Никита

Вологда, июль 2011 года

Индивидуальную пробежку Никита решил провести по берегу Вологды, не забыв при этом спросить графа, до каких пределов допускается перемещение детей вне поместья. Вместо этого Валуев ткнул в бесящегося на лужайке с молодым псом Георгия.

— А говорили, что у вас нет животных в доме, — заметил Никита.

— Пес приблудный, с дач прибегает, — поморщился граф. — А насчет твоего вопроса: практически никаких пределов, — сказал он. — Этого пострела постоянно видят в дачном поселке. Так что смело пользуйся своей возможностью. Только одно ограничение: одного тебя с детьми не отпущу. Парочку телохранителей пристрою.

Натоптанная дорожка, по которой вчера бегал Никита, лежала вдоль всего берега реки, периодически ныряя в подлески и теряясь в высокой траве и кустарниках, а потом незаметно появляясь на виду. И до самого поселка с живущим там городским бомондом. Не обнаружив никаких препятствий для тренировок, Никита вернулся в имение, разгоряченный пробежкой, и хотел уже пойти в душ, как наткнулся на Жорку, маявшегося возле парадного входа.

— Ты же здесь все окрестности избегал, так? — спросил его Никита.

— С пацанами даже на другой берег плавали, — заговорщицки ответил мальчишка, как будто увидел в молодом наставнике закадычного друга. — На островах бывали. А что?

— Готовься, завтра начнем тренировки, — взъерошил волосы графскому сыну Никита. — Я узнал, что у тебя инициация недавно была.

— Ага! Батя целое представление устроил! — заулыбался Жорка. — А потом ка-аак шарахнет, всю электрику выбило! Сначала думали, диверсанты или «ночные гости» заявились. Такая паника поднялась!

— Ты лучше скажи, какой у тебя Дар инициировали? — Никита постарался отвлечь мальчишку от неприятной темы. — Марина, например, Заклинатель…

— В нашем роду больше всего «воздушников» и «огневиков», — признался Георгий. — По наследству передаются техники, даже амулеты и кольца под них заточены.

— То есть каждый из вас имеет только одну технику? — задумался Никита. Неужели Валуевы настолько слабы, что не сумели с помощью евгенических программ усилить наследный Дар? Впрочем, ничего удивительного. Это аристократы тщательно выращивают для своих кланов бойцов-чародеев и обладателей Силы. Валуевым, как служилым боярам, не дают возможность усилить родовой Дар. Запрещено специальными указами. Вот почему граф очень осторожен и приказал держать язык за зубами, что приставил наставника детям.

— Ну…, - пацан почесал затылок, — отец самый сильный, он с двумя Стихиями работает, Олег и Дима — тоже. А вот мы остались с одной. Я, например, «огневик». Хочешь, покажу, как плести «сверло»? Бешеная штука, пробивает металл в пять сантиметров!

— Верю! — засмеялся Никита, хлопнув собеседника по плечу. — Потом покажешь. Кстати, «трезубец» тебе знаком?

— Слышал о таком, но не могу соединить несколько линий, чтобы завязать контуры, — солидно ответил Жорка. — Но ведь это боевая чара!

— Разве? — притворно удивился Никита. — А зачем тогда ты ее отрабатываешь?

— Ну… На всякий случай, — спрятал глаза мальчишка, поняв, что прокололся.

— Ладно, помогу, — тихо пообещал Никита и направился к себе, не увидев, как вспыхнул от радости Жорка.

Импульсы маячков благополучно привели волхва в свою комнату. Никита почувствовал, насколько устал за все время, что находился здесь. Конечно, больше всего терзала душевная пустота, выедавшая эмоции похлеще ржавчины, чем подсевшие физические кондиции. Нужно постараться не думать об оставшемся где-то в далеких просторах мире с любимой женщиной. Иначе совсем расклеиться можно.

Его комната заметно преобразилась. Незримая рука, вроде бы, ничего не делала, но появившийся на столе компьютер с плоским монитором мгновенно убрал аскетизм и нежилой дух помещения. На застеленной кровати аккуратными стопками лежали вещи, начиная от выходных брюк и заканчивая шортами, от рубашек до футболок, носки, новая обувь. Никита мог бы все это сам сотворить, но показывать свою независимость в доме, где ему готовы предоставить кров и еду, не хотелось. Не нужно обижать хозяев. Понятно, что Валуев не бессребреник, и свое еще потребует. Ну, для Никиты его просьбы не представлялись невыполнимыми. Детей обучить? Насколько хватит времени — обучит.

С удовольствием постояв под контрастным душем, вытерся большим мягким полотенцем, надел на себя домашние хлопчатобумажные штаны, просторную рубашку с короткими рукавами, а на ноги нацепил темно-коричневые мокасины. Пока сохла голова, он решил посидеть в Сети, которую здесь еще называли «паутиной», хотя официальное название почему-то было «ВИС». Почему так, Никита понял только тогда, когда получил доступ к информации. Оказывается, эта аббревиатура расшифровывалась просто: всемирная информационная сеть. Отсюда и шутливое выражение, ходившее среди молодежи: «зависнуть», то есть находиться в глобальной «паутине».

Наличие компьютерной техники и различных коммуникационных технологий говорили о схожести миров за исключением системы управления государством. Странный симбиоз удельных и дарственных княжеств, разделение России на две независимые формации, в одной из которых правила боярская знать, а за Уралом — купеческое сословие, нисколько не уступающее по силе княжеской России по финансам, вооружению и технологиям. И тем не менее, обе структуры вполне себе мирно ладили, за исключением обычных клановых трений.

Какие бы странности этого мира не бросались в глаза, но Никита понял, что Великий князь стремится к созданию аналога империи, только выбирая свой путь. Единственной проблемой для клана Рюриковичей оставалась оппозиционная сила в лице западных князей, вольного Новгорода и опального боярства, стремящихся сбросить с престола древнюю династию. Все это было настолько знакомо и на что-то похоже, что Никита грустно усмехнулся, бегло просматривая нужные странички с историческими выкладками. Здесь Рюриковичи, там — Меньшиковы. И, как всегда, клан Романовых в оппозиционных списках. Эти нигде не преминут возможность сорвать для себя куш.

Тщетным были поиски информации по телепортам. Практически все, что Никита прочитал, сводилось к одному: маги-телепортаторы существуют, и большинство из них состоят на службе кланов. Никакой речи о параллельных мирах, только сплошь и рядом гипотезы, версии. Самое грустное, что их выдвигали западные ученые. В Англии, в германских княжествах, во Франции и в Италии выходили труды знаменитых телепортаторов — и все. В России пустота. Неужели никаких разработок не ведется? Или тщательно скрывают? Хотелось в это верить. И встреча с Великим князем становилась необходимой.

В дверь деликатно постучали. Крикнув, чтобы входили, Никита выключил компьютер, подозревая, что его трафик могут контролировать люди Татарина, а на основе его интересов аналитики выявят некоторые закономерности поведения и желаемых потребностей. Так и узнают, чем грозен пришелец.

Между косяком и дверным полотном просунулась голова Акима.

— Никита Анатольевич, вас просят к ужину.

— Выхожу, — машинально проверив волосы, Никита пошел следом за слугой.

Аким на ходу пояснил, когда в доме принято собираться на трапезу. Главное, сидеть за столом, пока отсутствует граф. Появление к столу, когда Егор Александрович уже занял свое место, равносильно оскорблению. Лучше тогда извиниться и вообще не садиться. Своеобразный порядок устроил Валуев, ничего не скажешь. Хозяин — барин.

В этот раз Никите повезло. Граф запаздывал или сознательно не торопился, чтобы не ставить гостя в неловкое положение. В принципе, как успел сказать Аким, слуги оповещают хозяев, и накладок не должно быть.

— А они были? — поинтересовался Никита.

— Обычно Георгий, непоседа, влетает на штрафные санкции, — улыбнулся Аким.

Вытянув руку в приглашающем жесте, он дал возможность Никите первому войти в гостиную. Поздоровавшись с собравшимися за столом домашними, волхв задумался, куда ему садиться.

— Никита, ваше место между Алфером и Иваном, — подсказала ему Анна Сергеевна на правах ведущей жены графа. — Впредь будете сидеть там.

Никита усмехнулся. Его статус не был понятен для домочадцев, и графиня распорядилась по-своему, дав место волхву там, где и полагается — среди верных псов хозяина. Вроде как уже не гость, но еще не свой. Впрочем, он не возражал. Место было неплохим. Напротив него, чуть правее сидела Марина. Стрельнув глазами в его сторону, девушка вцепилась в черенок ложки и потупилась. И что же она такая скромная и робкая?

Пожилой архимаг покосился на него, но говорить ничего не стал. А Татарин слегка толкнул плечом, потом подмигнул, призывая расслабиться. Никита и не переживал особо. Мысли его были заняты совершенно другим.

Наконец, появился граф и извинился за опоздание. После этого ужин пошел своим чередом. Слегка насытившись, сидящие за столом стали тихонько переговариваться. Валуев отыскал взглядом Никиту и громко спросил:

— Никита, я видел тебя на пробежке. Проверял маршрут?

— Да, господин граф, — осторожно разрезая ножом сочный кусок тушеной говядины, ответил Никита. — Вы доверили мне своих детей, а я не могу рисковать, выпуская их за пределы имения. Самолично проверил дорогу на предмет засад, кое-где изменил траекторию маршрута. Нашел подходящую поляну для занятий.

— Тех самых, о которых мы вели речь? — уточнил Валуев.

— Да.

— Если позволите, я бы хотел поглядеть на процесс обучения, — недовольно пробурчал Алфер. — Что вы можете, молодой человек, дать такого, что неподвластно моему таланту?

— Пожалуйста, присоединяйтесь, — великодушно ответил Никита. — Мы будем ждать вас после пробежки. Думаю, поляну найдете самостоятельно?

— Уж не сомневайтесь, сударь, — поджал губы архимаг.

Татарин хмыкнул, потер лысину и тут же испуганно отдернул руку, посчитав неуместным так вести себя за столом.

— Иван, обеспечь ребят защитой, — приказал граф. — Двух самых шустрых и надежных. Не бери к сердцу, Никита. Это всего лишь предосторожность на первое время.

— Хозяйское слово — закон, — пожал плечами Никита. — Если не будут мешать занятиям — пусть бегают вместе с нами.

После ужина он снова засел за изучение реалий чужого мира. Никиту заинтересовала Опричная Служба, аналог Имперской Службы Безопасности. Созданная Иваном IV в середине шестнадцатого века как инструмент борьбы с инакомыслием и оппозиционным брожением среди высшей знати, боярства и аристократии, она постепенно переросла в политическое оружие, взявшее под контроль все сферы жизнедеятельности России.

Для службы в ОС набирали младших сыновей знатных бояр, которые лишались какого-либо наследства со стороны рода, но получали полное государственное обеспечение, начиная от одежды и заканчивая пожизненным жалованием. По окончании службы опричники становились владельцами небольших деревенек под вассальной присягой.

Гораздо позже в Опричную Службу стали брать детей мещан, купцов и простолюдинов, а также сирот, потому как множество боярских родов прервали свое существование. Рюриковичи вообще осторожно вводили в систему личной безопасности клановых отпрысков, опасаясь, что рано или поздно засилье таковых сотрудников может привести к смещению древнего рода с великокняжеского стола.

Помимо Следственной и Магической Палат, существовали еще несколько аппаратных отделов вроде Политического Сыска, Военной и Розыскной Палат. Эти были самые основные, помельче же просто отвечали за функционирование оных. Все службы завязаны на Великом князе. Именно он распределял среди своих преданных бояр места. Сейчас Опричную Службу возглавляли князья Басманов, Вяземский, Зайцев. Они же в Твери являлись самыми влиятельными людьми, входящими в великокняжеский клан. Родовые посты были за ними закреплены на постоянной основе. Это было единственным исключением из правил, написанных на заре становления ОС.

Нынешний Великий князь Юрий Иванович поступил благоразумно, не дав своим боярам расползтись по клановым норам, и сконцентрировал разнородную массу Родов в одном кулаке. Так что большинство городов находились под влиянием или властью опричной тройки.

Гербом «осовцев» являлась та самая пресловутая оскаленная морда пса, известная Никите. Здесь она переросла свой мифический образ, а небольшие реорганизации в течение длительного времени слегка отретушировали кровавые подробности давних лет, что сказалось на изображении герба. Пес остался, а метла исчезла. Зато появились перекрещенные мечи, намекающие на защиту земель даже самыми радикальными методами.

Интересным отличием от его мира было возвышение Твери вместо Москвы. Оказывается, еще в 1422 году в апреле месяце произошел взрыв в алхимической лаборатории, откуда магический огонь перекинулся на пороховые склады. Сгорела половина Москвы. И тогда же было принято решение стольный град перенести в Тверь, уже начавшую перестраиваться в камень. Никита подозревал, что дело не только в пожаре и не в деревянных постройках, на которые грешили исследователи. В тот момент в Москве шла острая политическая борьба, и Великий Князь Василий Дмитриевич от греха подальше решил перебраться в Тверь, а потом словно забыл, что Великий стол должен находиться в Москве. Статус столицы Тверь получила при Иване IV.

Молодой волхв не был уже таким наивным мальчиком, и осознавал, что при необходимости ОС может прижать до кровавых соплей, нисколько не чинясь благородством или внешними атрибутами справедливости и чести.

Особенно интересно читались сведения о Магической Палате, умудрившейся войти в структуру ОС, но оставаться неподчиненной ей. Высший Совет Волхвов — аналог Коллегии Иерархов, это все понятно. Но в самой глубине Палаты распределение магических должностей шло по какому-то своему принципу. Табель о рангах практически не отличалась: те же иерархи, архимаги, маги различных категорий делились по разрядам. Существовали боевые маги, Целители, артефакторы. Боевой маг-артефактор ценился очень высоко, и большинство кланов стремились заполучить такого уникума к себе. Становилось ясно, что почти все маги такого профиля сконцентрированы в клане Рюриковичей. Их там было больше десятка, не считая обычных ранговых.

Читая это, Никита недоумевал, почему термин «волхв» практически не упоминается в современном мире. Только маг или чародей. В чем причина такого тотального отказа от старого названия кудесника, умевшего подчинять себе силы Природы и жить в гармонии с ней?

Странное ощущение испытал Никита. Люди, держащие магию под своим контролем, всегда казались независимыми от любой политической власти, но, тем не менее, поддерживали ее, какой бы она ни была. Хотя, казалось бы, обладая невероятным потенциалом в лице одаренных, маги могли решить все проблемы в свою пользу. И симбиоз с властью преследовал какие-то иные цели, чем просто лояльность к ней.

Махнув рукой на дилеммы, возникающие в голове от просмотра информации, Никита постарался запомнить глав Высшего Совета. Вполне вероятно, придется однажды с ними встретиться.

Он усмехнулся, и встав со стула, энергично размялся, пройдясь по комнате. Никите вдруг захотелось стать подростком, чтобы тяжелые мысли о бренности взрослого не донимали своей настойчивостью. Тогда бы путь был прост: поступил бы в какую-нибудь магическую школу, которых здесь хватало, и вполне легально вписался бы в местное общество. Ладно, чего страдать-то? Завтра начинается путь домой. А долгим он будет или коротким — все зависит от самого него.

****

— Ну и долго ты будешь маяться? — Никита, помогая Марине создавать скрипты плетений, одним глазом смотрел на Жорика, который пытался лихорадочными движениями вытащить из переливающегося желто-красными жгутами шара «трезубец» — Не упирайся в схемы, включи магическое зрение, соедини пару узлов, которые болтаются как веревки! Ты их не видишь, что ли?

— Вижу! — сквозь зубы пропыхтел мальчишка, отчаянно пассируя руками.

Никита прекрасно видел, почему у Георгия не получается переход из одной формы в другую. Привыкший к природной способности вытягивать из окружающего пространства нужные компоненты для формирования шаров, стрелок, плазменных капель, он совершенно не смотрел на их внутреннюю структуру. В этом и состояла его проблема в обучении ребят. Вроде бы правильно объясняет, а понять его не могут.

— Я попробую, Никита, — облизав губы, Жорка с отчаянием выпучил глаза на светящийся перед ним шар, как будто пытаясь проткнуть его взглядом насквозь. Магоформа с тихим потрескиванием крутилась по часовой стрелке, никак не реагируя на пассы мальчишеских рук.

— Тренируй стихийный щит «огонь» и «земля», — шепнул Никита раскрасневшейся девушке, а сам осторожно подошел к Жорке со спины, чтобы мальчишка не шарахнул с испуга по нему.

— Видишь оборванные жилы? — настаивал на своем Никита, не обращая внимания на поджавшего губы Алфера. Старый маг вместе с парой телохранителей стоял неподалеку и внимательно вслушивался в слова молодого чужака. Он пытался найти изъяны в методических подсказках, и надо сказать — находил. Но одновременно с этим признавался самому себе, что некоторые сложные моменты Назаров обходил весьма изящно, заменяя громоздкие конструкции легкими и эффективными решениями. Вот как, например, прорисовка рун и закрепление их в качестве магоформ. Как их Назаров называет? Скрипты? Это же очевидно, когда при нехватке времени можно выхватить из-за пазухи готовые плетения и обрушивать их на противника, или ставить в защитный блок.

Алфер знал про такие методики, но не пользовался ими, полагая, что настоящий маг не должен импровизировать во избежание тяжелых последствий. Для этого есть испытательные полигоны, где отрабатываются все схемы. Магия — это не вдохновение, а рутинная и скучная работа, начиная от ремесленника и заканчивая профессионалом. Профессионал может себе позволить стать художником, играющим с природой и берущим у нее избыток энергии. А Назаров — всего лишь талантливый ремесленник, пошедший по пути наименьшего сопротивления, затрачивая минимум своей Силы.

Он так видел ситуацию, но все больше и больше хотел поговорить с юношей. Очень уж интересные вещи происходят с его Силой. Алфер сначала не обращал внимания на Никиту, поглощенный присмотром за молодыми господами и графской дочерью. Для каждого из них молодой маг нашел занятие. Марину, например, он заставил формировать силовые щиты из элементалей Огня и Земли, и кстати, у девушки неплохо получается. Василий с увлечением отрабатывает магоформы и прячет их в эфире, развеивая все следы их создания. Умно. А вот Георгий с маниакальным упорством хочет создать «трезубец». Зачем ему боевая чара, кто-то может объяснить? Неужели Назаров не понимает пагубность такого увлечения?

Н-да, как бы не переборщил чужак в своем рвении и не нарушил работу эфирных потоков ребятишек. Но потом пригляделся, и с этого момента старался отследить каждый ручеек, сливающийся в мощный поток Силы. Она невероятным образом восстанавливалась в течение нескольких минут. Парень-маг невероятным образом сумел подключиться к Куполу.

Проблему Георгия маг прекрасно видел, и пути ее решения уже давно высчитал, но хотел, чтобы мальчишка сам справился. На секунду отвлекшись, он услышал треск разрядов, раздался вскрик Марины, поляну осветило сиреневой вспышкой и радостным воплем Жорика.

— Получилось! Получилось, наставник! — мальчишка прыгал на месте, со счастливым выражением лица поглядывая на затухающие искры, прыгавшие на земле.

— Дурак! — в ответ крикнула Марина, отрывая ладони от ушей. — Подальше не мог запулить свою хрень!

— Марина Егоровна! — чуть не заикаясь, потрясенно произнес Алфер, услышав скабрезность от хорошенькой дочери графа. Такого он не ожидал. Но сильнее всего его покоробило, что Георгий назвал Никиту наставником. Даже обида царапнула острыми коготками по самолюбию.

— Извините, господин учитель, — склонила голову девушка, но тайком показала кулак брату.

— Я тебе сейчас головенку откручу, мелкий! — Василий с досадой посмотрел, как рассыпается его магоформа, которую он готовил для друзей из гимназии. Ведь здорово, когда по одному движение пальца из воздуха появляется какой-нибудь предмет! Правда, тяжеловато приходится, каждая заготовка высасывает массу энергии. И как Никита выдерживает?

Телохранители посмеивались, старательно отворачиваясь от архимага, чтобы тот не обрушил на них свой гнев. Дескать, вообще не следят за порядком.

Георгий все-таки сумел разобраться в проблемах своего плетения и после подсказок Никиты соединил разорванные каналы, да вот только не успел отбросить подальше заготовку. Вот и шарахнуло.

Василий, подошел к младшему брату и стал выворачивать ему ухо, со злостью приговаривая:

— Для дебилов существует система наказания: ремень или розги, по древним обычаям. Что выберешь, мелкая пакость?

— Да отвали ты, Васька-караська! — Жорик неожиданно ловко вывернулся из захвата и толкнул Василия в грудь, успев подставить свою ногу. Тот тяжело покачнулся, налетел на ногу и грохнулся задом на землю.

— Отставить! — рявкнул Никита. — Георгий! Василий! По пятьдесят отжиманий! Марина Егоровна, пока эти олухи целуются с землей, я покажу вам, как создавать скрипты без знаний рун. Чистая математика, без символизмов.

— Как у Васи?

— Да.

— Буду рада, — зарделась девушка. — А зачем мне такой огромный арсенал атакующих скриптов? Мне и защитных вполне хватает. Вы упоминали о сотне с лишним…. И вообще, можно без излишней учтивости. Может, перейдем на «ты»?

Она протянула руку, и Никита с улыбкой легонько сжал прохладные пальчики ученицы. Алфер сердито засопел. Все-таки придется пожаловаться Егору Александровичу. Эти занятия могут завести в ненужное русло. Конструктивности мало, зато постоянные отвлечения от обучения. А еще Марина Егоровна ведет себя неподобающе. Впрочем, ее есть кому воспитывать.

— Феликс, Сергей! — окликнул Никита телохранителей, со скучающим видом усевшихся на какой-то высохшей коряге. Они нашли ее в зарослях, притащили на полянку и устроились с комфортом, не понимая, что Алфер и их зачислил в нарушители всех мыслимых и немыслимых правил. — Вы не могли бы присмотреть за нарушителями, пока мы занимаемся? Если схалтурят на счете, еще двадцать отжиманий прибавите.

— Я тебя убью, шкет! — пропыхтел Василий, касаясь подбородком земли.

— Не вопрос, приглядим, — согласились парни, переглянувшись между собой.

Почему Никита больше внимания уделял Марине? На это была причина. Заклинатели — самый «тихий» тип магов. Они нигде не светятся, в боевые столкновения не вступают. Их работа — шпионить, доставать важную информацию с помощью слуха и зрения животных. Заклинатель даже за себя постоять не может. Если его поймают — смерть неминуемая и ужасная. Оставаясь верным своего хозяину, маг такого уровня рискует жизнью. Кто знает, что взбредет однажды в голову человеку, заметившему кошку в своей комнате? Никита представил себе, как Марину вычисляют враги, и последствия данного события вставали перед глазами во всей устрашающей правде. Девушка должна получить не просто необходимый минимум — она обязана знать не меньше сотни этих самых атакующих скриптов, способных дать ей шанс на выживание. Если граф Валуев не понимает простой истины и до сих пор не соизволил принять меры — он или наивный идеалист, боготворящий своего хозяина в столице, или преступный пофигист. Иного Никита понять не мог. Алфер, как он сразу понял, совершенно не занимался с девушкой. Вернее, занимался профанацией, давая ей минимальные знания, исходя из специфики ее Дара.

Чем-то эта ситуация напоминала историю с Тамарой, когда Великий князь Константин начудил с безопасностью дочери, даже не представляя, чем закончится его авантюра. Надо Валуеву объяснить, что важным моментом является не тотальная защита Марины с помощью десятка телохранителей, а ее магические возможности. Если в семье практикуются стихии Воздуха и Огня, так и используй наработки! Не может быть, чтобы девушке не передались способности владеть какой-нибудь из них! Никита прекрасно видел, что девушка умеет работать со скриптами и с изяществом выполняет довольно серьезные задания.

Пока мальчишки пыхтели под пристальным надзором телохранителей, а Алфер маячил за спиной Никиты, он сам показал еще несколько скриптов, созданных не на рунной базе, а с помощью прикладных методик. Раз-два: с ладони срываются синеватые выплески огня, в полете трансформирующиеся в ледяные стрелы. Три-четыре: воздух вокруг Марины и Никиты раскаляется до белизны, чтобы потом превратиться в непробиваемую броню.

— Повторяй, раз за разом, — приказал Никита. — Повторяй, пока не усвоишь до автоматизма.

— Всего два? — разочарованно переспросила девушка.

— Пока два. Вечером я нарисую тебе на бумаге комплекс защитных скриптов. Ты их тоже изучишь. Господин архимаг, могу ли я попросить вас присмотреть за ученицей?

Старик недовольно поджал губы. Его обязанности подвергались унизительному пересмотру. Он же не нанимался быть сиделкой при дочери графа! Егор Александрович вообще не собирался учить Марину до полноценного магического уровня! А юноша сей лезет в чужую епархию! Но… Любопытство пересилило. Алфер обладал хорошей памятью и аналитическим умом, позволившим ему понять принципы работы Назарова. Не выказывая эмоций, архимаг подошел к Марине, пыхтевшей над построением целого ряда скриптов, вырисовывая их в воздухе пальчиком, и благосклонно кивнул волхву.

— Ступайте, молодой человек, к своим подопечным. Кажется, они закончили штрафные упражнения.

Василий и Жорик уже вскочили, пританцовывая на месте. Никита заложил руки за спину и придирчиво посмотрел на покрасневшие лица ребят. Если Марину стоило нагрузить магическими формулами, то мальчишкам требовалось умение бить кулаками без построения чародейских плетений.

— Независимо от того, умеете вы работать или нет с магическими потоками и энергетикой высокого уровня, любой физически развитый человек легко накостыляет вам по шее, если доберется до вас, — напомнил Никита. — И поэтому моя задача — научить противостоять агрессивным действиям без волшебства. Поймите одну вещь: магия магией, но основы рукопашного боя нужны для максимальной концентрации своего тела, что очень помогает в жизни. Дисциплинирует и заставляет быть ответственным за свои действия. Итак… В мире существует множество различных школ боевого искусства, ведущих свое начало с древних времен. Какие-то из них эволюционировали, какие-то исчезали, уступая место молодым и перспективным направлениям. Но все они придерживались одной стратегии: защита от агрессивного противника. Я с таким тезисом всегда не соглашался….

— Почему? — тут же перебил его Жорка.

— Отжиматься понравилось? — поинтересовался Никита.

— Понял, учитель!

Георгий заткнулся, получив при этом тычок от Василия.

— Не соглашался, потому что любая защита априори подразумевает нападение с целью убить противника. Ты же не будешь только отбиваться от врага, который сделает все возможное, чтобы вспороть тебе брюхо?

Никита посмотрел на Василия, неуловимо похожего на своего отца, такого же широколобого, с густым ворсом бровей, но получившего красоту матери. В этом детям графа вообще повезло. Жены Валуева передали им по крови самые лучшие гены, повлиявшие на внешность. Этого не отнять. А вот как с характером?

Василий почему-то судорожно дернулся, представив, как его кромсает враг.

— Я постараюсь его убить, — прохрипел он.

— Вот именно, — качнулся с пяток на носки Никита. — Ты постараешься его нейтрализовать. Можно ему сломать руку в двух местах, выдернуть ключицу или пару ребер. Как вариант — оглушить ударом по голове или обездвижить его тычком в одну из болевых точек…

Никита внезапно шагнул вперед, и его указательный палец ткнулся в район плеча Георгия. Мальчишка расширил глаза и потер укол ладонью, ничего не понимая. И через минуту осел на землю, не в силах пошевелиться. Телохранители рванулись к нему, но Никита предупреждающе вздернул руку. Те остановились.

— Можно и так, — продолжил он, расхаживая перед стоящим Василием и сидящим Жоркой. — Тогда противник оставит тебя в покое, если он переполнен благородством. Но в современном мире благородство умерло как лохматый зверь мамонт. Поэтому никогда не оставляйте за своей спиной недобитого врага. А отсюда следует какая мораль?

— Защита и нападение — единый комплекс, который нужно изучать одновременно, — почесал затылок Василий, косясь на сидящего младшего брата.

— Можно и так сказать, — кивнул Никита. — Я начал изучать тайны единоборств с восьми лет, и к пятнадцати годам в голове у меня была приличная каша из приемов русской, кавказской, среднеазиатской, дальневосточной, европейской, скандинавской школ. Представляете, насколько трудно владеть телом, когда в твои движения постоянно вмешиваются факторы, заставляющие менять стратегию во время боя? Поэтому умные люди создали универсальные системы. Их тоже немало, и каждый может выбрать свою, адаптированную под свои физические и моральные принципы. Бойцов из вас я делать не буду, но базовую подготовку дам. Если успею… На уровне тех же самых телохранителей.

Никита кивнул в сторону застывших парней графа. Те ухмыльнулись.

— Ладно, покажу на примере. Феликс, не желаешь провести разминку?

Никита намеренно попросил этого высоченного телохранителя с гибким телом пантеры и сухощавого, с одними мускулами без грамма лишнего жира. Загляденье, а не спарринг-партнер.

Феликс переглянулся со своим напарником и плавными движениями освободился от плечевого ремня, на котором висела кобура. Потом скинул куртку и футболку, и с обнаженным торсом вышел на середину поляны. Пыхтящая от усердия Марина открыла рот и замерла, привлеченная оживлением среди мужчин. Алфер нахмурился, сведя воедино седоватые брови. Безобразие, а не занятия!

Никита и Феликс встали друг напротив друга, расслабленно поводя плечами. Потом волхв начал странные движения, словно пытался поймать какой-то ритм, а телохранитель, на секунду замерев, вдруг ринулся вперед всем телом. Никита не стал отпрыгивать назад или в сторону. Оба противника вошли в соприкосновение, и через секунду Феликс почувствовал, как потерял опору. Никита мягко, применив столько силы, сколько ему хватило для захвата, перевел тело соперника в горизонт, и отпустил только тогда, когда тот коснулся лопатками земли.

— Я всего лишь показал пример активной защиты, — пояснил Никита, помогая озадаченному (как так вышло, что он несколько секунд висел в воздухе и ничего не мог сделать?) Феликсу подняться. — Она ничем не отличается от нападения, если не приглядываться особо. Что я сделал?

— Ну…, - Жорик уже отошел от парализации и утвердился на ногах. — Что-то вроде танца. Как будто нашу Буську ловили.

— Кто это такая? — заинтересовался Никита.

— Кошка наша. Злючая, зараза. Кусается и царапается, когда в руки берешь, — охотно пояснил Жорик.

Ага, кошка все-таки у Валуевых есть! Надо попросить Марину применить к ней заклинание, посмотреть, как это работает.

— Понятно, — улыбнулся волхв. — Принцип ты уловил. Но я не танцевал. Я старался схватить энергетику восходящих и нисходящих потоков. Что это такое, объясню позже. Теория у нас тоже будет, никаких «ууу-у»! Поймав ритм движения, можно на ходу менять направление атаки, сбивать с толку противника.

— Какую школу будете давать, учитель? — Василий, еще несколько минут стоявший с безразличием в глазах, впечатлился коротким боем.

— Пока не определился, — усмехнулся Никита. — Посмотрю ваши физические возможности. Возможно, в ходе тренировок я начну менять некоторые подходы к обучению. Но это не страшно. Все, что дам, входит в учебный блок. Практика и теория не будут расходиться. А теперь, бегом марш домой! Вечером — теоретические занятия!

Никита дождался, когда Марина пристроится к своим братьям и побежит через березовую рощу к тропинке, пропустил вперед Феликса и Сергея, которые до этого переглядывались с загадочным видом. Усмехнувшись, молодой волхв подумал, что стал сильнейшим раздражителем для этих парней, особенно для Феликса, уязвленного поражением на глазах графских детей.

Он дождался Алфера и пристроился рядом с ним, приноровившись к шагу старика.

— Кажется, вы хотели со мной поговорить, господин архимаг, — придавая голосу чуточку смиренности, сказал Никита.

— Догадливости тебе не занимать, юноша, — пробурчал Алфер. Он сцепил руки за спиной и недовольно поджимая губы, смотрел под ноги, чтобы не запнуться о неожиданную корягу. — Хотелось бы… Я не хочу оспаривать твое право на методики обучения молодых людей, но предупреждаю, что Егор Александрович сильно рискует, привлекая тебя к преподавательской деятельности. Если об этом узнают в Магической Палате, никому из нас не поздоровится.

— Вы получаете аккредитацию?

— На преподавательскую деятельность обязательно, — подтвердил Алфер. — Помимо ранга архимага я имею вторую ступень наставничества.

— А всего сколько их?

— Четыре. Первая — самая высшая. Но я отвлекся. Есть претензия к тебе, Никита. Почему ты так настойчиво предлагаешь Марине овладевать громоздким и неудобным комплексом разнообразных магофор? Зачем это девушке? Она все равно находится под защитой семьи, а в будущем, выйдя замуж, станет под защиту рода мужа.

— Вы придерживаетесь мнения о нецелесообразности давать нужные знания девушке ранга Заклинателя, — медленно произнес Никита. — Я заметил это ненужное рвение с вашей стороны и со стороны графа. И говорю: вы совершаете преступную ошибку. Мир не настолько приятен для молодой девушки с таким уникальным Даром. Между боярскими родами и кланами существуют очень сложные отношения, и они не исчезнут в одночасье.

— Ты слишком категоричен, юноша, — Алфер призадумался. Претензия Назарова была обоснованной, но архимаг, служащий господину, обязан прислушиваться к его словам, а не своевольничать. Лет пять назад Алфер заводил уже такой разговор, а граф резко прервал его, объяснив свою позицию. Для защиты девочки выделяли крепких парней из группы подготовленных телохранителей и пару магов. Зачем ломать Заклинателю его предназначение?

— В чем?

— В своем желании переделать мир под себя. Я заметил, насколько ты необычен. Позволь предупредить тебя…. Не знаю, у кого ты впитывал премудрости магической науки, но методики в корне отличаются от традиционных. Магическая Палата очень любит выискивать таких неординарных людей, — Алфер искоса посмотрел на собеседника. — А когда находит — начинает ломать и высасывать знания в свою пользу. Многое остается в подвалах по приказам Иерархов. Ты же не хочешь всю оставшуюся жизнь по капле выцеживать свои тайны?

— Не понимаю, как это связано с Мариной, — признался Никита. — Я не собираюсь во всеуслышание кричать о необычности методик. Поверьте, господин архимаг, пара сотен нужных скриптов спасут девушку от проблем. Перестраховаться нужно.

— А ты сам не боишься попасть под подозрение? О появлении очередного Назарова узнают многие, и не все из них друзья твоей Семьи. Захарьины, Романовы, Кошкины… Знаешь, они не ведали пощады, уничтожая потомков витязей из Ордена Гипербореи. Взаимная ненависть свела в могилу твоих родственников. Если вести проникнут в стан оппозиции — берегись. За тобой придут.

— За мной или к стороннику Рюриковичей?

— И за ним, если ты еще будешь находиться в его доме, — честно сказал Алфер.

Они оба одновременно остановились и взглянули в глаза друг друга. Никита ожидал нечто подобное от старика (а в скором времени к нему присоединятся и другие обитатели имения).

— Намекаете на то, что я представляю опасность?

— Да. Тебе нужно как можно быстрее, под любым предлогом, покинуть эту семью.

— Я собирался так поступить, но после проверки на кровное родство, — нисколько не рассердился Никита. — Однако после того, что я услышал про вражду — к кому я пойду? Любая дворянская семья, которая возьмет меня на службу, будет в такой же опасности. Получается, господин архимаг, вы толкаете меня в объятия кровников. По-вашему, это предложение достойно поощрения со стороны графа? Не обернется ли ваше рвение еще большими проблемами?

— Думаю, излишне меня упрекать в желании оградить графскую семью от опасностей, — поджал губы Алфер. — Мы и так находимся на острие самого опасного направления.

— Я могу защитить их, — ответил Никита. — И у меня хватит умения дать детям графа необходимые навыки. Поверьте, такой шаг оправдан, Он даст лучший результат, чем просто зарыться в землю. Иногда лучше действовать, правда, господин архимаг?

Глава шестая

Вологда, июль 2011 года

— Назовись еще раз: кто таков, чем занимаешься, где живешь? — молодой, с холеным лицом, благоухающий одеколоном мужчина брезгливо смотрел на съежившегося человека, сидевшего посреди комнаты допроса на табурете. Поджав под себя ноги, тот с потрясением смотрел на расплывающееся пятно с неприятным запахом на своих штанах, словно не мог поверить, что это происходит с ним.

Демонстративно прикрыв лицо носовым платком, имевшим легкую отдушку с запахом лаванды, следователь Вологодского отделения Следственной Палаты с тоской посмотрел на кипу допросных листов, расписанных мелким убористым почерком. Старший служилый боярин Заварзин уехал по срочным делам в Ярославль, сбросив все дела своему заместителю Панкееву, не удосужившись ввести в курс дела. Да и что с того? Каждый чиновник обязан с ходу включиться в проблему, которую видел впервые. На то и профессионал, получающий деньги из княжеской казны.

— Михаил Рогатин я, господин следователь, — пошевелился, наконец, допрашиваемый. — По профессии — водитель, живу в деревне Залесной. Там и работаю на грузовой машине. Вожу комбикорма на ферму, навоз и удобрения на поля.

— У тебя есть личный автомобиль? — Панакеев знал ответ, но для солидности стал переворачивать допросные листы, чтобы задержанный побыстрее шевелил языком.

— Да. «Ладога М-21», обычный бюджетник. Своими трудами куплен, господин следователь, через казенную фабрику, можете проверить. Я не вру.

— Заткнись. Меня не интересуют твои доходы. Я про машину спрашивал по другому случаю. Четвертого дня ты ехал в Вологду по объездной дороге. Так ли?

— Точно, — кивнул мужчина, в котором можно было признать того самого водителя, подвозившего Никиту. — Пришлось свернуть на Грушницкий тракт, потому что главная трасса оказалась перекрыта. Патрульные службы после осмотра посылали машины в объезд. Аккурат, чтобы мы не приближались близко к землям графа Валуева. Ну, и я поехал. Разве спорить с властью будешь?

Михаил хлюпнул разбитым носом. Увесистый кулак конвоира оказался весьма крепким и доходчивым.

— Ближе к делу, — лениво подстегнул его Панакеев.

— Еду, значит. Проскочил указатель отводной дороги, который ведет к графскому имению, ну и продолжаю топить на газ. Вдруг вижу — по обочине идет человек. Одет прилично. Костюм светленький, чистый, аккуратно сидит, не как на корове седло. Машет рукой, само собой, попутку ловит. Ну, мне-то одному скучно. Притормозил. Гляжу, а это парень молодой, симпатичный. Не рожа какая авантюрная. Просит подвезти до города. Мне не в лом. Садись, говорю.

— Достаточно, — прервал его помощник следователя. — Опиши его получше. Может, какие-то метки на руках, на лице. Манера речи…

Допрашиваемый почему-то закачался, словно решил превратиться в маятник. Видимо, вспоминал. Панакеев отнесся к этому спокойно. Если мужик упустит какие-то существенные для следствия детали, на что тогда ментаты? Весь мозг наизнанку вывернут, но сведения добудут.

— Ну… Я уже говорил, что это был красивый высокий парень. Аристократ. Зовут Никитой. Так и представился, — начал бубнить Михаил. — Руки холеные. На правой руке два кольца. Одно, вероятно, супружеское. Второе — родовое.

— Хорошо разбираешься в кольцах? — удивился следователь.

— Не совсем, господин…, - Михаил замялся. — Читаю много, всякого разного нахватался. Кольцо с навершием в виде солнечной свастики, а внутри него — рубин. А второе с голубым сапфиром, если не ошибаюсь. Может, и не сапфир, а какой-нибудь аквамарин. Перстень еще был… Тоже с гербом, как и на кольце.

— Так, — подбодрил его Панакеев, торопливо накидывая ровные строчки в чистый допросной лист. — Вспоминай дальше.

— Сказал уже, что зовут Никитой? Ага… Не любитель поговорить. Но сказал, что приехал в Вологду написать книгу об аристократических родах нашего города.

— Даже так? Какие-нибудь фамилии называл?

Михаил наморщил лоб в страстном желании вывалить всю информацию, которая роилась в голове, и через несколько секунд молчания выдавил:

— Могу ошибиться. Кажется, речь шла о Назаровых. Ну, который выморочный род. Шел парень, кстати, от имения графа Валуева. Потому что я подобрал его в таком месте, где только одна дорога, отходящая от трассы.

— Откуда тебе известно, что Назаровы — прерванный род?

— Так было же написано об этом, — удивился Михаил. — Не помню, когда читал в газете. Давненько это было. Публиковали же уведомление…

— Может, он обокрал кого? — поморщился следователь.

— Да ну, господин следователь! Кого там обворовывать? Графа Валуева? Да у него охрана в сто человек, если не больше!

— Так уж и сто? — позабавило Панакеева уверенно названное число охранников графа. — Ладно, Рогатин, молодец, что начал вспоминать. А чего раньше упрямился? Охота было по соплям получать? Не понимаю вас, упертых.

— Да побоялся, — признался Мишка. — Вломились в дом, переполошили всех, детей напугали. Я даже не понял сначала, чего от меня хотят. Ну и начал дурочку валять, пока не сообразил, что обвинений мне не предъявляют, а требуют вспомнить что-то.

— Дурак ты, братец, — ласково сказал «осовец». — Самый, что ни на есть дурак.

— Согласен, — опять хлюпнул носом Рогатин и повесил голову.

— Итак, мы с тобой выяснили, что пассажира, которого ты подбросил до Вологды, звали Никитой, — постучал кончиком ручки по листку Панакеев. — Судя по одежде, по стилю общения — данный субъект, вероятно, из дворян. На правой руке два кольца: одно родовое с гербом и рубином, второе — супружеское. Сапфир или аквамарин. И еще перстень вдобавок. Появился на трассе, ведущей мимо имения графа Валуева. Сам не здешний. Шел в Вологду. Цель посещения — написание какой-то книги об аристократах вологодского удела. Все верно?

— Так и есть.

— Фамилии своей не назвал, но интересовался Назаровыми.

— Не совсем, чтобы интересовался…, - пожал плечами Мишка.

— Не важно. Где ты его высадил?

— Возле городского парка. Больше я его не видел.

— Ладно. Иди, подписывай протокол.

Рогатин на негнущихся ногах подошел к столу и неуверенно чиркнул какую-то закорючку. Следователь нажал на скрытую кнопку вызова, и как только в кабинет вошел конвойный, приказал:

— Этого — в камеру. И пришли сюда уборщиц. Воняет невыносимо.

— Господин следователь! Я же все рассказал! Отпустите меня! — в носу Мишки опять захлюпало.

— Посиди, пока, братец. Может, еще что вспомнишь. Тебе разве не нравится здесь? Кормят три раза, гулять выводят! Пока мы не убедимся, что ты рассказал правду — никуда не выйдешь. Кстати, сегодня к тебе жена приедет. Я уже дал распоряжение, чтобы организовать свидание. Видишь, как мы заботимся о таких, как ты? По инструкции-то не положено…

— Спасибо, — совершенно сбитый с толку Мишка дал себя увести из кабинета, а Панакеев, скорбно поджав губы, снова приложил платок к носу. Одной рукой собрал все документы в папку, дождался кабинетной уборщицы и покинул помещение.

Путь его лежал на третий этаж здания Опричной Службы. Именно там располагались все отделы Следственной Палаты, там находился личный кабинет Панакеева. Но прежде всего необходимо было заглянуть к князю Вельяминову — начальнику вологодской ОС. Сведения, которые только что получил молодой следователь, существенно меняли картину происшествия, случившегося несколько дней назад.

Мощный магический удар с последующим двухчасовым энергетическим коллапсом в предместье Алешкино весьма заинтересовал ищеек из Магической Палаты, и они целой делегацией приперлись к Вельяминову, чтобы потребовать тщательной проверки произошедшего. Оказывается, больше всего волхвы-чародеи возбудились предшествующему магическому выплеску какому-то «разрыву пространственной матрицы». Князь ничего не понял, но на первый раз вежливо выслушал, прежде чем рычать. Своих дел хватало, а тут еще колдуны со своими заморочками.

Особой надобности в разрешении Магическая Палата не видела, и лишь соблюдала ритуал, сложившийся за три сотни лет в стенах Опричной Службы. Надо спросить высшее руководство? Надо. Вот и идут. Ничего, князь Зайцев, являющийся одним из высших руководителей ОС, а заодно и куратором магов, всегда защитит своих подопечных от гнева местного начальства.

Панакеев с некоторой робостью вошел в помещение секретариата и кивнул на плотно закрытые двери, спрашивая у молодой секретарши, сидевшей слева от входа за огромным офисным комплексом:

— Сам занят?

Девушка приподняла голову, выглядывая из-за монитора, и ее красивое личико на мгновение приняло задумчивое выражение. Видать, соображала, нужно ли говорить правду.

— Я по поводу инцидента в Алешкино, — на всякий случай добавил Панакеев.

Секретарша снова исчезла за техникой, оттуда донесся ее голос:

— Олег Петрович, к вам господин Панакеев.

Самое интересное, что вот эта куколка имела феноменальную память на всех значимых лиц, служащих в отделении. Если бы молодому следователю не шепнули в свое время, что красивая выдра получила от самого князя амулет памяти, то она ничем бы не отличалась от обычных клуш, умеющих только правильно подавать кофе. А еще поговаривали, что секретарша — внебрачная дочь самого Вельяминова, вот и устроил ее начальник поближе к себе.

Панакеев пожимал плечами на такие «подробности». Мало ли что говорят. Если князь захочет, он и не то устроит.

— Заходите, вас ждут, — сухо ответила красивая выдра. У девушки действительно были глаза, чем-то схожие со взглядом водяного зверька. Почему ее считали красивой, мужчина не понимал. Фигуристая, аппетитная, симпатичная, не более того. Видать, не в его вкусе.

Вельяминов сухим жестом показал вошедшему Панакееву место в торце стола. Дородный пятидесятилетний мужчина в дорогом костюме, пахнущий дорогим парфюмом, блеснул артефактными кольцами на руке.

— Присаживайтесь, не чинитесь, господин младший следователь.

Что князь не назвал Панакеева по имени-отчеству, вошедший сотрудник особо не переживал. У Вельяминова память отменная, тоже поддерживаемая особыми магическими штучками.

— Вы по делу, инициированному Магической Палатой?

— Да, Олег Петрович, — кивнул Панакеев, раскрывая папку. — Только что провел допрос одного субъекта. Обнаружил упущенные детали в ходе первичного дознания. Интересная картина нарисовалась. Оказывается, по словам свидетеля, неизвестный по имени Никита имеет родовую принадлежность.

— Подробнее, пожалуйста, — Вельяминов был самой вежливостью. — Почему только имя? Дворянин Никита, хм… Почему такая уверенность?

— Этот молодой человек носит на руке перстень и родовое кольцо с гербом Назаровых, Олег Петрович. Рубин в центре солнечной свастики.

— Да, это герб рода Назаровых, — кивнул князь. — Весьма интересно, откуда у незнакомца кольцо? Украл?

— Не думаю, — честно ответил Панакеев. — У меня тоже сначала возникла именно версия с воровством. Но второе кольцо с драгоценным камнем, по словам допрашиваемого, обручальное. Одет молодой человек был прилично. Торопился в Вологду.

— Он как-то связан с магическим ударом в районе Алешкино?

— Для выяснения этого факта надо найти… самого фигуранта. Слишком расплывчатая история, чтобы ее раскручивать. Вообще непонятно.

— Не делайте поспешных выводов, господин Панакеев, — сухо обрезал его Вельяминов. — Ментата привлекали для снятия слепка образа?

— Нет. Господин Заварзин приказал пока не подключать волхва. Решили по старинке….

— Сопли по стене? — усмехнулся князь. — Напрасно вы благодушием страдаете. Сегодня же извлечь слепок образа и перенести на бумагу. Художников, чай, у нас хватает. Этого загадочного Никиту найти. Если он покинул машину возле парка…

Вельяминов посмотрел допросные листы, поданные ему Панакеевым, и закончил фразу:

— Опросить сотрудников парка всех поголовно. Показать рисунок разыскиваемого. К концу дня жду от вас доклад по мероприятиям. Я не требую схватить фигуранта прямо сейчас. Но кончик хвоста должен быть у меня в руках. Задачу свою поняли, Демьян Алексеевич?

Князь слыл неплохим психологом человеческих душ и мотиватором. Дав жесткую задачу, на выполнение которой оставалось не больше шести часов, он сразу же подкинул сладкую косточку, назвав младшего следователя по имени. Знал, что таким образом возбуждает в душе сотрудника рвение и желание потрафить начальству.

Панакеев без излишней раздумчивости направился к магам, а точнее, в отдел ментальных исследований. Нужно выпросить опытного волхва, чтобы мужика не угробил, и качественный слепок создал. Такой в штате колдунов был. Низкорослый, как сказочный гном, щупленький, но с удивительно пышной бородой, что ей завидовали во всем управлении местной ОС, архимаг Лаврентий. Его-то и хотел попросить следователь для деликатного допроса.

Ментат был на месте. Он сидел в кабинете вместе с парочкой таких же древних артефактов сыскного дела и увлеченно пил чай из большой кружки. Панакеев с уважением отнесся к такому важному мероприятию, и не стал прерывать процесс, а скромно присел на кушетке возле двери. Самое интересное, что старики не вели никаких разговоров, а только покряхтывали, блаженно закатывая глаза.

— Судя по нетерпеливому виду молодого человека, — вытянув губы трубочкой и старательно хлебнув из кружки, пробасил Лаврентий, — он хочет, коллеги, чтобы мы выслушали его. Умерьте свой пыл, господин Панакеев. Ваша аура так искрится, что мои глаза успели заболеть. А я ведь на вас не смотрю, обратите, внимание.

— Мне нужна ваша помощь, Лаврентий Иванович, — покладисто произнес Демьян. — Нужно прощупать память одного фигуранта. У него где-то завалялся образ человека, которого требуют отыскать до конца дня.

— Что-то князь разухарился, — переглянулся архимаг со своими приятелями. — Сейчас уже одиннадцать часов. Пока до обеда провозимся со слепком, потом срисовка образа… Мне вас жаль, молодой человек.

Панакеев с грустной улыбкой развел руки в сторону, дескать, мне деваться некуда.

— Ладно, чего уж там, — Лаврентий отставил кружку. — Придется покинуть вас, коллеги. Мальчика надо спасать от репутационных потерь. Премиальные-то как выплачивают?

— Через раз, — уже открыто заулыбался следователь. — Но обычно мы их не видим.

— Я так и подумал, — проворчал архимаг, и по пути к выходу зацепил пиджак со спинки стула. — Идемте, юноша. Подозреваемого приведете в ваш кабинет, оставите караульного, чтобы пресечь возможный инцидент, а сами погуляйте по улице. Красота- то какая! Солнышко, цветочки пахнут невообразимо! И художника найдите, пока релаксацией заниматься будете.

Чтобы не мешать Лаврентию, Панакеев по прибытии в кабинет приказал доставить Рогатина на ментальный допрос. По инструкции полагалось позвать еще и Целителя, который будет отслеживать состояние допрашиваемого. Как только подследственного привели, тот сразу побледнел.

— Господин Рогатин, — строгим голосом произнес Демьян, навалившись на стол. — Сейчас в присутствии архимага-ментата и Целителя вы будете подвергнуты процедуре ментального допроса. Нам необходимо снять цельный образ человека, которого вы подвозили три дня назад до Вологды, по имени Никита. Постарайтесь сосредоточиться и вызвать в своей памяти ту встречу. Чем ярче вам удастся воспроизвести образ попутчика — тем быстрее и безопаснее для вашего здоровья пройдет ментоскопия. Вам все понятно?

— Это запрещено законом, — проглотил слюну Рогатин.

— В данном случае мы имеем право воспользоваться Уложением о допросных методах, — нахмурился Панакеев. — Причем, без санкции. Дело серьезное, вы даже не представляете. Поэтому сосредоточьтесь и ничего не бойтесь.

Панакеев кивнул Лаврентию и присевшему на стул Целителю — по-видимому, новичку. Демьян не встречал в стенах здания этого молодого мужчину в тонких изящных очках. Еще раз оглядел процедуру подготовки и предупредил высоченного верзилу-конвоира, чтобы тот не ловил ртом мух, а внимательно следил за допрашиваемым.

Через два часа он получил от художника нарисованный портрет этого самого Никиты и стал прогонять через оперативную базу изображение. Цифровые алгоритмы электронной машинерии позволяли без всякой магии преобразовывать рисунок в качественный фоторобот. Панакеев озадачился. О том, что вышеназванный Никита не имеет отношение к криминальному миру, было понятно и ожидаемо. Но вот запросы по базе данных боярских родов и мелких дворянских фамилий тоже не принесли результата. Такого человека не существовало. Компьютер выдал десяток фотографий людей, чем-то похожих на Никиту, но не более того. Процентное совпадение составляло максимум тридцать пять процентов. Мало, очень мало.

Пора, значит, объявлять розыск данного субъекта. Фотографии будут готовы через полчаса, но только завтра они будут у всех патрульных экипажей города. Панакеев решил сам проверить маршрут Никиты, и на своей юркой малолитражной «Веге» темно-вишневого цвета (жена настояла, очень ей такой окрас понравился) доехал до городского парка, откуда и начал свою следопытскую деятельность.

А в пять часов вечера он, нимало обескураженный, сел за руль и помчался обратно в управление ОС. Факты, вскрывшиеся в ходе парковой охоты, могли кого угодно поставить в ступор. Но Панакеев, отличавшийся педантизмом и умеренным служебным рвением, на этот раз решил со своими выводами поделиться лишь с князем Вельяминовым. Потому как не ожидал, что дело примет неожиданно мистический и авантюрный характер.