– Уста? – шёпотом переспросила я у наагасаха.
– Да, – подтвердил наагасах. – Он лучше всех понимает её молчание и переводит его в слова. Бабушка относится к нему довольно благосклонно, а дед терпит, потому что Ссадаши ревности не вызывает.
– А наагариш не вызывает ревности?
– Здесь другая, очень длинная история. Если коротко, то он лучший друг деда. Когда моя бабка только появилась у нас, она постоянно куда-то сбегала или уходила, но, правда, возвращалась. Однако возвращаться обычно не спешила. Найти её могли только дед и наагариш. Но дед – правитель и всегда занят. Поэтому поисками занимался его лучший друг. Так вышло, что наагариш с тех пор почти всегда с бабушкой, присматривает за ней и охраняет. Он её нянька. Ну, один из.
Тем временем наагалей Ссадаши переключился на моего отца. После представления он тут же расцвёл и растерял весь свой театральный ужас.
– Наагашейдиса Тейсдариласа рада вас приветствовать и благодарит за гостеприимство, – пропел наг. – Она давно не была в родной стране и счастлива её посетить.
Лицо наагашейдисы было самым благожелательным. Ничего против подобного приветствия она не имела.
– До нас дошёл слух, что здесь в данный момент находится король Райдан, – продолжил наагалей. – Наагашейдиса хотела бы встретиться с ним для завершения переговоров. Желательно как можно скорее. Повелительница не может покидать пределы княжества на длительный срок.
– Иначе у деда случится приступ бешенства.
Голос наагасаха звучал язвительно, но он был достаточно осмотрителен, чтобы говорить тихо. Вместе с тем, несмотря на язвительность, на его лице было такое сосредоточенное выражение, словно он что-то обдумывал. Затем наагасах вдруг прикрыл глаза и чуть слышно простонал:
– И, кажется, я начинаю его понимать.
Вопросы в моей голове множились один за другим, а непонятные фразы наагасаха уже вызывали приступы раздражения, так как только раззадоривали любопытство. Я рискнула задать главный на данный момент вопрос.
– Она очень похожа на принцессу, – заметила я. – Почему?
– И на тебя тоже, – спокойно ответил наагасах, но больше ничего пояснять не стал. При этом он насмешливо на меня косился, явно ожидая вопроса. Я смутно ощущала, что ему нравится, когда я что-то у него спрашиваю.
– А почему мы похожи? – рискнула спросить я.
– Вы происходите из одного рода. Нордасского королевского рода, – ответил он. – Моя бабка родилась в этой семье более семисот лет назад. Тогда наши страны воевали. Так как границы нашего княжества являются и вашими границами, то наш народ принимал самое активное участие в войне.
Пока он говорил, наагашейдиса вместе с наагалеем, наагаришем и ещё пятью нагами скрылась в доме. Остальные направили коней к конюшням. Но там явно не хватило бы места для всех.
Наагасах, придерживая меня под локоть, пополз по дорожке, ведущей со двора в парк.
– Бабку тогда отдали как плату за мир, – продолжил рассказывать наагасах. – Вообще-то за мир дед хотел Чёрные земли, расположенные у нашей границы к северо-востоку отсюда. Советники ждали возвращения короля Нордаса и тянули время. Тогда мой дед предложил отдать ему королевскую дочь. Издевался. – Наг хмыкнул. – Дочь ему отдать не могли. Принцесса оборачивалась кошкой. Но королева неожиданно согласила и впихнула деду незаконнорождённую дочь короля. Пришлось забирать то, что предложили. Всё же сам требование выдвинул.
Наагасах прервался, помогая мне перешагнуть через ямку.
– Через год в наше княжество пожаловал король Нордаса со всем семейством. Его величество изъявил желание вернуть дочь, но дед уже планировал свадьбу. Отмахнулся от короля соглашением, из-за которого мы сюда и приехали.
Я растерянно посмотрела на наагасаха.
– Но получается, что мы с вами родственники?
Наагасах безразлично пожал плечами.
– За семьсот лет в королевском роду сменилось множество поколений. Ваша кровь уже разбавилась. И если у тебя и моей бабки, возможно, есть капля родственной крови, то я наверняка не унаследовал ту каплю, что вас роднит. Очень сомневаюсь, что у нас с тобой вообще есть что-то общее.
– А о каком соглашении идёт речь? – задала я новый вопрос.
– А, это… – Наагасах поморщился. – Мой дед заключил с королём соглашение, в котором говорится, что он готов рассмотреть брак с представителем нашего рода и рода короля, когда у него, наагашейда, появятся правнуки. За этот союз мы получили бы Чёрные земли. Но деда уже тогда не интересовали эти территории. Меня же послали, чтобы найти причины для отказа и расторгнуть договор. Правда, бабушка была против моей кандидатуры… – Брови нага недовольно сошлись на переносице.
– Почему? – удивилась я.
– Она считает меня слишком расчётливым и опасалась, что я всё же введу соглашение в силу, если посчитаю условия для нас выгодными. – В его голосе звучали раздражение и обида.
Что ж, опасения наагашейдисы вполне уместны. Расчётливость наагасаха проявилась уже тогда, когда он решил на мне жениться. Почему бы и нет, если предлагают? Больше жён, больше шансов на наследника. Их семье повезло, что принцесса влезла не туда, куда надо, и разозлила наагасаха.
Похоже, выражение моего лица не понравилось мужу, потому что взгляд его стал обиженным.
Мы наконец достигли парка. Молчаливая Дарилла расстелила плед, не дожидаясь нас, уселась на него и уже доставала из корзины большое краснобокое яблоко. Видимо, она до сих пор была под впечатлением от приезда наагашейдисы. Наагасах помог мне опуститься рядом с ней, а потом уже развалился и сам, разворачивая хвост на всю длину. Наши сопровождающие спокойно разлеглись на траве. Они казались совершенно расслабленными, но, будь я разбойником, поостереглась бы нападать на них. Хвостом зашибут ещё на подлёте.
Я сильно утомилась, поэтому совсем не возражала, когда наагасах притянул меня на свою грудь. Лишь слегка поворочалась, принимая удобное положение, и со вздохом закрыла глаза.
– Арш, – услышала я голос Дариллы.
– Что? – тихо откликнулся наагасах над моей головой.
Надо же, она его уже сокращённым именем зовёт, а я до сих пор только по титулу. Я попробовала представить, что называю его так же, и мысленно произнесла: «Арш». И почувствовала себя неудобно и неуютно. Это неправильно – спокойно спать на его груди, но при этом не иметь смелости назвать его по имени.
– Получается, вы скоро уедете? – спросила сестра.
– Да, – подтвердил наг. – Если бабка решила завершить всё сегодня и завтра уехать, значит, мы уедем уже завтра.
– Но Таюна ещё очень слаба!
– Я позабочусь о том, чтобы путь для неё оказался как можно легче. В свите бабушки всегда есть лекарь. Дед не отпустил бы её так далеко, не обеспечив всем необходимым.
Наступило молчание. Я плавала в полудрёме, прислушиваясь к окружающим звукам.
– Ей там будет хорошо?
Сердце неожиданно защемило, а под веками появилась влага. Голос Дариллы был озабоченным, она действительно переживала за меня. Неужели совместно пережитое покушение сблизило нас так сильно, как не смогли сблизить годы проживания под одной крышей?
Наагасах шумно выдохнул.
– Я не знаю, – честно признался он. – Я могу дать ей всё, но если она не захочет быть счастливой, то я ничего сделать не смогу.
– Арш, ей не нужно много, – убеждённо заявила Дарилла.
Я даже возмутилась внутренне. Как это не нужно?!
– Я часто наблюдала за ней, – продолжила сестра. – Она готова терпеть и закрывать глаза на многие поступки. Ты, главное, дай ей определённую свободу. Здесь она, к примеру, ходила где хотела, и мама ей ни разу слова против не сказала. А Таюна её всегда слушала и всё терпела. Если ты дашь ей хотя бы чуть больше, ну, например, не будешь сильно обижать, кричать на неё и давать больше свободы, ей будет хорошо.
Я замерла в мучительном ожидании ответа наагасаха. Дарилла права. Мне не нужна его верность, не нужно пресловутое семейное гнездо, я спокойно приму другую жену-нагиню, если она так же спокойно примет меня, закрою глаза на любовниц, приму внебрачных детей… Пусть только даст мне маленький кусочек моей мечты – немного свободы!
– Какая свобода?! – взбешённо зашипел наагасах. – Чтобы она ходила где хотела, проваливалась в подвалы, падала со стен развалин или гуляла в лесах, полных нечисти?! А потом лежала с переломами или разодранная в клочья?! Не пус-с-с-с-сщ-щ-щу!
Сердце упало, на душе стало тоскливо.
– Ну тогда будь готов, что она у тебя зачахнет и загнётся! – рассерженно зашипела в ответ Дарилла. – И умрёт! Да, совершенно целая и не поломанная, но всё равно умрёт!
Наступило молчание.
– Я ей что-нибудь другое дам, – решил наагасах.
– Что? – с издёвкой спросила сестра.
– Я придумаю что-нибудь, – уверенно заявил наг. – И поводов для обиды у неё не будет… – Он осёкся и более правдиво добавил: – Поводов будет очень мало.
– На что она может обидеться, не знаю даже я, а я с ней под одной крышей живу с рождения.
– Рядом со мной ей всегда будут оказывать уважение, и никто посторонний обидеть её не сможет, – решительно сказал наг. – Ей даже не придётся мириться с любовницами и ещё одной женой.
– Ты планировал ещё раз жениться?! – в ужасе спросила Дарилла таким высоким шёпотом, что на самой высокой ноте звук почти исчез.
– Да, – холодно ответил наагасах. – У озера она показалась мне очень забавной, и я решил поиграть с ней. Таюна уверяла меня, что всегда будет держать своё слово, и я пообещал самому себе: если эта девочка сдержит слово и выйдет за меня замуж, то я тоже буду верен брачным клятвам и второй раз жениться не буду. Если же она попробует нарушить обещание, то я всё равно женюсь на ней, а затем, как планировал раньше, возьму в жёны нагиню. Я был уверен, что она не выдержит и попытается сбежать. Но она и в самом деле оказалась такой… какая есть.
– Я теперь понимаю твою бабушку, – задумчиво протянула Дарилла. – Ты действительно чрезвычайно расчётлив.
Наагасах опять издал злое шипение и, похоже, решил отвернуться от неё вместе со мной. Только не учёл, что меня так мять нельзя. Я вскрикнула и распахнула глаза.
– Боги, Таюна, прости! – испуганно затараторил наагасах. – Где болит?
Его пальцы прошлись по моим бокам. Подскочила Дарилла.
– Хватит мять её, как куклу, ты делаешь ей больно! – Она попыталась помочь мне развернуться.
Я ойкнула от боли и разъярённо приказала:
– Отпустили меня оба!!!
Руки тут же убрались, и я быстро отползла от них на заднице под защиту приподнявшегося Шайша. Продолжая злобно смотреть на эту парочку, я прижалась к его боку. Лицо Дариллы было очень виноватым, лицо же наагасаха – и виноватым и раздражённым одновременно. Ему, видимо, не нравилось, что я полезла к Шайшу. Шайш же сочувственно на меня посмотрел и развернулся поудобнее, чтобы я могла опереться на него.
– Не подходите ко мне! – велела я.
– Таюна, давай я помогу тебе дойти до комнаты… – миролюбиво начал наагасах.
– Меня проводит Шайш! – отрезала я.
– Таюна…
– Меня проводит Шайш! – ещё раз повторила я.
– Арш, прекрати! – Дарилла схватила наагасаха за руку. – Мы сделали ей больно, и она на нас злится. Пусть её проводит Шайш. Не зли её ещё сильнее.
Наагасах стиснул зубы, но промолчал. Шайш помог мне подняться, и мы двинулись в обратном направлении. До меня донёсся приглушённый голос Дариллы:
– А ты представь, что она будет реагировать так всегда, когда ты ей делаешь больно. Приятно?
Наагашейдиса Тейсдариласа стояла у окна, заложив руки за спину, и смотрела на парк. Там медленно шла, опираясь на руку Шайша, жена её внука. Сам Аршавеше полз следом вместе с юной белокурой девочкой: у обоих были виноватые лица, а наагасах ещё казался раздражённым, и смотрел он в спину Шайша ревнивым взглядом. Наагашейдиса отметила, что Аршавеше становится всё больше похожим на своего деда характером. Это её радовало. Она опасалась, что расчётливость выдавит из него все благие качества.
Наагалей Ссадаши восторженно ползал по комнате зигзагами, собирая ковёр в кучу. Наагариш смотрел на него со сдержанным раздражением, как на неизбежное и привычное зло. Ссадаши никогда не покидал Давридании – исключение составляли только путешествия в другие наагатинские княжества, – и эта поездка вызывала у него неуёмный восторг, который он выражал очень эмоционально и словесно, и в движении.
Дверь открылась, и в комнату со спокойным величием вошёл король Райдан. За ним в некотором отдалении следовала принцесса Кирата, сопровождаемая двумя стражниками. Она была несколько бледна.
Наагалей Ссадаши тут же направил восторженный взор на вошедших. Его внешний вид привлёк удивлённые взгляды. Наагалей выглядел немного нетипично для нага-мужчины. Наагариш на его фоне смотрелся куда внушительнее. Но если принцесса позволила себе слегка удивлённый взгляд, то король был более сдержан.
Наагариш восторга от прибытия короля и его сестры не испытал. Его лицо так и осталось недовольным и, скорее всего, не собиралось меняться до самого возвращения на территорию княжества. Он окинул вошедших быстрым цепким взглядом, примечая оружие и оценивая опасность.
Наагашейдиса же обернулась и сделала пару шагов навстречу. Король споткнулся, его глаза расширились, и он быстро оглянулся через плечо на сестру, словно проверяя, там ли она. Лицо самой принцессы потемнело от сдерживаемой ярости, потом в её глазах мелькнуло недоумение, она внимательнее осмотрела наагашейдису, и в её взоре появились уже растерянность и непонимание.
Наагалей решил, что его величество изволили споткнуться о ковёр, который его стараниями был собран в кучу, и поспешил с извинениями.
– О, прошу меня простить, – с глубоким раскаянием произнёс он, слегка подаваясь вперёд. – И это из-за моей неуклюжести здесь всё в таком беспорядке.
– Ничего страшного, – ледяным тоном ответил король.
Наагалей не заметил холода в его голосе – или заметил, но это не было способно остудить его энергичную натуру. Он повернулся боком, так, чтобы видеть и наагашейдису и короля. При этом он задел хвостом стол, от чего тот съехал в сторону, чуть не потеряв вазу. Наагариш выдохнул сквозь зубы:
– Наагашейдиса Тейсдариласа рада вас приветствовать, – пропел наагалей.
Наагашейдиса отвесила королю мужской поклон, как равному. Она не соизволила переодеться к его приходу и всё так же была в штанах. Король поклонился в ответ:
– Я бесконечно рад познакомиться с вами. Это воистину удивительная встреча. Никогда не думал, что у меня появится возможность увидеть женщину, родившуюся в нашей семье более семисот лет назад.
Наагашейдиса ничего не ответила, лишь еле уловимо улыбнулась. Наагалей поспешил податься вперёд.
– Наагашейдиса очень не любит слов, поэтому крайне мало говорит, – произнёс он. – Мы, её верные слуги, за столько веков научились понимать госпожу с полувзгляда. Но для всех остальных её молчание не столь красноречиво, поэтому я буду выступать в качестве её уст.
Если король Райдан и был удивлён, то не подал виду. Он и наагашейдиса устроились в креслах напротив друг друга. Наагалей всё так же стоял боком и улыбаясь смотрел то на короля, то на свою госпожу. Наагариш, сложив руки на груди, продолжал стоять недалеко от окна, маскируясь под простого молчаливого телохранителя. Принцесса села позади брата на диванчике, стража встала за ней. Первым слово взял король:
– Вам, наверное, уже сообщили, что ввиду некоторых событий наагасах отказался от выполнения условий соглашения. Я могу его понять, но всё же надеюсь, что вы будете не столь импульсивны и оцените ситуацию трезво.
Подбородок наагашейдисы слегка качнулся вверх-вниз, а затем она чуточку нахмурилась и потёрла пальцем переносицу. Наагалей смотрел на неё пристально и нежно, слегка подавшись вперёд и сложив ладони перед грудью. Понаблюдав за лицом госпожи, он удовлетворённо вздохнул и повернулся к королю:
– Да, нам сообщили о произошедшем, но наагашейдиса склона принять сторону наагасаха Аршавеше.
Король нахмурился:
– Я прошу понять нас. Дар в нашей семье проявляется всё реже и реже. А он является символом нашей власти. Всё чаще и чаще звучат разговоры о вырождении королевского рода и его ослаблении. Боюсь, это может вылиться в смуту. Я не желал бы такого своей стране. Наагашейдиса давно здесь не была и вряд ли может ценить эти земли. Но когда-то она являлась частью нашего рода. Неужели она нас оставит?
На лице наагалея возникла неловкость.
– Видите ли, – осторожно начал он, – наагашейдиса была незаконнорождённой дочерью короля. И король До́рин признал её только после того, как она оказалась у наагашейда. У неё не было возможности почувствовать себя частью королевского рода.
На лице короля Райдана появилась растерянность. Наагалей же продолжил говорить:
– И, боюсь, очередной брак по расчёту с носителем дара не даст вам того, что вы желаете.
– Что вы имеете в виду? – Король удивлённо посмотрел на него.
Наагалей в свою очередь вопросительно взглянул на наагашейдису. В её лице ничего не изменилось, она не кивнула, не сделала ничего, но наг улыбнулся и опять повернулся к королю:
– Видите ли, дар оборотничества – это не просто возможность превращаться в зверя. Это единение двух сущностей, одна из которых зверь. Зверь не зарождается просто так. Он приходит к зародившемуся ребёнку в чреве матери. Зверь всегда дик и недоверчив. Чтобы его приманить, нужно заслужить его доверие. Иначе он не придёт. Доверие же можно заслужить теплом и лаской, что очень редко встречается в браках по расчёту. Даже в браках по любви зверь проявляется не во всех детях. У госпожи семеро детей, и только четверо из них унаследовали дар, а из пяти внуков только трое.
– Семеро носителей дара? – ошеломлённо переспросил король.
– О, – восторженно протянул наагалей, сцепляя ладошки. – Есть ещё один правнук, малыш Ра́ши, он ещё слишком мал. Возможно, дар проявится у него чуть позже. Зверь не всегда появляется сразу. Чтобы он проснулся, необходимо ощущение безопасности. Ведь ему ещё надо расти, а детёныши так уязвимы.
– Мне с трудом верится в это, – признался король. – Если это так, то получается, что, если моя сестра родит ребёнка от того, кого любит, дитя унаследует дар?
Наагашейдиса посмотрела на принцессу. Та, вздёрнув подбородок, смело взглянула ей в глаза. Но в следующий момент вздрогнула. Зрачок наагашейдисы вытянулся вертикально и стал узким. Сама принцесса никогда так не могла. Её накрыло ощущением силы этой женщины.
Наагашейдиса отвела глаза и отрицательно мотнула головой.
– Нет? – переспросил король.
Губы наагашейдисы раскрылись, и она хрипло произнесла:
– Её зверь мёртв. Она гниёт изнутри.
Принцесса пошатнулась и перевела испуганный взгляд на затылок брата. Этого не может быть! Да, зверь давно не откликается и она давно не оборачивалась. Но он не мог умереть! Такое невозможно!
– Ох, как же так?! – Наагалей взмахнул руками. – Это очень и очень печально. Она же больше не сможет родить. Какой кошмар! Мы встречали такие случаи на юге империи среди песчаных волков.
– Значит, наш род обречён? – В голосе короля зазвучала усталость.
– Ну почему же? – удивился наагалей. – Есть же вы! Вы – носитель расположенности к дару. У вас есть дети?
– Да, – помедлив, ответил король. – Два сына и… дочь.
– Какая прелесть! – восхитился наагалей. – Взрослые?
– Дочери четырнадцать.
– О, ещё есть вероятность проявления. – Наагалей пришёл в полный восторг. – Зверь иногда очень поздно появляется. Например, у жены наагасаха Аршавеше, девушки, которую родила ваша сестра, – принцесса дёрнулась, – он появился всего несколько месяцев назад. Госпожа поведала мне, что он ещё совсем маленький. Главное, обеспечьте вашей дочери полную безопасность и окружите любовью. Это должно спровоцировать появление зверя, если он есть. А если его нет, то он может появиться у детей ваших детей. Они ведь тоже носители дара. Только браков по расчёту всё же не надо. Если дар проявится поздно, пусть они не спешат заводить детей и дадут зверю вырасти. Мы точно не знаем, что будет, если пренебречь этим, но наагашейдиса уверена, что это недопустимо.
Повисло молчание. Наагалей в нервном возбуждении помахивал хвостом:
– Поверьте, брак по расчёту вам не поможет. В вашем роду просто появятся детишки с хвостиками, – решил добавить наагалей.
Король вздрогнул. Видимо, представил нага на престоле своей страны.
– Я вас услышал, – медленно произнёс он. – И готов принять ваш ответ.
– Мы очень рады, что нам удалось прийти к взаимопониманию, – расцвёл наагалей. – А сейчас мы просим простить нас. Наагашейдисе нужно отдохнуть с дороги. Мы завтра выдвигаемся назад, а дорога – это так утомительно.
Наагашейдиса с сомнением посмотрела на него.
– Это уже мои слова. – Наагалей застенчиво прикрыл рот ладошкой.
Наагасах куда-то уполз. В последнее время я ни разу не видела его с ногами. Видимо, с хвостом он чувствовал себя увереннее.
Рядом в придвинутом кресле сидела Дарилла. Она вертела в пальцах лилию, вытащенную из вазы, и вид у сестры был слегка нервный, словно она хотела начать разговор, но не решалась.
– Знаешь, – медленно протянула Дарилла, не поднимая глаз, – раньше я часто наблюдала за тобой. Всё силилась найти те плохие стороны, о которых мама говорила. И не находила. Меня это жутко раздражало. Получалось, что все видят, а я такая наивная и добрая и поэтому не вижу. Бери меня и обманывай!
Повисло недолгое молчание. Я молча смотрела на сестру из-под полуопущенных век.
– А сейчас выходит, что это они все наивные, – закончила мысль Дарилла.
Я оценила завуалированное признание в симпатии.
– Ты уедешь, и здесь станет очень скучно, – неожиданно сказала сестра.
Я позволила себе слегка улыбнуться и удивиться.
– А я разве что-то меняла? Вроде бы я была довольно незаметной и скучной особой.
Дарилла фыркнула.
– Ну да, – согласилась она. – Но в последние недели здесь было очень интересно, хоть и местами иногда страшновато. Уедешь ты, и здесь так больше не будет. Сёстры выйдут замуж, и меня потом тоже выдадут. – По её лицу скользнула грусть. – Знаешь, о чём я мечтаю?
Глаза сестры вспыхнули, и она, не дожидаясь моего ответа, продолжила:
– Я мечтаю путешествовать по миру, смотреть и изучать разные места и народы, слушать чужие сказки и легенды… Я хочу увидеть хоть что-то, кроме нашего имения, перед тем как меня выдадут замуж за какого-нибудь положительного мужчину.
Я молча слушала её. Душа болезненно ныла. Мечты Дариллы так сильно перекликались с моими, что мне становилось больно от осознания того, что для меня они действительно не более чем мечты. Я вышла замуж и связана обязательствами. Почему, почему я ещё до встречи с наагасахом не сбежала из дома?! Я прекрасно понимаю, что в мире очень много опасностей, от которых не избавит благородное воспитание. Но сейчас я готова рискнуть. Почему не решилась рискнуть раньше? Чего ждала? Подходящего случая? Он может никогда не наступить. У меня он так и не наступил. Проще было устроить этот случай самой. А сейчас я упустила возможность побыть немного свободной и исполнить то, о чём так сильно мечтала.
Я хотела сказать Дарилле, что нужно действовать, не дожидаясь, когда придёт и пройдёт нужное время. Но так ничего и не сказала. Я почувствовала, что не вправе говорить ей это. Разъезжать по миру для девушки очень опасно, особенно без сопровождения. А где она это сопровождение найдёт? И вернуться в семью после побега невозможно. Отец будет покрыт позором и может публично отказаться от Дариллы после такого порочащего репутацию семьи поступка. Разве я могу толкнуть её на это? Дарилла должна сама всё решить для себя. Наши желания редко исполняются без нашего участия. В их исполнении не помогут ни подходящий случай, ни посторонние люди. Принимаешь решения и прикладываешь усилия по осуществлению своих желаний только ты. И именно ты несёшь ответственность за результаты своих действий, даже если на них тебя подвиг кто-то другой.
Поэтому я ограничилась только банальной сухой фразой, которая покорёжила меня саму:
– Всё в твоих руках.
Но если мне фраза показалась чуть ли не издевательской, то на лице Дариллы возникла мучительная задумчивость.
– Страшно, – наконец призналась она.
Да, очень страшно. Страшно до тех пор, пока не придёт понимание, что ты упустил своё время и твои мечты уже не осуществятся. И страха уже нет, только бескрайнее сожаление.
– Не грусти, – прошептала Дарилла, словно прочитав мои мысли. – Арш упёртый, но он ценит тебя и, я думаю, постарается сделать так, чтобы тебе было хорошо.
Как же я на это надеялась!
Делилонис только что закончил излагать причины их приезда. И меня они откровенно позабавили. Неужели дед думает, что сможет так просто отвлечь бабушку от мысли родить ещё одного ребёнка? Мой дед был категорически против того, чтобы его жена рожала. После рождения первенца он не желал, чтобы его женщина ещё раз подвергла свою жизнь такому испытанию. Но шло время, и бабушка раз за разом его переигрывала, родив ему ещё шестерых детей, последний из которых появился на свет более двухсот лет назад.
Бабушка была здесь же и лежала животом на подушках прямо на полу, прислушиваясь к нашему разговору. Ноги её болтались в воздухе, и она была похожа на беспечную девчонку. Меня всегда поражала её манера вести себя. Я восхищался ею и в то же время недоумевал.
Бабушка была на удивление цельной личностью, которая всегда знала, чего хочет, и не испытывала сомнений при осуществлении собственных желаний. Звериное и человеческое в ней переплелись так тесно, что я уже не представлял её без этих кошачьих повадок. Она могла запросто улечься на шкуру перед камином, не принимая во внимание ни то, в каком облике находится, ни то, где располагается камин: в спальне или в общей гостиной.
Она всегда производила впечатление сильного, уверенного в себе зверя. Но зверя дикого, который не выказывал особого доверия к окружающим. Единственный, как мне кажется, кого она принимает полностью и позволяет о себе заботиться, – это дед. Как-то он обмолвился, что ему пришлось приложить титанические усилия, чтобы добиться этого.
Таюна же иная. Зажатая, холодноватая и ужасно принципиальная. У неё нет той силы, что исходит от бабушки. Но она тоже дикий зверь, и этот зверь не доверяет совершенно никому. Несмотря на свою слабость, она продолжает огрызаться и пытается защищаться, проигрывая раз за разом. Проигравшая и беспомощная, она сейчас находилась в моих руках, но совершенно мне не доверяла.
Я никогда не мог понять деда, который бесился, если бабушка куда-то собиралась. Ну собралась, и ладно. Съездит, посмотрит, вернётся. Что с ней может случиться? Она сильная и способна сама себя защитить. Но сейчас я начинал его понимать! Ну и что, что она сильная? Ну и что, что место назначения совершенно безопасно? Моя девочка всегда найдёт неприятности. Пусть уж лучше будет рядом со мной, под моим присмотром. Так надёжнее!
В одном деда я всё же не понимал. Если бабушка так хочет родить ещё одного ребёнка, то пусть рожает. Дед же ничего против детей не имеет. Его не устраивает сам процесс рождения. Да, роды – это больно, но если бабушка сама желает, то почему бы и нет? Количество детей только повышает престиж нашего рода. А бабушке нравится быть беременной.
Во время нашего с Делилонисом разговора она, как всегда, молчала, чему-то таинственно улыбаясь. Я не выдержал и ехидно спросил:
– Планируешь, как развести деда на ребёнка?
Бабушка улыбнулась как-то по-особенному тепло и отрицательно мотнула головой.
– Не планируешь? – весело удивился я. – Ты же хочешь стать матерью?
Она опять отрицательно мотнула головой. Я озадачился. Делилонис прищурился и подался вперёд.
– Ты специально сказала ему, что хочешь стать матерью, чтобы он тебя отпустил? – догадался наагариш. – Он готов на всё, лишь бы отвлечь тебя от мыслей о беременности, и ты этим воспользовалась?
Бабушка опять отрицательно мотнула головой и, повергнув нас в недоумение, раскрыла губы. Для одного дня слишком много слов из её уст.
– Я готовлюсь стать матерью, – хрипло ответила она.
Мы замерли. Бабушка продолжала беспечно болтать ногами и таинственно улыбаться. Делилонис опомнился первым и смачно выругался. Я почувствовал приступ паники. Куда смотрел дед?! Я в ужасе уставился на женщину, ценность которой повысилась в разы. Дед будет в диком бешенстве, когда узнает, а он точно не в курсе, иначе бы её здесь не было! И будет в ещё большем бешенстве, если с ней что-то случится.
– Как ты могла?! – возмутился я.
– Бесполезно, – разозлённо прошипел Делилонис. – Увещевания и призывы к совести здесь не помогут. Я семьсот лет с ней нянчусь. И знаешь, что самое неприятное? Орать он будет не на неё, а на нас.
Бабушка перевернулась на спину, потянулась, как кошка, и, счастливо улыбаясь, погладила свой живот.