Я плохо спала эту ночь. Лежала, смотрела в темноту и вспоминала, вспоминала… С этим местом у меня связано много и хорошего, пусть меня здесь не любили, но всё же это был мой дом. А сейчас мне нужно ехать жить в другое, неизвестное место. Как там ко мне отнесутся? Что меня ждёт? Было немного страшно.

Дарилла наконец ушла ночевать в свою комнату. За спиной мерно дышал наагасах, его хвост касался икр, но сам наг старался лежать подальше, чтобы во сне не наползти на моё больное тело. Хотя хвост всё равно пытался обвиться вокруг моих ног.

Утро выдалось хлопотливым для всех, кроме меня. Вещи были собраны и упакованы ещё вчера, и теперь сундуки выносили из комнат. Отец пришёл лично попрощаться с наагасахом. Мне он, улыбаясь, посоветовал быть хорошей женой, и я не нашла в себе сил ему ответить.

Чуть позже, после отца, пришла мачеха. Бледная, с красными заплаканными глазами. Она попросила наагасаха ненадолго оставить нас наедине, и тот неохотно уступил. Графиня опустилась на колени перед кроватью и, взяв в ладони мою руку, посмотрела мне в глаза.

– Я не имею права давать тебе советы, но всё же, пожалуйста, выслушай то, что я тебе скажу, – тихо попросила она. – Когда-то я поддалась гордыне. Никогда не поступай так, как я. Я не хотела, чтобы люди говорили, что я позабыла свою гордость и приняла оскорбление в виде тебя. Я отсекала привязанность к тебе. Никогда не поступай так! Любовь к мужчине не стоит этого.

Сказав это, она поцеловала меня в лоб и ушла, не прощаясь и не желая счастливого пути. Её визит оставил на языке вкус горечи, а в сердце – томительную тоску.

Уже после графини ко мне пришёл совсем странный посетитель. Я не смогла узнать его с первого взгляда. В сопровождении ехидно улыбающегося наагасаха в комнату вошёл парнишка лет тринадцати-четырнадцати, одетый в плотные зеленовато-коричневые штаны, такого же цвета куртку длиной до середины бедра, серую холщовую рубашку и крепкие кожаные сапоги. А на его голове восседал картуз чёрного цвета, из-под которого выбивались курчавые блондинистые волосы.

Ещё больше я удивилась, когда наагасах оставил нас вдвоём. Парнишка лукаво улыбнулся и хрипло спросил:

– Не узнала?

Я поразилась. Голос, пусть и слегка изменённый, был узнаваем. Передо мной стояла Дарилла. Видимо, на моём лице отразились все мысли, крутившиеся в голове, и сестра, раскинув руки, покружилась на месте, показывая себя со всех сторон и позволяя мне убедиться, что это действительно она. Закончив вертеться, Дарилла встала боком и многозначительно погладила себя по совершенно плоской груди. У неё там и раньше – в силу возраста – было не очень пышно, а сейчас вообще никакого намёка на скромное женское богатство.

– Ну как тебе? – Дарилла сняла картуз и задорно тряхнула короткими волосами.

Её прекрасные волосы были безжалостно и не очень аккуратно обрезаны. С такой прической у нас бегали все деревенские мальчишки.

– Что это? – наконец выдохнула я.

Сестра тихо, очень счастливо рассмеялась и упала на колени рядом с кроватью.

– Маменька отпустила меня, – шёпотом произнесла она.

– Куда? – не поняла я.

Глаза Дариллы наполняло опьяняюще счастье.

– Она отпустила меня посмотреть мир. Поездить по разным местам… – По лицу Дариллы было видно, что она всё ещё не может прийти в себя от радости. – Я не ожидала, что она согласится. Но она разрешила! Сказала, что пусть хотя бы я проживу жизнь так, как хочу.

Откуда-то из глубины поднялась сладкая волна счастья, словно это не Дарилла, а я исполняю свою мечту. По лицу расползлась глупая улыбка, и Дарилла, казалось, стала ещё счастливее, увидев мою искреннюю радость.

– Я, конечно, не одна еду, – поспешно прошептала сестра. – Путешествовать одной очень опасно, я всё же девушка. Поэтому маменька настояла, чтобы я замаскировалась под мальчика. Волосы, правда, жалко, но ничего, отрастут, – небрежно заявила она. – Со мной идет Ерха. Он раньше, по молодости, много шатался по свету. Притворится моим дядькой, а я его племянником. Маменька дала мне с собой денег и кулон. Я с ним смогу в банке взять ещё денег с её счёта, если понадобится. Я даже не знала, что у неё есть свой счёт в банке! – Глаза девчонки восторженно блеснули. – Для всех остальных, для папеньки и сестёр, я якобы еду на обучение в монастырь Всепрощающей Матери. Мы уже сегодня уезжаем, прямо сейчас. Я попрощаться пришла.

Тут её голос стал совсем тихим и грустным, а лицо расстроенным. Я подалась вперёд и, обняв за плечи, притянула к себе.

– Будь очень осторожна, – попросила я. – Деньгами не светите, старайтесь быть незаметными, в сомнительные авантюры не влезайте и не связывайтесь с плохими людьми. Карты взяла?

Дарилла хлюпнула носом.

– Взяла. – И с поспешной горячностью добавила: – Я тебя обязательно навещу! Не знаю когда, но через год-полтора обязательно навещу. Арш обещал, что разрешит мне погостить у вас. – Она вдруг расплакалась. – Я буду так скучать по тебе и переживать…

Я рассмеялась.

– Зачем переживать обо мне? Думаешь, наагасах позволит чему-то случиться со мной?

– И всё же. – Сестра всхлипнула. – Ты, пожалуйста, будь с ним терпеливее. Он правда будет стараться, чтобы тебе было хорошо. Он просто ещё не знает, как это сделать, поэтому будет много ошибаться. Не обижайся на него. И попробуй сделать его счастливым.

Счастливым? Эта мысль никогда не приходила мне в голову. Сделать кого-то счастливым… Я часто думала о собственном благополучии, но ни разу о чьём-то другом. Стало противно от самой себя. Чего я жду от наагасаха, если не готова что-то дать в ответ?

Потрясение, которое я испытала, даже затмило мою радость за Дариллу. Прожить столько лет и не дойти до простой истины: если хочешь что-то получить, будь готов дать что-то взамен! Дарилла, которая прожила меньше меня, оказалась куда мудрее.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я.

Дарилла ещё долго целовала меня и сквозь слёзы повторяла, что она меня очень любит и мы обязательно встретимся. А я гладила её по голове, лицу, трогала её ладони, с лёгким удивлением отдавая свою ласку в ответ на заботу обо мне. И это было странное, удивительное ощущение. Разум продолжал упорно твердить, что все могут предать, время меняет всех и, возможно, я разочаруюсь в Дарилле. Но впервые я оказалась глуха к его воззваниям. Было так приятно просто принимать чужие чувства и отвечать на них. Не закрываться бронёй равнодушия, а отвечать. От этого в животе появлялось щекочущее ощущение, а в груди – странная лёгкость, и просыпалось возбуждение, похожее на то, что возникало у меня при поцелуях наагасаха.

Дарилла ушла, а я продолжала лежать и глупо улыбаться. Я слышала, как приходил король. Он церемонно прощался с наагасахом. Когда он зашёл, чтобы сказать слова прощания мне, я притворилась спящей.

Через два часа все были полностью готовы к отъезду. Наагасах помог мне спуститься вниз. Во дворе нас провожали отец, мачеха, сёстры и множество слуг. Практически весь двор занимали два паланкина: один наагашейдисы, другой наагасаха. Часть колесниц была уже за воротами. С удивлением я отметила, что вокруг наагашейдисы охрана стояла плотным кольцом, и наги были хмуры и встревожены. Что произошло? Неужели на неё пытались напасть?

Перед тем как залезть в паланкин, я в последний раз бросила взгляд на замок, который все эти годы считала своим домом. Сердце сжалось. Было жаль покидать место, которое я знала как свои пять пальцев, место, где прошло моё детство. Медленно осматривая слегка потемневшие карнизы, в одном из окон я заметила принцессу. Столкнувшись со мной взглядом, она поспешно отошла в глубь комнаты, только занавеска качнулась. Я отвернулась.

Внутри паланкина оказалось множество подушек. Наагасах помог мне устроиться, заботливо укрыл шерстяным одеялом, а сам лёг рядом, разложив хвост по всему оставшемуся пространству. Паланкин качнулся, я почувствовала, как нас поднимают вверх, а затем мерно закачался – мы тронулись в путь.

Пока наагасах развешивал по углам тусклые светящиеся шары, я смотрела на его профиль. Слова Дариллы не шли из головы. Я не могла полностью ему довериться. Какая-то часть меня была решительно против того, чтобы так стремительно изменить своё отношение. Но наагасах заботился обо мне, так почему бы не отдать ему свою заботу?

Я осторожно протянула руку и погладила его по ладони. Он удивлённо посмотрел на меня, и я едва не отдёрнула руку, но вместо этого, боясь передумать, вцепилась в его пальцы.

– Мне… захотелось прикоснуться, – неловко оправдалась я.

На лице мужа появилось замешательство. Затем глаза радостно вспыхнули, но он поспешил прикрыть их веками, словно не хотел, чтобы я это поняла.

– Прикасайся, – как можно равнодушнее разрешил он.

Я села и, не отрывая взгляда от его лица, потянулась к хвосту. Погладила тёплую гладкую чешую. Наагасах смотрел напряжённо, но показалось, что ему нравится. Он будто бы старался сдерживать эмоции, словно опасаясь, что проявление удовольствия меня спугнёт. Но мне неожиданно понравилась его радость, стало приятно на душе.

Я легла обратно и, подобравшись под бок мужа, крепко обняла. Закрыв глаза, притворилась, что хочу спать, хотя была так сильно напряжена, что вряд ли смогла бы уснуть. Рука наагасаха осторожно легла на мою поясницу, а лицо уткнулось в мои волосы, и наг довольно засопел. И я с неожиданным воодушевлением подумала, что, возможно, у нас всё сложится хорошо.