Поезд прибыл в Фиуме по расписанию, и уже в семь утра Ардашев, стоя на пирсе у мола Марии Валерии, жал руку несколько удивлённому капитану «Святой Марии».

— Что вас опять привело к нам? — спросил Аугусто Манчиони.

— Загадка.

— И что же вы хотите разгадать?

— Я пытаюсь отыскать человека, ударившего меня в подземелье.

— Да, — кивнул терциарий, — я вас прекрасно понимаю. И хоть устав Третьего ордена Святого Франциска не приемлет мести, но он не запрещает взглянуть в глаза своему врагу. Чем я могу вам помочь?

— В среду, тридцатого июня, когда на меня было совершено нападение, вы возвращались назад. Можете припомнить, кто не вернулся вместе со всеми в Фиуме, не считая трёх монахов?

— Постойте-постойте… — наморщил лоб капитан.

— Я вам помогу. Первоначально на борту находились двенадцать человек: американская семья (муж, жена и дочь), две смешливые близняшки-француженки, два шахматиста, три монаха-францисканца, господин с бритым лицом, куривший трубку, и я. А в Фиуме сошли только восемь вояжёров. Монахи остались на Кассионе, и ещё кто-то один… Кто?

— Так этот… англичанин с трубкой и не пришёл на шхуну.

— А почему вы решили, что он англичанин? У него был акцент?

— Нет, он говорил как берлинец, но всё время читал английскую газету. Он предупредил, что хочет ознакомиться с фолиантами из монастырской библиотеки.

— Он лично вам это сказал?

— Нет, он общался с боцманом.

— Вы помните его лицо?

— Не особенно. Он то спиной ко мне сидел, то был закрыт газетой.

— А не кажется ли вам, что этот пассажир был тем самым католическим священником, который подружился с пловцом, спасённым вами ещё двадцатого июня?

— Не знаю. Я к нему не приглядывался.

— А вас не удивило, что тот господин, куривший трубку, остался на острове?

— Многие приезжают на остров, чтобы провести денёк-другой в библиотеке монастыря. Не он первый. Двух часов разве достаточно, чтобы почитать старинные францисканские манускрипты?

— Хорошо, но потом, в какой-то другой день, вы его забирали?

Капитан покачал головой:

— Нет, думаю, он с рыбаками уплыл. — Манчиони взглянул на Ардашева с любопытством. — Вас интересует судьба того русского дипломата-утопленника, чей труп принесли волны к острову?

— Да, мы были приятелями.

— Странно.

— Что?

— Русский дипломат и австриец-аристократ — друзья. Что у вас может быть общего с ним? Вы, наверное, из знатной венской семьи?

Пропустив вопрос, Клим пояснил:

— Это тот самый пловец, которого вы спасли в воскресенье двадцатого июня. И он тоже, представьте себе, являлся русским аристократом.

— Ах вот оно что!

— Что ж, вы мне очень помогли. Благодарю, — протянув руку, выговорил Клим.

— Простите, — отвечая на рукопожатие, неуверенно промолвил Манчиони, — но зачем тому господину понадобилось нападать на вас?

— Я тоже хочу это выяснить.

— Желаю удачи! И передайте привет красавице Вене! Я давно там не был.

— До свидания.

Покинув мол, Клим взглянул на часы и подумал: «Половина восьмого. Инспектор наверняка уже поднялся. Пока доберусь до его дома, уже и восемь будет. Отличное время для завтрака. Пожалуй, приглашу его в кафе».

Извозчик, узнав адрес, окинул седока опасливым взглядом. «Видимо, у этого парня были проблемы с законом и он принял меня за полицейского», — решил про себя Клим. Но вскоре, расплатившись за поездку, он вошёл в совсем небольшой коридорчик с каменными, ведущими вверх ступеньками. Не найдя никаких признаков механического звонка или колокольчика, он постучал в единственную дверь. Она распахнулась, и перед ним возникла девочка в васильковом платье лет девяти с двумя косичками, заплетёнными красными лентами.

Удивлённо моргая большими карими глазами, она спросила:

— Что вам угодно?

— Мне нужен инспектор Франц Ковач. Он здесь живёт?

— Да. Но сейчас дедушки нет дома.

— А где он?

— На рыбалке у Розовых скал.

— Не знаешь, а долго он там пробудет?

— До самого вечера. Он накопал целую банку червей и взял с собой узелок с едой.

— Вот же не повезло! — вздохнул Ардашев. — Я ехал к нему из самой Вены, хотел повидаться. Вечером мне возвращаться надобно. Выходит, мы так и не встретимся.

— Вы, сударь, по-правдашнему из Вены? — отведя за спину руки, недоверчиво переспросил ребёнок.

— Правдее некуда, — улыбнулся Клим и, вынув из кармана синюю картонку, пояснил: — Вот, видишь, это билет с поезда.

— Подождите, — бросила девочка и захлопнула перед носом незнакомца дверь.

Вскоре она вновь отворилась, но на пороге уже появился мальчуган лет двенадцати, вполне серьёзного вида.

— Это вам нужен наш дед? — спросил он.

— Мне.

— Хотите я покажу место, где он рыбачит?

— Я был бы очень рад.

— А на извозчике туда прокатите?

— Конечно.

— И обратно?

— Обязательно.

Он повернулся назад и крикнул:

— Франческа, до прихода родителей больше никому дверь не открывай! Поняла?

— Не бойся, я уже взрослая! — послышалось из комнаты.

Малец хлопнул дверью и, глянув на Ардашева, воскликнул:

— Айда за мной!

Клим поспешил за сорванцом. Одноконную коляску удалось нанять только на перекрёстке. Парнишка пояснил вознице, куда ехать, и, восседая рядом с Климом, точно король на троне, громко приветствовал прохожих, стараясь обратить на себя внимание:

— Тётя Белла, здрасте! Доброго дня, дядя Андраш! Тётя Споменка, это я Дамир!.. Роман, Гаспар, Рафаэль, привет! Куда плетётесь, доходяги? Может, догоните? Или ноги коротки? Тогда купите осла! Ха-ха!

— Зря ты их дразнишь, — сказал Клим. — Вот вернёшься, они тебе и накостыляют!

— Пусть попробуют! — погрозил он назад кулаком. — Я их так вздую, что мало не покажется! Это наши враги с соседней улицы. Мы к ним не ходим, и они тоже у нас не шастают. А если кто случайно забредёт на чужую территорию — тому хана!

Экипаж попетлял по переулкам и наконец выехал к побережью. Ветер не только приятно освежал дипломату лицо, но и чуть было не сорвал цилиндр. Солнце уже поднялось над бескрайним морем и окрасило воду в оранжевый цвет. Пахло фенхелем и лавандой. Стрекотали цикады, и кричали чайки. Лошадь остановилась у самого обрыва и ударила копытом.

— Дальше не поеду, — предупредил возница.

— Ждите нас здесь, — велел мальчишка. — Не обидим!

Клим кивнул, подтверждая слова Дамира.

— Идите за мной. Тут есть тропа. Она ведёт вниз. Там между скалами расселина и пещера под водой. Дед там всегда бычков и морского карася таскает. А один раз даже макрель поймал и голубого марлина. Вот таких! — Он вытянул правую руку и положил на плечо левую ладонь.

Ардашев улыбнулся.

— Вы что, мне не верите? — обиделся сорванец.

— Ну что ты! Верю, конечно.

Климу было непросто с саквояжем и тростью, придерживая цилиндр, ступать по каменистой и скользкой от утренней росы тропе и поспевать за мальчишкой, скакавшим впереди как горный козлик.

Метров через сто они достигли небольшого каменистого пятачка, на краю которого сидел согбенный человек.

— Дед! — крикнул мальчик. — К тебе гость из Вены приехал!

Человек повернулся, сощурился и поднялся.

— Доброе утро, господин инспектор!

— Господин Ардашев? Вы же вроде бы в пятницу уехали?

— Да вот пришлось вернуться. Разговор у меня к вам серьёзный. Мне кажется, я могу помочь вам раскрыть одно преступление.

Любопытный мальчишка, заинтересованный разговором, прилип ухом к взрослым, стараясь отвернуться от ветра, мешавшего слушать. Увидев это, полицейский приказал:

— Дамир, отойди от нас на пятьдесят шагов. Стань вон у того высокого камня.

— Зачем?

— Оттуда лучше слышно. Там ветра нет.

— Правда?

— Вот увидишь.

Внук отдалился на положенное расстояние и только потом понял, что его надули. Он насупился, сел на камень и принялся ковырять носком сандалии траву. Минут через пятнадцать, когда разговор закончился, дед подошёл к нему и, похлопав по плечу, сказал:

— Не серчай, Дамир. Ты молодец, что привёл ко мне этого господина. Вот тебе крона на конфекты.

Он протянул монетку.

— И от меня две, — отдал Клим.

— Спасибо! — повеселел сорванец.

— Ну что ж, господин инспектор, — склонив голову в вежливом поклоне, проговорил Ардашев, — я рад, что мы договорились.

— Даже и не сомневайтесь. Сделаю всё в лучшем виде. — Полицейский слегка улыбнулся и спросил: — А вы неужто курить бросили? Ни одной сигареты в ваших руках не видел, пока мы общались.

— Мне не хотелось портить удовольствие от чистого воздуха.

— Вот это правильно! — обрадовался сыщик. — Счастливой дороги!

— А вам удачной рыбалки!

— Спасибо! Но сегодня ветрено. В такую погоду только бычки да барабулька на червя идут.

Обратная дорога показалась короче, чем путь вниз. Возница был на месте, и коляска покатила той же дорогой. Дамир посерьёзнел и всё время молчал. Видно, его мучили раздумья, на что же потратить три кроны — целое состояние для ребёнка.

Когда экипаж остановился, мальчик, нарушив все правила этикета, молча протянул Ардашеву руку и сказал:

— Когда я вырасту, у меня тоже будут такие же цилиндр, и трость, и саквояж. Честь имею!

— Честь имею, сударь! — серьёзно проговорил дипломат и велел извозчику трогаться.

Уже на вокзале, купив билет, Клим с удовольствием позавтракал, выкурил сигарету и вышел на перрон.

Поезд подкатил почти сразу. Он занял место в купе второго класса и, вспомнив, что уже пошли третьи сутки, как он не лежал на обычной кровати, задремал на деревянной скамье.

В одиннадцать вечера состав прибыл в Вену. Добравшись до уже убранной квартиры, чиновник особых поручений принял ванну, перенёс в кладовую все книги и вещи Шидловского, подлежащие отправке в Россию, и наконец-таки обрёл долгожданный покой на белоснежных простынях и подушке из лебяжьего пуха.