Паровой катер без труда разрезал носом лёгкую рябь моря, играющую в лучах утреннего солнца. Разлетевшиеся по небу кучевые облака отражались в воде большими тёмными пятнами. Стаи чаек, беспечно сидящих на гребнях волн, с возмущённым криком разлетались в стороны, уступая дорогу железному чудовищу. По правому борту выпрыгнул один дельфин, за ним другой. Вдали показался остров Кассионе.

— Сдаётся мне, господин Ардашев, мы возьмём злодеев тёпленькими, — проверяя патроны в барабане шестизарядного револьвера «Уэмбли», проговорил инспектор Ковач.

Затем он повернулся к двум сыскным агентам, стоящим за его спиной:

— Проверьте свои пушки, ребята, боюсь, будет жарко.

Полицейские молча вынули из кобур воронённые «смит-вессоны» и кивками подтвердили готовность оружия.

Катер «Медуса» шёл со скоростью тринадцать узлов. Это была не старая ржавая калоша, а вполне ещё сильный борец с волнами. Длина по ватерлинии составляла семнадцать метров, ширина — три, а мощность паровой машины — сто двадцать лошадиных сил. Учитывая, что осадка судна не превышала полтора метра, опытный капитан зашёл в узкий фарватер и застопорил двигатель у самого берега, в некоторой дали от причала.

Ардашев, Ковач и двое полицейских легко перебрались на сушу. Монастырские ворота находились неподалёку, но внимание инспектора привлекли монахи, толпившиеся у кромки воды с другой стороны обители.

— Что, чёрт возьми, там происходит? — проворчал инспектор. — Вперёд, парни, давайте-ка глянем.

Заслышав шаги, францисканцы оглянулись. Они явно не ожидали гостей и растерянно крутили головами, как напуганные птенцы в гнезде.

— Доброе утро, святые отцы! Что тут у вас стряслось? — разрезав толпу, спросил полицейский и глянул вниз.

— Волны утопленника принесли, — ответил кто-то. — Вот мы и не знаем, что делать. Одни говорят, земле его нужно придать, другие — в Фиуме доставить. Может, родственники отыщутся?

Измождённый человек в грязном, изодранном, со следами крови купальном костюме лежал на боку. Рыжие усы и борода, давно не видевшие бритвы и ножниц, ещё не успели высохнуть. Глаза смотрели в никуда, и на лице застыла гримаса отчаяния. Казалось, он приоткрыл рот, чтобы что-то вымолвить, но не успел. Плешь размером с блюдце выела не только волосы на затылке, но и добралась до лба. Купальный костюм в области промежности пропитался кровью настолько, что изменил цвет на светло-коричневый.

— Вот и свиделись, Аким Акимович, — негромко произнёс Ардашев на русском.

— Что вы сказали? — спросил Ковач.

— Мы опоздали. Это и есть второй секретарь российского посольства господин Шидловский. Вернее, лишь его тело, а душа уже унеслась.

Монахи, точно напуганные мыши, стали разбегаться.

— Стоять! — рявкнул полицейский. — Всем вернуться! Индюки малахольные! Назад!

Окрик инспектора возымел действие. Толпа сначала остановилась, а потом медленно приблизилась к трупу.

— Кто из вас видел этого человека раньше?

— Он прибыл сюда с одним католическим монахом в этом же самом купальном костюме, — пояснил длинный и тощий францисканец, хотя справедливости ради надо заметить, что ожирением никто из этой тёмно-коричневой братии не страдал. — Больше мне сказать нечего.

— Кто ещё встречал утопленника, святые отцы?

— Я, — ответил невзрачный старикашка, — но только когда он проходил по двору вместе с пришлым монахом.

— Ясно. Ну что ж, тогда допросим настоятеля. Посмотрим, что он нам поведает.

— Гвардиана на острове нет. Он уплыл на рыбацкой лодке ещё вчера вечером, — сообщил тот же старец.

— А монах в чёрной рясе куда делся?

— Он жил отдельно в комнате рядом с кельей гвардиана. Но потом пропал.

— Что значит пропал?

— Больше я его не видел. Но был один турист в мирской одежде. Очень на него похожий.

— Вчера? — не удержался Ардашев.

— А это вы с лестницы упали? — осведомился молчавший до поры монах лет сорока.

Клим кивнул.

— Я помогал вас вытаскивать.

— А как он выглядел?

— Да обычный такой, ничего особенного.

— Он уплыл ночью на рыбацкой шхуне вместе с гвардианом, — провещал молодой послушник, но, поймав на себе укоризненный взгляд долговязого монаха, понял, что сболтнул лишнее, и тут же исправился: — А может, мне и показалось.

— Ладно, — вмешался в разговор инспектор. — Труп пусть пока полежит здесь, а мы пройдём и осмотрим ваше подземелье. Вперёд, святые отцы!

Ведомые незваными гостями, монахи потянулись в монастырь. На дубовой двери, в которую накануне входил Ардашев, теперь висел амбарный замок времён Средневековья.

— Вчера его ещё не было, — изрёк дипломат.

— Кто повесил это ржавое чудище? — спросил полицейский.

Ответа не последовало.

— Я упрощу вопрос: у кого ключ?

И опять тишина.

— Ну что ж, господа святые отцы, тогда будем его ломать. Тащите лом. Живо!

— Ключ есть, — изрёк всё тот же монах гулливеровского роста и, вставив кованый металлический стержень в скважину, повернул дважды.

Дужка отлегла, замок сняли, и дверь открылась.

— Кто тебе приказал его повесить? — осведомился инспектор.

— Гвардиан.

— Ладно. Свечи, фонари, керосиновые лампы, факелы — всё тащите сюда. Будем обследовать подземелье.

Не прошло и пяти минут, как четвёрка пришельцев и несколько монахов спустились в тёмное пространство, освещаемое двумя факелами и свечами. Клим шёл первым. На этот раз он свернул в правый коридор и не ошибся. От самой последней кельи исходил зловонный запах. Один её угол использовался для испражнений. Устланный соломой пол был залит кровью. В углу стояли ведро с водой и деревянная пустая миска. Клим подобрал кусок сломанного стекла и проронил:

— Здесь его держали до вчерашнего вечера, а потом, вероятно, убили и тело подбросили к берегу. Убийца либо на острове, либо скрылся вместе с настоятелем. Кстати, без согласия последнего никто не поместил бы русского дипломата в подземелье.

— Беглого русского дипломата, — поправил Ардашева сыщик.

— До тех пор, инспектор, пока доподлинно это не установлено, не стоит заявлять подобное.

— Ему теперь ответ перед Господом держать. Так что спорить с вами не буду. А что вы там подобрали? Дайте-ка гляну.

— Вот, пожалуйста.

— Похоже на линзу от пенсне. Да, она и есть. Острая. Видать, об камень затачивал. Я её себе оставлю.

Полицейский вышел из кельи и спросил:

— А сможете показать место, где вас ударили?

— Да, это в другой стороне.

Пройдя в левое ответвление коридора, Ардашев, подсвечивая себе огнём, остановился и сказал:

— Примерно здесь.

— Вы были без факела?

— И даже без свечи.

— Получается, и он тоже. Выходит, он подкрался к вам незаметно и врезал по затылку.

— Да, а потом, когда я упал, отволок меня за ноги к ступенькам.

— А кто вас отыскал?

— Всё тот же Аугусто Манчиони.

— Надо же! Никогда бы не подумал, что его может беспокоить чья-то участь.

Что ж, пора выбираться из этой темени.

Оказавшись во дворе, инспектор обратился к монахам:

— Итак, господа францисканцы, ответьте честно: есть ли в монастыре или где-либо на острове посторонний человек?

— Нет. Никого чужого нет! — вразнобой загалдели святые отцы.

— А когда явится ваш настоятель?

— Мы не знаем.

— В таком случае нам понадобиться ваша помощь, чтобы перенести труп на паровой катер. Для этого нужен кусок парусины.

Долговязый монах велел что-то своему собрату, и тот где-то раздобыл выгоревшую на солнце, но ещё крепкую ткань. Останки Шидловского вскоре оказались на палубе. Мертвеца накрыли той же материей, и «Медуса» плавно отошла от берега.