Это было ужасно. Её руки дрожали, и казалось, что кто-то разрывает мышцы её живота на части.

Она напрягла слух, прислушиваясь к звуку голоса Лиррии, приказывающей им вставать. Возможно, она не расслышала его в тумане. Она посмотрела направо. Нет, она не пропустила этого, Натин всё ещё была рядом с ней, её тело было вытянуто и напряжено.

— Не волнуйся, уродина, — прошептала Натин. Должно быть, она перехватила взгляд Эйми, — Я слышала, что если ты не завершишь обучение, то не получишь дракона, но ты всё равно сможешь полетать. Любого, кто недостаточно хорош, сбрасывают со скалы. Я уверена, тебе понравятся эти долгие мгновения свободного падения по воздуху, прежде чем ты разобьёшься об землю.

— Это неправда, — сказала Эйми, выдавливая слова сквозь стиснутые зубы.

— Абсолютная. Лиррия говорила этим утром, что, по её мнению, ты — главный кандидат на превращение в кровавое месиво.

Эйми старалась не обращать на неё внимания. Сегодня она не собиралась позволять Натин доставать её. Каждое утро, просыпаясь в своей маленькой пещере, она доставала из шкафчика рядом с кроватью сферу дыхания дракона размером с кулак, клала её сверху и некоторое время лежала в её уютном желтом сиянии. Глядя на клубящиеся языки пламени, она разжигала пламя решимости, которое, как ей казалось, горело в её груди. Она представила его рядом с искрой, которая была её жизненной силой.

— У меня будет новая жизнь. Я получу дракона. И я буду достаточно хороша, чтобы меня приняли, — шептала она себе.

На тренировочной площадке она ахнула, когда её руки начали неудержимо дрожать. В животе у неё заурчало так громко, что она была уверена, что люди в Киерелле могли это услышать. Каждое утро новобранцы в течение двух часов занимались растяжкой и укреплением сил, прежде чем им разрешали позавтракать.

— Встать, — наконец раздалась команда Лиррии. Слово было искажено, когда она жевала яблоко.

Рядом с Эйми проворно вскочила на ноги Натин, а рядом с ней то же самое сделала Хайетта. Эйми упала на колени, глубоко вдыхая холодный воздух, прежде чем с трудом заставила себя встать. Натин посмотрела на неё и фыркнула от отвращения.

— Жалкая неудачница с пятнистым коровьим лицом, — прошептала она слишком тихо, чтобы Лиррия услышала.

Затем Натин и Хайетта плавно перешли к следующей серии позиций. У них было два месяца дополнительных тренировок, но Эйми была полна решимости наверстать упущенное. Она выставила левую ногу вперёд, согнув колено, правая ступня заведена за спину. Она опустилась в позу и подняла руки на высоту плеч, вытянув кончики пальцев. Было почти приятно чувствовать, как мышцы её живота размягчаются и расслабляются, но она знала, что очень скоро её бёдра займут их место, и именно они будут болеть.

Лиррия наблюдала за ними с кривой улыбкой на лице, как будто наслаждалась их болью. Её пурпурный дракон, Миднайт, был неясным силуэтом, сидящим на скале и окутанным туманом. Она была напоминанием для Эйми. Если она сдастся, у неё никогда не будет своего собственного прекрасного дракона.

Несмотря на безжалостный режим Лиррии, Эйми втайне нравилось видеть Всадницу каждое утро. Раннее утреннее солнце придавало волосам Лиррии рыжеватый оттенок, и по мере того, как день становился теплее, она распахивала пальто и расстёгивала несколько верхних пуговиц на рубашке. Когда она наклонилась, Эйми смогла разглядеть верхний изгиб её груди. Это давало ей пищу для размышлений, помимо боли в ноющем теле, хотя она всегда была осторожна, чтобы не позволить Лиррии перехватить её взгляд.

Она на мгновение закрыла глаза, когда мышцы её ноющих ног начали дрожать.

Такова была её жизнь в течение последнего месяца. Позы, заставляющие дрожать мышцы, были разработаны для укрепления новобранцев, а также для того, чтобы научить их концентрироваться, полностью осознавать своё тело и окружающую обстановку. Лиррия объяснила, что эти упражнения сделают её более сильным и сосредоточенным воином. Эйми была уверена, что это правда, но почему это должно было быть так больно?

Лиррия сказала, что контроль важен не только для овладения собственным телом, но и для управления своими драконами. Если твой разум спокоен, то и разум твоего дракона будет спокоен, и связь будет легче сформировать. И мысль о том, чтобы заполучить дракона, стоила всей этой боли.

Солнце, наконец, разогнало туман, и открылся мир. Заснеженные горные вершины изгибались на юге. Эйми заметила тяжелые серые тучи над Морем Грайдак и вздохнула, зная, что сегодня днём ей придётся выйти на улицу под дождь. Она перешла в следующую позу и попыталась оглядеться по сторонам, но при этом сосредоточила внимание на своём теле, на том, как оно ощущается и двигается.

— Закончили, — последняя команда Лиррии принесла огромное облегчение.

Эйми резко опустилась вниз, не заботясь о том, что камень под её задницей холодный. Она вытянула ноги и позволила им свободно развалиться. Её дрожащие руки лежали на коленях. Рядом с ней полностью легла Натин, и Эйми с удовлетворением увидела, что она тоже делает огромные глотки воздуха.

— Ладно, двадцать минут, и вы снова здесь, с тренировочными клинками в руках. И если вы опоздаете, вам придётся бежать на Плато Паннике и обратно без ботинок, — пригрозила Лиррия.

Натин и Хайетта поспешили обратно по туннелям Антейлла в обеденный зал, болтая и смеясь. Эйми трусила за ними, одинокая и никем не замеченная. Войдя в холл, она направилась прямо к двери, которая вела в кухонную пещеру. Аранати как раз разливала по трём мискам овсянку, и новобранцы жадно схватили их.

— Спасибо, Аранати. — Натин подобострастно улыбнулась Всаднице.

Красавица Аранати, как обычно, нахмурилась. Эйми ещё не приходилось видеть улыбку поразительной бронзовокожей Всадницы.

Эйми обнаружила, что самое приятное в том, чтобы быть по-настоящему голодной, заключалось в том, что она больше не замечала, что никто не хотел сидеть с ней за едой. Единственной компанией, о которой она заботилась по утрам, была её тарелка овсянки. Аранати приготовила его с морошкой, пропитанной пряным сиропом, и это было восхитительно.

Её ложка заскрежетала по дну деревянной миски, и снова пришло время идти. Она выбралась из-под скамейки и поспешила обратно к кухонному люку. По всей длине кухонной пещеры тянулся широкий выступ, и, когда она поставила миску, ложка со звоном упала на пол. У неё не было времени поднять её.

— Извините и спасибо вам, — сказала она Аранати слишком тихим голосом, чтобы его можно было расслышать из-за болтовни, эхом разносящейся по столовой.

Затем она поспешила обратно в туннели. Натин и Хайетта были впереди неё, и Эйми побежала догонять их. Не потому, что она хотела пробежаться с ними, а потому, что не хотела, чтобы Натин указывала на то, что Эйми опаздывает, как это было вчера. Это не принесло Эйми пробежки без ботинок, но Лиррия заставила её смазать маслом все деревянные тренировочные лезвия на улице, под проливным дождём.

Оранжевое сияние дыхания дракона сменилось голубым светом дневного света, когда они приблизились ко входу в пещеру. Пробежав трусцой вверх по склону, который, Эйми могла поклясться, становился круче с каждым днём, они вышли на тренировочную площадку. Она позволила себе на одно крошечное мгновение оглядеться и улыбнуться. Здесь, наверху, мир был огромен. Насколько больше он казался бы со спины дракона? Справа от неё было бескрайнее Море Грайдак, впереди — острые серые горы, их вершины покрыты снегом, а слева — крошечные домики из красного кирпича Киерелла, укрытые в своей долине.

Затем она приготовилась к новой боли.

Лиррия выкатила стойку с деревянными тренировочными мечами, и Эйми взяла себе два. Миднайт, дракон Лиррии, развалилась на камне за стойкой, греясь на солнышке. Она выглядела совершенно расслабленной, но Эйми заметила, что один жёлтый глаз приоткрылся, когда она смотрела, как новобранцы берут свои деревянные мечи. Её чешуя была цвета фиолетового винограда и переливалась на солнце. Эйми задумалась, какого цвета был бы её дракон. Фиолетовый подошёл бы. Она не хотела чёрного, как у Дайренны; она предпочла бы более яркий.

— Ладно, Натин и Хайетта, туда, — Лиррия указала своим деревянным клинком, — И, Натин, Хайетта на два боя выше тебя. Если бы это была я, я бы не позволила какой-то колеблющейся девчонке победить меня. Может, тебя это и устраивает, но я бы хотела сравнять счёт.

Лиррия положила одно лезвие на плечо, остриём за голову и ухмыльнулась Хайетте.

— И, Хайетта, я надеюсь, что ты сохранишь своё лидерство.

Эйми наблюдала, как две девушки начали спарринг. Хайетта грациозно встала в первую стойку, левая нога отведена назад, правая вперёд, оба клинка подняты и наготове. Натин начала делать то же самое, а затем внезапно атаковала. Лиррия рассмеялась. Лязг деревянных мечей эхом отразился от каменных столбов позади них. Миднайт подняла голову, выпустила облачко дыма, затем снова закрыла глаза.

— Натин, опусти плечи. Перестань горбиться, как сумасшедшая кошка, — крикнула Лиррия, — Чёрт возьми, девочка, твоя искра потускнела или как?

Натин поморщилась, когда Хайетта сделала ложный выпад высоко, затем нанесла низкий удар левым клинком. Эйми видела, что Лиррия была права, Натин была слишком сгорблена и не успела вовремя опустить меч, чтобы блокировать удар. Хайетта ударила её по голени. Ругательства Натин отдавались эхом так же громко, как их скрещенные мечи.

— Ты нравишься мне с каждым днём всё больше и больше, Хайетта, — крикнула Лиррия.

Эйми заметила, что Лиррия всегда натравливала новобранцев друг на друга и разжигала их желание победить. Эйми могла видеть, что гнев Натин был её проблемой; он пропитывал всё в ней. Хайетта, с другой стороны, двигалась с непринуждённой грацией. Эйми стремилась быть больше похожей на Хайетту.

— Хорошо, Эйми, — Лиррия повернулась к ней, — Давай посмотрим, станет ли сегодня твоя искра сильнее.

Эйми глубоко вздохнула и подняла два деревянных клинка, которые были намного тяжелее, чем её настоящие ятаганы. Мышцы её рук всё ещё болели после вчерашней тренировки, и той, что была накануне, и позапрошлой. Тем не менее, она знала, что передышки не будет, если она не будет достаточно хороша, чтобы попытаться украсть детеныша дракона. Лиррия усмехнулась, веснушки вокруг её рта сморщились.

Затем она атаковала.

Эйми поймала первый удар Лиррии своим собственным мечом, и второй, и, что удивительно, третий тоже. Четвёртый удар пришёлся ей по левому плечу, наполовину развернув её и пока она теряла равновесие, Лиррия спикировала другим клинком и вонзила его в правую икру Эйми. Она вскрикнула, упав на камень.

— Я просто отрезала тебе руку по самое плечо и повредила сухожилия, — сказала Лиррия, — Прямо сейчас твоя искра яростно сжигает свою энергию, пытаясь исцелить тебя, но я думаю, ты истечешь кровью раньше. От тебя было бы много пользы, если бы кентавры-гельветы напали на твой караван. Они, наверное, зарезали бы твоего дракона, пока ты лежала бы там, истекая кровью.

Лиррия отступила назад и сделала знак своим клинком Эйми встать.

— Давай, ещё раз. Твой странный вид не оправдывает слабости.

Эйми поднялась на ноги, гадая, не останется ли синяков на её заднице; синяки были везде. Она вернулась в первую стойку, готовая на этот раз постараться сильнее.

— Ты не только странная, но и маленькая, — сказала ей Лиррия, когда она тоже заняла первую стойку, — и тебе нужно научиться использовать это. Ты никогда не будешь такой грациозной, как Хайетта. Эта девочка просто родилась умницей. Натин провела годы, таская ящики в повозки и снимая их с них, управляя лошадьми, так что тебе никогда не стать такой сильной, как она. Но ты можешь оказаться проворнее их обоих — если я сначала не изобью тебя до полусмерти и не скормлю твоё мягкое тело Миднайт.

Лиррия атаковала, и на этот раз Эйми сумела выстоять.

Все Небесные Всадницы сражались парными ятаганами, и движения отличались от того, что ожидала Эйми. Лиррия не учила её колоть; она руководила Эйми в смертельном танце резни. Эйми училась убивать противника молниеносными ударами, которые не требовали хрипов и больших плечевых мышц. Для Эйми это было всё равно что иметь более длинные руки, и когда она двигалась, ей приходилось узнавать, где находятся их смертоносные концы.

Лиррия двинулась вперёд, её деревянные клинки задвигались быстрее.

Стук был оглушительным, но Эйми начала входить во вкус. Движения её тела начали всё больше походить на движения Лиррии, а она много смотрела на Лиррию. Всадница прыгнула на Эйми, низко замахнувшись левым клинком, но Эйми отбила его в сторону. Лиррия нанесла резкий подсекающий удар. Эйми взвизгнула, но поймала лезвие своей рукой, сцепив лезвия вместе прямо у себя перед носом. Лиррия была так близко, что Эйми чувствовала её дыхание на своём лице. Пахло яблоками. Лиррия не пошевелилась, Эйми тоже. Лиррия была на полголовы выше и смотрела вниз, улыбаясь. Сердце Эйми бешено колотилось не только от напряжения во время спарринга.

— У тебя белые ресницы, но только на левом глазу, — сказала Лиррия.

Это замечание застало Эйми врасплох, и это, в сочетании с глухим стуком в груди, сделало невозможным придумать ответ.

— Странно, — продолжила Лиррия, — Хотя у тебя красивые глаза.

Затем Лиррия опустила руку, высвобождая их мечи, и снова атаковала. Эйми была вынуждена отступить. Даже не моргнув глазом, чтобы предупредить Эйми, что это произойдёт, Лиррия снова попробовала трюк с подколенным сухожилием. Однако на этот раз Эйми перепрыгнула через лезвие.

— Хорошо, — Лиррия кивнула, — Я думала, твоя искра погаснет прежде, чем ты чему-нибудь научишься. Лиррия ухмыльнулась, обнажив кривые передние зубы, — Как насчёт этого?

Она внезапно ускорила темп, её удары наносились быстрее, чем когда-либо прежде. Эйми задыхалась, ей казалось, что на неё напали по меньшей мере три Лиррии. Тогда она поняла, насколько аккуратной была Всадница до сих пор. Вместо того, чтобы сокрушить её, осознание этого подлило масла в огонь её решимости. Она хотела быть настолько хорошей, и она хотела доказать Лиррии, что её место здесь. Поэтому она атаковала.