Глава третья

Тверь, август 2011 года

Андрей Спиридонович Вяземский в системе Опричной Службы занимал один из руководящих постов, и по своей должности вообще не должен был брать на себя обузу обустройства молодежного фестиваля — будь он неладен.

Красавец-мужчина, давняя любовь Великой Княгини Лидии, тщательно разгладив пышные темные усы (дурацкая и щегольская привычка) и оглядел место будущей вечеринки. Не выражая своих эмоций, он с ленцой спросил стоявшего рядом с ним молодого человека, в чертах лица которого проглядывали именно те, которые князя Вяземского пленили много лет назад.

— Княжич, идея неплохая, но место очень дурное. Уверены, что хотите поставить павильоны и палатки именно здесь?

— А чем плохо-то? — удивился Владимир, старший сын государя. — Обширная поляна, лес не мешает. Пологий спуск к Волге, мелководье, чтобы никто ненароком не утонул. Ха-ха! Смотри, Андрей Спиридонович, что можно сделать: дальние подступы отдать под стоянку автомобилей, оттуда же вниз застлать досками площадку. Павильоны и киоски развести на безопасное расстояние друг от друга. Я уже подключил парней к поиску спонсоров. Думаю, ради рекламы многие не откажутся поучаствовать в мероприятии.

— Потехин, — слегка повернув голову, сказал Вяземский.

— Я, Ваша светлость, — откуда-то вынырнул бравый вояка с автоматом через плечо и с болтающимся на поясе жезлом, в навершии которого был вмонтирован черный кристалл — парализующий боевой амулет, позволявший эффективно обездвиживать непутевых и непонятливых без ущерба здоровью.

— Нужно организовать охрану по периметру лесной зоны, — приказал князь Андрей Спиридонович. — Сейчас нужно провести топографию места, отметить все направления, откуда можно ожидать неприятностей… Ну, сам понимаешь. Дальше. На время подготовки создать передвижные патрули, которые будут наблюдать за строительством фестивальной площадки. Всех жителей близлежащих деревень и сел предупредить о недопустимости появления в этом месте. Пусть грибы в другом месте собирают.

— Ясно, Ваша светлость, — кивнул Потехин, даже не делая попытку записать распоряжения. За это его и ценил Вяземский. Помощник был не только секретарем-помощником, но мог выступить и в качестве телохранителя. — Еще будут приказания?

— Когда намечаете свою молодежную вечеринку? — поинтересовался князь у молодого наследника, хотя уже знал дату. А на что тогда обширный штат стукачей и доглядчиков?

— На следующий выходной, — княжич Владимир, сощурившись, глядел на блестящую гладь Волги. — Дядя Андрей, у меня идея появилась. Хочу подогнать к берегу две яхты, стилизованные под старинные ладьи, а на каждой из них по одной музыкальной группе. Соревнования устроим. Кто больше понравится гостям — тот и получит приз симпатий.

— Ох, княжич, разорительно все это, — покачал головой Вяземский. — С отцом обсуждал? Деньги ведь пойдут из казны, а не из твоего кармана.

— Можно частично погасить за счет рекламы, — бойко ответил Владимир, — частью — из благотворительности. Деньги все равно поступят за пару-тройку дней до события. Отобьем затраты.

— Как хочешь, — пожал плечами главный опричник. — Моя задача обеспечить вашу безопасность. А то перетопчете друг друга, или кому-то захочется испортить праздник.

— Да ну, дядя Андрей! — засмеялся княжич. — Нужны мы кому!

— Первым делом запомни, Владимир Юрьевич, — сделал строгое лицо Вяземский. — Пустяков в таких делах не бывает. Слишком много противников у твоего отца. А Новгород рядом, не забывай. Там Борецкие спят и видят, как пошатнуть позиции вашей Семьи. Вот представь, соберутся здесь представители очень богатых, важных семей и родов. И произойдет нечто плохое… Задумался? Вот о чем я и говорю. Любая масштабная акция — головная боль наших служб.

— Да, глупость сказал, извини, дядя Андрей, — смутился княжич. — Не подумал, а следовало бы.

Андрей Спиридонович мысленно похвалил мальчишку. У Владимира присутствует самокритичность, а это важно для правителя. Иначе рано или поздно, увлекшись своими идеями, можно похоронить все, что делали предки Рюриковичи, как пытались объединить княжества в единую страну. Пусть не получилось до конца завершить процесс, но рано или поздно все, кто говорит на русском языке, пойдут друг другу навстречу. И купеческая Сибирь, и бунташный Новгород, и Литва, и Север. Вяземский даже допускал, что в будущем руководить процессом могут не Рюриковичи (опасные мысли следовало бы загасить в зародыше, иначе на плахе живо окажешься), а кто-то другой. Далекая перспектива его не пугала. Он жил здесь и сейчас, и его все устраивало.

А княжич учится на ходу. Хороший государь будет. Надо только ему невесту найти подходящую. Он как-то разговаривал с Великим князем Юрием на эту тему, и хозяин с досадой рассказал о кудахтанье своих жен по поводу выбора. Список какой-то выдумали, отчего по всей Твери великое возбуждение началось. Каждый клан мог предоставить до десяти претенденток с Даром, но не каждая Семья была желанной в доме Рюриковичей. Вот в чем парадокс. Будь воля Вяземского, он бы присмотрелся к Одоевским, у которых как раз появилась сильная воительница. Машка — забавная и умная девушка, играючи разбивает на тренировках многочисленные и изощренные магические плетения, и уже подбирается к рангу Ратника. А это серьезный задел. Для княжича будущая жена-воительница станет защитой и опорой, а там глядишь, и по наследству своим детям передаст значительные возможности. Но, как водится, его мысли не интересуют княгинь. Они, конечно, думали почти так же, и внесли Марию Одоевскую в «список невест», но внимание обратили на Румянцевых и Посевиных. В общем, фаворитки определились.

Вяземский покосился на Владимира, мечтательно оглядывающего место будущего веселья как полководец перед битвой. Надо же, еще и яхты ему подавай! Теперь и экипажи проверять на лояльность.

— Потехин! — снова раздался возглас Вяземского.

— Я тут!

— За Волгой какие у нас крупные села?

— Покровка самая большая, — мгновенно ответил помощник-секретарь. — Туда можно попасть по мосту. Он в пяти верстах отсюда. Что-то там нужно?

— Передай приказ Артамонову. Пусть пошлет две патрульных машины в Покровку. Найдут там старосту и обяжут его показать списки жителей. Всех поголовно, — Вяземский призадумался. — Все вновь прибывшие должны быть отмечены. В общем, контроль по «красному варианту». Объявить о запрете перемещений в следующий выходной. Пусть дома сидят от греха подальше.

— Понял, исполняю, — Потехин испарился мгновенно.

Княжич покачал головой. Как удается этому проныре быть одновременно во всех местах? Не иначе, чародейский амулет по ускорению использует.

— Далековато местечко-то выбрали, — с легкой досадой проговорил Вяземский. — Может, пока не поздно, сменим? Есть и поближе подходящие площадки.

— Не-не, дядя Андрей, уже все решено, — твердо произнес Владимир. — Молодым же надо подальше от контроля взрослых, где народу поменьше, природа дикая…

Главный опричник про себя тяжело вздохнул. Жизнь, бившая его не раз по хребту и по соплям, всегда оказывалась права. И княжич должен пройти через все свои ошибки и просчеты. Нет, Вяземский не хотел, чтобы с молодыми ребятами что-то произошло. Здесь другое: нежелание прислушиваться к мудрым советам, именно — мудрым, а не скоропалительным выводам. Вот еще одно качество правителя: умерять свою гордыню, но не идти на поводу советчиков. Как поступить? А вот… думай. Только бы не через кровь.

Все же на месте Великого князя он бы в приказном порядке перенес намечающийся праздник ближе к Твери.

— Подрядчики, строительные бригады, музыканты, развлекательные компании — все это уже выбрано? Список готов? — князь посмотрел на часы. Пора возвращаться. С мероприятием все ясно. Можно засылать людей. За неделю управятся, подготовят городок.

— Да, сегодня вечером предоставлю, — кивнул Владимир. — Пришлю по Сети.

— Отлично, — Вяземский приобнял княжича. — Поехали домой. По вопросам финансирования обратимся к главному казначею… Ох, вспомнил! А кто-то из удельных княжеств будет? Или ты никого не приглашал?

— Колычевых, — вдруг расплылся в улыбке парень, но тут же погасил ее. — Княжича Сергея и его сестру Юлию. И еще человек десять прибудут.

Колычевых назвал, а остальных даже не удосужился, — промелькнула мысль у опричника. — Это оговорка или намеренный намек? Колычев… Надо узнать, чем этот Род заинтересовал наследника. Давненько князь не заглядывал в досье родов, живущих на окраинах государства. Не его профиль, если честно, но сейчас мелочи важны как никогда.

— Хорошо, что спросил, — выдохнул Вяземский. — А то был бы конфуз… Ладно, встретим.

Кортеж княжича свернул на Никольское, в резиденцию Рюриковичей, а Вяземский поехал в Тверь в сопровождении двух машин с группой прикрытия. Обычно сам он, а также Басманов и Зайцев работали в здании, построенном еще в далеком восемнадцатом веке на набережной Волги. Оно и сейчас поражало своей фундаментальностью, крепостью стен терракотового цвета, словно намекая, что Опричная Служба не гнушается крови. Массивное четырехэтажное здание с высокими узкими окнами, способными при чрезвычайной ситуации превратиться в бойницы для защитников, имело много секретов, один из которых заключался в подземных казематах, где человек, попавший в цепкие руки «кромешников», мог исчезнуть для общества навсегда. А еще Государева Палата имела несколько тайных ходов, ведущих из города в разные стороны, и один из них — под Волгой. Разветвляясь на несколько отнорков, один из них — самый древний — уходил на Никольское, где жила семья Великого князя и люди его клана. Да, и Вяземские тоже, впрочем, как и Басмановы с Зайцевыми. Слуги должны быть подле своего хозяина.

Машины въехали на территорию Государевой Палаты и остановились возле гранитной лестницы, где бессменно торчали несколько охранников. У всех, кроме огнестрельного оружия, в комплекте были магические жезлы, амулеты-отражатели, чтобы воздействие чужой магии оказалось незначительным.

Вяземский прошел в свой кабинет, кивнул вскочившей секретарше в строгом деловом брючном костюме и деловито приказал:

— Чай с лимоном, Светочка.

— Хорошо, Андрей Спиридонович, — кивнула девушка в спину князя.

Первым делом Вяземский включил системный блок, и пока он загружался, мигая на мониторе грозной заставкой в виде собачьей пасти, скинул пиджак, ослабил галстук на шее, и только потом уселся на свое рабочее место. Тут же подоспела Светлана, цокая каблучками по янтарного цвета паркету. Поставила перед начальником поднос с чаем, где плавал кружок лимона, сахарницу и розетку с печеньем.

— Приказать с обедом, Андрей Спиридонович? — девушка осталась стоять в двух шагах от стола.

— Через час, — подумав, ответил Вяземский. — Ты мне лучше принеси списки тех, кого княжич Владимир пригласил на фестиваль из других городов. Всех поголовно, вместе с охраной, сопровождающими. Если его нет в базе, тогда спроси у Басманова или Зайцева. Кто-то все равно в курсе.

— Я поняла, — девушка развернулась, и покачивая бедрами, вышла из кабинета. Князь покачал головой. Что поделать, Света была из вассального рода, младшая дочь мелкого дворянина. Хочешь — не хочешь, а заботиться о своих людях нужно, помогать их детям. У него единственного была молодая секретарша, о чем знали его жены и подозревали об отношениях, далеко выходящих за рамки служебных. Ну, да, девчонка симпатичная, фигуристая. И, как подозревал князь, не прочь исполнить желание своего патрона. С этими желаниями надо быть поосторожнее. Причины есть: заиметь бастарда-полукровку от аристократа с Даром мечтают многие мелкопоместные дворяне. Не хотел Вяземский кидать семя, куда попало. Есть свои дети, законные, каждый со своим Даром, который укрепляет силу Рода. А полукровки не нужны. Они как бомба с механизмом замедленного действия. Не знаешь, когда и где рванет.

У Андрея Спиридоновича был доступ к базам всех боярских родов, и выяснить, кто такие Сергей и Юлия Колычевы, для него не представляло труда. Этот княжеский род Вяземский хорошо знал. Что-то копать про них он не собирался. Интересовали его отпрыски князя Василия, с которым нынешний глава ОС был в хороших отношениях. Дети… Ну, им тогда было лет десять-восемь, когда они вместе с отцом последний раз приезжали в Тверь. Дочка — да, уже тогда подавала шансы вырасти в красотку. Интересно…

Когда Вяземский увидел фотографию повзрослевшей Юлии, он сначала выпил чай, машинально выдавил ложечкой лимонный сок, стекший на дно чашки, и минут пять смотрел на экран. Как княжеские жены пропустили такой экземпляр? Дело даже не в умопомрачительной внешности девушки, а в ее одаренности! Обладательница трех Стихий с трансформацией в боевую ипостась! Да это же готовый ранговый боец, как и Маша Одоевская, только с более глубокой проработкой своих навыков!

Вот как бывает! Вся аристократическая, боярская знать проживает в Твери, наперебой предлагает свои услуги, старается породниться — а Колычевы вырастили в далекой глубинке такой самородок! Справедливости ради, и в столице есть девушки такого уровня, что мама не горюй! Оторвы, отчаянные Ратницы, головная боль Магической Палаты. Но Юлия… Ценитель красоты, князь Вяземский мысленно снял шляпу с головы. Настоящая жемчужина русского Севера. Недаром княжич Владимир использовал свою власть и пригласил девушку на празднество. А заодно, как прикрытие, еще с десяток мелких персонажей. Хм, надо бы с Великим князем поговорить. Мальчишка-то головастый, сообразил, как завуалировать приезд девицы, чтобы не было подозрений в излишних симпатиях. А то начнутся здесь куриные бои!

Шанс поделиться некоторыми мыслями, пришедшими Вяземскому в голову, появился уже на следующий день. Государь приехал в Тверь, отчего в Кремль к полудню стали стягиваться просители разнообразного толка, начиная от бояр и гильдейских старшин, и заканчивая мирянами.

Кремль являлся главным зданием административного управления в столице. Построенный в тринадцатом веке, он неоднократно горел, пока высочайшим распоряжением не был возведен из белого камня. На территории располагались приказные избы, воеводский двор, караулка, тюрьма и житный двор (где хранился стратегический запас продовольствия).

От старого Кремля мало что осталось. Бушевавшие клановые войны, интервенции беспокойных соседей вроде литовцев и поляков существенно изменили его облик. Укрепляли стены, досыпали валы, достраивали бастионы. Свое оборонное значение Кремль утратил к концу восемнадцатого века, когда Тверь значительно продвинулась в расширении русских земель под своим началом.

Единственное, что напоминало о древности, так это ворота. Мощные, чугунные решетчатые створки до сих пор носили свои исконные названия. Восточные звались Владимирскими; с юга — Васильевскими, с запада — Тьмацкими.

Главные — Владимирские — сейчас были распахнуты, и через них въезжали небольшим регулируемым потоком машины разных цветов и моделей. Вяземский со своей личной дружиной проскочил без всяких проволочек, так как великокняжеский герб в виде шильдика на капоте (привилегия, доступная не всем) был лучше любого пропуска.

Великий князь Юрий Иванович, правитель России (или как ее называли по старой памяти — Руси), уже работал в своем кабинете. В обширной приемной сидели просители-челобитцы, иностранцы из различных компаний, жаждущих получить разрешение на разработку ресурсов или на открытие своих офисов в Твери (на худой конец — в Москве, имеющей статус второй, вернее, старой столицы). На Вяземского взглянули с трепетом. Появление одного из главных опричников (Змей Горыныч — как называли опричную троицу в стране. Осторожно, и только за закрытыми дверями кухни) вызвало тихую приливную волну трепета и напряжения. Чего он приперся в начале дня?

Князь Юрий сидел, как и положено правителю — нет, не на троне — а за своим солидным столом из палисандрового дерева и что-то размашисто подписывал. Папка с указами и распоряжениями лежала открытой, и правитель вытаскивал по одному листу, внимательно прочитывал и только потом ставил резолюцию или роспись.

Косо поглядел на вошедшего Вяземского. Привилегия есть привилегия. Если зашел — есть нечто интересное и заслуживающее внимания. Вяземский на всякий случай поглядел на свои роскошные наручные часы, где золота, наверное, было больше, чем на кольцах, нанизанных на пальцы. Время приема еще не началось.

— Десять человек ждут, — сказал Вяземский, но садиться не стал.

— Зачем пришел? Говори кратко и по делу, — пробурчал Юрий Иванович. — Сам знаешь, почему я просителей мариную по часу. Чтобы шелковые стали.

— Я по «списку невест», — кротко пояснил Андрей Спиридонович.

Князь Тверской, Московский и прочая застонал, словно от зубной боли.

— Ты-то куда полез, друже? Вот тебя не хватает для полного счастья в этой бабской суете!

— Выслушай, а потом выскажешь свое мнение, — хмыкнул Вяземский. — Твой старший сын, кажется, выбрал себе предпочтение. Ты знаешь, что в столицу скоро прибывает княжна Колычева? Ее Владимир пригласил.

— Ну и что? В его воле распоряжаться своими слугами, — проворчал государь. — Но ты же не просто так меня от работы отвлекаешь?

— Нет. Я как раз хочу тебе помочь в выборе кандидатки в жены княжичу, — улыбнулся Вяземский. — Отвлекись на минуту. Зайди в базу Дворянских родов. Посмотри на Юлию Колычеву.

Великий князь недовольно втянул в себя воздух, провел несколько манипуляций с клавиатурой. С интересом поглядел на своего верного опричника.

— Сам додумался, или княжич подсказал?

— Мне показалось странным, что Владимир обратил внимание на девушку, которая не появлялась в столице несколько лет. Оказывается, твой сын активно переписывается с Юлией.

— Хм, влезаешь в личную жизнь моих детей?

— Я от желания помочь вам в выборе невесты, — не испугался Андрей Спиридонович. Своего хозяина он хорошо знал. Пусть и сердится, но ведь для пользы дела.

— И какой вывод у тебя наготове?

— Девушка очень сильна в плане одаренности. Как раз есть недостающие возможности для будущих поколений. Укрепление магической составляющей, что для Рюриковичей будет полезным.

— Много ты знаешь, что нам полезно, — заворчал Великий князь Юрий. — Того гляди, сводней заделаешься для всех моих детей? Колычевы присягали мне на верность, но вассальную клятву не давали. У них свой клан, вполне справляющийся со своими обязанностями. Сдерживают смутьянов на расстоянии — хвала Сварогу и Перуну. О! Чтобы ты занимался своими обязанностями, и впредь не портил мне настроения — съезди в Никольское, поговори с княгинями насчет Юли Колычевой.

— И что? — с подозрением спросил Вяземский. Уж с кем, с бабами ему не хотелось спорить, пусть они и Великие княгини.

— А то! — с удовольствием потянулся государь. — После этого ты раз и навсегда забудешь давать мне советы в поисках нужных жен и мужей. У меня еще семеро на закорках сидят! Андрей — следующий…

Вяземский с удовлетворением понял, что его посыл достиг цели. И в самом деле — если не старший княжич, так следующего можно женить на Юлии. Такой самородок нельзя упускать.

— Иди уже, — усмехнулся Великий князь. — Пора посетителей принимать. Поговорю с женами, так уж и быть. Ты мне безопасность мероприятия обеспечь в первую очередь. Колычевых встреть, размести с почетом. И погляди, как Володька с княжной себя вести будет. Если у них любовное томление налицо — тогда и решим, как быть.

Глава четвертая

Никита

Тверь, август 2011 года

Княгиня Колычева была той самой наседкой, которая хлопочет над своим выводком. Поэтому она с удвоенным рвением постаралась оградить дочку от общения с Никитой, не понимавшим странного поведения женщины. Ему было безумно жаль расставаться с «испанкой» Юлией, но вся семья очень быстро попрощалась со своими попутчиками и заторопилась на выход.

Никита незаметным для окружающих движением пальцев создал несколько «жучков» и дал им команду вцепиться в ауру княжны, что скрипты и сделали с невероятной быстротой. Юлия что-то почувствовала, и выбрав момент, показала ладошку, качнула ею из стороны в сторону. Ей понравилось, какой взгляд подарил молодой волхв. А, значит, был шанс, что Назаров рано или поздно попытается найти девушку в большом городе, что сулило приятные моменты.

Аэролет «Кречет» несколько минут назад благополучно приземлился в портовом доке. Его пришвартовали к опорным мачтам и подогнали к пассажирской капсуле трап. Все, кто спускался вниз, шли к вокзальному зданию по дорожке, очерченной яркой желтой линией. Но для некоторых существовали особые условия.

Колычевых встречали. К ним со стороны служебного сектора подкатил белый седан с изящными обводами, лихо сделал полуоборот и остановился. Из машины выскочил водитель и расторопно распахнул все двери. Поклонился княгине и стал быстро давать указания грузчикам, топавшим следом за пассажирами, куда складывать вещи. Никита с интересом гадал, поместится ли груз в багажнике. Но водитель оказался опытным, его не смутили размеры дорожных и туристических чемоданов.

Наконец, княжеская семья разместилась и уехала. А Валуев еще долго смотрел машине вслед.

— Отчаянная женщина, — сказал он.

— Почему без охраны? — Самира до сих пор мучил этот вопрос.

— А зачем им охрана? — усмехнулся Никита. — Княжна без проблем может закрыть мощным щитом всю семью и отбиться от нападения. Да и госпожа Колычева не лыком шита.

— Потому и странно, — Валуев посмотрел на часы. — Едет в Тверь, пренебрегает статусным положением…Как будто на пикник приехала. Да и там нелегко уединиться. Кругом телохранители будут торчать.

Никите надоело стоять на взлетно-посадочной площадке, когда над головой со всех сторон нависают дирижабли двух расцветок: белоснежной и золотисто-зеленой. Две конкурирующие компании мирно уживались между собой. Работы и клиентов хватало всем.

— Ага, вот и за нами, — кивнул граф в направлении трех черных внедорожников, блещущих лакированными боками на солнце. Они нахально летели по служебно-транспортной полосе мимо доков. — Самир, сколько с нами сопровождающих летело?

— Четверо «осовцев», — гортанно ответил семейный охранник. — Еще при посадке срисовал. У меня глаз наметан. Двоих я видел пару раз в нашем Управлении. Узнал. Они все сидели в первом классе, чтобы не палиться.

— Ну, тогда я не удивлен, почему княжеская служба сразу появилась здесь, — Егор Александрович хладнокровно остался стоять на месте, когда вся кавалькада с ревом подлетела к пятерым мужчинам и остановилась в паре метров от них, чадя выхлопами газов.

Еще одна загадка, — с интересом размышлял Никита. — Если дирижабли летают на энергии магических кристаллов, что же мешает перевести наземных транспорт на похожие движки? Значит, здесь существует промышленность, добывающая углеводороды. Магия и обычные технологии. Но чародейство, видимо, гораздо эффективнее. Ладно, времени присмотреться будет достаточно.

— Господин граф, прошу в машину, — пассажир из средней машины в костюме нейтральных серых цветов подошел к Валуеву, нисколько не скрывая, что под пиджаком у него находится пистолет. Великокняжеский герб на капоте мгновенно пресекал любые вопросы, связанные с личностью приказывающего. А то, что он приказывал, умело завуалировав его просьбой, никого не обмануло. У «кромешника», сиречь «осовца», обладающего полномочиями встречать высоких гостей первого уровня, к коим по партикулярным спискам относился и Егор Александрович, был очень внимательный и настороженный взгляд, которым он скользнул по Никите.

Массивный серебряный перстень с плоским пятигранным камешком на правой руке «осовца» вдруг запульсировал желтым. Встречающий уточнил:

— Вы — Назаров?

— Да.

— Вас тоже ждут, — лаконично ответил мужчина. — Садитесь вместе с графом в среднюю машину. Сопровождающие займут последнюю. Там есть места.

Уже в салоне он пояснил:

— Дано указание везти вас не в Кремль, а в Государеву Палату. Василий Исаевич хочет встретиться с господином Назаровым. Предварительно поговорить, только и всего. Не пугайтесь.

Никита понял, что речь идет о Басманове. Самый верный служака Великого князя Тверского. Решил сразу быка за рога взять, пока гость не отошел от путешествия, не отдохнул, не покушал. Значит, торопится выяснить цель приезда и оценить, что собой представляет новоявленный дворянин Назаров. Не самозванец ли он, нет ли сговора между графом Валуевым и Никитой? Судя по пробежавшей тени на лице Егора Александровича, прожженный политик тоже подумал об этом.

— Я могу присутствовать при разговоре? — сухо спросил Валуев.

— Конечно, если пожелаете, — не оборачиваясь, ответил «осовец» с переднего сиденья. — Господину Назарову не стоит волноваться. После разговора его отвезут в любую гостиницу города.

— Вообще-то, я планировал поселить Никиту Анатольевича у своих родственников, — предупредил граф. — Ваша импровизация ставит меня в неловкое положение перед гостем. Это нехорошо. Почему не предупредили?

— Егор Александрович, не переживайте так. Гостя привезут прямо к крыльцу на Ямской.

«Осовец» словно намекал, что ему известно, где проживают родовичи графа, и качать свои права не стоит. Не тот момент.

— И в самом деле, Егор Александрович, не переживайте за меня, — успокоил разнервничавшегося графа Никита. — Мне не привыкать. Я с завязанными глазами найду ваш дом. А могу и в городе с комфортом устроиться. У меня еще остались премиальные от тренировочных боев.

Не говорить же Валуеву, что в его аурное поле внедрены маячки. Самое надежное средство отыскать человека, если нет иных возможностей, вроде компаса, ищущего по крови. Аурная метка работает в радиусе двух-трех километров, а стабильно — в пятистах метрах. Уже проверено. Граф хоть и одаренный, но почувствовать маячки не сможет. Тем более, если они находятся в «спящем» режиме. А вот Юлия сразу сообразила, что сделал Никита, и не стала уничтожать «лазутчиков». У нее мощные способности, хитрости волхва ее не смутили. Значит, надеется на встречу.

Заехав во внутренний двор Государевой Палаты, кавалькада внедорожников остановилась возле парадной лестницы. Никита и «осовец» вылезли наружу, а граф со своими телохранителями поехал в родовое поместье. И сделал это с явным облегчением, хоть и пробовал выражать эмоции недовольства. Никита давно понял, что Егор Александрович борется со своим желанием помочь, и в то же время опасается перейти некую черту, где маячит государственный интерес. Что ж, юноша тоже рассчитывал на такую реакцию. Граф ему стал мешать, сковывать инициативу. Пора освобождаться от его опеки и переходить на более высокий уровень.

— Вы не представились, сударь, — напомнил Никита, когда вместе с «осовцем» поднимался по широкой мраморной лестнице с красивыми зелеными прожилками. — Право, как-то неприятно. Меня знаете, а я в недоумении.

— Мое имя вам ничего не скажет, — отрезал сопровождающий. — Поэтому обойдемся без лирики. Мне дано задание доставить гостя на беседу — я его выполнил. Вот, сюда по коридору направо.

Второй этаж оказался менее оживленным, чем фойе административного здания. Если внизу деловито сновали секретари, служащие, рабочие, было полно охраны — то здесь сохранялась тишина. Массивные дубовые двери, красивые плетеные кашпо на стенах с зеленью, мягкая мебель в коридоре, застланном красной ковровой дорожкой, глушащей любые шаги — все показывало солидность и в то же время желание хозяев этого здания не слишком давить на нервы посетителям. Опричная Палата — не опереточная структура. Здесь все серьезно.

— Налево, — подсказал «осовец».

Выполнив указание сопровождающего, Никита оказался в широком холле, имевшем только одну дверь. Мужчина показал рукой, что нужно входить туда.

— Здравствуйте, — вежливо произнес Никита, входя в секретариат. Иного и быть не могло. Два стола друг напротив друга, за которыми сидят молодые серьезные парни и что-то изучают на экранах компьютеров. Возле них по нескольку телефонов на одной широкой «базе». На ней перемигиваются зеленые огонечки, гудит кондиционер, прохладный воздух сразу коснулся разгоряченного лица Никиты.

— День добрый, сударь, — откликнулся один из секретарей, подняв голову. — А вы…

— Шеф у себя? — войдя следом за Никитой, спросил «осовец».

— Так точно, господин майор! — тут же вскинулся второй.

"Ага, должности у «кромешников» все-таки введены по европейскому образцу, — подумал Никита, останавливаясь у главной двери, давая возможность майору самому доложить о прибытии гостя. — Если в войсках еще существуют старые звания, то спецслужбы стараются соответствовать определенному порядку. А что мне это дает? Да ничего, собственно. Я же не собираюсь воевать. Моя цель — добраться до магических разработок по телепортации".

«Осовец», сделав доклад у своего начальника, вышел наружу и кивком головы показал, что Никиту ждут. Сам же закрыл за его спиной дверь.

Остановившись на пороге, волхв сразу почувствовал, как его силовое поле сжалось от давления магического кокона, предупреждающего о недопустимости кастования хоть какого-то ни было плетения. Поняв намек, Никита сделал несколько шагов вперед навстречу пожилому мужчине в гражданском костюме, вышедшему из-за стола. Вид у Басманова совсем не грозный. Лицо хитрого хозяина, присматривающегося к гостю. Темные пышные усы придают его внешности толику плутовства. Глаза подвижные, мгновенно ощупали Никиту с ног до головы, провели слабенькую, показную, ментальную атаку, с успехом отбитую.

Радушно протянув руку, унизанную кольцами и перстнями, Басманов пробасил:

— Добро пожаловать, Никита Анатольевич, в столицу! Не сердитесь, что таким образом начинаете свое знакомство с Тверью?

— Нисколько, — ответил волхв. — Так даже лучше. Хотя я рассчитывал на аудиенцию с Великим князем.

— Смело! — усмехнулся главный опричник, не сумев сплющить руку Никиты. Отпустил клешню, словно ничего не произошло. — Но бесперспективно. Между государем и вами стоит Опричная Служба. Так заведено, так и будет дальше. Сначала я хотел бы с вами побеседовать, сударь. Только потом будет доложено Великому князю. Может, водочки, коньяку, херес? Или чаю с дороги?

— Спасибо, не нужно.

— Тогда присаживайтесь сюда, — хозяйский жест рукой показал на кресло, обтянутое черной кожей. Второе такое же стояло напротив. — Беседа неофициальная, ни к чему седалище на стульях просиживать.

Дождавшись, когда гость примет его предложение, Басманов удовлетворенно кивнул и сел, закинув ногу на ногу. Для своего удобства он положил руки на подлокотники. С видом увлеченного разглядыванием букашки ученого он лицезрел Никиту, прежде чем заговорить.

— Да, удивительная история, Никита Анатольевич, — прервал он минутное молчание, чтобы не выглядеть совсем невежливым. — Когда мне положили на стол досье о вашей персоне — сначала не мог поверить. Доклад графа Валуева, отчет из лаборатории по вашим анализам и прочие мелкие кусочки мозаики, сложившиеся в странную картину — такого я еще не встречал. Итак, давайте по порядку. Я попробую кратко нарисовать портрет некоего молодого человека. Но для полноты картины буду задавать вопросы. Вы согласны?

— Конечно, — не стал отнекиваться Никита.

— Начну с того, что всем известно о печальной судьбе рода Назаровых, который попал в список выморочных. Прямых наследников не осталось. Родственники по второй линии не имели права на вологодские земли. Поэтому по истечении срока они были выкуплены родом Валуевых. И вдруг внезапно… да, именно внезапно, по словам графа, в городе через много лет после печальных событий появляется юноша, носящий фамилию Назаров. Вроде бы ничего странного. В России достаточно людей со схожей фамилией. Но как ревностный служака, наместник заинтересовался вами. Отлично проведенный бой в городском парке с лучшими учениками-рукопашниками, проявление магических способностей заставили его броситься на ваши поиски. И вы, Никита, открылись ему. По вашей легенде — вы сын Валентины Андреевны Назаровой, дочери младшего сына Патриарха Андрея Анатольевича. Родились вы, по вашим словам, вдали от родового поместья.

— Так и есть.

— Отцом, по-видимому, нужно было считать господина Ладыгина, с которым ваша мать сбежала из дому в результате непримиримых противоречий с Патриархом. Уехала в Царицын. На момент побега ей было восемнадцать годков. Совсем молоденькая девушка осмелилась бросить вызов семейному укладу. Ну, я не буду сейчас брюзжать. Времена другие — молодежь осмелела донельзя. Судя по вашему отчеству, данное вам, скорее всего, в честь прадеда Анатолия Архиповича, отношения с любимым человеком не задались. Что ж, я понимаю вашу мать.

Никита пока молчал, осознавая, как шустро работают спецслужбы. Вмиг встряхнули пыль со старых досье. У опричника хорошо развито логическое мышление. Или кто-то из аналитиков выдвинул правильную версию насчет отчества. Неплохо просчитали, надо признать.

Басманов посмотрел на свою правую руку, поиграл пальцами, словно любуясь переливами драгоценных сапфиров, рубинов и изумрудов в кольцах. Потом продолжил:

— Через два года ваша мать вернулась в Вологду одна. Без любовника, без ребенка. И никогда не говорила, что у нее есть ребенок. Отметим этот факт. На этот момент госпоже Назаровой было двадцать полных лет. Ранговая Ратница, обладающая возможностью оперировать двумя Стихиями: огненной и земной — довольно неплохой набор для одаренной женщины. Но Назаровы к тому времени жестко сцепились в клановых разборках с Захарьиными и Кошкиными, с самыми одиозными опальными родами. Кровная месть не оставляет иного выбора, увы. И Валентина втянулась в эту войну.

Никита молчал. Он впервые узнал, что мать оказалась носителем боевых стихийных компонентов. Прадед Анатолий Архипович ему об этом не говорил. И Никита даже не представлял маму как Ратницу, умевшую воевать. Для него она оставалась простой женщиной, пусть и одаренной, но никак не воином. Если бы все оказалось иначе, он не потерял бы маму. Но, опять же, возникают сомнения, что в своем мире она была воительницей.

— Ваша мать, Никита, погибла в возрасте двадцати восьми лет. Делаем простой подсчет. Допускаем, что вы родились, когда ей было девятнадцать. Ушла же она из жизни, когда вам исполнилось девять лет. Через десять лет после ее смерти вы приезжаете в Вологду. Все логично, правильно?

— Конечно, иначе и быть не могло, — улыбнулся Никита.

— Тогда почему в вашей крови в большом количестве маркеры магической Силы рода Анциферовых? Такого просто не может быть. Достоверно известно, что Валентина Назарова жила с Ладыгиным. Их видели в Царицыне вместе. Потом, правда, любовник исчез. Мои люди выяснили, что он спутался с хвалынскими пиратами. Возможно, где-то погиб в жаркой стычке. Ладно… В вашей крови нет ни единой капли от рода Ладыгиных. Вот это и напрягает меня. Почему Анциферовы? Валентина Андреевна в своей жизни никогда не пересекалась с представителями этой семьи, о чем я могу сказать уверенно. А знаете, почему? Потому что на тот момент в живых оставался только один представитель боярского рода Анциферовых — наместник города Боровичи Петр Григорьевич. И он безвылазно сидел на своем месте, как подобает верному служаке.

— Анциферовы — это ведь новгородский род? — поинтересовался Никита.

— Да. Они постоянно враждовали с Борецкими, пока те не выкинули их из Новгорода. Вам должно быть известно о тех событиях.

— Не в той мере, в которой хотелось бы, — признался Никита. — Клан перешел на службу к тверским князьям в семнадцатом веке, и с тех пор верой и правдой служил государям земли русской. Я прав?

— Этого хватит, — усмехнулся Басманов. — Надеюсь, я услышу разгадку такого несоответствия?

— Да, обещаю.

— Отлично. Теперь о главном: Магическая Палата взяла стойку, как только узнала, какой потенциал в вашей крови. Обладатель всех стихийных компонентов! Вы же потенциальный боевой Иерарх! Такого давненько не было в наших краях! Меня тут же начали жрать со всех сторон, требуя доставить Назарова в Тверь и дать возможность изучить под микроскопом сию загадку! В силу своего положения я запретил разглашать любую информацию, касающуюся ваших способностей, Никита Анатольевич. Поэтому и поставил в кабинет защитный полог. Но, вижу, он вас особенно не расстроил.

— Ну, кое-какие возможности он блокирует, — сознался Никита. — Довольно тяжело и неприятно находиться под воздействием сил, сосущих из тебя энергию.

— И тем не менее, уровень ее в вашей ауре нисколько не упал. Так, процента два-три, не больше. Откуда идет подпитка? — Басманов опытным взглядом сразу определил напряженные узлы в контуре ауры. — Обычно чародеи используют высокоэнергетические кристаллы, но я не вижу…

— У меня нет такого кристалла, — покачал головой Никита. — Я подпитываюсь по иным каналам, которые не хочу разглашать. Пусть это будет моей тайной.

— Здесь не любят тайн, неподвластных уму, — сжал губы Басманов. — Поймите, Никита, что Опричная Служба функционирует не просто ради запугивания обывателей и высокородных. Уже не одну сотню лет Рюриковичи пытаются объединить все исконные русские земли под одной короной. Многим не нравятся эти попытки. Противодействие старинных боярских родов изматывает нас всех похлеще иноземных вторжений, которых, слава богам, давно не случалось. Результат такой войны я вижу перед собой. Одинокий юноша, несомненно, из родовитой Семьи, оставшийся без близких, и пытающийся найти себя в жизни.

— Так вы верите, что я Назаров, а не авантюрист-бастард? — Никита пристально взглянул на Басманова.

Лицо опричника не дрогнуло, скорее, стало бесстрастным.

— Несомненно, мы изучили все исходные данные и подтверждаем ваше право на ношение фамильного герба, — ответил он. — Никаких препятствий не будет. Однако возникает дилемма: каким образом вы будете зарабатывать себе на жизнь? Боями в парке? Или же найдете применение своим способностям? Кстати, здесь тоже много вопросов. Граф Валуев намекал, что вы имеете возможность к перемещениям с помощью телепортации.

— А больше он ничего не говорил? — Никита замер. Все-таки граф не выдержал и заранее слил информацию, начисто уничтожив эффект неожиданности. Плохо. Теперь опричники подготовлены к переговорам и будут жать на свои условия, кои придется принимать, как бы этого не хотелось Никите.

— Говорил, но я не верю, — хладнокровно ответил Басманов.

Врет? Вероятно, пытается вытащить на свет еще больше фактов.

— Так вы поверьте.

— Не может быть.

— Может. Этот факт и доказывает, почему я имею в крови маркеры рода Анциферовых, а не Ладыгиных. Я не из вашего мира, Василий Исаевич. Попал сюда случайно в результате ошибки одного испытания. И я действительно Назаров Никита Анатольевич. Моя мать погибла в результате трагического случая. Меня подобрали в лесу казаки, вырастили, отдали в магическую школу, когда поняли, что не могут гарантировать мою безопасность от Силы крови. Прошел обучение. А потом Патриарх Анатолий Архипович Назаров нашел меня — своего правнука — сделал наследником, передал все богатства Рода.

— И что… Там все так же? Я имею в виду, что Род полностью вымер?

— Ну, я же остался, — снова улыбнулся Никита, видя слегка растерянное лицо Басманова. Не хотел матерый опричник верить в такую историю. — У меня есть жена из княжеской семьи. Я не совсем простой мальчишка, Василий Исаевич.

Басманов неожиданно встал, дошел до своего рабочего стола, налил воды из графина, выпил. Потом заложил руки за спину, о чем-то задумался.

— Я не удивлен, Никита Анатольевич, — наконец, ответил он. — Есть целая когорта ученых, которые всерьез считают многомерность Вселенной как данность. Просто их доказательства строятся на других постулатах, чем у магов. Технология и магия упорно не хотят дружить. А так бы давно уже создали порталы для перемещения в другие миры.

— А как же аэролеты? Ведь их наличие прямо указывает на техномагическую сущность, — удивился Никита.

— Скорее, исключение из правил, — усмехнулся Басманов. — Жизнь заставила пойти на такой шаг. Объединили мысли инженеров и чародеев. Результаты вы видите: телевидение, международная Сеть, беспроводная связь. Здесь тоже не обошлось без магии, но в меньшей мере. Аристократы, как носители Силы, всеми руками держатся за магию, а простолюдины радуются тому, что без всякого волшебства могут узреть чудеса света. Но я скажу честно: архаичность магии все равно побеждает.

— Зато удивляет своеобразное смешение сфер, — кивнул Никита. — Сначала меня это поразило, но я уже привык. В моем мире тоже хватает схожих чудес.

— В таком случае, Никита, вы что-то можете нам предложить. Иначе зачем так стремились встретиться с Великим князем?

— Да, могу, — Никита на секунду задержал дыхание. Как отреагирует опричник? Пойдет ли на соглашение? Понятно, что без последнего слова государя Басманов и рта не раскроет. И все же по реакции второго человека станет все понятно. — Я являюсь разработчиком всевозможных техномагических изделий, и могу принести пользу для России. Проблема ваших магов в неумении смотреть на проблему шире.

— А у вас есть решение? — Басманов скрестил руки на груди и с нескрываемым скепсисом поглядел на молодого, но излишне самоуверенного, как ему казалось, юношу.

— Мне нужно попасть домой, — честно ответил Никита. — Мое место не здесь, Василий Исаевич. Я помогу с созданием телепорта в обмен на возвращение.

Басманов снова закружился по кабинету. Предложение парня отдавало авантюрой. Даже Иерархи из Магической Палаты давно махнули рукой на разработки, отдав на откуп ситуацию рядовым исполнителям да неуемным разработчикам. Главный опричник знал, что над проблемой трудятся не больше десяти человек, но идея объединить их никому в голову не пришла. Опять же, где гарантия, что Назаров элементарно не врет? Авантюризм вот таких мальчишек-выскочек иногда приносит больше вреда, чем пользы. Но лучше поторопиться и пригреть его под своим крылом, пока противник хлопает ушами.

У Борецких и Захарьиных сильная разведка. Удивительно, как князь Афанасий проморгал появление Назарова в Вологде. Ведь по агентурным данным, Захарьин собирает вокруг себя магов различных направлений для постройки телепорта. Вот только куда? И появление Назарова ко времени… Хм, неспроста все это. Холодок проскочил по спине. Если Никита настолько умелец, как он себя показывает — почему бы не попробовать?

— Сколько времени потребуется на создание телепорта?

— Теоретически, чтобы начать испытания — года два, если нет наработок, — даже не задумываясь, ответил Никита. — На голом месте создавать всегда трудно…

— У нас есть телепортаторы, — оборвал его Басманов. — Но мы же говорим о пространственных перемещениях?

— И пространственные, и временные, — кивнул Никита. — В совокупности… лет пять. По самым оптимистическим прогнозам.

— Пять лет? — Басманов сел в кресло, наклонился, переплел пальцы рук и внимательно посмотрел на гостя. — Никита, ты понимаешь, о чем говоришь? Фактически подписываешься на неопределенный срок своего пребывания здесь. Это очень большой срок для человека, которого ждут в неизвестной точке иного мира. А тебе надо где-то жить, содержать себя, свой дом, возможно — работать. А если эксперимент затянется? Будешь хранить верность своей жене? Здесь тоже есть достойные девушки, которые обязательно заметят тебя. Передашь свой дар по крови…

От волнения опричник потерял свою вежливость.

Никита кисло улыбнулся.

— Сколько жен имеют ваши князья? — поинтересовался Басманов. — Разрешено ли дворянам многоженство?

— Формально — да. Но на практике даже Великие князья имеют только одну жену. Традиции многоженства соблюдают лишь те, кто считает себя прямым наследником русов-ариев, боевого Ордена Гипербореи.

— Ордена Арктиды? — оживился Басманов. — У вас тоже эта легенда ходит? Да, так и есть. Воин имеет право на двух и более жен, но большинство высокородных тоже придерживаются этой традиции. Так что, Никита Анатольевич, я настоятельно советую тебе подумать о будущем. Чтобы творить и созидать, нужен крепкий тыл.

«Он хочет привязать меня к этому миру, — подумал юноша. — Осыплет разнообразными плюшками и обещаниями сладкой жизни».

— Хотелось бы узнать насчет моего предложения, — напомнил Никита.

— Ваше предложение, господин Назаров, будет передано государю, — едва ли не официально произнес Басманов. — Придется немного подождать. Кстати, чуть не забыл спросить. Если вашим отцом является кто-то из рода Анциферовых, у вас могут быть способности к звериной магии, довольно редкой в нашем мире.

— Что это такое? Ни разу не слышал, — стало любопытно волхву.

— Умение призывать дух сильного зверя: медведя, волка, рыси, росомахи.

— А слона?

— Напрасно иронизируете, сударь, — Басманов глядел так, словно знал больше того, что говорил. — Ведическая магия нами практически потеряна, а Анциферовы ее умудрились сохранить. Увы, род тоже на грани вымирания. В Боровичах сидит последний мужчина — Петр Григорьевич. Ему уже лет восемьдесят. Детей, внуков похоронил. Две правнучки рядом с ним пока. Вот государь думает, что делать. Анциферовы однажды здорово помогли Рюриковичам. Нельзя же просто так лишать привилегий верных вассалов.

Никита почему-то подумал, что Басманов не зря ему про Анциферовых рассказывает. Было что-то в его словах, некий завуалированный посыл, который следовало распознать и правильно им воспользоваться.

— Полагаю, на этом — все? — Никита встал.

— Торопитесь от старика Басманова улизнуть? — хитро улыбнулся опричник. — Вас отвезти в особняк Валуевых или предпочтете другие варианты?

— Граф обещал пристроить у себя, — признался Никита, — но мне показалось, что мое общество его стало тяготить. Даже не знаю…

— Пока воспользуйтесь его гостеприимством, — посоветовал Басманов. — Не в ваших интересах рвать связи, даже такие непрочные. Начинайте осваиваться в Твери, послушайтесь моего совета. Я не гарантирую скорой встречи с Великим князем, потому что послезавтра за городом начнется празднество. Дворянская молодежь решила развлечься, а у нас головная боль.

Басманов усмехнулся.

— Посети, Никита Анатольевич, сие мероприятие. Развеешься, нужные знакомства заведешь. Может, с девушкой какой познакомишься. Серьезно тебе советую подумать о семье. Ну, ладно, ладно… Не держи на старика зла за совет.

— Меня никто официально не приглашал, — идея Басманова пришлась по душе Никите. Если на празднике будет Юлия (а куда она денется, если специально на него приехала?), он обязательно должен попасть на него.

— И только-то? — хмыкнул опричник. — Мы решим этот вопрос.

Глава пятая

Ретроспектива. Тверь, 1609 год

— Проснись, любый мой! — маленькая, но сильная рука жены встряхнула за плечо крепко спящего Федора. — Борис приехал, ждет тебя в гриднице. Новости худые привез. Просил тебя поднять.

— А? — еще не очнувшись от дурмана сна, Великий князь отчетливо воспринял слова Елены, и оторвав лицо от подушки, жадно вдохнул в себя спертый воздух опочивальни. Единственная зажженная на ночь свечка, почти оплывшая, едва-едва освещала лики богов, стоявших на верхней полочке в красному углу. Рывком подняв свое сильное тело, он посмотрел на жену, словно не понимая, что она здесь делает. Тревожно блестящие глаза супруги заставили Федора насторожиться. Амулет, висящий на тонкой золотой цепочке, выбился из-под ночной сорочки поверх нее, и расположившись на высокой груди женщины, менял цвет от изумрудного до багрово-красного. — Что случилось?

— Борис говорит, что на Тверце заметили кочи ушкуйников, — прошептала Елена, чтобы не будить маленького Ваньку, спавшего неподалеку от их кровати в резной колыбельке.

Не доверяла жена нянькам на ночь наследника. Сама кормила грудью, сама вставала и меняла пеленки. Вон, есть Аленка и Оленька, уже подросшие — пусть с ними и тетешкаются, да поглядывают.

— Откуда они там? — сон окончательно канул в небытие. — А как же сторожевые посты?

Федор скинул ноги на пол, потер глаза ладонями.

— Не меня спрашивать надо, — Елена тоже встала и накинула на себя теплый бухарский халат. — Иди вниз, сам выясняй. Я пока ребятишек соберу. Мало ли… От Тверца до нас рукой подать. Вдруг придется уходить. Говорили же воеводы, что надо ждать новгородцев и литовцев ближе к осени. А оно, видишь, по-другому обернулось…

— Помолчи, женщина, — Федор Иванович поморщился, лихорадочно одеваясь. Дикие мысли о предательстве нет-нет да и проскальзывали в голове, вызывая дрожь в руках и неприятный холодок в животе. А кто мог предать? Басмановы верны как псы. Вяземские тоже прикормлены, сыты и довольны. Годуновы амбициозны, но с Борецкими им не по пути. Мстиславские? Бельские? Захарьины? Дьявол! Развелось боярского семени, куда ни плюнь — всюду высокородные! А почему ушкуйники в Тверце? Неужто через Мсту и Вышневолоцкое озеро прокрались? Надо как-то эту проблему решать. Одними постами охотку ушкуйникам не отбить…

Он перепоясал кафтан широким поясом, нацепил шапку, и стараясь меньше шуметь, пошел к двери. Потом остановился и негромко сказал:

— Ты права, люба моя. Собирай деток. Если новгородцы и литовцы объединились — беда будет. Дам знать, когда спускаться в подземелье. А лучше сразу уходи. Ждите меня в Никольском.

— Я без тебя не пойду, — жестко заявила Елена, вытаскивая захныкавшего Ваньку из колыбели. — У меня хватит Силы, чтобы защититься.

— Дура баба! — чуть не сплюнул Федор, но вовремя спохватился. Не дело пакостить в доме. — Ладно, я сейчас нянькам дал указ, чтобы девочек собрали и сюда привели. По амулету свяжусь, если совсем худо будет. Но тогда не геройствуй, а сразу вниз уходи!

Он распахнул дверь и кивнул вскочившим гридям.

— Оставаться на местах! — приказал он. — Никого, кроме нянек, не пускать. Если в кремль ворвутся супостаты — Великую княгиню в охапку и в подземелье! А дальше знаете, что делать.

— Поняли, княже! — кивнули гриди, преданно глядя на Федора. — Не сумлевайся, справимся!

— Амулеты при вас? — решил все же спросить государь.

— Точно так! — один из телохранителей, беловолосый парень с широким округлым лицом, вытащил из-под кафтана круглый коричневый камешек.

— Применять при самом поганом случае! — нахмурился Федор Иванович, и не дожидаясь согласных ответов, заторопился в гридницу, где его ждал Борька Годунов. Что же все-таки произошло?

Пару седмиц назад Великий князь послал своего опричника на Тверцу в составе небольшого конного отряда для инспекции сторожевых постов. Засадные подразделения стрельцов, находившиеся там на постоянной основе, менялись раз в три месяца. Но полученные от разведки данные о выходе из Новгорода трех десятков кочей под предводительством Митрофана Борецкого заставили Тверь серьезно задуматься. Посадский клан никогда особо не привлекал к своим интригам ушкуйников, или делал вид, что дистанцируется от них. Было предположение, что разбойники пойдут по Онеге в Белое море. Но то был обман.

В эти же дни трехтысячный отряд Курбского, сбежавшего в Литву еще при отце Федора Иване Васильевиче, выдвинулся в направлении Пскова. Становилось худо от мысли, что в бардаке, творившемся на территории русских княжеств, ничего не понять. В Москве сейчас сидит Василий Шуйский, собирает ополчение, готовит войска к обороне. А новгородская рать вкупе с Курбским должны объединиться на Селигере и выдвинуться к Торжку. И уже оттуда вести наступление на столицу.

Распахнув двери, Федор стремительно вошел в гридницу. Борис и еще несколько воев вскочили при его появлении. Все они выглядели изможденными, грязными, словно через болото их черт волоком тащил.

— Ну? — откинув полу кафтана, Великий князь уселся на лавку возле стола, отодвинув от себя кружку с недопитым квасом. — Говори!

— Худо дело, княже! — Годунов, враз постаревший, в волнении подергал уныло повисшие усы. — Сторожевые посты в Устье вырезаны начисто. Как будто знали, как подобраться. Три десятка и еще пяток кочей прямым ходом плывут сюда. К завтрашнем дню уже могут быть у Твери. Мы только-только из Устья вышли после проверки, а вечером нас гонец догнал с известием. Вот, Харлам…

Вперед выступил низкорослый, с изрытым оспинами лицом, парень. Он стянул шапку с головы, смял ее мощными ладонями, больше похожими на весла, и громыхающим голосом заговорил:

— Ночью напали, княже. С трех сторон. Сначала маги «разбудили» магический свиток с Огнем. Выжгли начисто сторожку на левом берегу. Мы-то сразу в оружие, выскочили на берег, а тут и по нам ударили. От реки, ледяными стрелами. Враз половину ребят положило. Кто успел — амулеты раздавил, чтобы защиту поставить. Сотник Архип приказал мне садиться на лошадь и догонять опричников. Вот, я и бросился сломя голову.

— Выходит, о судьбе отряда не знаешь? — сжал зубы Федор Иванович.

— Нет, княже, — поник головой Харлам. — Погибли, наверное. Больно уж чародеи хитро продумали. Да кто против свитков устоит? Там и огнем, и льдом били. Наши маги пытались защиту выставить, так ее сразу же смело. Они еще успели крикнуть…

Воин замолчал, как будто пытался вспомнить последние минуты боя.

— Что они кричали? — нетерпеливо заерзал на лавке князь Федор. — Да не молчи, ради Сварога!

— Ага, вот! Свитки, дескать, старые, полста лет им, не меньше.

— Борецкие совсем умом рехнулись, — проворчал Годунов и встал. Ножны громко стукнули о лавку. — Надо княгиню с наследником спасать, княже. Если с Тверцы ушкуйники нагрянут — не отобьемся. У Митрофана сплошь головорезы.

— Где Вяземский и Басманов? — спросил Федор, усиленно думая.

— Послал уже за ними, — успокоил Годунов.

— Вот что, Борис, — решительно произнес Великий князь. — Сейчас бери гридей, княжью чадь и шустро по дворам Бельских и Мстиславских пройдись. Закрой им возможность сбежать. Всех, кто к ним попытается прорваться — в стражу и к дознавателям. Почто, зачем, с какой целью? Все вытрясти с них! Попробуют скрыться — ловить и сразу к дознавателям. Почто, зачем? Все вытрясти с них!

— Понял, княже, — кивнул Годунов и сделал знак бойцам, чтобы выходили. Как только он остался наедине с Федором, тихо произнес: — Дело худо. У нас с полтыщи человек наберется для отражения атаки. Все войско к Торжку выдвинулось. Воевода Никола Зайцев с тысячниками Мишуковым и Рахметовым тоже там. А здесь кому защищать?

— Где кудесники? — сжал зубы Федор. — Кто остался на Твери?

— Архимаг Савватий Игнатов, — стал вспоминать Годунов, — а с ним трое учеников. Рангом слабенькие, но это все, кто есть.

— Их тоже поднимай. Пусть сюда идут. Архимагу передай, чтобы княгиню защищал.

Годунов кивнул и ринулся из гридницы. Федор чуть погодя спустился вниз во двор, залитый светом факелов, освещавших суматошное движение темных фигур. Ржали лошади, за сараями кто-то зло выговаривал слугам, чтобы вытащили руки из задницы и начали шевелиться. Владимирские ворота были распахнуты, и через них выезжала большая группа всадников во главе с Годуновым.

В кремле оставались опричники — все те, кто нес охрану семьи Великого князя, чуть больше пятидесяти человек. Натасканные, поджарые, сильные, почти все из боярских детей, владеющие Силой в той или иной мере, эти молодые парни готовы были сложить свою голову, но спасти хозяина. И тем более наследника, родившегося несколько месяцев назад. Такого долгожданного…

Возле Федора сразу образовалось кольцо телохранителей. Тихо загудел воздух, насыщаясь мощными плетениями защиты. "Вот же ухари! — подумал государь. — Я и сам могу себя прикрыть".

— Садык! — выглядел в полутьме хищное лицо татарского охранителя — младшего сына из княжеского рода Давлетовых. — Бери с собой десяток парней. Будешь сопровождать княгиню. Ждите меня в Никольском. Если все пройдет нормально — дам знать. Ты понял, Садык?

— Да, хозяин! — рыкнул молодой опричник. — Все сделаю!

— Вот и молодец! — кивнул Федор и одним сильным движением раздавил амулет, который мгновенно подал условленный сигнал на такой же, искусно вделанный в перстень княгини Елены. Некогда ждать чародеев. Они здесь будут нужны. Спешить надо. — Я к Речной слободе с гридями! Так, остальные, кто не с Садыком — за мной!

От избытка чувств, что хозяин доверил ему такое важное дело, Садык вытащил наполовину из ножен саблю и резко вогнал ее обратно.

— Слышали, парни? — гортанно прокричал он без малейшего акцента. — Нам предстоит спасать княгиню Елену с наследником! Василь, Артюха, Шмель! Живо собрать всех нянек и девок. Спускайтесь в подвал и ждите нас там! Остальные за мной!

Садык был умным и расторопным парнем, и службу опричником осознавал в качестве ступеньки к более высоким должностям. Десятник Давлетов уже знал, что нужно делать. Он со своими бойцами рванул наверх, в княжью горницу. Топоча ногами по лестнице, создавая переполох среди слуг, опричники мгновенно выстроили коридор, по которому спускалась княгиня Елена со свертком в руках. За ней семенили две дочки с серьезными лицами. На них даже слез не было. Княжны — семи и пяти лет — уже осознавали, что значит тревожный набат на улице и беготня в доме. Что толку реветь? На них гроздьями висели обереги и амулеты. Аленка неумело поставила защиту на себя и свою сестру. Слабовата еще княжна со своим Даром.

Садык кивнул парням, и те подхватив девчонок, рванули вниз. Чтобы попасть в подземелье, нужно было выйти на улицу, перебежать в кремль, оттуда через переходы попасть в восточный детинец, и только потом спуститься в нужный подземный ход. Их было три. Один как раз и вел в сторону Никольского под Волгой.

— Что случилось, Садык? — отмахиваясь от девок, предлагающих помощь, спросила Елена. — Мой связной амулет рассыпался.

— Хозяин поспешил с отрядом к реке, — приноравливаясь к семенящему шагу женщины, сказал десятник. — Положение плохое. Защищать Тверь некому. Он принял решение — его надо выполнять.

Княгиня едва-едва замедлила шаг, понимая, что супруг обвел ее вокруг пальца, а она впопыхах и не сообразила. Речь ведь шла о том моменте, если новгородцы появятся возле стен Твери и начнут штурм. Так их ждут завтра. Ох, курица глупая.

Садык почувствовал колебания женщины и настойчиво сжал плечо Елены, чуть-чуть, чтобы не причинить боль. Только бы не стала сопротивляться и рваться назад. Тогда ему придется применить силу. Пусть Великий князь потом казнит его за кощунство, но княгиню он спасет.

Елена решительно шагнула вперед. Раз муж настойчиво требовал, чтобы она с детьми покинула Тверь… Что ж, так и будет.

— Веди нас, Садык, — сказала она.

— Шмель! Петруха! Вперед с факелами! Магические лампы не использовать! — Княжич Давлетов опасался, как бы активация освещающих амулетов не подсказала врагам, которые затаились в столице, что по подземелью кто-то уходит из города. Поэтому решил сохранять тайну.

До Никольского — небольшого княжеского поместья — от Твери аккурат четыре версты. Ничего, можно дойти. Если княгиня устанет — сам на руках понесет.

— Госпожа, дай мне Ваньку, — попросил Садык. — Дай, не труди руки. Я буду идти рядом, чтобы ты следила за ним.

Разум возобладал над эмоциями. Елена и в самом деле поняла, что станет намного легче идти без младенца. И силы сохранит, и время подумать есть. Няньки, девки — все, кто пригодится в Никольском — с ней. В кремле остались мужики, способные защитить дом. В Никольском дворня, с десяток опричников, следящих за хозяйством, да еще Садык с ребятами прибавится. Но как не хотелось думать, что опять придется начинать с самого начала. Тверь разорят точно. Ушкуйники никогда не отличались кротким нравом. Захваченное в набегах добро уходило в казну отряда, а что не могли забрать с собой — уничтожалось.

Только подумалось об этом, сразу ноги ослабли. Когда же прекратится бесконечная война? Мало между собой бояре грызутся, так еще и Новгород с Литвой ощерились.

До поместья они добрались к утру, когда на востоке появилась слабая светлая полоска, и предрассветные сумерки окутали землю. Выход из подземелья устроили в одной из сторожевых башен, чтобы поменьше чужих взглядов было. Садык со Шмелем и Артюхой первыми поднялись по крепко сколоченной лестнице. Шмель откинул окованную железными полосами крышку и осторожно вылез наружу. Огляделся.

— Странно это, — сказал он приглушенным голосом. — В башне никого нет. Никто за лазом не присматривает.

— Надо проверить двор, — решил Садык и позвал всех опричников. — Княгиня, посиди пока внизу, проверим посад. Резун, дуй наверх, глянь стражу. Спят, что ли?

— Понял, — сдвинув шлем на затылок, кивнул молодой боец. Вытянув из ножен саблю, он с осторожностью стал подниматься по крутой деревянной лестнице наверх, поглядывая на пустую площадку, опоясавшую внутренние стены башни на высоте пяти метров.

Десятник решил самолично пройтись по двору. Выскользнув из башни вместе со Шмелем, они крадучись пошли в сторону княжьей избы с темнеющими возле нее пристройками. До нее предстояло пройти по спящей улице сотню шагов, мимо палисадов и огородов.

— Что-то здесь не так, — высказался десятник, останавливаясь.

— Даже собаки молчат, — подтвердил Шмель, тоже насторожившись от странности происходящего. — И на стенах стражу не вижу.

— Да здесь как у Перуна под защитой, — ухмыльнулся Садык. — Думают, разбойников разогнали два лета назад, теперь можно дрыхнуть по ночам. Спят, сволочи. Выпорю всех за такую службу. К Твери ушкуйники подбираются, а они и ухом не шевелят.

— Так откуда им знать-то? — прошептал Шмель и выругался, подняв правую ногу. Неестественно выгнул ее, вглядываясь в подошву сапога. — В дерьмо какое-то вляпался! Непорядок тута!

Садык и сам понял, что здесь происходит неладное. Краем глаза он успел заметить мелькнувшие между домами тени. Недоброе предчувствие толкнуло в грудь.

— Засада! — прошипел он. — Шмель, возвращайся в башню и закрой люк с помощью амулета! Княгиня с девками успеет уйти обратно!

Мысль была верной и единственно правильной. Пусть лучше вернутся в Тверь, чем здесь попасть в неизвестно чьи руки!

Шмель не успел уйти. Из-за палисадов навстречу им прыгнули несколько темным фигур. Тускло блеснуло железо. Садык с шумом обнажил саблю.

— Спиной! — приказал он, и Шмель тут же прижался к нему, контролируя свою половину улицы.

Без единого шума неизвестные окружили их и налетели, размахивая саблями и палашами. Заскрежетали клинки, вышибая искры при столкновении. Судя по слаженным действиям, на опричников напали серьезные бойцы. Толпой не лезли, старались достать попеременным действием двух-трех человек. Но Садык и Шмель не лыком шиты были. Парни прошли боевую подготовку у самых лучших воинов, даже успели поучаствовать в двух битвах с новгородцами. Опричники медленно, без спешки отступали в сторону сторожевой башни, попеременно крича «тревога» во все горло. Их целью было переполошить жителей княжеского посада, поднять большой шум и пользуясь неразберихой, которая обязательно начнется — скрыться в подземелье или уйти в лес, росший чуть ли не под стенами Никольского.

Напавшие остервенело бросались на них, как одичалые псы, стремясь не допустить к башне. Садык и Шмель выкинули впереди себя силовые щиты, оберегавшие от мощных ударов клинков. Раз в дело пошла магия, то и нападавшие тоже активировали свои возможности. Воздух загудел от сталкивающихся между собой заклятий, заискрился разноцветьем силовых выхлопов. Судя по плетениям, здесь не было никого рангом выше Ратника.

Неожиданно слева от дерущихся вспыхнул сарай, озарив багровым трепещущим светом происходящее. Садык зарычал. Возле башни тоже шла приличная свалка. Его парни, размахивая топорами и саблями, сдерживали натиск большой группы воинов в коротких кафтанах, на которых десятник заметил белые повязки.

Удачно отбив косой рубящий удар, Садык тычком сабли заставил отскочить от себя парочку особо ретивых, но тут на помощь к бандитам (или кто они там были) подоспело подкрепление. Таиться никому смысла не было. В поместье нарастал шум. Слышалось ржание лошадей, визги женщин, крики мужиков, лязг железа. Драка шла везде. Садыку стало плохо. Если это ушкуйники — им конец. В живых никого не оставят.

Вот еще удар, еще! Нападавшим удалось разорвать надежную сцепку, и теперь десятник со Шмелем дрались каждый в одиночку. Но хорошо, что до башни осталось немного.

— Держись, Садык! Мы идем! — заорали оттуда парни и с ревом бросились на врагов. Кто-то захрипел, нанизанный на копье, кто-то молил о пощаде — но яростная схватка отодвинулась от башни.

— Беги, Шмель! Ты знаешь, что делать! — прохрипел Садык, ощущая тяжесть в руках. Он умел работать с оружием двумя руками, но уже чувствовался предел его возможностей. Но сдержать гадов он сумеет.

Шмель ловко увернулся от свистнувшего клинка, присел, сделал выпад, втыкая саблю в живот неосторожно приблизившегося к нему противника, обрушил кулак на голову второго, пнул в грудь третьего, отбил обухом топорика смертоносное железо палаша. И вырвался на простор. Помчавшись со всех ног к освещенной пожарищем башне, он мощным ударом кулака, в котором зажал рукоять сабли, сбил с ног вынырнувшего откуда-то вооруженного человека, не зная, из охраны ли поместья, или бандит. Плевать. Надо успеть приложить к люку «скрепь», чтобы княгиня Елена успела уйти обратно за Волгу. Заклятие не даст проникнуть в подземелье несколько часов.

А если в башне засада, умело прятавшаяся до поры до времени? И сейчас она уже схватила княгиню? Шмель с ужасом бросился сломя голову вперед. С хеканьем располосовал грудь вставшего перед ним врага.

Откуда-то сбоку, из-за башни, стало расползаться неприятное свечение, охватывая дерущихся и вопящих людей. Оно своими щупальцами образовало что-то наподобие круга и стало наливаться гнойной желтизной. Сразу стало трудно дышать, а руки словно свинцом налились. Невидимая тяжелая рука надавила на шею, согнула Шмеля, заставила его упасть на колени — а потом ярчайшая вспышка ударила по глазам. Толчок в грудь снес опричника на землю, и он перестал ощущать, что происходит вокруг него.

Садык очнулся от удара ногой по ребрам. Но боль поселилась где-то в затылке, когда чародейское заклятие ударило как широкой дланью великана. Он сразу потерял сознание. Сейчас же вокруг него вповалку лежали несколько человек. Шмель, Артюха, Сафон, Касьян. Все? Это все его ребята? А как остальные?

— Вставай, курва! — послышался неприятный, жесткий с хрипотцой голос. — Хватит валяться!

Садык уперся ладонями в земляной пол и пошатываясь, встал на ноги. Вооруженные люди с руганью поднимали его ребят, оглушенных и не понимающих, как они здесь оказались. Магия чужаков оказалась сильнее, чем амулеты опричников и сила Ратников.

— Ведите их в избу! — сказал тот же хриплый голос, который принадлежал высоченному бородатому мужику в темно-синем кафтане латинского покроя. Такие носили и новгородцы, и ганзейцы, и даже ушкуйники. Дьявол их разберет!

— Где остальные? — успел спросить Садык у Артюхи.

— Побили ребят, — хлюпнул разбитыми губами парень. — Засада была в башне. Резуна сразу кончили, но и мы их покрошили… Отжали на улицу.

— Не разговаривать! — древко копья влетело в спину Артюхи.

Оставшихся в живых телохранителей вывели из сарая. Садык сразу понял, что они находятся в княжьем имении, ярко освещенном факелами по всему двору. Кругом сновали незнакомые люди, хорошо вооруженные и в добротной броне. Неподалеку в кучу сгоняли лошадей.

— Заходите в избу, — раздался приказ. — И без шуток, кромешники!

Садык с остановившимся сердцем замер на середине горницы. Возле дальней стены на лавке сидела княгиня Елена с мальцом в руках. Малые княжны вцепились в материно платье с двух сторон и нахохлившимися совятами глядели на незнакомых мужиков. Самое удивительное, что заметил десятник, в их глазах не было страха, только у Ольги щеки мокрые. Плакала, видать. А вот Алена пытается своими плетениями закрыть мать и сестру. Слабая защитная «завесь» колебалась в теплом воздухе и тут же разлеталась в разные стороны.

Десятник понял, почему у нее не получается. Напротив, за длинным столом, сидели несколько человек, среди которых явно выделялся боевой маг. Пожилой седобородый мужчина с ленивым любопытством смотрел на тщетные попытки девочки и легким щелчком пальцев разбивал магический щит. Садык закипел. Ублюдок, нашел себе противника! Наверное, и энергию княжны к себе тянет! Тварина, дотянуться бы до тебя! А кто с ним рядом? Неужто из бояр новгородских кто?

Опричников грубо повалили коленями на пол, прижали к шеям сабли. Один из сидевших, в красном полукафтане с серебряными пуговицами, перепоясанный широким ремнем, на котором висела сабля с богато инкрустированной рукоятью и большущий нож в кожаных ножнах, с шумом отодвинул от себя стол и встал. На пальцах блеснула пара массивных перстней с драгоценными камнями.

— Я — боярин Анциферов, — звучным голосом объявил мужчина. Его красивое, обрамленное аккуратной черно-смолянистой бородкой лицо было бесстрастным. Он, конечно, обращался только к одному человеку. — Мое имя известно вам, Великая княгиня, не так ли?

— Известно, — Елена с ненавистью взглянула на Анциферова. — Подпевок Борецких, шелудивый пес, прикормленный пустой похлебкой! Муж предлагал вам союз! Вот как повернулось все!

— Прошу, без этих глупостей, Елена Ивановна, — поморщился боярин. — Я с вашим мужем не заключал никаких договоров. А сейчас прошу, чтобы вы вели себя благопристойно. Поможете — никто не пострадает.

Девочки тут же прижались к матери. Садык заметил, как дрогнули губы Анциферова.

— Я своим врагам не помогаю! — отрезала великая княгиня.

— Скорее, помощь требуется вашему мужу, — усмехнулся мужчина, и заложив руки за спину, прошелся между опричниками и их госпожой. — Завтра уже будет поздно.

— Не верь ему, госпожа! — выкрикнул Садык.

Холодное лезвие сабли мгновенно переместилось к горлу. Десятник почувствовал, как остро наточенное железо слегка подрезало кожу. Теплая струйка крови засочилась вниз под кафтан.

— Заткнулись живо, собаки кромешные, — лениво проговорил еще один сиделец за столом. Он выглядел массивнее и мага, и Анциферова. Богатый кафтан едва не расползался на его плечах. — Будете гавкать, всем головы срубим, прямо здесь, на глазах детишек. Вы же этого не хотите?

Садык сжал зубы.

— Что ты говорил про моего мужа? — княгиня все же заволновалась, хоть и не показывала своим видом, что поддалась на уловку новгородского боярина.

— Если он не сдаст Тверь, не подчинится власти Новгорода, а точнее — Борецким, то завтра уже будет поздно.

— Не бывать этому! — выкрикнула Елена, мучаясь от того, что ее заставляют унижаться перед опричниками, фактически — холопами. Кто знает, на какие ухищрения пойдут новгородцы, неведомо как проникшие в Никольское. Здесь оказались предатели, указавшие подземный ход прямо в кремль. Оттого и засаду устроили грамотно. — Как ты мог, Алексей, пойти на это? Отказался от почестей ради подачки Борецких! Думаешь, они твое рвение оценят?

— Я новгородский боярин, княгиня, — пожал плечами Анциферов. — Что мне Тверь?

— Что с ней валандаться? — приподнялся широкоплечий. — Щенка за ноги — и об угол головой! Девок отдать магу, пусть из них воительниц воспитает!

— Не трожь маму! — звонко воскликнула Алена и махнула рукой. Неведомо откуда возникший гудящий круг с переливающимися багрово-желтыми всполохами рванулся в сторону сидевших. С лица мага пропала ленивая скука. Он вскочил и выставил перед собой ладонь. С нее сорвалась сиреневая вспышка и поглотила ударную сферу. Громкий хлопок ударил по ушам всем, кто находился здесь. Княжич заорал благим матом.

— Ах, ты, пигалица! — один из вояк, держась за ухо, из которого сочилась кровь, шагнул к девочке, сграбастал ее за ворот тонкой шубейки. — Да я тебя сейчас…

— Не трогать! — рявкнул Анциферов. — Отошел назад, быстро!

Боец отпустил младшую княжну и тут же улетел в угол, сбитый мощным ударом Анциферова. Оплеуха получилась знатной.

— Ну и дела! — захохотал широкоплечий. — Какова, Ермил? Возьмешь в ученицы?

— Возьму. Сия отроковица сильна Огнем, — закивал головой маг. — Помимо главного Дара у нее есть задатки к другим заклятиям.

— Даже не вздумай! — зашипела княгиня, яростно прижимая к себе Ивана. Младенец сбавил рев, но скулить не переставал.

— Значит, не хочешь нам помочь? — широкоплечий был явно главным среди находившихся здесь, а Анциферов играл отвлекающую роль. Садык внимательно присматривался к новгородцам. Кто это такой? Неужели один из братьев Борецких? Клан у них мощный, родственников много. Точно, на пальце перстень с рельефным голубем. Это их герб.

Он щелкнул пальцем — раздался свист клинка, тяжелый неприятный стук об пол, дикий вскрик княгини. Отрубленная голова Касьяна с немым укором уставилась на Садыка. Кровавый ручеек пополз по полу, просачиваясь через щели в подпол. Заревели перепуганные девчонки.

— Каждое твое «нет», княгиня, будет стоить жизни кромешнику. Любому, — ответил Борецкий, тяжело вышагивая за спинами замерших телохранителей князя Федора. — Осталось четверо. Шансы уменьшаются. Так что ответишь?

Бедные княжны, трясясь от страха, уткнулись матери в колени. Княгиня обдумывала последствия своего отказа. Садык приготовился к смерти. Он знал, что никого не пощадят, кроме девочек. Их, одаренных, пристроят к новгородским чародеям, воспитают так, как нужно, сломают душу, отравят ядом льстивых слов и ненавистью к Тверской Руси. Забыть мать, отца, свой Род — вот что с ними сделают. Но ради бойцов-опричников предавать своего мужа? Неужели великая княгиня пойдет на этот шаг?

— Что мне нужно сделать? — холодно спросила Елена, справившись со своими терзаниями.

— Уговорить мужа сдаться, — Борецкий пожал плечами. — Всего-то пару слов. Мы устроим встречу. Зачем излишние жертвы? Спасем воинов, мужиков, холопов.

— Я не буду его уговаривать сдаваться, — ответила княгиня. — Устрою встречу, но не более того.

— Разумно, — кивнул Борецкий. — Значит, сейчас выезжаем. Времени мало. Девочки останутся при моих людях. Обещаю, что никакого вреда им не будет.

— Госпожа! Не следует верить этим собакам! — Садык взвыл.

— Помолчи! Сам собака, отродье татарское! — сильный удар торцом копья в почку заставил десятника согнуться.

— Ладно, достаточно! — рявкнул Борецкий. — Княжон забрать и поместить под охрану! Сильвестр Петрович, распорядись!

Дальше произошло странное. Бросившиеся к дочерям Великого князя новгородские воины внезапно осели на пол. Сабля, прижимавшаяся к горлу Садыка, бессильно упала со стуком вниз. Недолго думая, десятник подхватил оружие и взлетел вверх, одновременно разворачиваясь, готовый к бою. Увиденное потрясло. Перед ним колыхался полог мутной белесой завеси. А за ней боярин Анциферов (точнее, Анциферович, как знали этот богатый род в Новгороде) взмахом руки отправил в сторону мага яркую кляксу с щупальцами, мгновенно окутавшую новгородского чародея, не давая тому даже вздохнуть как следует. Пока чародей боролся с атакующим заклятием, Анциферов схлестнулся с Борецким.

— Что ты делаешь, Сильвестр? Предал хозяина? — заревел представитель посадского рода. — Да за такое кощунство тебя лошадьми разорвут, весь род вырежут!

— Ты все равно убил бы всех! — мужчина отбил жуткого вида стрелу, пущенную Борецким из перстня, а потом разломал одно из своих колец. Густой дым заволок горницу, превратившуюся в поле боя. Из этого дыма стали проступать черты огромного медведя, поднимающегося на дыбы. Иллюзорная тварь плавно перетекла к новгородскому боярину и по-настоящему ударила лапой, располосовав лицо от виска до подбородка. Борецкий взвыл, но ничего не смог поделать. Любая его магическая атака только усиливала мощь зверя.

Он пьет его Силу, — догадался Садык и бросился к замершим от страха княгине с детьми.

— Уходим, госпожа! — не обращая внимание на сгустившуюся мощь магии внутри избы, от который даже волосы стали трещать и светиться, он схватил Елену за руку и потащил ее наружу.

Шмель, Артюха и Сафон уже стояли наготове возле дверей с ножами и саблями, отобранными у парализованных новгородцев. Ждали только сигнала своего десятника.

— Прорываемся к башне! — приказал Садык.

И Шмель пинком распахнул дверь в сени, освещенные бушующим пламенем хозяйственных построек. Пожар глотал с неимоверной быстротой все, что стояло на его пути. Скоро и княжий дом заполыхает.

Трое опричников выскочили наружу, следом за ними шагнула княгиня, не отрывая взгляда от жуткого медведя, который скрутил Борецкого и ломал его кости. Враг уже не кричал, а только стонал под напором магии. Анциферов еще раз махнул рукой — и очнувшийся маг получил сильнейший удар «воздушного молота», отчего плотный откат разрушил перегородки в горнице.

— Уходим, Елена Ивановна! Уходим, — Анциферов оставил медведя добивать противника, а сам неожиданно легко подхватил оцепеневших Ольгу и Алену на руки и покинул дом.

На улице им удалось легко покинуть княжеский двор, но снаружи ожидала неприятность. Около двух десятков новгородцев на конях стояли посредине бушующего пожарища, не обращая внимания на голосящих людей, старавшихся хоть как-то сбить наступление самого страшного врага. Остаться без крыши над головой в преддверии зимы — страшный сон крестьянина.

Сначала всадники оторопели, увидев беглецов вместе с боярином Анциферовым. Сильвестр Петрович поставил девочек на землю и выдвинулся вперед, отодвигая Садыка и двух бойцов.

— Некрас, Петька! С дороги! Не доводите до греха!

— Болярин, не можно так! — выдвинулся вперед один из всадников в высокой меховой шапке. Он поигрывал плетью, но вторую руку держал на рукояти сабли. — Где Яков Михалыч?

— Почивать изволил, — с едва заметной усмешкой ответил Анциферов. — Давай, расходись! Некрас, помоги там, в горнице…

Новгородцы — битые парни. Они сразу поняли, что дело неладно. Теснее сомкнувшись, всадники начали теснить беглецов к распахнутым воротам, стремясь загнать их обратно. Да, видно, не учли одной детали. Анциферов выдернул из рукава какой-то свиток, приложил к нему перстень и сорвал плотную сургучную печать. В руке вспыхнуло маленькое солнце. Свиток тут же осыпался в черную труху. Некрас ухмыльнулся.

— Подделку тебе сунули, болярин! Сдайся, покорись!

— Не дело холопу указывать, что делать высокородному! — взъярился Анциферов и топнул ногой.

Земля под копытами лошадей жалобно охнула и словно распахнула свои объятия, обрушивая вниз всадников и животных. Раздались крики ужаса, ржание ломающих ноги лошадей.

— Бегом к башне! — приказал боярин.

Больше никого принуждать не пришлось. Беглецы рванули так, как будто их сейчас преследовал тот жуткий медведь, задравший Борецкого. За ними уже никто не гнался. Как пояснил на ходу Анциферов княгине, отряд новгородцев оказался немногочисленным, всего-то два десятка. Почти все или повержены в сон или покалечены магическими заклятиями.

Они дружно нырнули в распахнутый люк, а Шмель, бежавший последним, захлопнул тяжелую створку и приложил тот самый амулет, активировавший «скрепь», который не даст кому-либо прорваться в подземелье. Любое воздействие на него приведет к взрыву. Башня обрушится и завалит потайной ход.

— Почему ты нам помог, Сильвестр Петрович? — спросила Елена, когда беглецы остановились передохнуть и дать возможность ей покормить Ваньку, уже давно скулящего от голода.

— Твой муж обещал мне Боровичи, если я перейду под его руку, — усмехнулся Анциферов. — Вы же знаете, что за этот удел спорят Борецкие с Рюриковичами. Почему бы там не посадить мой Род?

— Я не решаю такие вопросы, — устало качнула головой княгиня. — Разговаривай с мужем. Думаю, после твоего подвига он возьмет вас под руку.

— Надеюсь.

— Ты владеешь звериной магией? — вдруг спросила женщина, поглаживая по волосам прикорнувших рядом с ней дочерей. — Никогда не видела подобного. Только слухи.

— Родовое заклятие, — ответил новгородец. — Древнее, как сам мир. Требует много сил. Можно его перевести в свиток и выращивать десятки лет. Но когда ты сам вызываешь образ, то ощущаешь, насколько сильна родовая кровь! Все кипит, клокочет внутри! И Сила! Сила, дремлющая где-то в глубинах твоего тела…

— Да ты стихотворец, боярин! — усмехнулась Елена.

Опричники вообще не отреагировали на слова новгородца. Они пристально следили за ним, и даже не скрывали своих намерений пресечь любое враждебное намерение. Опасались, да. Видели, как играючи Анциферов поломал Борецкого, не оценившего ситуацию. Но жизнь госпожи казалась им важнее страхов. Поэтому Садык с товарищами был готов к отражению атаки, буде такая последует.

— Скажи, Сильвестр Петрович, ты же не просто так на Борецкого кинулся? — Елена с любопытством посмотрела на закрывшего глаза боярина. — Думал о своей семье? Думал, что теперь с родными будет?

— Обо всех думал, княгиня, — медленно ответил он. — Нас же из Новгорода изгнали. Теперь Род Борецких правит. Боюсь, надолго. Мы не можем торговать. Отобрали все лавки, лабазы в порту… Старейшину Рода — деда Акима — посадили под замок. Вроде как заложником сделали, чтобы я служил посаднику. Вот и послали вместе с Яшкой, брательником посадского, захватить ваше поместье.

— Теперь Акима Севастьяныча убьют, — твердо ответила Елена.

— Убьют, — согласился Анциферов. — Зато остальные сейчас далеко от Новгорода и псов посадских. Если Федор Иванович возьмет меня под крыло — не прогадает. У меня полторы сотни воинской чади, боевых холопов два десятка. В случае чего ударю в спину Митрофану…

— Тогда нужно торопиться! — вскинулась княгиня. — С этого и надо было начинать, боярин! Садык! Берите девочек на руки. Пойдем быстро, пока есть время!