Глава первая

Изборск, июль 2011 года

Последний раз древний город перестраивался масштабно в семнадцатом веке, и с тех пор остатки каменной крепости вместе с несколькими башнями остались в центре как память о прошедших бурных событиях. С тех пор они никогда больше не опутывали Изборск ожерельем небольших детинцев, сторожевых башен и дозорных площадок. Нашествие западных и северных соседей прекратилось, как только город попал под влияние Великого Новгорода. К тому времени вольная республика окончательно отказалась от княжеского правления, пользуясь неразберихой в России: как раз в это время шло сильное брожение среди боярских родов, к кому примкнуть. К Романовым или к Рюриковичам.

Должность посадника окончательно стала управляющей. Борецкие, как главные противники объединения с московскими, а затем и с тверскими князьями, приложили очень много усилий для укрепления своей власти.

Борецкие считались одним из сильнейших родов древнего Новгорода. Из него вышло много политических деятелей, великих бойцов-магов. Как факт отмечали постоянное избрание на народном вече кого-либо из этого Рода посадником. Изредка им приходилось уступать место своим оппонентам, но до сих пор Борецкие оставались жить в Великом Новгороде, а не были изгнаны, как некоторые.

Они настояли на своем, и Изборск уже никогда не делал попыток договориться с Русью, хотя сам считался русским городом, но больше тяготевшим к Литве, Польше и к немецким княжествам.

Именно это обстоятельство изменило облик города. Здесь, помимо христианских церквей и храмов древней Веры стояли ратуши западного образца и кирхи, росли на холмах островерхие замки готического стиля, тянулись целые кварталы аккуратных и чистых домиков из яркого красно-белого кирпича, улицы постепенно приобретали живописный вид, а каменные мостовые навечно покрыли непролазную грязь.

Политические страсти, бушевавшие в Великом Новгороде, изредка касались Изборска в том лишь плане, кому сидеть на удельном столе. Борецкие — род крепкий и многолюдный — правили уверенно, подчинив себе вольницу и распихав по дальним концам своих земель оппонентов Остафьевых, Анциферовых и Нездиничей. Изборск, как и Псков, остался под управлением Борецких. Через эти города шли накатанные тракты с ежегодной прибылью в казну Новгорода до миллиона рублей. Фряжские ткани и стекло, великопольское вино и фрукты, чешская мануфактура, немецкое железо, а позже и станки для построения аэролетов. Рачительный хозяин всегда будет держать руку на пульсе оживленной торговли и смотреть за порядком.

Современный Изборск имел великолепный аэропорт, принимавший одновременно до пяти крупных аэролетов, новую развязку монорельсовых дорог, ведущих в Литву, Польшу, дальше в немецкие земли. Стеклянные кубы банковских офисов, строгий дизайн техномагической Академии, высотки новейших кварталов окружали старый и тихий район Изборска, где особенно гордились старой крепостью и несколькими дозорными башнями.

Именно к одной из башен ранним солнечным и безмятежным утром подъехал черный приземистый автомобиль с плавными обводами и тонированными стеклами. На его бортах или на капоте не было никаких опознавательных гербов, но каждый житель знал, что в этой крутой тачке, закрытой многочисленными магическими оберегами, разъезжает наследник нынешнего посадника Станислав Борецкий, иначе «принц», как его в шутку называли местные жители. Удельный правитель, которому исполнилось двадцать два года этой весной, учился быть настоящим хозяином, но молодость не всегда объективна.

То, что «принц» Станислав появился возле этой башни, никого не удивило. Здесь жил совсем уж древний старик-маг, подвизавшийся на изготовлении разнообразных амулетов, эликсиров, защитных артефактов и систем охраны. Мало ли что нужно молодому парню. Может, хочет прикупить любовных снадобий или, наоборот, что-то эффективное от нежелательной беременности для своих многочисленных подружек.

Никто не обратил внимания, что машина встала очень плотно к невысокому крыльцу, чтобы вышедший из салона человек не оказался узнанным прохожими. Без суеты и спешки этот посетитель с накинутым на голову капюшоном поднялся к двери и толкнул ее.

Хозяин башни ожидал гостя, и поэтому заранее отпер дверь. Человек в куртке, больше похожей на балахон адепта какого-нибудь Ордена, остановился на пороге, привыкая к полутьме, а потом двинулся дальше. Миновав узкий и короткий коридорчик, он вошел в некую прихожую, где разделся, повесил куртку на вешалку в виде оленьих рогов, и превратился в солидного, знающего себе цену мужчину лет сорока, с гладко выбритым подбородком и длинными бакенбардами смолянистого цвета. Оглядевшись в поисках зеркала и не найдя его, он сморщился и сделал шаг на небольшой приступок, которым начиналась очередная комната. На этот раз это была кухня, заставленная вполне себе современной техникой, начиная от высокого узкого холодильника и заканчивая печкой для мгновенного разогрева пищи. Хозяин поступал мудро, не тратя магическую энергию амулетов, чтобы держать продукты в холоде или готовить пищу с помощью накопительных кристаллов. Зачем, если есть вполне доступное электричество. Уж эту блажь он себе мог позволить. Не простолюдин, как-никак.

Сам хозяин в ярко-красном халате сидел за столом и что-то толок в фарфоровой чашке. Увидев входящего гостя, не стал даже вставать, но в голосе его прорезалась почтительность:

— Господин, никак не ожидал увидеть именно вас…

— Планы поменялись, — густым, красивым голосом произнес мужчина и сел на свободный табурет напротив мага. — Брат решил не ехать, и это правильно. В Новгороде сейчас нужен хозяин. Слишком много вопросов надо решить.

Маг кивнул, словно соглашался с доводами гостя. Его сухая рука без устали продолжала работать пестиком, размалывая какую-то субстанцию в порошок. Мужчина с интересом смотрел на некое священнодействие, завораживавшее своей монотонностью и размеренностью

— Итак, боярин Устим, что тебя привело сюда?

— Мы уже обсуждали этот вопрос, чародей, — ответил Борецкий, брат новгородского посадника. — Зачем лишний раз проходить тестирование наших намерений? Ты же получил перевод на свой банковский счет? Кажется, три миллиона рублей золотом и столько же ассигнациями за все свитки? Неплохая сумма для одинокого старика…

Чародей медленно встал, отложил ступку и чашку в сторону, и шаркая тапочками по каменному полу, помнившему времена столь давние, прошел мимо Борецкого и направился к низенькой дверце, умело спрятанной за шкафами.

— Пошли, боярин. Я не храню такие вещи на виду. Ко мне приходят посетители, и не все они простолюдины. Аура свитков весьма мощная, приходится держать их в подвале.

Устим Борецкий последовал за стариком, не забыв аккуратно прикрыть дверь. Он снова оказался в узком коридорчике, на лестнице, которая в этот раз вела вниз, в мрачные подвалы башни, о которых ходили легенды, что здесь спрятаны не только баснословные сокровища викингов и варягов, но и еще тех, кого называют гипербореями, ариями-русами. Устим всегда смеялся над нелепыми выдумками. Можно подумать, что маг Харитон, проживший в Зубчатой башне полвека, не воспользовался бы сокровищами, набитыми в подвалах снизу доверху, обнаружив их в древней кладке? Вместо этого он расхаживает по дому в тапочках и в старом, регулярно обновляемом с помощью заклятий халате, питается как обычный мирянин, перебиваясь с круп на макароны, а экзотических блюд на его столе что-то не видно.

Устим знал, что к Харитону приходит нанятая женщина и убирается в скудном жилище мага. Он давно перестал удивляться, почему старик, обладающий несомненным даром артефактора, бездарно «просвистел» возможность заиметь прекрасный загородный особняк с десятком слуг. Если так хотел прожить свою жизнь чародей — не стоит ему мешать. Лишь бы выполнял то, что ему заказывали.

Борецкий осторожно спустился следом за хозяином по винтовой лестнице до самого низа, где путь преграждала металлическая сейфовая дверь со светящимися линиями защитных рун, вязей и плетений. Он умел видеть магию в вещах и любил изучать ее. Вот здесь, например, Харитон искусно соединил скандинавские руны и плетения собственного изготовления. Четкие геометрические фигуры переплетались друг с другом, и невозможно было определить, за какую ниточку надо тянуть, чтобы распутать узел. А для простого открытия двери маг применил свой перстень. Он небрежно приложил изумруд к какой-то точке — и узорочье погасло, снимая смертельную защиту.

В Зубчатой башне Устим никогда не был, поэтому его любопытство подогревалось еще сильнее. Но унылые кирпичные стены с остатками старой извести, тусклый свет магических светильников, пыль и паутина над головой охладили его пыл. Навряд ли здесь скрывается нечто удивительное, кроме хранилища свитков, которые «выращивает» Харитон.

Коридор через десять шагов расширился, и они вошли в помещение, разделенное на несколько отсеков. В каждом из них на бетонных основаниях стояли стеллажи из мореного дуба. На стеллажах лежали тубусы, сделанные из стекла и даже из дерева. Они были разной длины и размера. Стеклянные едва заметно светились разноцветными огоньками.

«Вот она, лаборатория по «выращиванию» жуткой магии, — подумал Борецкий, созерцая истинные сокровища, которые тянули в совокупности на сотни миллионов золотом и драгоценностями. Казна Твери и Великого Новгорода плакала от собственной бедности по сравнению с этим великолепием. Старик богат, как никто другой. — Интересно, какой свиток самый древний? Как его определить? По интенсивности свечения или по запыленности и покрытию паутиной?»

Чародей остановился, оглядел полки и безошибочно подошел к одному из стеллажей. Протянул руку и вытянул двадцатисантиметровый тубус из потемневшего дуба. Ладонью смел тонкий налет пыли, что указывало на его недолгое пребывание в подвале, и передал Устиму.

— Стихия Земли. Големы, активация элементалей подземных недр, землетрясения, разломы. Двести тридцать лет свитку. Изготовил мастер Голдберг из Праги. Принцип активации простой: срываете магическую печать, разворачиваете свиток и прикладываете ее к знаку, который есть на сургуче. Видите его?

— Да, различаю, — пригляделся Борецкий к почти незаметным трещинам на сургуче. Двести с лишним лет, а печать выглядит как свеженькая.

— Теперь Стихия Воды, — Харитон сделал шаг влево и вытащил стеклянный тубус с переливами голубых и ярко-зеленых искр. — Двести пятнадцать лет. Доставили из Ганзы. Изготавливал некий Фриц Штеер. По старым архивам проследил, кто он такой. Заслуживает доверия. Способ активации такой же. Да все свитки работают по одному принципу.

— А что именно можно с ними сделать?

— Вызов элементалей льда, холода, шторма, волн. Так… Стихия Воздуха. Элементали смерча, бури, горячего ветра — сильфы и шувгеи. Все эти Стихии могут взаимодействовать друг с другом, модифицироваться самостоятельно в нечто, о чем мы даже не подозреваем. Поэтому никогда не стоит экспериментировать с совмещением заклятий из свитков.

— Какой срок роста? — принял в руки очередной тубус Устим, не обращая внимания на предупреждение чародея.

— Сто девяносто пять лет. Вы уверены, что хотите применить одновременно три свитка? — лицо мага в желтовато-маслянистом освещении выглядело потухшим, с черными провалами глазниц и рта. Борецкому показалось, что он стоит рядом со Смертью. — Это очень опасно для исполнителей. А для тех, на кого направлены заклятия — хуже не придумаешь.

— Мы подумаем, — не стал откровенничать гость. — Тебе, чародей, вообще не стоит об этом спрашивать. Ты прекрасно выполнил свою работу.

Достать старинные свитки, заложенные в рост двести-триста лет назад в Европе, оказалось не таким легким делом, несмотря на наличие опытных магов. Ныне живущие очень неохотно шли на контакт с искателями свитков, тщательно оберегаясь от краж. Самое страшное, что могло случиться с европейскими чародеями — попасть на мошенников. Свиток со Стихией — оружие массового поражения, и об этом знали все правители, начиная от королевств и заканчивая маленьким графством. Немудрено, что последние пятьдесят лет шел активный поиск тубусов с «созревающими» свитками для того, чтобы закрыть их в подвалах власть имущих. Перекрыть любую возможность авантюристам разного толка добыть супероружие.

И тем не менее, в разных частях мира всплывали такие древности, что волосы вставали дыбом. Устим не мог себе представить, насколько разрушительным мог быть магический свиток, пролежавший далеко и глубоко от людских глаз четыреста или пятьсот лет. Насколько страшен будет урон, если его активирует какой-нибудь безумец.

Тогда для чего представитель ведущего боярского клана Борецкий разом закупил три старинных свитка? Разве не для уничтожения противников? Посадник Дмитрий Борецкий знал, как использовать их, и нисколько не сомневался в своем праве направить гнев магической Силы на своих врагов, сидящих в Твери и в Москве.

Устим знал о желании своего брата-посадника и не во всем его поддерживал. Ладно, один свиток, куда ни шло. Но все три одновременно? Тверь собрался разрушать, что ли? Тогда почему свиток Стихии Огня не приобрел? Та еще жуть. Да за его использование в целях уничтожения даже небольшого города виновника разорвут на части, где бы он не находился. Дмитрий очень рисковал. Своей жизнью, жизнями родных, близких, вассалов.

— Нехорошее дело замыслили, не иначе, — покачал головой старик и непререкаемым жестом показал на выход. Устим с неохотой покинул хранилище свитков. Пока он поднимался по лестнице, возникло желание ударить мага по голове рукоятью пистолета, который торчал за пазухой. Он вверху — Харитон внизу. Удар может быть сильным и смертельным, если его не ожидать. И когда старик сдохнет на ступеньках, можно все свитки перевезти в Новгород. Останавливали гостя тубусы в руках, один из которых был из стекла.

— Не только ты жаждешь все эти сокровища присвоить, — неожиданно сказал чародей, шумно дыша при подъеме. — Сколько вас таких ушлых и резких было. И каждый раз приходится объяснять, что невозможно свитки вытащить из башни. Только я смогу свободно перемещать их из подвала на улицу. Даже сейчас они под запретом. Вот соберешься выходить — сниму его.

Устим понял, что краснеет. Жар крови бросился в лицо. Хорошо, хоть маг за спиной, не видит смущения боярина. Надо же быть таким болваном! Харитон в молодости был сильным ментатом, но специализацию артефактора не стал менять. Забыл, Устим, забыл о такой значительной вещи!

Он вышел из коридорчика на кухню и сел на табурет. Хозяин показался следом, включил чайник и примостился на своем месте, снова взялся за ступку.

— Я не обижаюсь на такие мысли, — покряхтывая, сказал старик. — Привык. Человек по своей натуре жаден и эгоистичен. Все для себя. Если бы не существовали магические запреты — мир давно скатился бы в клоаку. Бегали бы с дубинами, жрали коренья. Мы поставлены для регулирования процессов распространения магии. Свитки, которые ты держишь в руках, по своей мощи сопоставимы с энергией Источников, питающих ауру планеты. И я подозреваю, для чего Борецкие потратили такие деньги, чтобы заполучить их.

— Будешь нравоучения читать, колдун? — усмехнулся пришедший в себя Устим. — Посадник Дмитрий как-нибудь переживет гибель нескольких десятков спесивых родов. Твое дело выполнено — можешь радоваться богатству на личном счете.

Маг бесстрастно посмотрел на гостя и щелкнул пальцем. Закипевший чайник мгновенно перестал пыхать паром.

— Чай не предлагаю, господин. Полагаю, у тебя есть свои дела, — сказал он.

Намек был понят. Устим усмехнулся, неловко поднялся, рассовал по карманам деревянный тубусы, а стеклянный спрятал во внутренний карман. Снял с вешалки куртку, накинул на себя.

— Я ухожу. Дверь сам закрой.

Устим покинул башню в каком-то странном облегчении, словно полутемные подвальные своды давили на сердце, вызывая нехорошие мысли и подспудное желание убить кого-то. Нырнув в салон ждущей его машины, он выдохнул:

— Дело сделано. Теперь в Новгород.

В город Устим прибыл глубокой ночью. Машина проехала через Спасскую проездную башню и по внутренней дороге домчалась до Житной (или Хлебной, как ее часто называли местные) башни, где сейчас работал Дмитрий — его брат, глава Рода. Кремль, по старинному обычаю, не был местом проживания семьи посадника и его близких родственников. У них была своя усадьба неподалеку, можно сказать — рукой подать.

Как Устим и думал, брат еще не ложился спать, как будто ожидал его прибытия.

Охрана пропустила брата без лишних вопросов, увидев предъявленный родовой перстень с правом прохода к посаднику. Поднявшись по крепкой дубовой лестнице, выкрашенной почему-то в темно-красный цвет и проморенной на несколько слоев, отчего цвет ее стал благородно-матовым, на самый верх, Устим прошел по галерее до кабинета брата и на всякий случай пару раз стукнул кулаком по массивному полотну. Предупредил, чтобы ненароком Дмитрий не шарахнул своими заклятиями.

Посадник сидел за столом, склонившись кудрявой черной головой над картой и что-то отмечал тонко отточенным карандашом на целлулоидном покрытии. Магический светильник в виде забавного гриба с зеленой шляпкой, освещал небольшой пятачок рабочего места, а остальная часть кабинета была погружена в темень.

— Я ждал тебя рано утром, брат, — сказал Дмитрий Ефимович, которому еще и пятидесяти не исполнилось. На волевом лице с деформированным носом (в юности подрался на кулачных боях, нарвался на крепкую затычину какого-то мужика с Гончарного конца) играют изумрудные блики от лампы.

— Хотел быстрее домой попасть, — шагнул вперед Устим, аккуратно выкладывая из карманов тубусы. Последним положил стеклянный, закрывая карту. — Слишком груз опасный. Мало ли… Я даже к твоему сыну не заехал, извини.

Посадник без эмоций отодвинул в сторону вожделенные свитки, тяжелым шагом дошел до резного буфета и вытащил пузатую бутылку темного стекла и два бокала. Налил густой тягучей жидкости. Сразу остро запахло фруктами.

— Выпей. И рассказывай, как все прошло.

Устим знал, что старший брат любит точный пересказ событий, как будто мельчайшая упущенная деталь сломает его планы или решения. Поэтому и не торопился Устим, вспоминая встречу с магом. Даже свои мысли о желании ограбить сокровищницу выложил, нисколько не смущаясь. Он слишком хорошо знал Дмитрия, чтобы таиться. И не прогадал. Посадник хмыкнул.

— Значит, хотел по голове стукнуть и вынести свитки все до одного?

— Каюсь, брат, — спокойно ответил Устим, попивая вино. Хотелось чего-нибудь покрепче, чтобы отпустило.

— Пустое, — махнул рукой Дмитрий. — Сам иногда прицениваюсь к Зубчатой башне, но понимаю тщетность своих усилий. Не по силам нам тряхнуть мошну Харитона. Чародей не дурак, такие заклятия наложил на свои свитки — весь Изборск на воздух поднимет, вздумай мы совершить непотребство. Да пока нам и этого хватит.

Он погладил стеклянный тубус.

— Тебе рассказать, что выросло в свитках?

— Не стоит. Я знаю. Сам же заказывал чародею, что искать, — Дмитрий откинулся на спинку с замысловатой вязью, прикрыл глаза. — Теперь осталось недолго. Нужные людишки нашептали, что скоро в Твери состоится какой-то фестиваль. Молодежь дворянская там почти вся будет. Не верю, что Великий князь Юрий туда соизволит приехать, но своего старшего сынка пошлет обязательно. Да мальчишка и не удержится, сам рванет.

— Ты хочешь уничтожить детей аристо? — побледнел Устим. О своих планах посадник особенно не распространялся, и до сих пор никто не знал, что именно затеял князь новгородский. Даже верные люди из боярского совета были в неведении.

— Хочу корень Рюриковичей подрубить, — спокойно заметил Борецкий-посадник. — Представляешь, как взвоют бояре столицы, когда наследников хоронить начнут?

— Не самое лучшее решение, — вино сразу стало кислым.

— Согласен, — Дмитрий отставил пустой бокал на край стола. — Но политика, сам знаешь, делается грязными руками. Иначе тверской трон не пошатнуть. Мне уже надоели попытки Рюриковичей втянуть нас в свою сферу влияния и построить империю. Мы и без этого живем прекрасно. У нас долгосрочные экономические связи с Европой, развивается промышленность, людишки плодятся, в казне мышь жирует. Зачем нам тверская рука на загривке? Сидели бы ровно, проблемы сами собой решились бы со временем.

— Ты так уверен? — усмехнулся Устим.

— Зачем преследовать Романовых, Захарьиных, Кошкиных, другие знатные и древние роды, не имеющих кровной связи с Рюриком? Или, например, пошедших в оппозицию из-за крутого нрава Ивана Васильевича, не к ночи будь он упомянут. В результате мы имеем огромные территории, разбитые на несколько самостоятельных образований. Даже государствами их назвать нельзя.

— Что-то я не наблюдал за тобой желание объединиться.

— А я и не хочу, — ответил посадник и обвел рукой вокруг себя. — Мне хватает Великого Новгорода, Ладоги, Пскова, Изборска. Остальные для меня всего лишь партнеры.

— Тверь?

— Дело всего лишь в людях, Устим, — мягко произнес Дмитрий, — а не в городах. Скоро мы узнаем, что люди думают о Великом князе Юрии из рода Рюриковичей. Мне пришло известие от Афанасия Васильевича, — внезапно сменил тему разговора посадник.

Устим, у которого стали слипаться глаза, встрепенулся и даже оживился.

— От Захарьина? И что пишет?

— Переманил к себе Мишку Одноуса. Может, помнишь его? Артефактор, чародей. Хотел сбежать в Скандинавию, да вовремя его перехватили. Мог бы сдуру умотать к шведам со своими знаниями, потом бы мы горькими слезами умылись.

— Афанасий Васильевич не отказался от своей идеи? — усмехнулся Устим. — Все-таки хочет Врата открыть?

— Хочет, но все очень сложно. Не хватает идей, наработок. Просит помощи деньгами. Как думаешь, нам стоит ввязаться в разработку портала?

— Хм, заманчиво. Но я не особо доверяю Захарьиным. Обманут. Сначала денежки высосут, а потом кинут. Нам вряд ли дадут подход к технологиям и к заклятиям, открывающим пространственные тоннели. Так, если кусочек для аппетита.

— Не без этого, Устим, — кивнул Дмитрий Борецкий, чем-то довольный. — Но мы посоветовались, пока ты в Изборске нужным делом занимался, и бояре решили: надо помочь. Денег у нас сейчас хватает. Бескорыстием новгородцы никогда не страдали, и потому заключим договор. С Одноусом будут работать наши маги. Пошлем Петьку и Мирона Шибановых. Они все равно друг без друга ни дня не могут прожить. Как нитка за иголкой…

Устим подумал и согласился, что братья-чародеи как нельзя лучше подойдут для миссии. Молодые парни, увлеченные не только магией, имеют тягу к обычным техническим знаниям. Ранг у них небольшой, здесь, в Новгороде, им не хватает размаху. А расти нужно. Полезно для будущего.

— Мы их отправим к Захарьину?

— Да, пусть это будет моим вкладом в его дело. Наивный князь, думает, я не знаю, чем он бредит. Ну, пусть-пусть. Придет время, все нашим станет.

— Зачем так сложно? А если магов разоблачат?

Брат-посадник пожал плечами.

— Будут вести себя правильно — ни за что не разоблачат. А ты собирайся в гости в столицу.

В горле Устима внезапно пересохло. Он не ожидал такого решения от брата-посадника. В логово врага? Да его только за одну фамилию — Борецкий — на дыбу потащат, шкуру сдерут и снимут об этом красочный фильм.

— В саму Тверь?

— Да ты что? — засмеялся посадник, вставая. Он подошел к брату и приобнял его, словно успокаивая. — Я не могу никому доверить то, что собираюсь сделать. Ты со свитками проберешься в Покровку, где намечается фестиваль. Активируешь их, дождешься результатов и вернешься. С тобой поедут квалифицированный маг и несколько моих верных гридей.

— В Валдае стоит княжеская таможня, — напомнил Устим. — А вдруг меня вычислят?

— Поедете под видом представителей купеческого дома, — решительно ответил Дмитрий. — Товары показать, контракты заключить. Тебя, брате, мало кто знает, да еще загримируем как следует. Магию личины применять не стоит, сразу засекут. А вот простенький макияж — дело совсем не хлопотное. Девчонок попросим — враз изукрасят как надо. Светиться не будешь. Твоя роль в посольстве — обыкновенный работник на побегушках. Таким образом избегнешь излишнего внимания. В Покровке живут надежные люди, к ним и поедете. В саму Тверь не суйтесь. Связь по одноразовым амулетам.

— Когда выезжать?

— Через два дня. Сейчас езжай домой. Трогать тебя не буду, побудь с семьей, — Дмитрий подмигнул и вернулся к столу, сгреб тубусы со свитками и положил их в огромный сейф. Потом приставил перстень с личной печатью к вмонтированному в дверцу кристаллу, который мгновенно вспыхнул сиреневым цветом, активируя многочисленные запорные механизмы, и потух. — Вот так. Мы еще встретимся, обговорим детали перед отъездом. Все, иди отдыхать, Устим.

Глава вторая

Никита

Тверь, август 2011 года

Аэропорт, откуда предстояло лететь в Тверь, находился на стыке слияния рек Тошня и Вологды, только на другом берегу, где хватало открытого пространства и не было интенсивных застроек. Сразу за мостом шла автомобильная развязка. Северная магистраль вела как раз в аэропорт. Проехав пару километров, Никита заметил вырастающий из-за высоких крон деревьев стеклянно-бетонный купол диспетчерской башни, двухэтажный корпус вокзала и две продолговатые тушки серебристого цвета, висящие в воздухе, очень уж похожие на дирижабли. Одна из них ловко развернулась носом на юго-восток и величаво поплыла, поблескивая пассажирской гондолой с красующейся на борту какой-то надписью. Было слишком далеко, чтобы прочитать название.

Эти воздушные суда назывались «аэролетами», представлявшими собой обычные дирижабли с движителем — винтовым приводом с электродвигателем. Никита уже знал, что движки питались от мощного магического кристалла, вырабатывающего энергию для смены направления независимо от потоков ветра, а когда надо — преодолевать большие расстояния с помощью винтов.

В России главенствовали две аэрокомпании: «Дюфлон и Ко» и их прямые конкуренты из «Дукса». Именно они занимались перевозками пассажиров и грузов. Обе, несмотря на чуждые русскому слуху названия, были отечественными компаниями, но основатели их были иностранцами, принявшими подданство России в давние лета. На данный момент в стране насчитывалось около полутора сотен машин гражданского назначения. У военных парк гораздо меньше: с десяток, но их хватало для нужд армии. В Совет директоров обеих компаний входили влиятельные лица из великокняжеского клана. По слухам, функции регулятора взял на себя младший брат Великого князя Александр. Он, в первую очередь, стремился снизить нездоровую конкуренцию на рынке.

Было довольно интересно узнать, почему же в этой реальности большое внимание уделялось строительству дирижаблей, а не самолетов. Какая необходимость заставила свернуть с технологического развития воздухоплавания с помощью огромных лайнеров к аэролетам? Возможно, ответ скрывался в магии, которая обеспечивала безопасность полетов и работу двигателей на основе высокоэнергетических кристаллов, искусственно выращенных в лабораториях. Ведь выращивают же магические свитки? Здесь инженерная и технологическая мысль работала в симбиозе с Силой Космоса, и Никита пришел к выводу, что это не самый худший вариант.

В Тверь наместник Вологды со своим гостем должен был лететь на «Кречете», одном из аэролётов компании «Дукс». Она в большей мере специализировалась на перевозках особо важных персон, и белоснежный летательный аппарат с яркой надписью «Кречет» на аэростате как нельзя лучше подходил для таких целей.

«Кречет» имел две палубы с максимальными удобствами для пассажиров. При входе стояли две красивые стюардессы в форменных белых блузках и черных юбках определенной длины, доходящих до колен. Ослепительно улыбаясь, они здоровались с каждым, кто поднимался по трапу и вежливо поясняли, кому куда идти. Дело в том, что первая палуба предназначалась для путешественников хоть обеспеченных и богатых, но не имевших права резервировать себе места по высшей категории. Графа Валуева с Никитой, Самиром и двумя телохранителями с максимальной предупредительностью отправили на второй уровень.

Поднявшись по лестнице, Никита с нескрываемым любопытством огляделся. Палуба представляла собой длинный салон с мягкими креслами из белой кожи, расставленными в произвольном порядке вдоль иллюминаторов, из которых сейчас виднелся двухэтажный куб аэровокзала с одной стороны, и широкая бетонная посадочная площадка — с другой; несколько швартовочных доков, где стояли дирижабли, наглядно показывали, насколько сильно здесь продвинулось использование такого вида транспорта. Доки представляли собой несколько площадок, разнесенных на большое расстояние друг от друга, с металлическими якорными вышками, к которым привязывали опустившийся вниз аэролет. На самом верху каждой вышки стояли мощные прожектора, призванные подсвечивать посадку в вечернее и ночное время.

Никита подсчитал посадочные места. Выходит, вторая палуба могла принять до десяти человек важного статуса. Почему не так много? Вероятно, меньшее количество людей компенсировалось солидной ценой билета. А еще соображением безопасности. Мало кто согласится иметь в спутниках незнакомых людей. Вот и получилось, что кроме Никиты, графа с двумя телохранителями под руководством Самира здесь никого не было.

— Располагайтесь, господа! — откуда-то неожиданно появился молодой человек в летной форме, на которой ярко блестели начищенные пуговицы. Сама форма отливала каким-то странным синевато-салатовым цветом, а на фирменном берете золотыми буквами выделялось слово «Кречет». — Я — помощник главного пилота. Здесь все для вашего удобства. В дальнем конце салона — туалет, — рука плавно показывает, куда надо идти в случае естественных желаний. — В другом конце — буфет, если захочется чего-нибудь выпить. Обед будет подан через час. Обслуживание по вызову. На каждом кресле есть кнопка вызова.

— А сколько человек обслуживают полет? — заинтересовался Никита. Ему здесь нравилось.

— Три пилота, четыре стюардессы, механик и маг-стихийник высшего ранга, — ответил помощник.

Он неожиданно замялся и обратился к уже усевшемуся в кресло графу:

— Господин наместник, у нас небольшой казус произошел. «Альбатрос», который вчера должен был лететь в Тверь из Устюга, не смог этого сделать из-за технических неполадок, и приземлился здесь. Мы вынуждены были пересадить с того рейса трех человек. Они прибудут сюда с минуту на минуту. В первый класс их не посадишь, сами понимаете…

— Кто такие? — нахмурился граф.

— Княгиня Колычева с сыном и дочерью, — понизив голос, произнес пилот. — Летят без личной охраны, стараясь не афишировать свое присутствие на борту.

— Неужели? — Валуев расслабился. — Почему же мне ничего не сообщили об инциденте?

— Опричную Службу известили, господин граф. Они сюда прислали охрану, которая всю ночь дежурила в гостинице. Администрация постаралась ближайшим рейсом отправить гостей в Тверь. Получается, это наш «Кречет». Я не хотел, чтобы без предупреждения…

— Все в порядке, командир, — отмахнулся Валуев. — Если так нужно — я не буду препятствовать нахождению княгини в своем кругу.

А по виду не скажешь, что граф доволен новостью о соседях, которые сейчас поднимутся на борт, — подумал Никита, закидывая свою сумку с вещами в удобный рундук, расположенный под длинным диваном вдоль левого борта. Сев в кресло, он взял в руки глянцевый журнал и стал его листать, с любопытством поглядывая на лестничный трап, ожидая попутчиков.

Княгиня поднялась на палубу первой, оглядела внимательным взглядом всех находящихся здесь пассажиров, и величаво зашагала по проходу к свободным местам, никак не минуя графа Валуева. Самир с телохранителями встали, учтиво поклонились, как, впрочем, и Никита с кисло улыбающимся графом.

Женщина выглядела слегка полноватой в свои сорок пять лет, как определил Никита, просканировав ее ауру. Но эта полнота ей шла. Красивое, слегка удлиненное лицо с идеальным макияжем, полные губы, широкие скулы, темно-карие глаза, хранящие льдистую самоуверенность хорошо дополнялись изящными золотыми серьгами, кольцами, каждое из которых являлось резервуаром магической силы; и завершалось все темно-зеленым платьем из какой-то легкой ткани (Никита частично разбирался в этом нелегком для мужчины вопросе благодаря Тамаре, но сейчас не хотел ломать голову в поисках правильного ответа), судя по всему — очень дорогой, прошитой силовыми линиями для защиты от внешнего воздействия. Волосы убраны в идеальную прическу, где ни один волосок не выбивался из своего заранее установленного места.

— Ваша светлость, — Валуев изобразил полупоклон. — Не ожидал вас встретить здесь, на подвластной мне земле.

Таким образом он намекал на бестактность, которую проявила новая пассажирка, не известив о своем прибытии. Даже в гости не заглянула.

— Всего лишь случайность, дорогой Егор Александрович, — грудным вибрирующим голосом откликнулась Колычева. — Если бы не дурацкая неисправность этого летающего огурца, я бы давно была в Твери.

Ага, не хочет прямо говорить, что ей безразлично мнение государева человека, да к тому же не из старых боярских родов. Граф проглотил обиду.

— Как славно! А мы ведь тоже туда направляемся! Если не секрет — по какому поводу?

— Какой-то фестиваль, будь он неладен! Подумать только, Юлии пришло приглашение от княжича Владимира. И конечно же, она загорелась немедленно посетить сие непонятное для меня мероприятие! Теперь никак не проигнорировать его!

Кого или что Колычева собиралась игнорировать, важная пассажирка не пояснила. Она лишь возмущенно фыркнула и безразлично мазнула взглядом по Никите. Но ее лицо неожиданно закаменело.

— Глядишь, ваша дочь извлечет из своей поездки должную пользу, — скрывая в глазах странный блеск, ответил Валуев. — Кстати, а где ваши дети? Мне сказали, что вас еще и сын сопровождает?

— Да, так и есть. Сережа такой же взбалмошный, как и его сестра. Внизу задержались, с багажом вопрос решают. Как-никак пять чемоданов умудрились с собой захватить. Стюардесса! Есть тут кто-нибудь?

Валуев что-то прикинул в уме после слов Колычевой, но сдержался с очередным вопросом. На крик княгини из-за занавесок, закрывающих дальний конец салона, поспешно выскочила тоненькая как былинка девушка в униформе.

— Слушаю вас, госпожа! — она сцепила руки перед собой, сложив их на животе.

— Милочка, приготовь что-нибудь выпить из освежающего, — придав голосу капризности, проговорила Колычева.

— Есть лимонад, брусничный морс, фруктовый чай со льдом, чай с мятой, «лаймед», щербет, — стала перечислять стюардесса.

— Хватит и лимонада, — прервала ее княгиня. — Только пару кубиков льда туда кинь.

«Еще больше пить захочешь через полчаса», — подумал Никита. Вышло так, что женщина села напротив него. Расстояние между креслами было довольно большим, но Колычева, поджав губы, чуть-чуть развернулась, благо конструкция кресел позволяла трансформироваться в любое положение, вплоть до удобного мягкого лежака.

Чтобы не смущать княгиню, которая по каким-то своим причинам сразу показала свое ничем не обоснованное недовольство, он развернул кресло в сторону трапа и обомлел. По салону плыла черноволосая красотка с внешностью южанки, с темно-золотистой кожей лица и рук, которая оттенялась ярким красно-черным длинным платьем. Модельер умело совместил ткань двух цветов таким образом, что она при ходьбе колыхалась как языки костра в ночи. Распущенные волосы падали на открытые плечи. Полные чувственные губы темно-красного цвета были слегка приоткрыты, демонстрируя ровный ряд жемчужных зубов.

Девушка, не ожидавшая увидеть в салоне большое количество незнакомых мужчин, смущенно улыбнулась, проходя мимо них, и уверенным движением руки поправила сбившуюся прядь волос. На запястьях блеснули золотом тонкие браслеты. Никита едва перевел дух. От этой «южанки» несло приличной Силой, причем прекрасно сбалансированной и не мешающей друг другу действовать в определенных ситуациях. Как минимум, три стихийных потока, просчитал волхв.

Юлия (несомненно, это была именно дочь Колычевой), проходя мимо Никиты, стрельнула пронзительной зеленью глаз в его сторону, и конечно же, просчитала его легко, как и Никита — девушку.

— Здравствуйте, господа! — мелодично произнесла она, проходя дальше.

В ответ пронеслось разнобойное приветствие. Как бы к концу путешествия у кого-то не случился инфаркт, — с нервным смешком подумал Никита. — Но какова чертовка! Кофе с молоком! И ведь знает, что своей красотой, фигурой и голосом бьет наповал! Ох, неспроста она в Тверь стремится! Княгиня что-то скрывает».

Княжич Сергей после умопомрачительного дефиле своей сестры показался блеклой тенью на фоне яркой рекламы. Обыкновенный двадцатилетний детина с полоской жестких усов, не первый раз сбриваемых, на холеном и бесстрастном лице, но с невероятно пушистыми ресницами, портящими его имидж (как он сам считал, вероятно), холодно взглянул на Никиту, словно предупреждал того о недопустимости всяких попыток подойти к Юлии и завязать знакомство. Конечно, он видел перстень с родовым гербом и супружеское кольцо, и сразу же сделал какие-то одному ему глубокие выводы.

Никита слегка разочаровался, когда девушка села в кресло спиной к нему. Оставалось только созерцать ее голову и руки, которыми она периодически легонько прикасалась к прическе, или к тому, что изображали распущенные волосы. Юноша считал, что ей любой вариант идет. Внезапно, словно поймав желание молодого волхва, Юлия чуть-чуть развернула кресло, давая возможность каждому любоваться ее профилем.

Из динамика раздался мужской голос, который предупреждал об окончании погрузки и пятиминутной готовности к полету. Стюардесса принесла княгине бокал с лимонадом и тут же получила заказ на такой же от Юлии. Сергей молча мотнул головой, уткнувшись в журнал.

По виду Валуева стало понятно, что он тяготится присутствием княгини, но нисколько его дочерью. Благодаря Юлии атмосфера напряженности как-то незаметно держалась на приемлемом уровне, как после жаркого дня повеяло ночной прохладой. А ведь она ничего не делала, только в иллюминатор смотрела.

Пожав плечами, Никита отбросил мысли разгадать ребус, в котором переплелись отношения графа и княгини. Великий Устюг не подвластен Валуеву, там почти пограничный рубеж с землями боярских родов, высланных в опалу из Москвы и Твери. Совершенно иная политическая ситуация и жизненные расклады.

Он почувствовал легкий толчок под ногами, горизонт за окном покачнулся, и вот металлические вышки дока стали уходить вниз. Тихо, на уровне приятного и ненавязчивого шума, загудел двигатель. Снова на связь вышел капитан «Кречета» и пожелал всем пассажирам приятного полета. Максимальная скорость аэролёта восемьдесят километров в час, в Твери приземлится через четыре с половиной часа. Никаких промежуточных посадок не будет. Всем приятного полета.

— Граф, не представите молодого человека? — вдруг нарушила мерное и тихое гудение, идущее снизу, Колычева. — Я так поняла, он не из ваших охранников?

Никита про себя покачал головой. Как-то топорно княгиня пытается унизить человека, относящегося к дворянству. Та же Сила, хлещущая в аурном поле, не может появиться просто так у простолюдина.

— Да, с удовольствием, — очнулся Валуев, оторвавшись от созерцания аэровокзала, медленно уменьшающегося в иллюминаторе. — Назаров Никита Анатольевич, дворянин, и, кстати, маг-артефактор. Весьма приличного уровня. Никита, имею честь представить княгиню Ариадну Сергеевну Колычеву.

— Назаров? Где-то я слышала эту фамилию, — притворно наморщила лоб Колычева, продолжая играть сама с собой, а Юлия с любопытством отвлеклась от телефона. — Подождите, а вы не из вологодского Рода?

— Именно из него, — подтвердил Никита.

— Но… как же? Получается, что в Боярской Палате ошиблись? — Ариадна Сергеевна с нескрываемым удивлением, по-новому, посмотрела на Никиту. — Вас же в выморочный род записали!

— История запутанная, — развел руками Никита и улыбнулся Юлии, которая развернула кресло. — Вот, лечу в Тверь вместе с Егором Александровичем, чтобы уладить все вопросы по возрождению Рода.

— А кто ваша мать, отец?

— Про отца я ничего говорить не буду — не заслужил, — твердо ответил Никита. — Мать — Валентина Андреевна.

— Ах, я вспомнила ту давнюю историю, весьма нашумевшую, — Колычева с хитринкой взглянула на волхва. Но к ее чести, не стала распускать язык. Иначе вышло бы совсем плохо, учитывая, что отца парень не назвал. — Ну, что ж, я желаю вам как можно скорее поднять свой герб над родовым гнездом.

— Спасибо, Ариадна Сергеевна, — поблагодарил Никита. Внезапно ему захотелось спуститься вниз в обычный бар и выпить кофе. Лететь еще прилично, есть не хотелось. А вот обдумать свои дальнейшие шаги в столице и оценить риски от встречи с Великим князем стоило.

Он спустился по лестнице, держась за хромированные поручни, и сразу попал в отсек, из которого можно было попасть в пассажирский салон или в бар. Салон для пассажиров второго класса оказался полностью заполнен за исключением некоторых пустых мест. Их владельцы сейчас находились в баре, оккупировав стойку с чопорным барменом.

Никита заказал себе крепкий «мокко» и отошел к свободному столику, стоящему напротив панорамного окна, откуда можно было смотреть на проплывающие под аэролётом пейзажи, складывающиеся из желтеющих полей и еще зеленых рощ и лесов с прожилками рек в красивую картину из крупных пазлов.

Захочет ли Великий князь идти на соглашение с человеком, имеющим сомнительное происхождение? Имелось в виду не подтвержденное дворянство, а появление Никиты из ниоткуда. Не получится ли обратный эффект? Испугаются последствий и начнут лелеять мысли приспособить его для борьбы с опальными дворянами, вместо разработки важного техномагического проекта…

Сбоку мелькнули тонкие запястья с золотыми браслетами и ухоженные руки с парой изящных колец, в которых сверкали драгоценные камешки.

— Я не помешаю вашему уединению? — от этого голоса у Никиты мурашки по спине побежали.

— Даже рад, что его нарушили, — улыбнулся волхв, глянув на Юлию. — Наверху, кстати, тоже есть бар. А здесь вы мгновенно привлекли к себе внимание.

Мужчины, стоявшие у барной стойки, и в самом деле примолкли, разглядывая «южанку» с учащенным пульсом и сердцебиением.

— Пустое, я уже привыкла, — Юлия обхватила губами трубочку, опущенную в бокал с вишнево-шоколадным коктейлем. — Меня больше матушка опекает, чем мужчины. Мне захотелось с вами познакомиться, Никита, поближе. Я просто всей аурой ощущаю в вас небывалую энергетику. Да еще ваш статус артефактора. Это правда?

— Конечно, — не стал отнекиваться Никита. — Догадываюсь, что ваши кольца сейчас заполнены магией под завязку. Иногда подключаться к моему контуру опасно, Юлия.

— Почему?

— Сгорит защита — амулет можно выбрасывать. Восстановлению не подлежит.

— Даже многоразовый?

— Даже он, — снова улыбнулся Никита. — Я периодически стравливаю избыток энергии в инфернальную пустоту, чтобы здесь не произошел взрыв. Если бы знали, каких трудов стоит удерживать в контуре Силу.

— А откуда, если не секрет, такой переизбыток? — чувственные губы снова припали к соломинке. Никита не отрывал взгляда от овала лица с невероятным в высоких широтах цветом кожи.

— По наследству достался. История долгая и невероятная.

— Давай на «ты», — Юлия легким отработанным движением откинула непокорные волосы за спину. — Мы же одного с тобой возраста. К чему эта условная вежливость? Ты мне расскажешь?

— Попробую, — глубокомысленно задумался Никита. — Только в ответ на историю, откуда у тебя такой необычный цвет кожи?

Девушка засмеялась, чем привела весь бар в состояние легкого недомогания. Никита лучше других ощущал, насколько сильна энергетика княжны, бьющей наповал неподготовленных. Ему даже пришлось поставить легкую защиту, чтобы отразить волну, запросто уничтожившую часть «амеб», крутившихся возле девушки.

— Моя бабушка была из Андалусии, — призналась Юлия. — А попала в Россию случайно. Если бы дед с какой-то миссией не съездил в Севилью, не влюбился бы в знойную красотку, танцевавшую на городской площади зажигательное фламенко в огненном «бата де кола», то меня и на свете не было бы. Ах, это платье так называется, — пояснила, улыбаясь, Юлия.

— Она мирянка? — удивился Никита.

— Дедушка тоже так думал, сразу влюбившись в красавицу в красном. Так страдал, что сословные ограничения помешают его счастью, что однажды не вытерпел и подошел к девушке с признаниями. Он не мог иначе.

— И случилось чудо? Танцовщица влюбилась в князя?

— Конечно! А как же без чуда! — воскликнула девушка. — Конечно, у них вспыхнул роман! Донсия оказалась дочерью местного маркиза де Ла-Альгаба. Узнав об этом, дедушка пошел на абордаж, как он сам выразился, когда рассказывал об этой истории. Маркиз сообразил, что выдать свою старшую дочь за русского князя — лучший вариант из имевшихся. Правда, пришлось деду провести пару магических дуэлей. Ведь сеньорита Донсия смутила сердце не только князю Колычеву. Кое-кому не понравилось, что красавица имеет все шансы покинуть Севилью.

— В конечном итоге князь Колычев вернулся в Россию не один, — Никита посмотрел в глаза девушки. Они сверкали от нахлынувших воспоминаний, а где-то в их глубине переливались льдинки слез.

— Да. Такая невероятная история, объясняющая, почему у меня необычный цвет кожи.

— Очень интересно, — осторожно выдохнул Никита. Его и вправду увлек рассказ Юлии. Интересно, кем же был князь Колычев — дед этой яркой девушки. — Теперь понятно, почему ты предпочитаешь красные и черные тона.

— Сообразил? — княжна мечтательно посмотрела в иллюминатор. — Красиво. Огонь в ночи. А вообще я люблю летать, а не танцевать. В детстве хотела стать пилотом аэролёта, но инициация Дара поставила крест на моих желаниях.

— Почему так? — Никита догадывался о причинах. И не ошибся.

— Стихия Земли у меня проявилась больше всего. И самое печальное, она постоянно конфликтует с Воздухом. Ничего не могу поделать, — развела руками Юлия. — Странная какая-то проблема. Наставники что-то пытались исправить, потом вздохнули печально и отказались работать с Силой.

Никита пристально взглянул на нежно-зеленые и желтовато-золотистые всполохи по контуру ауры княжны, сделал небольшое усилие и проник дальше, тщательно исследуя те точки, которые отвечали за прокачку и обмен энергиями. Он заподозрил, что княжна специально дала ему возможность проникнуть через защиту. Чего здесь было больше: любопытства или надежды на неожиданную помощь — Никита не задумывался. В первую очередь волхв искал «колодцы», то есть средоточие определенной Стихии. Потоки Земной энергии сидели в самом центре солнечного сплетения, что было логично. А вот Воздух обрел свой «колодец» под правой грудью и довольно сильно мешал циркуляции потоков Огня, что было странно при такой сбалансированной работе всех каналов на выходе. Кстати, почему он не стал главенствующей Стихией, Никита пока не понял. Темперамент внучки горячей испанки подразумевал как раз такое распределение. Эх, вдумчиво бы изучить.

— Никита, ты куда уплыл? — девушка щелкнула пальцами как кастаньетами перед носом волхва и улыбнулась, как будто читала все его мысли. — Я думала, ты мою ауру рассматриваешь.

— Интересно, — задумчиво пробормотал Никита, — в последнее время мне попадались девушки с искаженными потоками Силы. Приходилось выправлять каналы. Это ошибки инициации или намеренная программа селекционеров?

— Ты о чем? — заинтересовалась Юлия. — И о каких девушках говоришь? Кажется, мне попался опытный ловелас! Что за искаженные потоки?

— Кто отвечает за инициацию? Целитель и опытный волхв… то есть маг с определенным рангом, профессионал, — Никита и в самом деле задумался, почему так происходит. — Выходит, один из них не доглядел, пропустил важные моменты. Целитель не может халатно относиться к своей обязанности, потому что это претит его природному призванию… Н-да.

— Разве у меня проблема? — удивилась княжна. — Как раз наоборот, я не чувствую проблем.

— В этом и странность, — Никита был чуточку смущен. — У тебя сбалансированные потоки Стихии, а вот полная картина показывает, что направляющей Силой должен быть Огонь.

— Хм, а ведь я чувствую, что дело неладно, — вздохнула Юлия, отодвигая от себя стакан с остатками коктейля на дне. — Появилась дурацкая надежда, что ты найдешь причину. И ведь почти докопался… Ты и в самом деле сильный чародей… Пошли наверх?

— Да причина-то на поверхности лежит, только ее никто видеть не хочет, — не обращая внимание на мужские взгляды, Никита подставил локоть и Юлия крепко вцепилась в него. — Я бы разобрался, если бы время было. Боюсь, мы можем больше не увидеться.

— Почему это? — возмутилась девушка, ступая на трап, ведущий вверх. — В столице можно запросто найти место для встречи. Да и время… Ты же все равно поедешь на фестиваль? Давай там встретимся.

— У меня приглашения нет, — возразил Никита. — А набиваться в гости не в моих правилах. И вообще, я в Тверь не ради развлечений…

— Я могу посодействовать получению приглашения, — Юлия расцепила руку, потому что наверху показался Сергей. Он мгновенно оценил ситуацию, надулся как индюк и прошипел:

— Юля, быстро наверх! Мать спрашивала, куда ты подевалась!

Простучав каблуками туфель, княжна невозмутимо прошла мимо брата, повела плечом, что-то тихо проговорила. Вместо этого княжич перекрыл трап и навис сверху над Никитой.

— Не вздумай подходить к сестре, бастард! — прошипел он и стал спускаться, тесня Никиту назад на нижнюю площадку.

Невозмутимо дав возможность Сергею сойти с лестницы, волхв отпарировал:

— Неразумно с ходу кидаться такими обвинениями, княжич. Можно нарваться, знаешь ли…

— Ты мне будешь угрожать? — парень расправил плечи и с превосходством уставился на Никиту. Он перегородил трап, чтобы оппонент не смог подняться наверх. — Если Юлька своими куриными мозгами не понимает, с кем можно или нельзя заводить знакомство, то я охотно поясню.

— Не надо, — миролюбиво ответил Никита. — Я все понял, княжич. Осознал, каюсь…

Молодой Колычев понял, что над ним откровенно насмехаются. Ноздри его расширились от гнева, рука непроизвольно дернулась вверх, чтобы сгрести рубашку дерзкого «бастарда» в кучу, но парню удалось погасить эмоции. Судя по всему, боги не дали Сергею таких возможностей, как его сестре. Слабенький обладатель Стихии Воды и Воздуха. Максимум десяток элементалей различного направления в его арсенале. А лезет не на свою вершину.

— Прошу вас сдержать свои эмоции, — попросил Никита. — Мы все-таки в аэролёте. Любое магическое плетение может нарушить безопасность полета.

— Ладно, бастард, закончим на этом, — Сергей взял себя в руки. — Не думай, что твоя афера с получением дворянства прокатит в Боярской Палате. Граф много интересного рассказал.

Вот даже как? Валуев разоткровенничался перед княгиней? Ну, он в своем праве, а вот Сергей воспринял информацию воспаленным сознанием и бросился оскорблять, совершенно не осознавая последствий. Н-да, ума-то как раз с куриный мозг у братца, а не у Юли.

— Господин Назаров, у вас все в порядке? — раздался сверху голос Самира.

Телохранитель очень внимательно и нехорошо посмотрел на молодого Колычева.

— Нет проблем, Самир, — махнул рукой Никита. В самом деле, конфликтовать с представителем княжеского рода не пристало человеку, владевшему невероятно разнообразным арсеналом боевых заклинаний и защитных комплексов. Право слово, смешно. Это как медведю столкнуться на лесной тропе с группой туристов, которые не знают, что у зверя есть клыки и лапы со страшными когтями. Впрочем, это проблема туристов, а не медведя. И Никита не собирался втолковывать княжичу прописные истины. Не мальчик, чай. А насчет, якобы, оскорбления… Он был уверен, что рано или поздно молодой Колычев налетит на проблему. Вот тогда можно и задуматься о вызове. Но не сейчас. Сейчас Никита был под впечатлением общения с Юлией.

В салоне было спокойно. Валуев о чем-то на удивление мирно и дружелюбно разговаривал с княгиней, двое телохранителей подремывали, а Самир сел поближе к трапу, чтобы контролировать всю обстановку. Юлия отвернулась от всех, откинула спинку кресла и казалось, решила тоже поспать.

Чтобы не скучать, Никита достал из дорожной сумки блокнот с карандашом. Щелкнул фиксатором на боковине кресла, отрегулировал спинку, чтобы было удобно голове и шее, откинулся назад и стал по памяти делать наброски энергетического контура Юлии. Изобразил все потоковые линии, «колодцы» Стихий и их пути распространения. Довольно странно, что маг, следящий за инициацией, не разграничил дорожки, по которым текла мощь Дара. Или не захотел, или сглупил. Не верилось во второй вариант, вообще не верилось. Не будет квалифицированный волхв рисковать репутацией.

Тогда что? Саботаж? Ага, сразу вспомнилась Кристина Макарова с ее искаженным Даром. Чуть-чуть вмешательства в потоки — и все пришло в норму.

Карандаш забегал по бумаге, рисуя пунктирные линии, причудливым образом избегая встречи друг с другом, штрихуя некоторые места, из которых должна изливаться Сила. А потом Никита задумался, вспоминая лицо Юлии. Удивительная девушка, с мощным потенциалом. Только ли желание поучаствовать в фестивале подвигло княгиню Колычеву везти аж из Устюга свою дочь в столицу? Нет ли здесь умысла матери показать дочь во всей красе? Сильная молодая одаренная может стать хорошей парой для высокородного вроде того же княжича Владимира? Почему бы и нет?

Карандаш снова запорхал по бумаге. Теперь появились контуры арочных ворот, от которых в разные стороны расходились стрелки, а наверху слабыми штрихами обозначилась демоническая сущность, вылезающая из инфернальной воронки. Дуарх сказал, что все перемещения между мирами завязаны на крови. Что ж, это справедливо. Иначе маячки совершенно не работают. Никита их вообще не ощущает, в другом случае он давно шагнул бы обратно в Цитайхэ. Кровь — важнейший компонент в его планах вернуться обратно. Близких родственников не осталось. Александровы? Если Тамара вспомнит о них и попробует с помощью Кости Краусе синтезировать некий биологический маячок… Что ж, и это вариант. Правда, рискованный. У него будет одна попытка пробиться домой.

Но есть еще один способ. Никита на секунду задумался. А почему он должен отвергаться? Только лишь в силу верности и любви к Тамаре? Но его жена за барьером, куда ему не пробиться. Значит, нужно создать мостик с этой стороны реки, образно говоря. Жениться, заиметь ребенка. Иначе выхода вообще не видать. Местная техномагия слаба, как уже понял Никита. Осторожные расспросы графского чародея Алфера о порталах и телепортаторах дали невеселую картину. Пространственными переходами занимаются на самом высоком уровне, но вот самих «проходчиков» чрезвычайно мало. Не хотят рождаться с таким Даром у высокородных дети. Насмешка богов, не иначе. А то бы шныряли по мирам, как по магазинам.

Значит, нужно искать подходящую для себя пару. У волхва мелькнула мысль познакомиться с Дашей Сабуровой, неким аналогом Тамары. Вдруг сработает идея? Но использовать девушку, которая даже не будет подозревать о своей роли, Никита считал невыносимо подлым вариантом. Мирянка? Нет, нужна одаренная, и только одаренная. Его этот мир не держал нисколько. А как быть с женой этого мира? Бросить с ребенком на волю богов? Хорошо это или будет противоречить жизненным принципам самого Никиты? Забрать с собой? Ох, как же быть?

Отложив в сторону блокнот, Никита первым делом опустил плотную штору иллюминатора, чтобы солнце не мешало хоть чуть-чуть подремать. До Твери оставалось пару часов. Он задремал под тихий говор графа с княгиней, не обращая на них внимания. А напрасно. Кое-что интересное в общении двух не самых последних людей в государстве можно было послушать.

***

В дремоте Никита прокручивал последние дни в имении Валуевых. Известие об отъезде молодые отпрыски графа восприняли с разочарованием и обидой. Обижался, конечно, Георгий. Он только-только вошел во вкус тренировок и уже мечтал, как будет раскидывать своих противников в драке, а там, глядишь, и до уровня Никиты дорастет.

— Жора, я тебе накидал простейшие приемы самообороны, — желая сгладить неприятный момент расставания, Никита поймал мальчишку накануне отъезда в парковой зоне, где тот в одиночку пытался сконструировать какие-то магоформы. — Здесь ты найдешь самое необходимое и сможешь отработать по схемам вместе с Иваном. Я уже поговорил с ним, он не против.

— Разве можно научиться по схемам? — пробурчал Георгий, нехотя листая толстую тетрадку с зарисовками приемов. — На практике быстрее и эффективнее вышло бы.

— Согласен с тобой, — приобняв мальчишку, Никита неторопливо прогуливался с ним по лужайке. — Но, увы, не могу исполнить свою работу. Воля государя сильнее твоих желаний. Понимаешь?

— Понимаю, но все равно неправильно, — шмыгнул носом пацан. — Я даже лучше стал контролировать выход Силы, построение скриптов и надежно укрывать их.

— Двигаешься в правильном направлении, — похвалил его молодой волхв. — Так и дальше продолжай. Кстати, несколько страниц в конце тетради я отвел боевым скриптам… Ты парень с головой, но вот что я скажу: будь очень осторожен. Насколько я смог узнать, боевая магия не допускается в родах, чей Глава состоит на службе Великого князя. Но вся проблема в твоей сестре.

— А что не так с Маринкой? — выпучил глаза Георгий.

— Ты знаешь, что она Заклинатель, ведь так?

— Знаю, секретов в доме нету.

— А ты представляешь, насколько эта ипостась одаренного опасна? Нет, не знаешь. Заклинатель — очень сложный ранг мага, и весьма неудобный для тех, кто является вашим недоброжелателем, — вздохнул Никита, тщательно подбирая слова. — Вот подумай на секунду, что кто-то захочет неприятностей твоему отцу. Гипотетически, не бойся. Между родами всегда существуют трения, приводящие к конфликтам. Если кому-то из врагов станет известна специализация Марины — ее постараются убрать со сцены, как ненужный реквизит…

— Убить, что ли? — простодушно спросил Жорка. — Наставник, я же не дурак, понял все. Заклинателя надо беречь. Сам он как боец — никчемен, слаб.

— Правильно мыслишь. Поэтому я пытался обучить Марину не боевым приемам самообороны, а построению скриптов. Каждый из них может дать твоей сестре защиту.

— Ты ей тоже тетрадку изрисовал?

— Не без этого, — рассмеялся Никита и потрепал волосы мальчишки. — В общем, что я могу тебе посоветовать? Не пренебрегай тем, что я тебе нарисовал. Потому что не из головы выдумал, а сам все испытал, прошел через это. Адаптировал для легкости. Остальное все от тебя зависит.

Марина, в отличие от брата, аналогичную тетрадь получила раньше, и теперь с маниакальным упорством рисовала в воздухе бледно-сиреневые линии, спрятавшись от Алфера в дальней беседке парковой зоны.

— Уезжаете? — тихо спросила девушка, пунцовея от присутствия молодого волхва.

— Приходится, — развел руками Никита. — Как продвигается учеба? Не трудно?

— Очень легко! — воскликнула Марина, разом забыв о грусти. — Вы так все понятно нарисовали! Я уже штук сорок магоформ выучила!

— Алфер не шипит от злости? — Никита усмехнулся.

— Нет, — засмеялась дочка графа. — Представляете, вчера сам подошел и попросил показать, как строить «волну», «сосульку» и «сверло». Это вы сами названия придумали?

— Да так, дурачился в свое время, — отмахнулся Никита, задумавшись о поведении мага. Значит, дошло до старого, зачем гость пытается навязать в обучение принципы боевой магии. Тоже решил освоить некоторые компоненты. Что ж, похвально. Есть надежда, что Марина в кругу семьи найдет настоящую защиту. На графа, если честно, Никита не надеялся. Валуев просто боится афишировать Дар девушки и получить полноценную защиту великокняжеского клана. А еще лучше — рассказать государю, что за ценный специалист растет в его семье. Князь Юрий просто обязан будет взять в свой род девушку, найти ей мужа и надежно спрятать так, что никто и знать не будет, чем ценна графская дочь. Теневая разведка. О таком только и мечтать.

Осторожно выяснив у графа, что он никогда не разговаривал с государем о Марине, Никита предложил по приезду в Тверь раскрыть инкогнито девушки, на что Валуев ничего не ответил, но аргументы своего гостя выслушал внимательно.

— Если у тебя возникнут вопросы по магоформам, можешь обратиться ко мне, — Никита продиктовал номер своего телефона. — Не стесняйся. Дальше пойдут более сложные конструкции, и без консультации не сориентируешься. Ошибок наделаешь, разрушишь все вокруг. Знаешь, как меня мой первый учитель воспитывал? Подзатыльник за неправильный скрипт!

Марина улыбнулась и кивнула согласно.

— Вы очень хороший человек, Никита, — вдруг сказала она. — Я так благодарна, что вы поговорили с отцом насчет моего Дара. Мне и самой уже хотелось выжечь Искру. Бесполезная и никчемная…

— Ну, что ты… Не слушай никого, развивай его на Буське. Вредная скотина, я скажу. Вот и воспитывай его, влезай в кошачий мозг.

Девушка рассмеялась, тряхнула головой.

— А что… Отец с тобой говорил насчет перспектив? — осторожно спросил Никита, не веря своим ушам.

— Немного, — хмыкнула Марина. — Создалось впечатление, что он слегка был растерян, словно никогда не думал о таком варианте моего будущего. Думаю, здесь ваше влияние сказалось.

— Хм. Тогда я рад за тебя, — улыбнулся Никита. — Значит, тебе никто не будет запрещать обучаться. Считай, это подарок.

Он показал на тетрадь. И тут Марина неожиданно неловко клюнула его в щеку и выбежала из беседки.

— Надеюсь, что мы встретимся в Твери! — крикнула она и умчалась в дом, оставив волхва сидеть в глубокой задумчивости.

***

— Скажите, княгиня, что подвигло вас неожиданно бросить свои дела и вылететь в столицу? Мне кажется, вы скрываете важную информацию. Возникли проблемы с опальными соседями?

— Ничего подобного! — фыркнула Колычева. — Муж оценивает ситуацию как благоприятную. Ну, есть небольшие эксцессы вроде мелкого вредительства на периферии. Деревню сожгут, лесные кордоны разорят, да чародеи Тучкиных или Кошкиных устроят представление для запугивания. В целом, обычная ситуация для пограничного удела.

— Значит, вы не наблюдаете никаких странностей? — Валуев очень внимательно посмотрел на княгиню. — А по моим данным, между Захарьиными и Кошкиными идут интенсивные переговоры о создании какого-то магического инструмента, могущего переломить ситуацию в противостоянии старого и нового боярства.

— Политикой не занимаюсь, дорогой Егор Александрович, — улыбнулась Колычева. — Мне дочь надо пристраивать. Девочка созрела для замужества.

— Поэтому возник вариант с Тверью? Очень правильное решение. Молодежь организует великосветскую вечеринку, где есть реальный шанс засветиться. Не хотите, чтобы дочь оставалась жить в глухомани?

— А кто этого хочет? — взгляд княгини стал жестким и цепким. — Вам хорошо рассуждать, имея под боком княжескую армию и поддержку Ярославля. Начни Кошкины войну — первым делом они уничтожат наш Род. Юлию, конечно, не тронут, но как носительницу Трех Стихий. Будь она пустышкой, ничто бы не спасло. Тверь или Москва — наилучший выход.

— Но там Новгород, — напомнил Валуев.

— Да ладно! Новгород или Тверь — не суть важно! — махнула рукой Колычева раздраженно. — Неужели не замечаете, как качается политический маятник? Куда повернется Великий князь? Какую стратегию развития выберет? Сейчас ненормальная ситуация. Купеческая Сибирь сама по себе, свободный Новгород насаждает свои ценности, Россия раскорячилась между бунтующими землями и чего-то выжидает. А я, как мать, в первую очередь волнуюсь за будущее детей. Нужно выбрать правильное место, где в тебя не прилетит смертельный заряд магического свитка.

— Как все пессимистично, — удивился Валуев. — Не преувеличиваете свои страхи?

— Ни в коей мере! — выпрямилась в кресле женщина. — Инстинкты матери всегда правильные. Если бы мужики прислушивались к нам почаще — меньше слез было бы.

— Вам виднее, — не стал спорить граф и посмотрел на часы, словно намекая, что не хочет продолжать эту тему.

Но Колычевой хотелось общаться дальше.

— Вы в самом деле настаиваете, что ваш молодой спутник из рода Назаровых? Как такое может быть? Мы же читали циркуляр по выморочным родам! Ошибки не должно было случиться!

— Разве я похож на пустослова, княгиня? — удивился Валуев. — В конце концов, я не враг себе везти самозванца к Великому князю. У него есть такие специалисты, что враз раскусят самую затейливую игру. А еще я лично присутствовал при оглашении результатов генетических тестов. Никита действительно кровный родственник Назаровых. Насчет Валентины я не совсем уверен. Слишком много странных и не сходящихся логических концов. Может, кто-то из внуков Патриарха погулял хорошо на стороне…

— Почему вы не уверены насчет девушки? Ведь именно она убегала из дому, — понизила голос Колычева. По ее загоревшимся глазам граф понял, насколько женщине интересна давняя история, давно, казалось бы, забытая.

— К сожалению, я пока не могу обнародовать некоторые факты, — сдержался Валуев, хорошо зная княгиню. Язык она за зубами держать будет, но кто знает, куда уйдет информация? Проживая в приграничном княжестве, легко поддаться на соблазны. А ведь там рядышком опасные противники… — Только после встречи с Юрием Ивановичем появится какая-то определенность.

— Меня от этой истории слегка потряхивает, — призналась княгиня, поведя плечами. Она вцепилась в бокал с белым вином и изредка к нему прикладывалась. — Мальчик так похож на Патриарха Анатолия Архиповича. Когда первый раз его увидела, признаюсь, испугалась.

«А есть чего пугаться, дорогая княгиня? — с усмешкой подумал Валуев. — Ну, да… Старая история покоя не дает. С кем Белозерские, из чьего Рода происходит княгиня, конфликтовали все время? Не с Назаровыми ли? Когда потеряли земли между Кемью и Белым озером в результате вялотекущего конфликта между обоими кланами, куда рванули? Ладно, повезло красавице Ариадне встретить князя Колычева, взявшего проигравшую семью под свое крыло. Не допусти боги, чтобы Никита влюбился в дочку княгини. Совсем худо будет парню»

Валуев стал вспоминать, какой сейчас расклад по силам у Колычевых. Как-то через его руки проходил циркуляр о состоянии княжеских вассальных дружин. У устюжан на тот момент было около двух сотен гридней, десятка два колдунов всех рангов, от младших до архимагов. Для пограничных земель маловато, но для одинокого безземельного дворянина хватит, случись неожиданный союз между Никитой и Юлией. Не верил граф в какую-то мифическую силу своего молодого гостя. Да, неожиданно силен в обычных боевых искусствах. Да, Алфер подтвердил о мощном Даре. Но ведь Назаров совсем мальчишка! Откуда у него такие способности? И станет ли он вмешиваться в политику? У него совершенно иная задача.

— У вас очень красивая дочь, княгиня, — Валуев захотел проверить реакцию Колычевой, но и так понятно, что она змеей взовьется, правильно поняв намек. — А Никита никакой уже не мальчик, кстати. Вполне себе самостоятельный юноша.

— Не пытайтесь, граф, меня разозлить, — усмехнулась Ариадна Сергеевна. — Я сразу сообразила, куда пошла Юлия. Молодой человек недурен собой, хорошо сложен, и к тому же овеян ореолом тайны. Моя дурочка никак не выветрит из своей головы романтические бредни, вложенные в нее свекровью. Вы же знаете историю князя Колычева?

— Когда он привез из Испании в русскую зиму знойную красотку? — улыбнулся Валуев. — Да, наслышан. Но я не предполагал, что княжна Юлия настолько великолепна. Воспользуйтесь моментом, когда будете в Твери. Вдруг повезет, и княжич Владимир обратит на нее внимание.

— Думаете, я потакала интересам Юли? — усмехнулась Колычева, довольная своей хитростью. — Конечно, я сразу подумала о неженатом княжиче.

— Великие княгини уже составили список потенциальных невест. Торопитесь, — предупредил граф. — Будет очень трудно вклиниться в ряды претенденток.

— Моя дочь затмит весь этот список, — горделиво выпрямилась женщина. — Я уверена.

— А если ваша затея провалится? — Валуев кинул взгляд на Никиту. Тот безбожно дрых, и это было хорошо. Значит, не слушает, о чем речь. Как поведет себя парень — один Сварог знает. Может, у него тайные мысли о кровной мести? Сейчас соберет информацию о заклятых врагах, и что потом произойдет? В одиночку пойдет искать справедливости? Что он сможет сделать против Захарьиных? Или Кошкины? Да ничего. Там силища, с которой считаются по обе стороны Каменного Пояса.

Валуев не любил подковерные игры, которые вели аристократические Роды, поднаторев в искусстве лгать, обманывать, объединяться в союзы ради одномоментной выгоды, а потом продавать своих же партнеров. И жизнь в Вологде подальше от хитростных комбинаций вполне удовлетворяла графа. Но вот стихийное бедствие в виде мальчишки из рода Назаровых опрокидывала все спокойствие. Решение отдать Никиту в руки Великого князя было наилучшим из всех вариантов. Фактор риска на чаше политических весов. Куда бросят чужака, туда и они склонятся. Не жалел ли он о судьбе парня? Нет, своя жизнь дороже. А Рюриковичи никогда не отпускали на самотек ситуацию с потенциальной угрозой своему существованию.