Перед ужином меня ждал неприятный сюрприз. Ко мне в комнату пришла принцесса в сопровождении своей личной горничной и нескольких слуг, которые несли платье и какой-то сундучок. Её высочество одарила меня самой располагающей улыбкой.
– Я решила исправить свою оплошность, – произнесла она, – и принести скромный подарок.
Я была так поражена её визитом, что просто присела в реверансе и невнятно пробормотала слова благодарности.
– Я так понимаю, ни ты, ни твои сёстры ни разу не были при дворе? – Дождавшись, когда я кивну, она продолжила: – Столичная мода до таких далеких поместий, как ваше, доходит медленно. Я думаю, любой девушке будет приятно показаться в обществе в просто ослепительном виде. Моя горничная тебе в этом поможет.
Сказав это, она села в кресло и повелительно махнула рукой, а горничная принцессы подошла ко мне и попросила последовать за ней в умывальню.
Уже сидя в умывальне, я начала закипать от гнева. Я могла ошибаться, но было очень похоже на то, что моё расположение хотят купить красивыми нарядами. Просто поразительно, как эта женщина низко ценит меня. Да из моих сестёр никого, кроме Ларионы, красивыми тряпками не подкупишь! Её задело, что я не высказала особой радости при общении с ней? Так глупо ожидать, что после того, как ты кого-то бросила, этот кто-то будет ждать тебя с радостью на лице. Я была готова согласиться с герцогом, что ей слишком многое позволяли.
В комнате меня ждали принцесса и разложенное на кровати шёлковое платье шикарного тёмно-бордового цвета. Горничная занялась моими волосами. Пока она меня причёсывала, принцесса открыла принесённый сундучок. Он был полон красок для глаз, губ и кожи лица. Меньше всего я ожидала, что моим макияжем будет заниматься сама принцесса. Но она взяла кисть и с торжественным видом подступила ко мне. Мне лишь оставалось покорно закрыть глаза.
Кисточка в её руках порхала, как крыло бабочки, от принцессы пахло чем-то приятным и будоражащим. Я позволила себе помечтать, что эта женщина меня всё же любит. И почувствовала себя ужасно глупо.
Принцесса и служанка закончили приводить меня в порядок почти одновременно. После этого я с помощью горничной облачилась в платье. К платью шли невысокие сапожки из коричневой кожи на низком каблучке. Когда всё было завершено, принцесса подвела меня к зеркалу.
– Смотри, какая ты красавица! – с воодушевлением пропела она.
Я неохотно подняла глаза, представляя, что увижу. Да, я выглядела совершенно иначе. Если мачеха пыталась подчеркнуть мою невинность, то принцесса посчитала это ненужным. Волосы были идеально прямыми и свободно струились по плечам. Надо лбом они были зачёсаны назад и крепились на затылке маленькими заколками. Лицо белое, а глаза, подведённые чёрным, просто сияли. Губы стали слегка темнее. А платье… Узкие рукава облегали руки, корсаж плотно обнимал фигуру, в неглубоком вырезе скорее угадывалась, чем действительно была видна грудь. Юбка, не очень пышная, слегка расширялась книзу. Простой крой, который иногда стоит дороже, чем все изысканные ухищрения. Я выглядела величественно и очень красиво. Только теперь красота была высокомерно-притягательной и заставляла любоваться ею исключительно издали.
Я вспомнила описания тёмных леди народа ха́ги.
«Величественные и прекрасные в своей тёмной красоте, холодные, бесконечно далёкие и недоступные».
Именно такой я себя сейчас видела.
– Мы с тобой удивительно похожи, не странно ли? – услышала я весёлый голос принцессы.
Я перевела взгляд на её отражение. Чуть выше меня, изящная, как молодая лоза, с гривой блестящих тёмно-русых волос и в тёмно-коричневом шёлковом платье… Да, мы были удивительно похожи. Но я даже не улыбнулась.
– Вы мне льстите, ваше высочество, – почтительно ответила я. – Мне никогда не сравниться с вашей красотой и изяществом.
Наши глаза в зеркале встретились. Её испытующий и мой, усталый и холодный. Мне показалось, она уже поняла, что я всё знаю. И также поняла, что я не хочу сознаваться в этом знании. Но улыбка с лица принцессы не сошла.
– Раз мы готовы, то можно спускаться вниз. – С этими словами она подхватила меня под локоть и потащила к двери.
Наше появление в столовой вызвало молчаливый фурор. Принцесса улыбалась, собственническим жестом придерживая меня за локоть. Я же была холодна и неулыбчива. Мачеха побелела. Сёстры вскинули брови и тут же уткнулись в тарелки. Отец помрачнел, герцогское семейство светилось вежливыми улыбками. Наагасах же не сводил с меня взгляда. Осматривал с ног до головы, не выражая никаких эмоций. А потом расцвёл улыбкой.
– Очаровательно выглядите, моя дорогая, – произнёс он. – Ваше высочество, позвольте, я украду свою невесту у вас, – и протянул мне руку.
Прежде чем принцесса успела что-то ответить, я вложила свою кисть в ладонь нага. Ей пришлось отпустить мой локоть. Наагасах подвёл меня к стулу и помог сесть. Ужин начался.
Есть мне не хотелось. Я уже не кипела, леденела внутри.
– Таюна, открой рот, – услышала сбоку ласковый голос наагасаха.
– Что? – не поняла я, поворачиваясь к нему.
Воспользовавшись тем, что мой рот открыт, наг всунул туда вилку с наколотым на неё кусочком мяса. Я невольно вцепилась в еду зубами. Наагасах с очень довольным видом подцепил следующий кусок.
– Наагасах! – возмутилась я, голос прозвучал чуть резковато, и я слегка смутилась. – Я поем сама.
– Хорошо, дорогая, – согласился он. – А то у меня сердце кровью обливается, когда я вижу, как ты мучаешь еду.
Посмотрела на него очень укоризненно. Здесь полно людей, что он себе позволяет?!
– Милая, – до меня донёсся озабоченный голос мачехи.
Смотрела графиня на мою руку. Между пальцев я раздражённо вертела нож, которым резала мясо. Наагасах вскинул брови. В его глазах мелькнула ирония.
– Прошу прощения, – извинилась я. – У меня с обеда болит голова, и я иногда не понимаю, что делаю.
– Ох, – обеспокоенно воскликнула Дарилла. – Это, наверное, из-за того, что ты ударилась головой.
– Нужно вызвать лекаря, – серьёзно заявила Риолана.
– Тебе нужно полежать, – решила мачеха. – Мэ́йра, – позвала она служанку, – проводи леди Таюну до комнаты и помоги прилечь. Потом спустись на кухню и принеси ей что-нибудь лёгкого из того, что она любит.
Ещё раз извинившись, я поднялась из-за стола и, поддерживаемая служанкой, удалилась.
Уже около часа я в ярости металась по комнате. Каждый раз, когда проходила мимо зеркала, злилась ещё сильнее. Я не могла снять платье, так как ожидала, что скоро меня позовут к наагасаху. Переодеваться же не было никакого желания. Тем более это могло оскорбить принцессу. Кто она и кто я?!
Через час я поняла, что посиделки у наагасаха отменяются, и позвала ожидающую в гостиной горничную, которая помогла мне избавиться от одежды. Лежа в кровати, я не могла забыться сном и ворочалась с боку на бок. В конце концов, отчаявшись заснуть, я встала, накинула халат и пошла в гостиную. Там у меня хранилось несколько книг.
Я как раз выбирала, что почитать перед сном, когда услышала подозрительный шум. Он раздавался от окна, которое выходило в парк. В гостиной было темно, только дрожал огонёк лампы. Я мгновенно потушила её и подкралась к окну. В сумерках с трудом различила очертания приставной лестницы и человеческого силуэта, взбирающегося по ней. Лез он в моё окно. Я быстро проверила, закрыто ли оно, и обнаружила, что запор сломан. Страх сжал сердце.
Бестолково метнувшись по комнате, я бросилась к двери, ведущей в коридор, но обнаружила, что она заперта. Выругавшись, я стала стучать в неё, но никто не спешил открывать. Верёвочка для вызова слуги оказалась обрезана. Открытое окно, запертая дверь, обрезанный звонок… Всё это складывалось в нехорошую закономерность. Наконец мысли немного прояснились, и я побежала обратно в комнату. Осторожно прикрывая дверь, услышала, как тихо стукнула створка окна.
Я бросилась к потайному ходу, открыла его и залезла внутрь, молясь, чтобы проём успел закрыться прежде, чем тот человек зайдёт. Проход закрылся, а я прижалась к стене. Но почти ничего не услышала. Стены здесь были толще, чем у батюшкиного кабинета.
Через несколько минут до меня донёсся сильный шум, словно целая толпа ворвалась в мою спальню.
– Какое бесстыдство! – дошёл до меня сквозь стены голос, кажется, принцессы. – Обнажённый мужчина в девичьей постели! Хорошо же вы воспитали своих дочерей!
Ей ответил холодный голос мачехи:
– О чём вы? Что-то я не вижу тут своей дочери.
– Скорее всего, она прячется где-то здесь от позора. Обыскать комнату!
Я отшатнулась, не веря своим ушам. Меня хотели скомпрометировать? Свадьба тогда не состоялась бы, а моя репутация была бы погублена. Я растерялась, не зная, что делать. Если вернусь через некоторое время, то не смогу избежать вопросов о том, где была. Меня будут подозревать. А это так отвратительно, когда тебя подозревают в постыдной связи с мужчиной! Если бы кто-то мог подтвердить, что я всё это время находилась в другом месте…
Я замерла, а затем бросилась бежать по проходу. И уже через десять минут протискивалась в тесный ход в гостиной наагасаха. Подождав, пока проём закроется, я направилась в его спальню и дрожащей рукой постучалась. Не дождавшись ответа, открыла дверь. Наагасах удивлённо на меня посмотрел. Да, я не в очень приличном виде, вся в паутине и пыли. Но мне всё равно. Я так испугалась…
– Наагасах, можно я побуду у вас? – дрожащим голосом попросила я.
Наг отложил свиток, который читал до моего прихода, и нахмурил брови.
– Что случилось? – обеспокоенно спросил он.
Я чуть не расплакалась. Мне было страшно и обидно.
– Там… в моей спальне… кто-то в окно влез, – прерывающимся голосом рассказала я. – Я успела скрыться в потайном ходе, а потом прибежали люди, и я услышала, что они кричат про обнажённого мужчину в постели и про моё бесстыдство. Они… сейчас меня ищут. Можно я скажу, что всё это время с вами была? Я правда не знаю, кто этот мужчина…
Я не выдержала и расплакалась. Наагасах вскочил, его хвост одним ударом снёс кресло.
– Иди сюда! – Он протянул руки, и я бросилась к нему.
Меня крепко сжали, приподняли над полом и жадно обнюхали. Лицо нага стало злым. Я испугалась, что мне не поверили.
– Ложись и спи, я разберусь. – Он уложил меня на кровать. – И не плачь.
Накинув халат на плечи, наагасах выполз из комнаты. А я уткнулась лицом в подушку, продолжая хлюпать носом. Слёзы никак не хотели перестать течь. Сказывались события последних дней, и сегодняшнее происшествие стало последней каплей. Но постепенно я успокоилась и, стянув с себя халат, завернулась в одеяло и уснула. И мне было всё равно, что это постель наагасаха.
Около покоев девочки действительно было необычайно шумно. Слуги удивлённо и испуганно смотрели на меня и спешили уступить мне дорогу. У входа в комнату стояли мужчины из охраны принцессы. Интересно, где Шайш, Риш и Лош? Остановить меня никто не посмел. В гостиной перебрасывались холодными фразами госпожа Агнесса и принцесса. Первая была уже в той стадии, когда хотелось плюнуть на все титулы и вцепиться противнице в волосы.
– О, наагасах. – Принцесса чарующе улыбнулась. – Мне очень жаль, но в покоях вашей невесты обнаружен посторонний мужчина в… весьма фривольном виде.
Посторонний мужчина стоял тут же, в одних штанах. На его лице было не очень натуральное раздражение и ни тени страха. Кажется, я видел его в охране принцессы.
– Только самой девушки тут нет, – ядовито заметила госпожа Агнесса. – И ваши люди уже всё обыскали, но так никого и не нашли.
– О, здесь так много мест, куда можно спрятаться, – сладко пропела принцесса. – И не забывайте, что окно открыто, а там лестница. Она вполне могла сбежать.
– Её здесь не могло быть, – холодно заметил я.
– Что? – Брови её высочества очаровательно округлились.
– Мой советник, которого я приставил присматривать за моей невестой, посчитал, что эта комната не очень безопасна, поэтому госпожа Таюна здесь больше не ночует. Сейчас она сладко спит и даже не предполагает, что кто-то ждёт её в этой комнате.
– Вот как… – Улыбка принцессы стала несколько растерянной.
Зато лицо госпожи Агнессы осветилось торжеством. Но его тут же сменило беспокойство.
– Где моя дочь? – сурово спросила она.
– Я не буду отвечать, – сухо ответил я, – пока не узнаю, кто это подстроил.
– Надо же, вы не доверяете даже госпоже Агнессе! – притворно изумилась принцесса.
– Вы вызываете у меня куда больше подозрений, – холодно ответил я, – так как здесь мужчина из вашего сопровождения. Я очень надеюсь, что вы здесь ни при чём. В любом случае я прерываю наши переговоры до тех пор, пока не прибудет ваш советник Зосий.
Её высочество бросила злой взгляд на мужчину в штанах, и тот наконец-то испугался.
– Право же, прерывать переговоры из-за такой досадной случайности… – с улыбкой протянула принцесса, но договорить не успела.
В двери, шатаясь и хватаясь за косяки, вполз Риш. Брюки на нём были изорваны в клочья, что указывало на то, что оборачивался он, даже не попытавшись раздеться. Под глазами залегли тёмные круги, и вид он имел несколько измождённый. Присутствующие удивлённо посмотрели на него.
– Господин, – хрипло позвал он. – Я приношу извинения, что мы это допустили. Мы слишком расслабились.
– Что произошло? – потребовал ответа я. Закралась тревога, что с Шайшем случилось нечто плохое.
– Нам подмешали в еду сонное зелье, – объяснил Риш. – Увы, мы ничего не почуяли. Шайш и Лош спят. А я съел меньше них, поэтому пока держусь. Предотвратить случившееся не смог, но зато стал свидетелем одного разговора и знаю, кто всё это подстроил.
От меня не укрылось, как побледнела принцесса. Риш пристально посмотрел на неё.
– У вас весьма отвратительные развлечения, – не скрывая отвращения, сказал ей я.
Она высокомерно вздёрнула подбородок.
– С вами дел я больше не желаю иметь, – добавил я.
Её ноздри негодующе раздулись. Ответить она не успела.
– Да как вы посмели? – разъярённо прошипела госпожа Агнесса.
Её высочество посмотрела на неё с презрением и буквально выплюнула:
– Вас это не касается!
– Это моя дочь!
Та презрительно хмыкнула и величественно удалилась. Сопровождение принцессы двинулось за ней, и мужчина в штанах тоже осторожно засеменил следом. Госпоже Агнессе оставалось только бессильно сжимать кулаки и тихо шипеть:
– Тварь! Дрянь!
– Госпожа Агнесса, можно вас попросить накрывать нам теперь стол отдельно: мне, моим нагам и Таюне? – обратился я к ней.
Графине понадобилось некоторое время, чтобы осмыслить мою просьбу.
– Да, конечно, – пробормотала она. – Только с вами также будут трапезничать мои дочери Дарилла и Риолана. Я не могу оставить Таюну наедине с мужчинами.
– Не имею ничего против.
Главное, чтобы принцессы и никого из её приближённых рядом с девочкой не было.
– Эй, там! – грозно позвала слуг графиня. – Помогите господину Ришэдашу добраться до комнат.
Слуги испуганно застыли.
– Чего замерли?! – рявкнула графиня. – Он вас не укусит! Живо исполнять!
Те вздрогнули и подбежали к шатающемуся Ришу. Госпожа Агнесса повернулась, посмотрев на меня горящими глазами.
– Я надеюсь… – с угрозой протянула она.
Я хмыкнул. Довольно забавно, когда слабая женщина смеет тебе угрожать.
– Не беспокойтесь, её чести ничто не грозит до самой свадьбы, – заверил графиню я.
Она глубоко вздохнула и расправила плечи, окончательно беря себя в руки.
– Надеюсь на это.
Я проснулась от тихого шелеста. По ощущениям мой сон длился совсем немного, и самым большим желанием было опять опустить веки. Я чуть-чуть приоткрыла глаза. Большую часть обзора загораживало одеяло, которым я накрылась с головой. Над его краем виднелась голова наагасаха и кусок свитка, который он читал. Свет магического светлячка мягким пятном ложился на лицо мужчины и отражался в его глазах. Мне было так спокойно, уютно и тепло, что шевелиться совсем не хотелось и задавать какие-то вопросы тоже.
Я снова почти заснула, когда сквозь пелену сна до меня донёсся тихий стук.
– Господин, вас хочет видеть принцесса Кирата, – тихо произнёс мужской голос.
– В такой поздний час? – удивился наагасах. – Ладно, пусть зайдёт.
Сон спугнулся, как птичка. Наг натянул на меня одеяло, чтобы скрыть мою голову совсем, и я замерла, боясь пошевелиться. Через некоторое время раздался тихий стук в двери и чарующий голос принцессы.
– Доброй ночи, наагасах, – поприветствовала она.
– Я удивлён вашему визиту. – Голос наагасаха был холоден.
Что это с ним?
– Я хотела поговорить о сложившейся ситуации. По сути, это такая мелочь… Не стоит из-за моей маленькой шалости срывать переговоры. Это не выгодно ни нам, ни вам.
– Шалости? – повторил наагасах, усмехнувшись. – Сорвать мою свадьбу и погубить репутацию девушки для вас – шалость? Мне искренне жаль ваших подданных, которые должны вас терпеть!
Я окаменела. Она?! Это подстроила она?! Но за что?! Обида и недоумение вскипели внутри огнём.
– Переговоры не будут сорваны, – продолжил наагасах. – Они будут продолжены с тем, с кем и планировалось их проводить, – с советником Зосием. Эти переговоры нужны только вашей семье, принцесса. Мы ничего не теряем от разрыва отношений с вами.
Её высочество тихо рассмеялась.
– Наагасах, зачем вам нужна девочка? – спросила она. – Я до сих пор не могу понять, что вы в ней нашли. В ней же нет ничего интересного. Она проста, наивна и неискушённа… Мы же с вами знаем больший толк в удовольствиях.
В голосе принцессы было что-то соблазняющее, словно она предлагала… Но я не могла поверить в то, что она настолько бесстыдна!
– Вот как… – протянул наагасах. В его голосе звучало насторожившее меня предвкушение. – Я не изменю своё решение, даже получив такое заманчивое предложение.
– Своё решение можете оставить при себе, – с насмешкой заявила принцесса. – Я же просто предлагаю с удовольствием провести время. Вы весьма привлекательны, и мне сложно устоять от желания попробовать это с таким сильным мужчиной.
Я слышала раньше, что некоторые женщины делают совершенно неприличные предложения мужчинам. Но сколько ни представляла, всё равно не смогла понять, как можно настолько позабыть стыд, чтобы предлагать себя кому-то в качестве развлечения. Я не выдержала и высунула голову из-под одеяла.
Принцесса стояла в дверях, небрежно опираясь о косяк. На ней был лишь фривольного вида пеньюар. Возмущение всколыхнулось во мне. Как она вообще в таком виде прошла по коридору? Увидев меня, её высочество перестала улыбаться, и её брови удивлённо поползли вверх.
– Проснулась? – Голос наагасаха прозвучал нежно, его ладонь легла мне на макушку.
Под тяжестью руки нага моя голова склонилась. Чтобы опять не оказаться в одеяле, я подползла чуть ближе и легла щекой на живот мужчины, продолжая пристально смотреть на принцессу. Она же глядела на меня с лёгким удивлением, даже не думая смущаться. Действительно, что такого она сделала?
– Вы были неправы, принцесса, когда говорили, что моя девочка не интересна. – Ладонь наагасаха медленно погладила меня по голове. – Девушку с такими принципами, как у неё, я встречаю впервые, хотя живу не первый век. А женщин, подобных вам, я встречал великое множество.
Как пощёчина! Лицо принцессы перекосило. Она усмехнулась, но как-то зло.
– А вы можете быть уверены, что у этой принципиальной девочки не было мужчин до вас? Женщины весьма искусны в обмане…
– Наги очень чувствительны к запахам, и если у женщины кто-то был, мы это ощущаем. Таюна чиста. А вы окружены целым букетом запахов, причём не всегда приятных. Вы не очень разборчивы в связях.
Её высочество скрестила руки на груди, и её губы раздражённо скривились.
– Вы готовы отказаться от меня ради неё? – с презрением спросила она.
Только не эта женщина! Мне плевать, будут ли у наагасаха любовницы, но только не эта женщина! Отбросив стыд, я обхватила торс нага руками, показывая, что ей я его не отдам. Наг тихо, но очень довольно рассмеялся. Его рука с макушки скользнула мне на спину.
– Я даже рад, что вы зашли, – сказал он принцессе. – Моя девочка очень редко проявляет собственнические замашки. Она у меня крайне терпима и совсем не против, если я пожелаю завести любовницу. Но вы ей определённо не нравитесь.
Её высочество посмотрела на меня уничижительным взглядом, показывая, насколько ей плевать на моё мнение. Злость как волна вскипела в груди. Хотелось полоснуть по её лицу когтями, чтобы эти губы больше никогда не могли сложиться в улыбку. В позвоночнике возникла боль…
Когда спина Таюны выгнулась, я сразу понял, что сейчас произойдёт. Я успел только набросить на свою девочку одеяло. И она молча выгибалась и корчилась под ним. Принцесса с недоумением и злорадством смотрела на это, не понимая, что происходит. Злорадство сменилось вопросом, когда из-под одеяла раздалось мяуканье, а потом показалась чёрная голова детёныша. Он вылез полностью и встал передними лапами мне на живот. Её высочество стремительно побледнела, а на её лице появились новые, несвойственные ей эмоции – страх и осознание.
– Зверь проснулся недавно, поэтому Таюна себя плохо контролирует, – с улыбкой пояснил я так, словно ничего необычного не произошло.
Котёнок спрыгнул на пол и с любопытством посмотрел на нового для него человека. Принцесса же глядела на него с плохо скрываемым ужасом. Да, история повторилась… Королевская семья опять потеряла одарённого. И по чьей вине? По её, ведь это она скрыла рождение дочери.
Детёныш решил подойти ближе, и я ощутил острое беспокойство. Мне не хотелось, чтобы зверь оказался рядом с этой женщиной. Я повёл перед носом котёнка хвостом, он тут же с азартом на него бросился, и я быстро затащил его к себе на руки.
– Думаю, вам стоит вернуться в ваши покои, – заметил я, посмотрев на принцессу.
– Я могу взглянуть на зверя поближе? – неуверенно спросила принцесса. – Я ведь тоже оборотень и…
– Нет, – отказал я. Ответ прозвучал резче, чем мне хотелось. – Зверь ещё мал и очень наивен. Я же слишком переживаю за него, чтобы позволять кому-то ещё приближаться к нему.
Принцесса вздёрнула подбородок, её губы слабо шевельнулись, но не произнесли ни звука. Она ещё немного постояла на пороге, не отводя глаз от зверёныша, мусолившего мою косу, а затем всё-таки развернулась и медленно покинула мою спальню.
– Ну и что ты натворила? – устало спросил я у зверя.
Тот посмотрел на меня круглыми глазами, ненадолго перестав жевать мои волосы. Я почесал его за ухом. Он тут же выпустил косу и попытался куснуть меня за пальцы. Со свадьбой придётся поторопиться. Вряд ли принцесса рискнёт усугубить ситуацию и не предпринять попыток вернуть дочь с даром.
Котёнок опёрся на моё плечо, пытаясь дотянуться зубами до моих пальцев. Ему это не удалось. Разочарованно облизнувшись, он посмотрел на меня и неожиданно лизнул шершавым языком прямо в губы.
– Тьфу! – Я яростно вытер рот рукавом. – Ты что творишь?!
Зверёныш посмотрел на меня круглыми непонимающими глазами.
Да… Не таким я представлял наш первый поцелуй.
Я без энтузиазма ковырялась в тарелке. Завтрак проходил в молчании и в странной компании, которая состояла из меня, моих сестёр Дариллы и Риоланы, Шайша, Риша, Лоша и наагасаха. У сестёр тоже не было аппетита, так как наги и не подумали прятать хвосты. Сидели, расстелив их по всей комнате. Наагасах занимал место во главе стола, мои сопровождающие – места по правую руку от него, мы с сёстрами по левую. Желания болтать ни у кого не возникало.
Блондинистый наг и парочка рыжих хмурились и всё ещё не могли простить себе того, что позволили так глупо себя опоить. Утром Шайш заглянул в апартаменты наагасаха и принёс мне платье из моей комнаты. Он явно не выбирал, поэтому я была в дорожном платье коричневого цвета.
Дарилла, сидевшая между мной и Риоланой, больше смотрела на нагов, чем в свою тарелку. Любопытство и страх забавно смешались на её полудетском личике. Неудивительно, что Шайш не удержался от того, чтобы не подшутить над ней.
– Юная леди, если вы будете так мало есть, то никогда не станете женщиной, – ехидно заметил он.
Уши сестры вспыхнули, и она уставилась в тарелку.
– Что за намёки вы себе позволяете? – возмутилась приличная до кончиков ногтей Риолана.
Усмешка сползла с губ нага, и он перевёл взгляд на Риолану.
– О каких намёках идёт речь? – прохладно удивился Шайш. – Ваша сестра ещё слишком мала, чтобы хоть один наг мог оказать ей внимание неприличного характера. Неужели у людей иначе?
Риолана оскорблённо поджала губы, но ничего не ответила.
– Таюна, мне совсем не нравится твой аппетит, – задумчиво протянул наагасах.
Я сообразила, что уже несколько минут просто смотрю на булку с маслом. Вспомнив, как вчера наг решил проблему моего аппетита, я тут же вонзила в неё зубы. Я испытывала лёгкое смущение перед мужчиной и ощущала угрызения совести. Совестно мне было оттого, что я смущалась не так сильно, как положено. Всё же вчера наагасах опять видел меня голой, да и спала я в его постели, периодически просыпаясь оттого, что наглый хвост во сне пытался обернуться вокруг меня.
Утром я всё же выспросила у наагасаха, что произошло в моей комнате вчера. И узнала, что принцесса пыталась меня погубить. Просто так, ни за что! Ей это показалось забавным? Мотивов её я понять не могла. И потому в моей груди тихо тлела зарождающаяся ненависть. А я ещё и превратилась на её глазах. Во что теперь это выльется?
– Надо же, – услышала я тихий задумчивый голос наагасаха.
Перевела на него вопрошающий взгляд. Он смотрел в свою тарелку, где лежала запечённая с овощами яичница, съеденная уже на треть.
– Мне подсыпали яд, – спокойно сказал наг.
Сперва я решила, что это шутка, потому что сам наагасах, да и другие наги были потрясающе спокойны. Дарилла вскрикнула, в ужасе округлив глаза.
– Теперь вы умрёте? – испуганно спросила она.
– Нет. – Наагасах отложил вилку. – Я сам по себе очень ядовит, так что отравить меня сложно.
Теперь спокойствие нагов нашло объяснение, и я предположила, что фраза про отравление – всё же не шутка, и испугалась. Похоже, принцесса решила отомстить наагасаху за его вмешательство. И это всё из-за меня…
– Вы точно хорошо себя чувствуете? – взволнованно спросила я.
Наагасах перевёл на меня заинтересованный взгляд.
– Ваше беспокойство мне льстит, – с улыбкой сообщил он мне.
– Это из-за меня, да? – тихо спросила я.
Наг хмыкнул и перевёл взгляд на Лоша.
– Разберись с этим.
Рыжий кивнул, за несколько минут прикончил свой завтрак и покинул нас. Сёстры через некоторое время тоже нас покинули. Я хотела уйти вслед за ними, но меня остановил властный оклик наагасаха.
– Сядь! – велел он и уже мягче добавил: – Ты лишь два раза надкусила булку. Это не завтрак.
Я раздражённо посмотрела в собственную тарелку.
После завтрака я в сопровождении Шайша и Риша направилась в библиотеку. Делать было всё равно нечего. Беспокойство за наагасаха немного улеглось. Он всё равно умирать пока не собирался. Но как принцесса могла пойти на подобное? Я не знала, что за переговоры шли между нашей страной и нагами, но покушение на посла – а наагасах по сути является послом – губит все соглашения на корню. К тому же это может сказаться на ухудшении отношений с нагами. Я не представляла, какие у нас отношения с ними сейчас. Но если бы покушение увенчалось успехом, то сомневаюсь, что наги снесли бы это. Нордасу бы отомстили. Ведь наагасах – это почти то же самое, что принц. Это я у Шайша спросила. Уже одно это должно служить гарантией его неприкосновенности. Как можно настолько не думать о последствиях? Я сильно сомневалась, что такое простят даже принцессе, наделённой даром.
На этот раз наги заперли двери в библиотеку, чтобы никто не нарушил наше уединение. Они вообще в плане моей охраны стали ещё более жёсткими. Ко мне даже слуги опасались приближаться. Утром мне пришлось воспользоваться помощью наагасаха, чтобы зашнуровать платье сзади. Он справился на удивление ловко.
Пару раз в библиотеку кто-то пытался прорваться. Пока дёргались двери, мы смотрели на них и молчали, не выдавая своего присутствия. И возвращались каждый к своим делам, только когда этот кто-то уходил. В эти моменты я ощущала себя как заговорщик.
Я пыталась читать записи прапрадеда, но посторонние мысли не давали сосредоточиться. Всё думала, чем же занимается сейчас сам наагасах? Ведь, как мне известно, переговоры прерваны до приезда советника Зосия. Получается, заняться ему и нечем. Но тем не менее он куда-то уполз.
Иногда у меня возникала навязчивая мысль, что наагасаха подстерегла принцесса и теперь пытается его соблазнить. Я давила эту мысль, но она оказалась очень навязчивой, и постепенно меня начала охватывать злость. Только не эта женщина! Кто угодно, пусть даже мачеха, но не она! Не очень искушённое в вопросах отношений мужчин и женщин воображение рисовало картины, где принцесса Кирата соблазняла наагасаха.
Дальше поцелуев представить, к счастью, я ничего не могла. Но воображаемые картины навели меня на мысль, что, несмотря на столько неприличных ситуаций, что произошли между мной и наагасахом, он ни разу не попытался меня поцеловать. Не буду врать, что меня расстраивал этот факт, но это никак не сходилось со словами, которые когда-то сказала мачеха мне и моим сёстрам: «Всем мужчинам нужно от женщины только одно. Это «одно» они стараются получить как можно скорее. Но приличная девушка не должна допустить этого до свадьбы».
Наагасах же порой делал не очень приличные намёки и вёл себя весьма вызывающе, но дальше не шёл. А может, наги вовсе не целуются? Он же говорил сегодня за столом, что очень ядовит. Наверняка у него зубы ядовитые. Оцарапает такой зуб тебе губу, и вместо свадебного платья готовь гроб.
На обед мы собрались в урезанном составе. Наагасаха и Лоша не было. Сёстры, почувствовав, что мы в большинстве, вели себя свободнее. Дарилла под ироничным взглядом Шайша давилась едой. Нагулять достойный аппетит она, похоже, не успела. Риолана же настолько осмелела, что позволила себе попросить Риша убрать хвост чуть дальше. А то он расположился неприлично близко к её ногам. Я же, пользуясь отсутствием наагасаха, ковырялась в тарелке кое-как.
Из-за стола на этот раз первыми поднялись я и наги. Но уйти мы не успели. У дверей нас ждал Лош, который попросил меня следовать за ним. По его словам, наагасах хотел мне что-то показать. К моему удивлению, путь наш пролегал в подвальные помещения. У меня даже возникли пугающие туманные подозрения. Зачем меня туда ведут?
Внизу нас встретил наагасах. Он был в великолепном расположении духа, что ничуть меня не успокоило. Наоборот, я напряглась ещё сильнее.
– Мы нашли отравителя, – сообщил наагасах. – Я хочу, чтобы ты посмотрела на него. Ты о-о-очень удивишься.
Удивлюсь? Нехорошее предчувствие разрослось.
– Почему я должна смотреть на него? – непослушными губами спросила я.
Наагасах молча с улыбкой распахнул передо мной дверь камеры. У нас имелось несколько камер для преступников. Их здесь, правда, никогда долго не держали. Перевозили в городскую тюрьму Старкона.
Помедлив, я переступила порог. В камере горели два факела, освещая небольшое помещение. С потолка свисали цепи с кандалами, к которым был прикован стоящий на коленях человек. Его я узнала сразу. Меня словно холодом окатило.
– Этого не может быть… – тихо произнесла я, невольно отступая. – Это неправда… Вы врёте! Он не мог этого сделать!
Узник поднял лицо. На меня смотрел господин Зуварус. Сейчас на нём не было его храмового одеяния. Только белая, слегка измазанная рубаха с порванным воротом, тёмные штаны и сапоги. Заметив, что с левой стороны на губах жреца запеклась кровь, я пошатнулась. В глазах помутилось при мысли, что его били.
– Он не мог это сделать! – яростно повторила я. – Он жрец Богини-Матери! Он бы никогда не посмел…
Я осеклась под насмешливым взглядом наагасаха и неуверенно взглянула на господина Зуваруса. Он смотрел на меня, и губы его искривляла лёгкая виноватая улыбка.
– Прости меня, – тихо произнёс мужчина.
Я не могла поверить, но это «прости» звучало как вынесение приговора. Мои руки задрожали. Это не может быть правдой! У господина Зуваруса нет ни единой причины для убийства наагасаха. Да он и не мог! Он жрец! Не мог он этого сделать!
– Нет-нет-нет… – лихорадочно прошептала я, подходя к господину Зуварусу. – Это не вы… не вы…
– Я очень виноват перед тобой, – печально произнёс мужчина, – очень.
В его глазах застыл стыд, а я задохнулась от душившего меня чувства неправильности.
– Вас кто-то подговорил? Вас наверняка обманули! – искала оправдания я.
Это принцесса! Она воспользовалась добротой и наивностью господина Зуваруса!
Но в ответ на мой вопрос мужчина отрицательно покачал головой. Цепи печально звякнули.
– Я сам.
Я не сразу осознала, что плачу. Он не мог! Не мог!
– Но зачем, зачем?!
– Дитя моё, я так виноват перед тобой. – Жрец посмотрел на меня с тоской и мукой. – Моя вина перед тобой тяжелее убийства. Я осмелился любить тебя.
Сердце остановилось, словно споткнулось, а затем забилось как сумасшедшее. В лёгких кончился воздух. Похоже, я ослышалась. Слова, которые дошли до моих ушей, не могли быть правдой. Господин Зуварус – жрец Богини-Матери! Он дал обет, что будет любить всех одинаково. Да, он всегда был добр ко мне, но… Нет! Нет, нет…
– Тебе было шестнадцать, когда я увидел тебя впервые, – тихо продолжил господин Зуварус. – Юная, прекрасная… Я мог бы побороть плотское влечение, но ты даже внутренне так завораживающе прекрасна, чиста и сильна, что я посмел оставить и взлелеять чувство нежной любви к тебе. Оно охватило меня всего. – В его голосе звучали и вина, и радость. – Я страдал и в то же время был так счастлив! Конечно, я достоин презрения за то, что я, жрец, посмел мечтать о подобном. Но я бы никогда не осмелился оскорбить тебя прикосновением. Я грешен, я нарушил клятвы, которые когда-то принёс, и старше тебя почти на десять лет, поэтому всё, на что я мог надеяться, – это на возможность защищать тебя.
В сердце загорелось нечто болезненное, в горле возник ком, а слёзы текли, уже не переставая. Господин Зуварус стоял передо мной на коленях, закованный, растрёпанный… Я понимала, что за такой поступок его ждёт смертная казнь. Меня охватывал ужас при одной мысли об этом. Неужели любовь ко мне должна приводить к смерти? Разве это правильно?!
– Я мучился, видя, как ты страдаешь от своих обещаний, но всё ещё не мог предать собственные клятвы, – говорил жрец. – А потом тебя решили выдать замуж. Этого я уже не смог перенести. Я пошёл на убийство с полным осознанием того, что именно я совершаю, – смиренно признался он. – Ты бы освободилась от своих клятв, а я помог бы тебе бежать и никогда бы не оставил, последовав за тобой. Нет, я бы никогда не прикоснулся к тебе. Я берёг бы тебя, как дочь, сестру, своё единственное сокровище… Я увёз бы тебя туда, где никто не посмел бы смотреть на тебя свысока. Туда, где ты смогла бы обрести покой и где никогда бы не плакала. Никогда! Только улыбалась.
Я рыдала, закрыв лицо руками. Передо мной стоял первый человек, который меня полюбил, и мне было так больно от этого. Вряд ли кто-нибудь когда-нибудь решился бы ради меня на подобное. Господин Зуварус предал свои клятвы, решил замарать себя грехом убийства, чтобы попытаться подарить мне другую жизнь. И ничего за это не требовал!
– Почему я никогда не замечала? – всхлипывая, спросила я. – Неужели я настолько бессердечная…
– Ты не бессердечная. – Он мне ещё улыбался. Как можно улыбаться тому, из-за кого ты потерял всё? – Когда-то я слышал легенду о падающей звезде. Знаешь, я уверен, у тебя сердце звезды. А такое сердце не похоже на сердце человека. Свет звёзд холоден, а они сами так далеки, что не могут никого согреть. И это не мешает людям смотреть на них с восхищением. Но где-то там, далеко-далеко, звёзды испепеляюще горячи! Их жар способен сжечь дотла. Ты такая же. Твой свет вселяет в сердца восторг и любовь, но сама ты так далеко, что чувства других не доходят до тебя, а твоя взаимность не может преодолеть расстояние, отделяющее тебя от всех. Но тот, кто наблюдал тебя вблизи, видел тебя изнутри, навечно опаляется твоим жаром. Ты же так привыкла быть вдали и смирилась с тем, что твои чувства не способны дойти до кого-то, что уже не пытаешься ответить взаимностью. Ты привыкла, что чужое восхищение не достигает тебя, и не замечаешь его и вблизи. А я хоть и был рядом, но не осмелился донести до тебя свои греховные чувства…
Я не выдержала и шагнула к господину Зуварусу. Мужчина смотрел на меня снизу своими невозможными серыми глазами. Я могла бы его любить! Я поняла это неожиданно и очень ярко. Я могла бы любить его так сильно, что эта любовь испепелила бы меня! И была бы счастлива от этого.
Мужчина прикоснулся лбом к моему животу, блаженно закрывая глаза, а затем со счастливым вздохом прижался щекой, наслаждаясь этой близостью. Я порывисто обняла его, зарываясь пальцами в его льняные волосы.
– Таюна! – послышался от двери строгий оклик наагасаха, но я лишь сильнее прижалась к господину Зуварусу.
– Иди, дитя, – прошептал жрец. – Я понесу заслуженное наказание за свой поступок. В этом нет твоей вины, потому не печалься.
Мысль, что его казнят, опять прошила меня как молния. Я резко оторвалась от мужчины и стремительно выскочила из камеры. Дождавшись, когда наги покинут помещение, я захлопнула двери и упала на колени перед наагасахом прямо на грязный пол.
– Я прошу, я умоляю! – взмолилась я сквозь слёзы. – Сохраните ему жизнь! Я сделаю всё, что вы захотите. Только отпустите его! Пожалуйста…
Я разрыдалась. Я была готова на всё, лишь бы господина Зуваруса не казнили. На что угодно! Пытки, унижения… Всё, что наагасах захочет! Раньше я никогда не понимала, как можно унижаться, выпрашивая что-то. Сейчас – даже не думала о гордости. Я была готова унижаться сколько угодно, молить как угодно, делать всё, лишь бы господину Зуварусу сохранили жизнь.
– Ты понимаешь, о чём просишь?! – взбешённо процедил сквозь зубы наагасах. Он явно сильно жалел, что велел привести меня сюда.
– Он первый и единственный, кто меня полюбил! – Я с мольбой посмотрела на нага. – Меня никто никогда не любил! И вы меня тоже не любите, наагасах, и вряд ли когда-нибудь полюбите. Так пусть у меня будет хоть эта любовь! Позвольте мне найти утешение хотя бы в ней, в осознании того, что человек, который меня так искренне и сильно любил, жив, а не умер из-за меня. Я вас прошу, пусть он уйдёт!
Я рыдала, стоя перед наагасахом на коленях. Возможно, я выглядела жалко. Но кому какая разница, как я выгляжу?
Наг молчал долго.
– Это будет моим свадебным подарком, – наконец выдавил он. – Но больше никогда! Никогда не смей просить меня за другого мужчину! Встань!
Я попыталась, утирая слёзы ладонью, встать, но силы покинули меня. Наагасах наклонился, подхватил меня под локоть и вздёрнул на ноги одним рывком. По его знаку Шайш открыл дверь камеры.
– Ты свободен, – презрительно процедил наагасах узнику. – Можешь идти на все четыре стороны. Мы тебя даже проводим. Но только посмей оказаться рядом с ней ещё хоть когда-нибудь!
Сказав это, наг резко развернулся и потащил меня на выход. Но не в комнаты, а на улицу. Я всхлипывала, пытаясь унять слёзы, и вытирала лицо рукавом. Видевшие нас слуги испуганно косились.
Проволок меня наагасах до самых ворот. Стража взглянула на нас с недоумением, на меня даже с сочувствием, но вмешаться не посмела. Зачем мы пришли сюда, я не понимала, но желания интересоваться не имела. Я просто пыталась успокоиться. Злой наагасах, сложив руки на груди, стоял рядом.
Довольно быстро у ворот оказались Лош и Риш, сопровождавшие господина Зуваруса. Ему дали возможность только накинуть плащ на плечи и взять небольшую котомку. Слова про проводы обрели для меня смысл. Я вдруг поняла, что, скорее всего, вижу этого необыкновенного человека последний раз в жизни. И даже не могу обнять его на прощание.
– Проваливай, – грубо приказал наагасах жрецу.
Господин Зуварус бросил на него равнодушный взгляд и подарил мне наполненную теплом улыбку.
– Не плачь, моё сердце остаётся с тобой.
Моё собственное сердце невыносимо заныло, в груди спёрло дыхание, и я опять заплакала. Я вдруг осознала, что готова нарушить все свои обещания и сбежать с господином Зуварусом. Я хотела быть с ним всегда и дарить ему свою любовь. Я была уверена, что могу её подарить. Я уже чувствовала её безжалостные клыки. Жрец опустился передо мной на одно колено и, не обращая внимания на наагасаха, с необъяснимой нежностью посмотрел мне в глаза.
– Буду молиться, чтобы счастье не обошло тебя стороной и эти слёзы были последними в твоей жизни. Я уверен, что он не может устоять от искушения полюбить тебя. И надеюсь, он сможет донести свою любовь до тебя и твоё сердце будет счастливо рядом с ним.
– Поторапливайся, – грубо велел «он».
– Прощай. – Господин Зуварус коснулся тёплыми губами моей ладони.
Это «прощай» ножом резануло моё сердце. Мужчина встал и, сгорбившись, пошёл прочь. Несчастный, потерявший всё, с одной жалкой котомкой в руках… Ему даже не позволили нормально собраться, и он вынужден уходить практически без всего! Как он будет теперь жить?! Что делать?!
– Я готова нарушить свои обещания, – омертвевшим голосом произнесла я. Слёзы продолжали течь.
– Тогда он умрёт, – ледяным тоном ответил наагасах.
– Именно поэтому я всё ещё здесь, рядом с вами, а не с ним, – равнодушно ответила я.
Меня резко дёрнули за руку и потащили назад в дом. Я продолжала, пока это было возможно, оборачиваться и смотреть на удаляющуюся сгорбленную фигуру. Один раз господин Зуварус обернулся и, я была готова поклясться, ободряюще улыбнулся мне.
Взбешённый наагасах просто запер меня в своей спальне и уполз. А я разревелась в голос, кусая зубами подушку и воя от безысходности.