Кендрик кивнул:

— Восхитительно. Хорошо, что теперь вы подарили ей дом. Понимаю, почему вы чувствуете ответственность.

Кендрик в своем репертуаре, подумал Вэй. Другие вечно танцевали вокруг да около, но американец говорил прямо о чем угодно. Наверное, пережиток его прошлого. В конце концов, он построил на Земле успешную карьеру, пока не перешел дорогу законам Героического поколения и не был изгнан на Марс; несомненно, прямота и откровенность сослужили ему хорошую службу.

— Мистер Кендрик, мы здесь говорим о вас, а не о моей дочери, — Вэй постучал пальцами по планшету. — Мне снова приходится читать отчеты о вашей недисциплинированности…

— Я бы так не сказал, — возразил Кендрик. — Назовем это нецелесообразно приложенной энергией. Или поколением неподходящих идей, в которых поставленные вами дуболомы не смогли увидеть потенциально ценный вклад в марсианское общество.

Вэй уже страшно устал, хотя разговор только начался. Кендрик выучил язык, но сознательно или по какой-то иной причине не вписывался в местную культуру. Здоровенный шумный американец здесь, в китайском поселении, был слишком живым, слишком громким.

— Мистер Кендрик, я вновь трачу ценное время на ваши выходки, которые…

— Вы сами выбрали эту работу, мистер мэр.

Вот опять этот термин. На самом деле Вэй не располагал даже толикой независимости, свойственной «мэрам» западных городов, на которых намекал Кендрик. Вэй был председателем совета колонии с весьма ограниченными полномочиями; он отчитывался перед целой иерархией вышестоящих служащих, которая простиралась по всему Марсу аж до самой Земли. Тем не менее на нем все равно висел груз ответственности. Причем в эту роль он влился почти естественно благодаря своему опыту и прошлому, несмотря на собственное сопротивление. Вэй словно опять стал капитаном, на этот раз марсианского корабля-колонии, плывущего в межпланетном пространстве. Свою ношу он нес так радостно, как мог. Возможно, именно так выглядело искупление.

Но, если бы не эта должность, подумал он, ему бы никогда не пришлось иметь дела с проблемами, вроде шефства над Биллом Кендриком.

— Вы здесь не из-за идей, — ответил он с раздражением. — И не из-за «энергии». Вы здесь из-за работы на новой вышке.

Последняя вгрызлась в каменистую почву Марса для добычи драгоценной влаги из глубоколежащих водоносных слоев.

— Ой, там я могу управиться даже во сне.

— И что же вы делаете, когда просыпаетесь?

Похоже, Кендрик воспринял его слова как намек.

— Вот это.

Он раскрыл рюкзак и вытащил два ржаво-красных обтесанных блока. Каждый был около тридцати сантиметров длиной, от пяти до десяти сантиметров в сечении. Американец поставил их на стол, стряхнув пыль.

Вэй поднял один; на Марсе тот, как и все остальное, был легче, чем казался.

— Что это? Тесаный камень?

— Нет. Кирпичи. Я сделал кирпичи из марсианской пыли.

— Кирпичи?

Он вполуха слушал, как Кендрик оживленно рассказывал о стадиях изготовления своих кирпичей: нужно взять отличную марсианскую пыль, намочить ее, добавить немного соломы из садов под куполом или обрывки ненужной ткани, обжечь смесь в солнечном отражателе, который Кендрик соорудил из разного лома.

— Эта технология стара как цивилизация.

— Чью цивилизацию вы имеете в виду? — Вэй улыбнулся

— И настолько проста, что ее освоит даже ребенок.

— Вы сказали, что нужна вода…

— И тут с ней напряг, я в курсе, сам гну спину на буровой. Но большую часть того, что я использую, можно получить обратно из пара во время обжига.

— Скажите мне, зачем тут кому-то делать кирпичи?

Кендрик подался вперед:

— Так мы можем быстро и дешево расширить город. Просто подумайте. У вас большая часть народу все еще ютится в куполах, и людей до сих пор привозят с Земли. Ваша пластмассовая промышленность до сих пор в зачаточном состоянии, как и все остальное.

Вэй поставил один кирпич на другой.

— Как я могу построить пригодное жилище из кирпичей? Здания должны быть герметизированными. Постройка из кирпичей взорвется из-за внутреннего давления; не забывайте, что у марсианской атмосферы…

Кендрик вновь принялся рыться в рюкзаке:

— У меня есть планы для двух типов зданий, которые вы сможете построить из марсианских кирпичей. Первый — жилое строение, — он показал Вэй начерченные от руки планы куполов и сводов, наполовину погребенных в марсианской земле. — Видите? Смешайте их с грязью, она в любом случае нужна для защиты от радиации.

Это было правдой. На Марсе отсутствовал озоновый слой, и ультрафиолет с легкостью добирался до поверхности планеты.

— И вес пыли будет поддерживать нужное вам давление. Это только временное решение, но оно все равно может быть эффективным. Бог свидетель, на Марсе нет недостатка в пыли; вы сможете сделать столько кирпичей, сколько захотите, строить любые по величине и глубине постройки. Это даст вам место для быстрого увеличения населения, причем до того, как пластик и сталь выйдут на производственные мощности, и вы сможете перейти к своим стратегическим целям.

Вэй поднял руку:

— Мистер Кендрик, вы, как всегда, переоцениваете себя. Вспомните, что здесь у вас нет положения, никакой официальной роли. Вас отправили сюда с базы Объединенных Наций в Эдеме из-за учиненных вами проблем; ваши люди сочли, что лучше вы будете работать здесь, в Огненном Городе, чем гнить в тюрьме Эдема, расходуя драгоценный воздух…

— Я всегда мыслю по-крупному, — ответил Кендрик с ухмылкой, нисколько не смутившись. — Потому, кстати, изначально и вляпался. Хотя я и добился впечатляющих результатов, когда представилась такая возможность.

— «Впечатляющих результатов», из-за которых вас сослали на Марс, — Вэй слишком хорошо знал досье Кендрика: тот был одним из самых молодых в поколении предпринимателей и инженеров, которые ради собственной выгоды использовали Толчки — серию природных катастроф, произошедших на Земле; они разрабатывали масштабные и обычно небезупречные планы по стабилизации отдельных климатических аспектов, от космических зеркал, отражающих солнечные лучи, до гигантских заводов по улавливанию углерода в глубинах океана. Когда позже начались расследования, оказалось, что эти схемы, вне зависимости от того, работали они или нет, озолотили своих создателей. Вэй подумал, что даже сейчас Кендрик, возможно, носит часть полученного богатства в тканях своего тела, в результатах генотерапии и кибернетических имплантатах.

— Разве вы не понимаете, мистер Кендрик, что, если я позволю вам влиять на, как вы их называете, «стратегические цели» этого сообщества, неизменно возникнут подозрения, что вы принялись за старое?

Кендрик пожал плечами:

— Меня больше интересует общая выгода, чем личная прибыль. Хотите верьте, хотите нет. Продайте идею под своим именем, если вам так будет легче.

Затем он замолчал.

Тишина затянулась. Вэй понимал, что в его разуме уже прорастают ростки любопытства из посеянного Кендриком семечка. Он сдержал вздох. Этот человек был, как минимум, хорошим продавцом.

— Тогда расскажите мне. Что еще можно построить из ваших кирпичей?

Кендрик бросил взгляд в окно:

— Монумент.

— Пирамиду?

— Взгляните на нее. Она производит впечатление, на свой манер. Каждый добавляет к ней камень. Я видел, как школьники карабкались по лестнице, чтобы подкинуть еще пару булыжников.

Вэй пожал плечами. Постройка пирамиды была одной из его инициатив ради того, чтобы объединить общину и увековечить память о великом герое.

— Но какая у нее высота? — спросил Кендрик. — Сотня метров? Послушайте, на Земле есть пирамиды гораздо выше. А мы находимся на Марсе, мистер мэр. Где гравитация ниже, так? Мы могли бы построить пирамиду в триста, четыреста метров высотой, если б захотели. Или…

Еще одна мастерски выдержанная пауза.

Вэй чувствовал, как его затягивает. Наверное, именно так Героическое поколение проворачивало свои махинации. Сама грандиозность замысла, размах — дерзость, если использовать одно из словечек самого Кендрика, — все это ослепляло.

— Или что?

— Или мы используем мои кирпичи. На Земле есть шпили соборов высотой больше ста пятидесяти метров. Здесь же, на Марсе…

— Шпили?

— Только представьте это, мистер мэр, — Кендрик явно видел, как сильно заинтересовался Вэй. — Опять-таки, вам же нужно чем-то занять меня и остальных отщепенцев. Вы ведь не можете отправить меня обратно на Землю, ведь так?

Вэй не мог: такой возможности у него больше не было. Сейчас родная планета как раз перестраивалась после Толчков; в Китае и остальных странах все население переселяли к северу и югу от иссушенных средних широт, и центральное правительство сообщило марсианским колонистам, что теперь им придется самим разбираться со своими проблемами. Да, проект займет свободные рабочие руки.

А еще Вэй чувствовал, что первые люди, живущие на Марсе, должны сделать что-то большее, чем просто выжить.

— Шпиль, говорите?

Кендрик ухмыльнулся и показал табличку с новыми планами:

— Вам следует начать с закладки фундамента. Даже на Марсе корни деревьев должны быть не меньше ствола с кроной.

РОВЕР КЕНДРИКА ждал Вэя за шлюзом Летнего Свода. Уже наступила середина утра, перерыв в школьных занятиях; в это время, как и обычно, дети колонистов, высокие, причудливо грациозные, носились по обширной площади, занимавшей почти весь Свод. Они были так полны энергией, жизненной силой, что Вэй в свои сорок семь почувствовал себя стариком, с сожалением повернувшись к ним спиной.

Его ждал Кендрик. Судя по странно молодому лицу, он опять что-то просчитал и теперь, как обычно, с радостью готовился втянуть Вэя в новую авантюру.

К удивлению китайца, они с Кендриком оказались одни в ровере, когда тот отъехал от шлюза.

— Не знал, что вам позволено их водить.

Американец лишь ухмыльнулся:

— В этом городе есть много такого, о чем вы не знаете, мистер мэр. Не расстраивайтесь. Я нашел здесь много друзей, партнеров и время от времени прошу их о той или иной услуге.

Вэй оглянулся на массивное кирпичное основание Летнего Свода, видневшееся под коркой из камней и пыли.

— Вы завели немало знакомых с тех пор, как мы позволили вам обрести столь большое влияние на судьбу колонии.

— Я не приношу вреда — вы должны это признать. В конце концов выиграет каждый. По правде говоря, с ровером все устроила Сюэ Лин.

— Она вам не личный помощник. Она просто вызвалась…

— Знаю, знаю, — Кендрик поспешно отвернулся, словно желая закрыть эту тему. — Именно так работает мир. Не переживайте.

Вэй не одобрял отношений Кендрика с дочерью, какими бы те ни были, и считал, что Кендрик об этом прекрасно знает. Эфемерное обаяние этого человека, казалось, притягивало девушку, как и всех остальных. Вэй не верил, что Кендрик зайдет с ней слишком далеко, и подозревал, что американец не преуспел бы, даже попытавшись: Сюэ Лин в свои двадцать два была помолвлена. Но отцовский инстинкт — Вэй надеялся, что за шесть лет приемного родительства сумел его развить, — все равно видел в интересе Кендрика к девушке что-то неправильное.

Направляясь прочь от города, они проехали мимо нового монумента Цао Си. Старую груду камней давно разрушили, чтобы освободить место для шпиля Кендрика, внушительного конуса высотой в четыреста метров — почти в три раза выше самых грандиозных шпилей соборов средневековой Европы, хотя строили, в общем, с помощью примерно таких же материалов и технологий, из кирпича и строительного раствора на каркасе из стволов мощных дубов, выросших на Марсе. Здесь, у подножия незаконченного памятника, собралась обычная толпа протестующих. Кендрик направил ровер прямо на нее, тонкая линия расступилась, и Вэй выглянул в окно, вымучив официальную улыбку на случай, если бы кто-то в демонстрации его заснял. Некоторые возмущались тратой ресурсов на то, что они называли Капризом Вэя, и не помогло даже замечание мэра, что сооружение шпиля подстегнуло развитие всей промышленности колонии. Другие выступали против, так как монумент походил на сооружения христианского Запада. А третьи собрались просто потому, что им нравилась старая пирамида — груда камней, которую они соорудили вместе со своими детьми.

Кендрик, как всегда, игнорировал людей и смотрел только на шпиль: стройный, высокий, такой высоты, какая уже невозможна была на Земле, по крайней мере с таким сырьем в качестве материала.

— Великолепно, правда?

— Великолепно для вас, — пробормотал Вэй. — Именно так видело мир Героическое поколение? Вы строите монументы, превозмогаете протесты. Убеждаете нас, что они естественны. И наживаетесь на этом, так или иначе.

— Бинлинь, друг мой…

— Не разговаривайте со мной так.

— Простите. Слушайте, может, временами я испытываю удачу. Но причина моего успеха в том — и тут вы правы, — что вам нужны мои идеи. Теперь у вас есть Свод, огромное расширение жилого пространства, о котором вы даже не могли помыслить. И это пригодилось всем, верно? Я слышал, как вы говорили о Треугольнике. Читал новости. Я на все обращаю внимание, знаете ли…

Треугольником называлась новейшая экономическая теория, согласно которой Земля, Марс и астероиды могли быть объединены во взаимно поддерживающую друг друга торговую петлю. Астероиды являлись жизненно важным источником сырья для истощенной Земли. Так что она, или, вернее, Великая китайская экономическая программа на Земле, поставляла экспертные знания и высокотехнологичные товары в космос в обмен на добываемые ресурсы. Марс со своими быстро развивающимися колониями служил источником рабочей силы и жилого пространства для развития промышленности на астероидах и взамен получал сырье, в котором нуждался сам, особенно летучие вещества, которых здесь очень сильно не хватало.

Но местные управляющие на Марсе, и среди них Вэй, не хотели, чтобы планета осталась сборищем лачужек на краю пояса астероидов. Так что они предприняли попытку превратить новые сообщества Марса, включая Огненный Город, в центры коммуникаций, информационных технологий и первоклассного образования. Власти мечтали наладить экспорт высококачественного софта и других цифровых товаров на астероиды и Землю. Теперь, после пяти лет упорного развития и торговли, этот замысел начал исполняться.