Ардашев оказался первым посетителем комиссионного магазина «Johanson & Co» на набережной. Витрина предлагала купить по сниженной цене ювелирные украшения, часы, запонки и портсигары. Последних оказалось всего два. Один — женский, золотой, с рубином, другой — тот самый: серебряный с изображением петербургского Адмиралтейства с отделением для спичек и табака, с чиркалом и отверстием для папиросной бумаги. Он стоил сорок восемь крон. А вот серебряных запонок не оказалось. Остались только золотые с изумрудом.

— Что-то господина интересует? — поинтересовался приказчик с бритым лицом.

— Хочу купить вот этот портсигар.

— О! Хороший выбор. Вам его подать?

— Да.

— Прошу.

— Неплохая вещица. А серебряных запонок у вас нет?

— Были одни, но несколько дней назад их забрали, — проронил продавец и окинул покупателя подозрительным взглядом.

Ардашев расплатился и вышел. На его счастье, мимо проезжал пустой экипаж. Остановив его, дипломат велел:

— Первый полицейский участок.

Извозчик кивнул и тронул лошадей.

Южный город уже проснулся. По набережной фланировали дамы в длинных платьях с зонтиками от солнца. «Надо же, — улыбнулся Клим, — эти красотки гуляют одни без кавалеров, служанок или компаньонок! Представить подобную картину в Ставрополе положительно невозможно!» Молодому дипломату было неведомо, что пройдёт ещё лет двадцать и в его родном городе прогулки одиноких дам на Николаевском проспекте или в городском саду уже станут обыденностью. Да и сам Ардашев за эти годы наберётся такого жизненного опыта, что его с лихвой хватит дюжине простых обывателей.

Коляска остановилась перед двухэтажным каменным зданием весьма простой казённой архитектуры. Отпустив извозчика, Клим вошёл внутрь и обратился к дежурному:

— Добрый день, я хотел бы увидеть старшего инспектора Ковача.

— А вы кто? И по какому вопросу? — уточнил уже немолодой полицейский в форме.

Клим протянул визитную карточку и сказал:

— Я направлен в Фиуме российскими властями для выяснения обстоятельств, связанных с исчезновением русского дипломата во время купания на пляже двадцатого июня.

— Вы приехали из Вены?

— Точнее сказать — из Петербурга.

— О! Одну минуту, — бросил он и удалился с визитной карточкой.

Вскоре вернулся и, проведя визитёра по коридору, пригласил в совсем тесную комнату, заставленную старой мебелью.

Из-за небольшого стола поднялся коренастый человек с пышными усами и в длиннополом сюртуке. Держа в левой руке визитную карточку, он протянул правую:

— Франц Ковач, старший инспектор.

— Клим Ардашев, чиновник особых поручений Министерства иностранных дел Российской империи, — ответив на рукопожатие, выговорил Клим.

— Да, я прочёл вашу визитку, — кивнул он. — Прошу садится.

— Благодарю.

Клим опустился на стул, и тот подозрительно заскрипел. — Ардашев бросил взгляд на стол полицейского. Там лежал вчерашний номер «Новостного курьера».

— Мне передали, что вас интересует судьба русского дипломата господина Шидловского, так?

— Совершенно верно.

— К сожалению, ничего нового не появилось. Сегодня пошёл десятый день, как он пропал. Я допросил возможных свидетелей, бывших в тот день на пляже, — беньера, коневода и приказчика, но они мало что прояснили. Утопленника до сих пор не нашли. Стало быть, мы не можем прекратить поиски, но и новых сведений у нас тоже нет. Остаётся надеяться, что они появятся, и тогда мы придём к какому-то определённому результату. Но если ничего не изменится, то двадцатого декабря, то есть через шесть месяцев после его исчезновения, согласно законодательству, он будет считаться безвестно отсутствующим.

— Я бы хотел осмотреть его вещи.

Инспектор подошёл к небольшому пузатому шкапу времён Луи Бонапарта, открыл со скрипом дверцу и, выдвинув ящик, указал рукой:

— Вот, извольте. Только это и осталось в десятой кабинке: бельё, носки, сорочка, пустое портмоне и в нём визитная карточка.

— Я могу это забрать?

— К сожалению, пока идёт дознание, это невозможно.

— Не удивляет ли вас отсутствие других предметов одежды?

— Нисколько, — невозмутимо ответил полицейский. — Ясно, что в десятую купальную кабинку наведался вор.

— Я проделал весь маршрут пропавшего дипломата: Вена — Триест — Фиуме. И мне известно, что в Фиуме он был не один, а с дамой. Вероятнее всего, она снимала соседнюю, одиннадцатую кабинку. Почему она не проявила ни малейшего беспокойства, когда её спутник не вернулся?

Сыщик, расправив усы, сказал:

— Да, её зовут Амелия Хирш.

— Вы нашли её?

— Она живёт в Вене. Я послал телеграмму в столичное полицейское управление, чтобы её допросили на предмет знакомства с господином Шидловским. Но ответа пока нет.

— Могу ли я узнать её адрес?

Полицейский вынул из стола записную книжку, полистал её и прочитал:

— Элизабетштрассе, 17, квартира 10. Вы хотите с ней встретиться?

— Возможно.

— Тогда давайте договоримся: я вам её данных не давал. Вы получили их в адресном столе, хорошо?

— Да, не беспокойтесь.

— Чем я ещё могу вам помочь?

— Видите ли, в чём дело, господин старший инспектор…

— Обращайтесь ко мне проще — инспектор, — перебил Ардашева сыщик. — Это экономит время, да и выговорить проще.

— Как будет угодно. Итак, вчера я решил искупаться на том же пляже, где десять дней назад пропал Шидловский. Я взял тринадцатую кабинку и поплыл в море. Неожиданно в мою купальню заглянул вор. Я застал его уже при выходе. У нас завязалась схватка. Ненароком я сломал ему челюсть и допросил. Он признался мне, что двадцатого июня он обчистил кабинку русского дипломата и взял часть вещей: туфли, брюки, жилетку, шляпу, галстук, пиджак, серебряный портсигар с изображением Адмиралтейства в Петербурге, серебряные запонки и деньги, коих он насчитал двадцать две кроны. По его словам, там не было ни часов, ни паспорта, ни очков. И это при том, что Шидловский был близорук и часы у него наверняка были. У всех русских дипломатов они есть. Одежду он продал, а запонки и портсигар сдал в комиссионку «Юхансона». Я только что оттуда. Запонки уже купили, а вот портсигар достался мне.

Ардашев вынул серебряную вещицу и положил на стол рядом с газетой, где был изображён повесившийся отставной капитан Людвиг Пичлер.

— Это говорит о том, что вор не соврал. Часов не было и паспорта тоже.

Полицейский повертел портсигар в руках, заглянул во все отделения и сказал:

— Мне придётся изъять это вещественное доказательство и допросить вас.

— Я бы рад, да только вы не имеете права этого делать, так как я обладаю дипломатической неприкосновенностью. А портсигар я купил. Он мой. У меня и квитанция имеется.

— Да-да, — согласился сыщик. — Я об этом не подумал.

Полицейский вернул вещь и спросил:

— Но почему вы не сдали жулика в полицию?

— Ему удалось сбежать.

— Вы сказали, что купили портсигар у «Юхансона», и этого мне достаточно. Через них я выйду на вашего вора. Не желаете ли написать прошение о возбуждение уголовного дела по факту покушения на кражу?

— Нет. Я рассказал вам эту историю лишь для того, чтобы стало ясно, что господин Шидловский, приехавший в Фиуме утром, не мог быть без очков, часов и паспорта. Кроме того, насколько я знаю, у него были с собой некоторые документы. Вероятно, он прибыл с саквояжем.

— Не пойму, к чему вы клоните, господин Ардашев.

— Вы не пытались узнать, в какой гостинице он поселился?

— Естественно, я это сделал сразу же. Оказалось, что ни в какой.

— Куда же тогда делся саквояж?

— Намекаете на камеру хранения? — догадался полицейский.

— Именно. Зачем идти на пляж со всеми вещами, если их можно оставить на железнодорожном вокзале?

— Полагаете именно там находятся его часы, очки и паспорт?

— Мне не остаётся ничего другого, как остановиться на этой гипотезе. И на вашем месте я бы проверил эту догадку. Готов составить вам компанию и прямо сейчас отправиться на вокзал.

— Хорошо, ждите меня улице. Я велю приготовить экипаж.