Каким образом он сумел взять группу Ермила?

Сильный чародей, владеющий техниками трех Стихий, был назначен командиром группы, засланной в Покровку для закладки свитков. Именно Ермилу предстояло активировать их, после чего аккуратно крутиться возле эпицентра событий, вылавливая высокородных детишек. А если повезет — то и самих княжичей-наследников прихватить. Задание опасное, даже смертельно опасное…. Ну, голова мага в ящике подтвердила это высказывание. Но каким образом сильный адепт-стихийник смог потерять главную часть своего тела? На кого нарвался?

Устим дошел до Житной башни, озадаченный пришедшей ему на ум мысли. Действительно, кто такой прыткий. По сведениям, добытым новгородской разведкой, у князя Юрия Ивановича в личном окружении есть пять чародеев высочайшего уровня, но владеющих Четырьмя Стихиями с комбинированными аспектами плетений, всего двое. Эти Иерархи настолько ценны для русского Великого князя, что он постоянно держит их при себе. Можно, конечно, допустить невероятную удачливость какого-то адепта боевых магических искусств, но… чтобы завалить Ермила, требуется кое-что еще: Сила, ломающая мощь новгородского чародея. И что? Получается, она у Рюриковичей есть?

— Что-то ты задумчивый, брат, — выходящий из башни посадник наткнулся на застывшего Устима возле парадного крыльца. Окружавшие Дмитрия двое дружинников, облаченных в броню, спустились ниже, и один из них что-то сказал в рацию. — Ты дал приказ Буслаеву?

— Да, все сделает, — Устим потер подбородок, ощущая жесткость своей бороды. — Брат, хорошо бы выяснить количество магов у князя Юрия. Ермил не из тех лопухов был, чтобы в плен попадать. Значит ли, что в загашнике тверских появился какой-то талантливый новичок?

— Я бы сам не отказался от такой информации, — блеснули глаза посадника. — В Твери сидит наш человек. Пошлю ему весточку. Пусть займется делом. Не верю, что сумеет нарыть важное, да чем черт не шутит… Так, меня до вечера не будет. Все важные дела отложил на завтра. С просителями сам управишься?

— Справлюсь, — кивнул Устим.

— И ладно. Буслаеву напомни, чтобы немедленно начал расспрашивать охранников.

— Можно будет зайти в твой кабинет? — вдруг вспомнил младший Борецкий. — Николка хочет проверить целостность окон. Подозревает, что посылку могли подкинуть и через крышу.

Дмитрий Ефимович сощурился, поднял голову, словно вымерял высоту башни от второго яруса до крутого ската крыши, неопределенно хмыкнул и дал разрешение. В такой вариант посадник не верил, откровенно подозревая людей из охраны. Если только у кого-то внезапно не отросли крылья.

Глава тринадцатая

Тамара, Петербург, октябрь 2011 года

Хорошо было сидеть рядом с мамой, прижавшись к ее теплому боку, и тихонько подремывать, вполуха слушая отца, рассуждавшего о методах магического поиска потерявшихся людей. Катерина помогала подпирать мать с другого края. Сама Надежда Игнатьевна с журналом и карандашом в руках тоже слушала рассеяно, больше отвлекаясь на отгадывание кроссворда.

— Ну и что они смогут сделать? — горячо воскликнул Константин Михайлович, сидя в мягком кресле и покачивая закинутой на колено правой ногой. — У нас есть десятки квалифицированных телепортаторов, умеющих перемещаться из одной точки в другую. А как только дело коснулось конкретной задачи — спасовали, сразу начали чесать затылки!

— Надеюсь, ты их не запугал лишением научных званий или блокированием ранга? — княгиня посмотрела через верхний обрез журнала на мужа.

— Знаешь, дорогая, очень хотелось, — оживился Великий князь. — Так и сдерживал желание шарахнуть кулаком по столу. За год один человек сумел сделать столько, сколько все эти говоруны и теоретики за десятки лет не сподобились.

— Ты о Никите говоришь? — оживилась Катерина, тщательно шлифуя свои ногти пилочкой из маникюрного набора.

— А о ком еще? — буркнул Константин Михайлович, поглядывая на старшую дочь, и радуясь, что Тамара больше не реагирует так болезненно на тему пропавшего Назарова. — Одна только сетка телепорта, примененная в Китае, мгновенно попала в лист заказов по военному ведомству. Оценили ведь, оценили! А защитный комбинезон? Теперь «Изумруд» и «Гранит» завалены заказами! Дочка, не пора ли новый филиал открывать?

— Нет, — спокойно отпарировала Тамара. — Не пора. Незачем плодить еще одну секретную корпорацию, на которую можно угробить уйму времени и денег. Да одна система безопасности, которую нужно с нуля построить…. Нам хватит тех мощностей, которые у нас есть.

— Но по срокам…

— Сроки сдвигаются незначительно, — старшая дочь приоткрыла глаза. — И то из-за задержек композитных материалов. Не кажется ли, папа, что пора подтолкнуть киевских друзей? На складах еще есть запасы, но, если такими темпами мы будем получать сырье, заказы придется растягивать на неопределенный срок. Коваленко уже и так всех напряг. Подключайся к проблеме.

— Как там Станислав Евгеньевич? — оживился князь.

— Да нормально. Освоился, как будто всю жизнь управляющим был, — усмехнулась Тамара. — Так что насчет телепортов?

— Если применить теоретические выкладки господина Семерецкого…, - Меньшиков почесал переносицу мизинцем, — мы выйдем на технологическое решение вопроса через года два, не раньше. Послушай, Тамара, ведь версия о демоне, утащившим Никиту через гипотетический пробой, слишком невероятна, чтобы рассматривать ее всерьез.

— Папа!

— Хорошо, хорошо! Примем к рассмотрению. Но что она дает? Только разброс в вопросах: какие миры? Сколько их? Как искать человека, если у него даже метка в ауру не вживлена? Это лишь Никита любил… любит цеплять сигнальные маячки, а сам не удосужился себя идентифицировать, — Константин Михайлович поморщился. — А еще кровь. Ты уверена, что, когда родишь, Никита тут же ощутит зов крови?

— Уверена я или нет — но это произойдет. Матвей Илларионович рассказал мне очень много интересных вещей. Кровь — самый главный маркер, с которым работает магия. Ее всегда использовали в качестве поисковых систем, начиная от амулетов и заканчивая компасами. Даже Никита в своем планшете использовал такие наработки. Правда, первые попытки создать систему основывались на ауре личной вещи, — Тамара отлипла от матери, устроилась поудобнее, разгладив платье на коленях. — Но ты сам понимаешь, что аура вещи и кровь — не одно и то же… Так вот, Матвей Илларионович выдвинул версию: если мы допускаем исчезновение Никиты временным явлением, и связываем его с Зовом Крови, то сейчас он находится где-то рядом, за тонкой гранью нашего мира. Возможно, там у него живы родственники, мама, есть отец… Вот и утянуло.

— Не утянуло, а утянул. Кое-кто, — Великий князь слушал внимательно, даже не сомневаясь в правоте слов дочери. К этому выводу давно пришли аналитики его отдела, сопоставив мельчайшие факты произошедшего боя в Цитайхэ. Инфернальная воронка, межпространственный пробой, неожиданное исчезновение, какие-то странные люди, крутившиеся возле пустыря. Скорее всего, Никиту могли похитить, воспользовавшись его минутной слабостью после стычки с Хазарином. А вот потом следы теряются. Ни в одном из близлежащих городов не удалось отыскать даже упоминания о молодом парне европейской наружности. Агентура с ног сбилась, но нащупала кончик нити, которая тоже оборвалась на половине пути. А ниточка вела ни много, ни мало — в сердце Триады.

Константин Михайлович, узнав об этом, испытал облегчение. Значит, Никита жив. Пусть о дальнейшей судьбе его ничего не известно, теперь можно было строить логические конструкции, исходя из последних данных. Ничего с парнем не произойдет. Зять не такой человек, чтобы дать себя обидеть. Найдет способ вывернуться из тяжелой ситуации. А это значит, что остается лишь ждать. Вдруг никуда его не утягивало, и вся суматоха с телепортом — лишь пустая трата времени, когда можно направить усилия в другое русло.

Но ничего такого Меньшиков не сказал: ни жене, ни Тамаре. Не стоит сеять зерна надежды раньше времени.

— Утянул? — напряглась дочка. — Все-таки версия о демоне рассматривалась?

— Да, — не стал скрывать Константин Михайлович. — А вот предположение Иерарха Семерецкого довольно интересно. Значит, родственная кровь как наводящий маячок сыграла против Никиты? И тогда что?

— Тогда Никита не сможет вернуться обратно, — тихо ответила Тамара.

— В феврале родишь — вот тебе и родная кровь, — наконец, подала голос Надежда Игнатьевна. — Дети Никиты — самый лучший индикатор. Для артефактора не составит большого труда нащупать этот след. Остается лишь набраться терпения.

— А если в другой реальности нет телепортов? — вдруг высказала тревожащую всех мысль Катерина. — Демоны могут путешествовать между мирами по своим законам, а пространственные Врата — техномагическое изобретение.

— И что ты хочешь этим сказать? — нахмурилась Тамара.

— С нуля создавать — вот что, — младшая сестра развела руками. — Чтобы вытащить Никиту из той дыры, куда он попал, не надо ждать, а самим пробовать искать!

— Это прерогатива государства, а не частного лица, — покачала головой княгиня. — Нам не хватит собственных ресурсов, чтобы открыть Врата между мирами, даже продай мы дворец и ваш «Изумруд». Во-первых, существование каких-то иных вселенных не доказано. Во-вторых, мы не знаем, куда пропал Никита. Поэтому призываю не паниковать. Тамара родит — Никита сам найдет путь домой. Сейчас нужно просто успокоиться. Особенно тебе.

Надежда Игнатьевна строго посмотрела на старшую дочь.

— Я могу привлечь к работам несколько человек, — Меньшиков, несмотря на свою излишнюю суховатость по отношению к близким, искренне жалел Тамару и постоянно укорял себя, что поддался слабости и позволил Никите пойти вместе с диверсантами в Цитайхэ. Не подавая вида, как подобает человеку высокого ранга, когда ситуация пошла вразнос, он по своим каналам выяснил про магические лаборатории, занимавшиеся разработкой пространственных тоннелей. Сухарев — первый заместитель Коллегии Иерархов, Воронков — глава Академии — они оба согласились помочь, обещая объединить в одну команду опытных теоретиков и практиков телепортации. Не может такого быть, что на огромной территории, раскинувшейся от Тихого океана до берегов Балтики, не найдутся несколько человек с нужными идеями.

Так что работа потихоньку началась, и Меньшиков втайне надеялся на успех. Если теория крови верна — еще легче. Родится наследник, работа пойдет быстрее. Правда, Константин Михайлович толком не знал, как будет работать пресловутый Зов Крови. Сама идея наведения сигнального маячка на нужную точку не нова. Например, из Хабаровска в Москву пройти по тоннелю — милое дело. Да ведь смогла же Тамара с Костей Краусе пробить ход из Вологды прямо в особняк на Обводном, что весьма впечатлило Великого князя! Идея правильная и нужная. Как только дочка призналась, что уже пользуется быстрым переходом, Меньшиков тут же организовал негласную охрану особняка молодой семьи. Пусть гвардейцы присматривают за стратегическим объектом.

Размышляя таким образом, Константина Михайловича посетила мысль о некоем тоннеле, который может появиться между мирами. Что сулит такое открытие? Путь к новым ресурсам? Несомненно. Но ведь можно запросто столкнуться с неизвестными угрозами! Вдруг там совершенно другая Россия с иным политическим устройством? И местному властителю может не понравиться такое соседство. Тогда война? А если России вообще не существует? В общем, от перспектив одна головная боль. Спасение одного-единственного человека легко может вырасти в глобальную проблему. Парня нужно вытаскивать и тут же «затыкать» дыру во избежание… Даже если там очень и очень интересные перспективы.

— О чем задумался, отец? — пытливо взглянула на него супруга. — Опять что-то в одиночку замышляешь? Лучше сразу скажи, чтобы быть готовым к сюрпризам.

— Нет, я о своем, о государственном, — отвертелся Великий князь. — Завтра император собирает всех министров. Вопрос с маньчжурами урегулировали, конфликт заморозили на неопределенное время. Теперь османы какие-то претензии стали выкатывать. Ну, с ними-то проблем больших не будет. Пошлем парочку сюрпризов самым оголтелым реваншистам — враз притихнут.

— Что за сюрприз? — тут же встрепенулась Катя. — Па-аап! Скажи!

— Джинна в кувшине, — хмыкнул Константин Михайлович, делая намек дочери, чтобы не совала нос куда не следует.

— Я тут подумала, — вдруг встрепенулась Тамара. — А почему мы все кругами вокруг телепортов ходим? Мама, ты же помнишь ведуна Николаса?

Надежда Игнатьевна отложила журнал на колени и внимательно посмотрела на дочь. О старике-отшельнике княгиня думала уже несколько дней, но сомневалась в правильности своих размышлений. Ведун — эта такая категория волхвов, которые могут творить на многомерном уровне: заглянуть в будущее или прошлое; увидеть на расстоянии, что происходит с человеком, даже вылечить его. Но они слабы на физическом уровне. Телепортироваться им не под силу, создать мощную магическую вязь вроде осязаемого щита тоже проблемно. Но не в этом их ценность. Ведуны умеют чувствовать пространство, вселенную. А вдруг? Тем более, Николас уже встречался с Никитой, знает параметры его ауры. Почему нельзя попробовать? Даже нужно!

— Я его хорошо помню, милая, — кивнула Надежда Игнатьевна. — Отец, тебе задача: найти ведуна Николаса. Он в Курляндии живет.

— А, это вы про того загадочного лесного колдуна? — усмехнулся Великий князь. — И где я его найду? Дам команду прошерстить все леса от Митавы до Виндавы?

— Ничего не надо шерстить, — поджала губы княгиня. — Свяжись с наместником Бобрищевым, дай ему указание разыскать Николаса. Не думаю, что о таком известном среди крестьян и мещан человеке никто не знает. А я с мамой поговорю. Уж она сможет применить свое влияние на Анатолия Степановича.

— Да уж, Агата Семеновна очень влиятельная дама, — нервно засмеялся Меньшиков. — Давай, обойдемся без тяжелой артиллерии? Думаю, Бобрищев не откажет мне в маленькой просьбе. Это ведь частный случай, правильно? И я не обязан применять свое влияние и использовать государственные ресурсы.

— Ты, папа, никогда не был педантом, — возразила Катерина. — Не прибедняйся. Никита — очень важная персона для страны. Не забывай, что он сделал.

— Выросла заноза в мягком месте, — пожурил отец, нисколько не сердясь. — Вот погоди, закончим годовые отчеты по всем министерским кабинетам — вплотную тобой займусь.

— Это ты к чему? — насторожилась девушка.

— Мужа тебе искать буду.

Катя вдруг напряглась и посмотрела на мать, словно та могла объяснить слова отца. Женщина пожала плечами, и сама с интересом взглянула на Константина Михайловича.

— Не хочу я замуж, — осторожно ответила девушка. — Ну… Пока не хочу. Рано мне.

Тамара едва слышно фыркнула. Она уже давно знала, что младшая сестра самым беззастенчивым образом сохнет по Никите. Катя со слезами прощения однажды призналась ей в своих чувствах к молодому волхву. Чего-то подобного Тамара ожидала, и вместо того, чтобы отхлестать наглую пигалицу по щекам, сама заревела, обняв сестренку. Это было в тот момент, когда весть о пропаже Никиты только-только подняла бурю отчаяния в ее сердце, и требовалось хоть какое-то утешение. Вот тогда Катя, приехавшая в Вологду, и раскрылась, будучи наедине с Тамарой.

Она вовремя прикусила язык, едва не проявив слабость, чтобы рассказать о древнем праве воинов ариев-руссов на многоженство. А что? Чем дольше думала молодая женщина о такой странной перспективе, тем больше видела преимуществ. Для клана, кстати, очень хорошо. Если будут дети, они никак не станут слабенькими одаренными. Да и Катька под присмотром…. Но как на такую семью будут смотреть аристократические роды? Меньшиковы могут потерять репутацию в обществе. Многие забыли о древних уложениях и законах, даже не представляя, что они до сих пор имеют силу. Сейчас среди аристо важны приличия, а на полигамию смотрят как на архаику, которая ущемляет права женщин. Забывая, правда, о слабых Семьях, нуждающихся в усилении своей главной ветви. Хотя… для мощных кланов будет лучше, если линия какого-нибудь рода прервется. Получается, для Назаровых полигамия будет настоящим спасением.

Потом Тамара, конечно, остыла. Нет, нельзя Катьку кидать в тот же котел. Нужно ей найти нормального, стоящего парня из ближайшего круга, который постепенно образовывался в Вологде. Оказалось, как много толковых ребят здесь живет. И никто не подвержен гнилому снобизму, глупому времяпровождению и прочим заразным поветриям, присущим столичной молодежи. Только как уговорить девчонку, вбившую себе в голову, что найти такого человека, как Никита, практически невозможно. С матерью на такую деликатную тему Катька боялась разговаривать, а Тамаре было, честно говоря, не до соплей младшей сестры. А вот отец может запросто наложить запрет на сближение с захудалым родом.

— Надо же — рано, — удивился Константин Михайлович, глядя на ладную фигурку Катерины, отмечая про себя те детали, которые как раз показывали обратное. — Так я тебя не завтра замуж отдам. Чего паникуешь? Пока подбираем тебе жениха, учись, гуляй. Через год видно будет.

Катя резко встала с дивана, мотнула головой, отчего свободно лежащие на плечах волосы взметнулись темно-рыжим водопадом, и с вызывающим хмыканьем, громко топая, ушла к себе. Меньшиков посмотрел ей вслед, потом тихо вздохнул.

— Хорошо, я завтра поговорю с Бобрищевым. Правда, мне ваша авантюра кажется невыполнимой. Как-то с трудом представляю, что кто-то будет бегать по лесам и разыскивать ведуна.

— Он почувствует, что его ищут, и сам выйдет к людям, — уверенно ответила Тамара.

Глава четырнадцатая

Никита

Боровичи, сентябрь 2011 года

Последние годы Петр Григорьевич ощущал в себе потребность как можно глубже зарыться в свою «берлогу» — старинное семейное поместье в трех километрах от Боровичей, построенное еще предком Сильвестром Анциферовым — где он провел в качестве верного служаки-наместника, и навсегда забыть о государственных обязанностях. Людская суета, бесконечные визиты и просьбы купцов, мещан, простолюдинов стали для последнего мужчины основной ветви рода Анциферовых неподъемной ношей. Хоть и оставался крепким до сих пор восьмидесятипятилетний наместник, умудряясь сгибать и разгибать подковы, валить с одной оплеухи неразумных работников своего подворья, но все эти потуги только показывали, насколько слабо человеческое тело перед неумолимым течением времени.

Анциферов старел. Для себя он честно признавался, что не протянет и десятка лет. И того времени, что для себя отвел Петр Григорьевич, должно хватить для устройства личной жизни двух правнучек: Аниты и Насти. Дочери младшего внука, восемнадцати и двадцати лет, достались старику не в самый лучший момент жизни.

Двое сыновей Петра Анциферова сложили головы в боевых действиях против врагов Руси: один на юге, отражая набег горских племен, а второй — под Валдаем, будучи в личной охране молодого тогда княжича Юрия Ивановича. Остался младший, Добрыня, пошедший по стопам своих старших братьев. Он дослужился до майорского чина в московском «осназе» и вышел на пенсион. Казалось бы, есть кому принять бразды правления из рук Петра Григорьевича, да и детки пошли: сын, две дочки. Жизнь налаживается?

Добрыня по своей неугомонной натуре не любил сидеть дома, и Патриарх рода прекрасно это видел, не в силах заставить сына остепениться. Даже жена не могла на него повлиять. Написав прошение на имя Великого князя, он вернулся к службе инструктором в столичный «осназ». И… спутался с роковой красоткой из вольного боярского рода Толстогубовых. Скандал был такой силы, что Юрий Иванович предпочел сослать сбрендившего вояку на юг, в Астрахань, без права возвращения не то что в Тверь, но и домой, под крыло родовичей. Да и не вышло бы. Петр Григорьевич проклял отступника, заработав сердечную болезнь.

Выдав внучек замуж в достойные Семьи, он все внимание уделил Василию, готовя его к наместничеству. Государь уже намекнул, что готов принять у старшего Анциферова отставку, но случилось несчастье, перевернувшее все с ног на голову, и которое заставило Патриарха тянуть тяжелую лямку государевой службы до сих пор.

Василий пропал без вести восемь лет назад где-то в районе Соловецких островов вместе со своей молодой женой Дайзе. Яхта, на которой находились родители Аниты и Насти, то ли затонула по неизвестным причинам, то ли подверглась нападению ушкуйников, то ли взрыв защитного артефакта произошел на борту. Следствие велось вяло, так как территория, где произошло несчастье, была спорной. Новгородцы считали, что Соловки должны находиться под их управлением, значит, и дознание будет вестись по их правовым канонам. Тверь огрызалась. Как-никак, Анциферовы для новгородцев считались перебежчиками и предателями, хотя сами же и выдавливали род из города. Допустить, чтобы расследование вели злоненавистные противники, Великий князь Тверской, Московский и прочая не мог.

А Петр Григорьевич все понял сразу. Конечно, он самолично нанимал людей для поисков татей и искал свидетелей трагедии, но исподволь готовился принять горькую правду. По счастливой случайности дочки Василия в этот момент гостили у старика, который сам настоял, чтобы Аниту с Настей оставили в поместье.

Надеяться на младшую ветвь родственников не имело смысла. Они жили в Пскове и не поддерживали отношения с «предателями».

В правнучках старик души не чаял и стремился максимально обеспечить их дальнейшую жизнь. Девушки имели хорошее приданое в виде приличных банковских счетов, а в данный момент получали высшее образование в Московском университете. Надеясь больше на свои связи, чем на девичьи желания и возможности, Петр Григорьевич подыскивал им достойную пару среди боярских родов. До аристократической верхушки ему, конечно, не добраться, но и того, что было — хватало для вдумчивого рассмотрения и выбора.

А чтобы девчонки не распустились, он приставил к ним свою личную гвардию из трех человек. Не каких-то там сопливых пацанов, а бывших егерей, нюхавших порох и умеющих пускать человеческую кровушку. На период обучения все они жили в Москве и приезжали только на каникулы. В общем, за Аниту и Настю Анциферов был спокоен.

Боровичи были небольшим городком, вечной спорной точкой между новгородцами и Русью. В семнадцатом веке Тверь отбила у зарвавшихся Борецких стратегический населенный пункт, теперь нависающий над Республикой вечным раздражителем. И не было лучшей идеи, как отдать Боровичи на догляд Анциферовым.

— Хозяин, — за спиной Петра Григорьевича незримой тенью вырос личный телохранитель Мишка с забавной фамилией Печенегов. Вроде бы в роду парня не было никого, кто бы спутался со степным разбойником. Посмотришь на скуластое лицо, вздернутый нос, серые глаза и светло-русые волосы, и сразу скажешь, что предки его из пермяков или другого племени, пришедшего с Уральского Камня. — Дальний пост передал, что к нам «осовцы» едут.

— Кто именно? — глядя в огонь, весело поедающий березовые чурбачки в камине, спросил Анциферов. — Чья голова пожаловала?

— Вяземский, — Мишка был спокоен, а значит, и властителю Боровичей не пристало суетиться. — Три машины. Ребята не смогли разглядеть, кого везет князь.

— А он кого-то везет? — вытянул ноги в теплых тапочках старик.

— Да. В машине с князем сидел еще один человек. Его не опознали. Вероятно, какой-то высокий гость.

— Ну, раз гость — надо привечать, — без всякого старческого кряхтения Анциферов поднялся с кресла, повел плечами, словно разминая мышцы, и развернулся. — Вели Людмиле готовить стол. Найди Лукьяна и накажи очистить двор. Понавезли дров выше крыши! Говорил же, одного трехтонника хватит!

Любил Петр Григорьевич посидеть возле камина. И дрова ему привозили отменные, березовые, что горят ровно и жар дают для костей подходящий, и это несмотря на полную систему отопления в имении со своей котельной.

— Сделаем, хозяин, — Мишка Печенег (еще одно прозвище у местных дружинников) кивнул головой и исчез из залы.

К тому времени, когда Петр Григорьевич переоделся, сменив домашний халат на приличествующий моменту костюм, в огромный двор имения въезжала колонна из трех черных внедорожников с аэрографией на боковых дверях в виде башки оскаленной собаки. Лихо развернувшись на асфальтовой площадке, выложенной большим квадратом возле двухэтажного особняка, машины остановились.

Анциферов в сопровождении Мишки, отдающего жестами последние приказания внутренним постам наблюдения, вышел на открытую террасу, неторопливо спустился по лестничному маршу вниз, подгадывая к тому моменту, когда распахнется задняя дверь среднего бронированного монстра, и наружу выйдет сам князь Вяземский. Бесстрастно отметил еще одного гостя, устроившегося за спиной опричника. Кто это такой, старик понятия не имел, но мгновенно почувствовал в нем столько Силы, что решил подпитать свою ауру. Ему это удалось, соединив энергетическими «жгутиками» прорехи в коконе. Петр Григорьевич, скорее, шутил, чем всерьез хотел проверить увиденное. Но молодой парень едва заметно улыбнулся и дал возможность отщипнуть своей мощи.

— Приветствую тебя, Петр Григорьевич, — нисколько не чинясь, как равный с равным, князь подал руку. — Примешь гостей?

— Мог бы и не спрашивать, — сжимая сухую жесткую ладонь Вяземского, проворчал наместник. — Всегда рад тебя видеть.

Наконец, его взгляд метнулся в сторону спутника князя. Опричник все понял правильно.

— Знакомься, Петр. Назаров Никита Анатольевич, молодой артефактор, гость самого государя, приехал из Вологды.

— Назаров? — старик даже не пытался наморщить лоб, чтобы вспомнить. — А откуда у вымершего рода молодой корень? Что-то я не понимаю…

— Потом поясню, — Вяземский с непонятно откуда взявшейся ревностью посмотрел, как Никита выступил вперед и протянул руку для пожатия, а затем удивился, как мгновенно разгладилась кожа на лице наместника. — В дом-то пустишь?

Чуть отступив в сторону, Анциферов дал возможность опричнику со своим гостем подняться по лестнице, а потом пошел следом. В зале уже все было готово для небольшого приема. Пусть завтрак уже прошел, а до обеда время не наступило, но Людмила — главная управительница кухонных работников и горничных — расстаралась, чтобы князь, приехавший из самой столицы, не говорил потом, что в доме Анциферовых плохо принимают гостей.

Вяземский не стал отказываться от угощения. После первой рюмки Петр Григорьевич напрямую спросил:

— Чем-то не угодил нашему князю? Или другая причина, что главный «кромешник» самолично наведался?

— Эх, Петр, — поморщился Вяземский, — все по старинке привык нас «кромешниками» обзывать. Сам-то помнишь, что твой дед в Опричной Службе не на последних ролях был?

— И помню, чего не помнить-то, — хмыкнул Анциферов. — Было дело. Слово боялись произнести, не то что подумать плохое. Уважение великое… Значит, все? Пора на покой? И слава Перуну, а то заждался.

— Да погоди ты, — князь Андрей Спиридонович махнул рукой, а Никита едва заметно улыбнулся, особенно налегая на соленые грибочки, видать, из свежего посола. Здесь тебе и рыжики, и грузди, усыпанные белыми колечками лука. Выбирай, что душе угодно. — Покой ему. Рановато собрался.

— А что тогда? — не угомонился хозяин. — Вон, молодого зачем-то с собой взял. Кстати, не пояснишь, откуда у Назаровых наследник взялся?

— Короче, Петр, остаешься ты на своем месте, — припечатал Вяземский, глядя на твердую руку наместника, разливающего из графина водочку. — Никто тебя не просит с казенного кошта. У тебя ведь внучки растут, учатся. Вот закончат свои науки изучать, выдашь их замуж — тогда и подумаем. А насчет Никиты Анатольевича… Слушай, да мотай на свой седой ус.

Через несколько минут, в которые уместился краткий рассказ Вяземского, Анциферов недоверчиво покрутил головой, снова налил в пустые рюмки горячительного.

— Ну-ка, молодой, выпей, — приказал он Никите. — Сидишь, скромничаешь. Ух, огорошил ты меня, Андрей Спиридонович. Такую сказку завертел — с трудом поверишь.

— Так поверил же?

— Может быть, — неопределенно ответил Петр Григорьевич, вперив тяжелый взгляд в Никиту. Он как будто хотел пронзить молодого волхва насквозь, пройдя через все закоулки души, заглянуть в неведомый резервуар неисчерпаемой Силы, словно в тот пресловутый Источник, с которого на земле началась магия. — Так-то вижу, что непрост паренек, ох, непрост. Все чакры открыты, прокачаны на уровне. Четыре Стихии с многочисленными аспектами. Многослойная защита, особенно последняя, «кольчуга». Берегиня ставила. Хм, надо же! И где отыскал только? Такую вязь тяжело спутать с чем-то другим. Иерарх?

— Нет, ранг не подтвержден, — отрицательно качнул головой Никита, выбрав себе пышный пирог с мелко порезанными кусочками дичи. — Но, как минимум, архимаг. Не знаю. Сертификацию не проходил.

По-простецки почесав затылок, Петр Григорьевич отбросил попытки ощупать светящий кокон молодого гостя.

— Говоришь, из иномирья вывалился, — проговорил он, цепляя вилкой кусок холодной буженины с прозрачным жирком по краям. — Телепорты испытывал, значит. Не повезло тебе, паря.

— Почему?

— Врата наводятся по маяку, так?

— Так.

— Сюда, — старик постучал крепким пальцем по столу, — сюда ты никак не мог навести маяк. А, значит, притягивала тебя чья-то другая кровь. У тебя нет детей в своей Яви, так? Иначе бы сюда не попал, а навелся на свой дом.

— Правильно. Детей нет, — подтвердил Никита, ощущая необъяснимое волнение. Анциферов мог дать подсказку, ту ниточку Ариадны, которая выведет из запутанного лабиринта. — У меня есть предположение, что наводку сыграла кровь отца.

— Если князь Андрей говорит правду, — тяжело посмотрел на Вяземского старик, нисколько не боясь, что практически обвиняет государственного чиновника во лжи, — то твоим батькой является кто-то из нашего рода, но в то же время и не нашего.

— Такая вот путаница, — Никита неожиданно полез за пазуху, чем мгновенно насторожил охрану Вяземского. Мишка Печенег шагнул в сторону молодого гостя, чтобы сразу пресечь враждебные намерения. Но волхв достал сложенный вчетверо листок бумаги и подал Анциферову. — Это копия лабораторного исследования, сделанного в Вологде. Прочитайте, Петр Григорьевич. Здесь все сказано.

Несколько минут над столом висела тишина. Никита с удовольствием угощался разнообразными солениями, запеченными в тесте рябчиками, холодцом, запивая все брусничным морсом, пока наместник изучал бумагу, внимательно просматривая каждую строчку заключения.

Потом, забавно шевеля бровями, отложил ее в сторону, словно делая намек, что хочет на досуге изучить ее подробнее. Никита не возражал. Он и предполагал такое развитие ситуации, поэтому наделал несколько копий.

— Ишь ты: значит, твой батька — Мишка-племяш, — пропыхтел Анциферов. — Михаил Федорович. Молодой совсем был, когда умер от тяжелых ран. У него даже женщины не было. Детей не оставил. Вот же Макошь как играет с нами…

— Да, — кивнул Никита. — Но надо четко понимать, что он является моим отцом там, а не здесь. В своем мире эту информацию, скорее всего, утаили по просьбе моего прадеда — Патриарха рода. Сколько я не пытался получить точные результаты из Боярского архива, честного ответа не дождался. Там все ссылки шли на невозможность провести актуальные исследования по причине моего статуса — обладателя Пяти Стихий. Якобы, мощные маркеры Назаровых перебивают ничтожную долю крови отца.

Анциферов переглянулся с Вяземским. Князь-опричник тоже был немало удивлен открывшейся тайной. Пятая Стихия — энергия Космоса — неподвластна живому человеку. А обладатели сей являлись легендами, затерявшимися в веках, чуть ли не полубоги, дети Дажьбога, а мы все внуки его, только не каждому перепала искра одаренности.

— Да бред это все! — фыркнул Анциферов. — Кровь не водица, по ней хорошо видно, кто твои предки. Чтобы не найти отцовских маркеров в лаборатории? Не поверю!

— Вот и я не поверил, — улыбнулся Никита. — И благодаря попаданию в вашу Явь, узнал, кто мой отец.

— Пей! — придав голосу властности, сказал старик и первым опрокинул в себя рюмку. — Ибо без бутылки не разобраться!

Никита не стал кочевряжиться, хоть и не любил водку. Однако сейчас требовалось показать Анциферову нечто такое, что идентифицировало бы его как своего человека, которому можно доверить некие тайны, хранящиеся в роду старого новгородского рода. Алкоголь пришлось нейтрализовать с помощью своих верных «амеб» и «каракатиц», абсорбирующих излишки ударных доз. Совсем трезвым выглядеть не стоило, но и «плыть» казалось слабостью для мага.

Анциферов зорко следил за малейшими колебаниями на лице молодого волхва, и, кажется, вычислил хитрости Никиты. Ничего не сказав, усмехнулся в густые усы.

— Есть только один способ точно узнать, чьей крови в тебе больше: нашей или назаровской, — стукнул донышком рюмки по столу Анциферов.

— За этим, собственно, мы и приехали сюда, — оживился Вяземский. — Ты же, Петр Григорьевич, «звериной магией» владеешь. Посмотри, на что способен Никита.

Ладонь старика грохнула по столу.

— Пойдем во двор! — ухарски воскликнул Анциферов. — Посмотрим, на что годен «родственничек»!

Признаться, Никита был ошарашен. Он никак не мог себе представить, что Вяземский так хитро подставит его перед наместником Боровичей. Говорил о каких-то методах сравнения и признания, коими владел старик, а на деле оказалось совсем иное. Анциферов владел древней магией призыва звериной сущности, а Никита ни ухом, ни рылом, грубо говоря… в этом вопросе.

— Мишка, бегом на двор, скажи Леонтию, чтобы расчистил площадку за гаражами. И прикажи туда не соваться, кому не положено.

— Сделаю, хозяин, — легонько поклонился Печенег, и опережая выходящих из-за стола гостей, вывалился на улицу.

Анциферов, по-молодецки подмигнув Никите (не дрейфь, салага!), затопал по жалобно заскрипевшим половицам, кряжисто переваливаясь с боку на бок как настоящий хозяин лесов — бурый мишка. У волхва неприятно заныло под ложечкой. Черт его знает, как противостоять такой машине, если придется драться.

Они вывалились во двор, залитый вечерним солнцем. Золотистые потеки закатных лучей подкрасили крыши домов и кромку облаков, сгустившихся над Боровичами. Стало немного прохладно, но разгоряченные Анциферов и Вяземский ничего не замечали в своих легких рубашках, широко вышагивали и о чем-то оживленно разговаривали.

Чистая дорожка, выложенная грубой тротуарной плиткой, провела их мимо небольшого яблоневого сада, расширилась в виде гаражного бокса на три широких двери, вильнула за него и вывела на песчаную площадку, которая, вероятно, раньше служила тренировочным полигоном для самого хозяина. Но в силу возраста занятия пришлось отложить, постепенно забывая о нужности разминать мышцы и проводить магические упражнения. О правильности этой мысли говорила трава, подбирающаяся к центру полигона.

Анциферов с удовольствием вдохнул в себя воздух, напоенный свежестью сентябрьского вечера с примесью печных дымков. Вокруг Боровичей было много дачных поселков, где горожане лелеяли свою мечту о личной земле. Впрочем, законом маленькие радости безземельных простолюдинов не запрещались. Лишь плати налоги исправно, да хозяйство в порядке содержи.

— Приступим? — старик оглядел столпившихся на безопасном расстоянии своих дружинников и опричных бойцов. Там же стоял Вяземский с каким-то долговязым пареньком в длинном плаще. В его руках поблескивала окуляром портативная видеокамера.

— Давайте, — согласился Никита, остановившись напротив хозяина имения. — Правда, я не знаю, что нужно делать. Какую магию применять.

— Я буду работать с зовом, — милостиво подсказал Анциферов, — а ты повторяй за мной все элементы. Если у тебя получится — значит, Андрей Спиридонович был прав. Зачем он первогодка-чародея с собой притащил?

Последовал кивок в сторону парня с видеокамерой.

— Запись хотят предъявить Великому князю, — пояснил Никита. — Документальное доказательство.

— А это кино схватит магические плетения? — ухмыльнулся Анциферов.

— Там интегрирован техномагический кристалл, распознающий магофон.

— Ишь ты, — старик с уважением взглянул на парня, приехавшего с князем. — Ученый, видать. Тоже артефактор?

— Ага.

— Развелось вас, ступить некуда. Ладно, смотри и повторяй.

Наместник развел руки в сторону ладонями вверх, а потом стал загребать на себя воздух, постепенно приводя в движение все тело, которое в странной амплитуде стало расплываться непонятной субстанцией. Никита представил, как он выглядит сейчас в глазах любопытной публики, пусть и специфической. Здесь все были бойцы, знакомые с принципами боевой магии, но вот такие пляски с непонятным исходом здорово озадачивали Никиту. Нет, ему не было стыдно. Он и сам хотел смеяться над своими нелепыми телодвижениями.

А вот Анциферов сполна владел тем, что звали «звериной магией». «Аурное» зрение вырисовывало огромную фигуру, закрывающую танцующего старика. Теперь Петр Григорьевич притоптывал ногой как танцующий медведь на площади перед толпой народа, веселя его забавными движениями. Никита, едва сдерживая смех, тоже начал притоптывать и приседать, постепенно входя в некий режим транса, удивляясь самому себе, насколько легко поддается странному и обволакивающему сознание зову.

На что это было похоже? Как будто он потерялся в лесу, но краешком сознания улавливая далекий крик-зов. Зная, что его ищут, Никита радостно рвался через кустарники, перескакивал через небольшие, намытые дождями, овражки, поднимая брызги, бежал по лесным ручейкам. А зов становился все сильнее и сильнее.

И вот он вываливается на поляну, залитую багряным светом заходящего солнца. Огромная фигура, застилая оранжево-красный диск, призывно машет лапами (?) и что-то рычит, словно недовольная поведением своего детеныша.

Еще ничего не понимая, Никита осторожно, как ему кажется, приближается к мощному лохматому зверю с острыми когтями, но на самом деле, повизгивая, бежит к нему, подгребая под себя передние лапы. Да, все-таки лапы, а не руки и ноги. Не успевая осознавать метаморфозы, он подкатывается к доминирующему над ним медведю и останавливается, предчувствуя, что сейчас произойдет.

Огромная лапа со свистом рассекает воздух и обрушивает оплеуху на волхва, от которой он кубарем летит по земле, и не осознавая от обиды, что это лишь небольшая степень недовольства старшего, ринулся в бой. Страшная сила поднимает его в воздух и снова кидает от себя подальше.

Никита понимал остатками человеческого разума, что не все идет по плану. Нечто дремучее, древнее вмешалось в его плавное течение жизни и стало подчинять своим законам. Не то чтобы молодой волхв растерялся от невозможности применить свои навыки боевого мага — было бы как раз подло и неправильно противопоставлять себя древнему умению с помощью техномагических решений. Хотелось дойти до конца в этом эксперименте.

— Хватит! — хлесткий голос Анциферова резко развеял морок, в который впал Никита. — Оживился, щенок!

Ничего не понимая, Никита смотрел на скалящегося старика, потом перевел взгляд на свои руки и одежду. Его и в самом деле вываляли как нерадивого щенка. Костюм был весь в песке, руки поцарапаны, ворот рубашки наполовину оторван. Тяжело вздыхая, он пытался унять бешеное сердцебиение, прокачивавшее литры крови по артериям. И медленно приходил в себя.

— Пошли в дом! — Анциферов круто развернулся и тяжело зашагал по песку. Охрана молчаливо расступилась в сторону и через пару минут на задворках имения не осталось никого, кроме тех, кому выдалась дежурная смена по охране периметра.

— Ночевать будете у меня, — непререкаемым тоном сказал старик, когда его гости зашли в залу. На столе уже дымилась большая супница, а две пожилые женщины споро расставляли тарелки и закуски к хрустальному графину с холодной слезой на боках. — И не перечь, князь. Я сказал. На ночь я гостей не отпускаю. Отведаем моих разносолов. Людмила!

— Да, батюшка! — по-простецки откликнулась одна из женщин, дородная и красивая, с косой, заботливо уложенной под косынку.

— Найди парнишке одежку чистую, а костюм к завтрашнему утру в порядок приведите, — дал указание Анциферов. — А ты, Мишка, устрой служивых в гостевом крыле. Скажи на кухне, чтобы не забыли покормить.

— Пойдем, сынок! — приобняв Никиту, улыбнулась Людмила, и увела парня с собой.

Мишка Печенег беспрекословно повернулся и тоже исчез из горницы.

— Садись, махнем по одной, — пригласил хозяин Вяземского, настолько задумавшегося, что стали заметны складки на лбу. Налил по рюмках стылой водочки, и не дожидаясь гостя, опрокинул в себя.

— Что скажешь, Петр Григорьевич? — князь как будто и не заметил горечи, даже закусывать не стал. — Стоило оно того? Ваша кровь?

— Наша, — с удовольствием сказал Анциферов. — Я сразу ощутил, как только Зов пошел. Чувствуется хватка. Видел, как с первого раза правильно ухватился? Правда, я вообще ожидал, что какой-нибудь шибздик проявится.

— Не понял? — вздернул бровь Вяземский. — Какой еще шибздик?

— Да волчонок какой-нибудь, лисенок или заяц линялый. Вся наша родова по прямой линии начинала с мелкоты. Анита, например, рысь призывает. А Настена росомахой оборачивается. А парень-то сразу в пестуна влез. Шустрый. Только понять не могу, почему решил подраться.

— Магия бойца вмешалась, — дал свою версию князь-опричник. — Учуял угрозу, вот и полез, лапами размахивая.

— Может, и так, — не стал спорить Петр Григорьевич. — Слабоват, конечно. Зов — он ведь не сам по себе является резонатором магии. Его надо прочувствовать, влезть в него, облечь в нужную форму, напитать Силой. Все мужчины нашего рода не один год постигали премудрость. За один раз даже талантливый чародей не сможет стать тем, что является тотемом Анциферовых. Я бы мог запросто топнуть ногой и завалить мальчишку землей. Дом жалко стало. Развалится мог. А он ничего бы мне не сделал. Вся его боевая магия строится на других принципах. Но….

Анциферов поднял палец.

— Есть в нем древняя Сила, Андрей Спиридонович. Я ее ощущал как запах свежей крови. Назаровы ведь откуда свою родословную ведут? От гипербореев, я слыхал?

— Думаю, все это намеренно выдуманная история, чтобы хоть как-то выделить особую группу людей с задатками Дара, как у Никиты, — поморщился Вяземский. — Древний Орден Гипербореев создавался не для сохранения магических артефактов и каких-то тайн, а для охраны земель, оставшихся после затопления большей части Севера. Норманы и западные племена — вот самая опасность была. С ними и воевали Витязи.

— Ну, тебе виднее, князь, — думая о чем-то своем, ответил Анциферов. — Ты у нас прямой доступ к архивам имеешь, старинные книги видел, читал. Может, и свитки волхвов изучал?

— То брехня, — отмахнулся Андрей Спиридонович. — Существуй они, жили бы мы сейчас не в пример по-другому.

— А как? — пристал к нему старик. — Какой ты видишь ту, другую жизнь? Какую ипостась Руси выбрали бы князья?

— Да откуда мне то знать? — чуть не возмутился Вяземский. — Вон, спроси Никиту, какая его Россия. Там нет вольности, какая дадена Новгороду. И Сибирь подчиняется императору.

— Ага, императорская власть! Ну, не самый плохой вариант для такой огромной территории. Один хозяин, н-да…

— А то… Наши ученые даже предположили, что существуют и другие сегменты Яви, где и магии-то вовсе нет.

— Христианские церковники такое смелое выступление не одобрили бы, — хохотнул Анциферов. — Я про многомерность Яви. О, вот и наш пестун!

Кто бы знал, как царапнуло по сердцу старика, когда появился Никита в одежде его младшего сына. Ведь сколько раз хотел избавиться от вещей, бередящих незаживающие раны. Но ведь нет, все время что-то удерживало. А теперь… Клетчатая рубашка, домашние штаны, мягкие туфли… Как будто Вася вернулся из долгого путешествия.

— Что с тобой, Петр Григорьевич? — поинтересовался Вяземский. — Призрака увидел?

В ответ Анциферов только махнул рукой. Никита сел за стол и только сейчас понял, что проголодался. Непонятные метаморфозы, произошедшие на полигонной площадке, странным образом ускорили обмен веществ, вызвав желание как следует поесть. Старик хитро прищурился, как будто знал, что творится в организме молодого парня.

— Давай, налегай! Суп себе наливай, ни в чем не отказывай. Сосет внутри, чай?

— Ага, сил нет!

— А то! С непривычки-то, не умея распределять ресурсы организма, можно и до голодного обморока себя довести. Метаболизм повышенный, как наука говорит! Ну, это не беда. Научу.

Вяземский про себя хмыкнул. Кажется, задумка Великого князя удалась. Если Анциферов заговорил именно так, то есть шанс ввести парня в дом наместника. У Петра Григорьевича две дочки. Вот если их свести с Назаровым, то появится возможность передать дела рода мальчишке, и не надо искать наместника. Таким образом убивается несколько зайцев: будущему барону Назарову жалуются земли с привилегиями; род Анциферовых не пресечется, а, значит, останется возможность давить на Борецких претензиями, как плохо обошлись они со своими соперниками; и, наконец, женить парня на одной из правнучек Петра Григорьевича, а то и на двух сразу.

Одна проблема: формально, они являются кровными родственниками. Но, с другой стороны, отец Никиты к этой Яви вообще не имеет никакого отношения. Черт возьми, как же быть? Людей просто так не обдуришь, здесь все умные. Обвинят в кровосмешении. А с другой стороны — так даже лучше. Можно Никите найти знатную девицу из тверских аристократов или из боярского рода, ввести в семью Анциферовых. Таким образом можно контролировать все процессы, происходящие на пограничье с Новгородом, используя молодого и шустрого хозяина. Помочь ему, опять же, усилить влияние в уделе.

Вяземский вспомнил, что в недрах государственной системы существует Палата Старейшин, которая занимается вот такими деликатными вопросами. Может, стоит опросить знатоков родовых традиций? Подскажут что…

— А можно посмотреть видеозапись? — расслышал он вопрос Никиты и очнулся от размышлений.

— Видео? — по этому поводу у Вяземского не было никаких указаний от государя. Любое действие, не ограниченное решениями Великого князя, принимается лично им. А почему бы и нет? — Конечно, я сейчас дам распоряжение. У тебя, Петр Григорьевич, найдется телевизор или вычислитель?

— В гостевой зале стоит беда метровая, — кивнул старик. — Девочки просили купить. Скучно им летом здесь, вот и развлекаются иногда, фильмы смотрят… Тащи свою камеру.

— Самарцев, живо найди Каляева, — приказал Вяземский одному из телохранителей. — Пусть бежит сюда с видеокамерой и с переходниками на всякий случай. Ваш аппарат воспринимает передачи через магические потоковые данные?

— Да хрен его знает, — простодушно ответил Анциферов. — Я вообще не смотрю эти движущиеся картинки. Внучки разбираются, а я так — одним ушком послушать, что говорят.

Лукавил старик, это даже Никита понимал, а что про Вяземского — так он просто весело блеснул глазами. Ну да, попробуй великокняжеское ежегодное обращение пропусти! Потом будешь на Соборе бекать и мекать, вспоминая, что тебе, собственно, поручили.

Запыхавшись, в залу ворвался тот самый паренек-чародей, обвешанный проводами, с коробками в руках, на одной из которых громоздилась видеокамера. Следом за ним притопали Мишка Печенег и телохранитель князя.

— Миша, покажи гостю, где телевизор у нас, — попросил Анциферов. — Пусть сам разбирается.

Пока княжеский артефактор возился с настройкой аппаратуры, хозяин разлил по рюмкам водку. Никита подумал, что сегодня он выпил всю десятилетнюю норму этого напитка. И, как ни странно, плохо себя не чувствовал. Бурлящая Сила насытила его ауру, подлатала все прорехи, вызванные ударами медвежьей лапы. Обновление потоков благоприятно сказалось на организме. Во всем теле ощущалась небывалая легкость.

Хитрый старик, исподволь поглядывая на молодого волхва, старательно прятал довольную улыбку в усах. Ему-то были знакомы ощущения после Зова. Сила зверя, дающая небывалый заряд энергии, настолько благотворна, что продлевает работу всех органов человека, укрепляет защитные функции, и даже жизнь удлиняет. Маленький секрет Анциферовых, живших до ста с лишним лет, если, конечно, подлая рука не прерывала жизненные потоки. А долгожителей среди Анциферовых было много, как и у аристо, кичащихся своими Патриархами. Ну и что? Там магия, а здесь природная Сила, от самой земли исходящая.

— Готово, господа, — раздался голос Мишки. — Чародей все сделал.

Никита горел желанием посмотреть, что же происходило на площадке. Ведь в какой-то момент он и в самом деле почувствовал себя диким зверем, медведем. Ощущал себя им.

Камера, снабженная магическим адаптером, четко уловила изменения, случившиеся со стариком и Никитой. Петр Григорьевич, начав инициацию перевоплощения, практически сразу вызвал огромного бурого медведя со всклокоченной шерстью, будто через буреломы пробивался на встречу со своим носителем. А вот Никита, в точности выполняя различные па, делал ошибки. Анциферов, сидя рядом с ним, постоянно просил Каляева остановить изображение и показывал, что именно не так совершал Назаров. Палец старика беспрестанно тыкал то в одну точку, то в другую. И лишь в тот момент, когда возле Никиты стала расти фигура мохнатого молодого медведя, успокоился.

— А почему пестун? — поинтересовался Никита. — В силу моего возраста я не могу призвать вот такого матерого зверя?

— Можешь, — возразил Анциферов. — Не смотри, кого ты призвал. Я вообще думал, что у тебя не получится. Звериная магия — это же не игрушка с инструкцией. Нужно хорошо попотеть, чтобы твоя защита стала такой же матерой, как и у меня.

— И сколько времени понадобится для овладения Зовом?

— Я стал призывать своего тотемного зверя через полгода обучения, — признался старик. — Сначала тоже пестуны, первогодки получались. Потом освоил технику, понял принцип Зова и аккуратно взрастил свою защиту. Ты же понимаешь, видя жуткую зверюгу, вставшую на задние лапы перед тобой, что это всего лишь магический щит?

— У меня сложилось впечатление, что функция Зова не ограничивается активной защитой, — ответил Никита. — Она может разворачиваться в боевую атакующую систему без малейшего напряжения. Значит, я могу уничтожить врага одним только тотемным призывом?

— Боевая ипостась тотема — одна из возможностей, которые даны обладателю звериной магии, — подтвердил Анциферов.

— И питается Дух природной Силой, — продолжил волхв. — Силой Земли и Небесных Чертогов.

— О как! — удивился Анциферов. — А откуда тебе про Небесные Чертоги известно?

— Знаю, — улыбнулся Никита. — Семейная тайна. Уже сталкивался с таким явлением.

— Ну, тогда будет легче, — выдохнул старик.

— Легче? — напрягся волхв. — Не понял, вы хотите меня учить?

— А сам-то не хочешь? — фыркнул Петр Григорьевич. — Какого беса тогда сюда приехал? Любопытство заело? Князь мог бы и сам все про тебя рассказать.

Никита постарался не замечать нарочитую обиду наместник. И в самом деле, поездка в Боровичи согласовывалась не только с Великим князем, но и Никиту самого обуревало желание познакомиться со звериной магией. К любой таинственной и, казалось бы, непостижимой магической культуре его тянуло мощным магнитом. Неугомонность души приводит не только к печальным последствиям, но и дает возможность поиска новых путей. И какой из них будет правильным, если не поймешь механизма тайных знаний?

— Хочу, — не стал расстраивать старика Никита. — Но как? Вы же в Тверь не поедете, а я не могу оттуда к вам перебраться.

— Почему это? — удивился Анциферов. — Кто тебе мешает остаться здесь на время обучения? Уважь старика. Дома пусто, внучки учатся, приедут только зимой на каникулы. Ты, Андрей Спиридонович, что мыслишь? Я-то тебя насквозь уже прочитал, жучару. Знаю, какие планы строите. Так я же не против. Молодого наместника пора ставить. Но только одно знай: без сильного кулака и острого когтя Борецкие здесь махом свою заразу рассадят.

— Да не рычи ты, Григорич, — поморщился Вяземский. — Вопрос решим. У Никиты сейчас появились обязательства. Как только разгребемся — приедет к тебе. Так уж и быть, дадим вам возможность заняться тайными мистериями.

— Мистерии! — запыхтел как самовар Анциферов. — Надо было изначально людей с такими способностями искать и приваживать к себе! Был бы сейчас Великий князь окружен природными Витязями, аки крепостной стеной! Всех порешали тышшу лет назад, когда по углам разбежались! Кому мешали! А все гордыня и самочинство без пригляда! Ух, князья!

— Да пустое, Григорич, — Вяземский со вздохом посмотрел на часы. — Теперь-то что кулаками махать… Не мы виноваты, а хлебаем полной ложкой. Пожалуй, отдохнуть пора. А вы, если есть желание, поговорите друг с другом. Думаю, Никита много интересного тебе поведает.