Наагасаху о разговоре с графиней я рассказывать не стала. Кто знает, как он себя поведёт. Да и подумать над произошедшим мне не дали: практически тут же пришло приглашение от принцессы с просьбой составить ей компанию в послеобеденном чаепитии. Просьбу я вежливо отклонила, сославшись на несуществующие дела. Теперь я лихорадочно эти самые дела искала. Не знаю, как мачеха и наагасах так быстро прознали про приглашение, но буквально минут через десять ко мне пришла Дарилла и позвала прогуляться после обеда. По её лицу было видно, что она не понимает, зачем нам вместе гулять. Наагасах разрешил и одобрил эту прогулку с подозрительным рвением и даже позволил нам пойти без Риша, Лоша и Шайша, которые были ему нужны. Вместо них с нами пошли двое других нагов. Они почтительно держались в отдалении и не мешали.

За ворота имения мы вышли, вежливо улыбаясь всем вокруг: слугам, страже, стенам… Оказавшись на лугу, мы скорее растерялись, чем стали более уверенными. Как вести себя рядом друг с другом, мы не знали.

– Сходим к реке? – робко предложила Дарилла.

Я с облегчением кивнула.

Всю дорогу до реки мы вели себя так, словно за нами мог кто-то наблюдать. Дарилла неуверенным голосом рассказывала, что во-о-н там есть пещеры, а вон там можно наткнуться на развалины старой мельницы. Я слушала и кивала, словно сама не знала, где эти развалины. Дойдя до реки и не зная, что делать дальше, мы пошли вверх, против течения, повторяя наш с нагами путь. Молчание становилось всё более тягостным. Мы действительно не знали, о чём говорить друг с другом.

Дошли до моста, под которым далеко внизу грохотала горная река. Поднялись на него и там остановились. Я, опираясь на перила, смотрела на бурлящий поток, а Дарилла подобрала на берегу горсть камней и теперь по одному швыряла их вниз. Погода стояла пасмурная, на западе чернели дождевые тучи, судя по грохоту, сейчас там шли проливные дожди. До нас, может, даже и не дойдут.

Я искоса посмотрела на Дариллу. Она была ещё совсем ребёнком. Худенькая, угловатая, с едва наметившейся грудью, но довольно хорошенькая. Очаровательное личико с не исчезнувшей ещё детской припухлостью, большие голубые глаза, мягкие губки и длинная блондинистая коса, из которой выбивались забавные кудряшки. Прелестный ребёнок. Через год ей уже можно выезжать на приёмы и искать жениха. А она до сих пор тайком сбегает, чтобы полазить по тем же развалинам старого замка или погулять по ближайшему – не Лядащему – лесу, изображая из себя следопыта и охотника. В этом мы с ней были похожи. Наверное, наследие неугомонного прапрадеда отразилось в нас обеих.

В ней единственной из всех моих сестёр проявились кое-какие магические способности. Наша семья старалась не распространяться об этом. Мачеха приглашала два раза в неделю местного мага из Старкона, чтобы он мог чему-нибудь обучить Дариллу, и тем ограничивались.

Когда у сестры открылись способности, я тоже подумывала признаться, что и у меня они есть, но всё же не решилась.

– Почему ты вышла за него замуж? – неожиданно спросила Дарилла.

Я покосилась на неё. Сестра продолжала бросать камни в воду, видимо не очень надеясь на ответ. Я опять уставилась на бурлящий поток. Вода казалась серой, стального холодного цвета, и в некоторых местах покрывалась пышным белым кружевом пены.

– Я обещала ему этот брак, – спокойно ответила я.

Дарилла как раз раскладывала оставшиеся камни на перилах. Её рука дрогнула, и один из камней сорвался вниз. Она удивлённо посмотрела на меня.

– А зачем было обещать? – непонимающе спросила она. – Он тебе что, так сильно понравился? У него же хвост! Как… – Сестра густо покраснела, и мне стало предельно ясно, что должно было последовать за этим «как».

Я взяла один камешек и бросила в воду. Даже не увидела, куда он бултыхнулся. Вода постоянно бурлила, и её стремительный поток не дал проявиться небольшому всплеску.

– Как? – лениво повторила я. – Так же, как и у обычных людей. Только у него вместо ног хвост, на этом отличия в «как» и заканчиваются.

Если бы Дарилла уже не была свекольно-красной, то покраснела бы ещё больше. А так сестра просто вжала голову в плечики и виновато посмотрела на меня. Ей было стыдно, что она вообще затронула столь неприличную тему.

– А с ним рядом не страшно? – осторожно спросила она.

Я неопределённо пожала плечами.

– Бывает и страшно.

– Зачем ты тогда согласилась? – На лице Дариллы появилось упрямое выражение, какое обычно появляется у детей, когда они силятся что-то понять, но не могут.

– Это нельзя назвать согласием, – вяло ответила я, отметив про себя, что не понимаю, зачем всё это ей рассказываю. – Он меня поймал на слове.

Дарилла нахмурилась. Конечно же, она всё равно не могла понять и из-за этого раздражалась. Я не стала ждать нового вопроса и продолжила:

– Случайно встретила его в Лядащем лесу.

Брови сестрёнки почти слились с кромкой волос.

– Ты там всё-таки была?! – неверяще переспросила она. – Я думала, ты пошутила над Тешшей.

– Тогда пошутил бы наагасах, – заметила я. – О Лядащем лесе Тешше сказал он, а не я.

– Зачем ты туда пошла? – На личике сестры опять появилось детское непонимание.

– Ну… – протянула, – я была зла из-за предстоящего брака с графом, обижена на отца, который продал меня за несколько мешков серебра, и решила погулять там в надежде, что меня кто-нибудь съест.

Дарилла посмотрела на меня так, что стало предельно ясно, что она вообще думает о моих умственных способностях.

– Да, глупость страшная. – Я легко согласилась с ней. – Но я тогда вообще плохо соображала. Поддалась злости и панике и решила, что выхода нет. Это уже потом, после леса, подумала и поняла, что сорвать свадьбу проще простого, если грамотно подойти к делу. Но вместо этого бросилась в лес и нашла себе ещё большие проблемы.

Возникло непродолжительное молчание, после которого я добавила:

– Никогда так не делай.

– Что? – удивилась Дарилла.

– Никогда не поддавайся панике, обиде или злости, – спокойно пояснила я. – Если поддаться, то можно всё усложнить ещё больше. Лучше перекипеть где-нибудь в укромном безопасном месте и, если совсем невмоготу, постучаться головой о стену.

Дарилла хихикнула, но тут же взяла себя в руки и посмотрела на меня укоряющим взором. На её детском личике это смотрелось уморительно.

– Я бы не позволила поймать себя на слове, – важно заметила она.

– Я бы тоже, – не стала оспаривать её утверждение. – Но когда тебе девятнадцать, а ему двести тридцать два, то очень сложно не попасть в хитроумную ловушку. Тем более когда ты её не ожидаешь. Я не думала, что парень с хвостом, которого я вижу впервые в жизни, захочет воспользоваться ситуацией и на мне жениться.

– Сколько? – Глаза у Дариллы округлились, как у совёнка. – Он такой старый?! – В её голосе зазвучал священный ужас. – Как он мог на тебе жениться? У вас же такая огромная разница в возрасте!

Я поёжилась от довольно холодного порыва ветра, прилетевшего со стороны гор.

– У нагов это самая молодость, – пояснила я. – Их правителю уже скоро за полторы тысячи перевалит.

Это мне сказал Шайш, когда я спросила, сколько живут наги. До трёх тысяч лет вполне могут дожить.

– Теперь я не могу понять его, – недовольно заметила Дарилла, смахнув локтем оставшиеся на перилах камни в воду. – Зачем он на тебе женился? Ты же человек, а значит, быстро состаришься и умрёшь. Вот ты будешь старухой, а он молодым… Как так?

Я пожала плечами, показывая, что ответ не знаю. Хотя как оборотень я проживу больше обычного человека, но три тысячи лет точно не протяну. И, если быть откровенной, меня это мало волновало.

– И всё равно я тебя не понимаю, – продолжила Дарилла. – Он поймал тебя на слове. По-моему, это не очень честно с его стороны, и ты имела право схитрить в свою очередь. Ты могла бы выйти замуж за милорда Долиана, когда он тебя похитил. А вместо этого, я слышала, ты бегала от него, пока наагасах не приехал. Ну или бы сбежала с господином Зуварусом… – Последняя фраза была произнесена неуверенно, словно сестра сама не верила в правильность своего заявления. Всё же сбежать с жрецом – это не то же самое, что выйти замуж по принуждению за хорошего собой герцогского наследника.

– Когда-то давно я обещала отцу, что выйду замуж за того, кого он одобрит. Наагасах просто сделал так, чтобы папа одобрил его.

Брови сестры нахмурились, но она больше ничего не сказала. Наверное, её импульсивная натура требовала, чтобы я боролась со всеми препятствиями, а воспитание твердило, что отца нужно слушать и почитать. Идти против воли родителей грешно.

Так мы и стояли в молчании, опираясь на перила и пялясь вниз, на стремительный поток реки.

– А… – Дарилла хотела просить меня ещё о чём-то, но на лице её мелькнуло опасение, будто она боялась, что вопрос мне не понравится. – Принцесса…

Да, вопрос мне точно не понравится. И, видимо, недовольство отразилось и на моём лице, потому что сестра поспешно умолкла.

– Что принцесса? – довольно резко спросила я.

Дарилла стушевалась и, похоже, уже жалела, что вообще задала вопрос.

– Ну… – нерешительно протянула девочка, – она тебе не нравится?

– Почему она должна мне нравиться? – холодно спросила я.

– Ну… – неопределённо протянула сестра и умолкла.

– Эта женщина меня оставила! – жёстко произнесла я. – Меня вырастила другая женщина, которая, может, и не дала мне любви, но дала достойное воспитание.

– Так это правда? – потрясённо выдохнула Дарилла. – Она твоя…

– К несчастью, – резко оборвала её я. – Я думаю, нам стоит вернуться. Похоже, дождь до нас всё-таки дойдёт.

Я кивнула в сторону чёрной свинцовой тучи, которая приближалась к нам.

– Да. – На лице Дариллы появилось виноватое выражение. И вообще она была похожа на щенка, который наделал лужу на дорогом ковре и теперь ожидал взбучки от хозяина.

Мы успели сделать всего пару шагов, когда увидели вдалеке два быстро движущихся тёмных пятна. Я заинтересованно посмотрела туда. Всадники. Ехали по берегу реки с той стороны, откуда мы с Дариллой пришли. Осмотревшись, я попыталась найти взглядом охранников, но почему-то не увидела их. Странно…

Меня прошиб холодный пот, и я испуганно заозиралась. Рядом завертелась Дарилла. Мы обе почувствовали яркий всплеск магии. Кто-то колдовал рядом.

– Уходим! – быстро велела я и, подхватив Дариллу под локоть, поспешила с моста.

Уйти мы не успели. Налетел сильный ветер, настоящий ураган, который смёл нас на правую сторону моста и вжал в перила, в которые мы и вцепились. Раздался сильный треск и сдавленный крик. Ветер прекратился так же резко, как и начался, и я ошалело осмотрелась.

Дариллы рядом не было.

Крепкие перила были проломлены, и одна из балок свисала вниз. Я в ужасе бросилась туда и увидела искажённое страхом лицо сестры, которая, вцепившись пальцами в дерево, болталась на балке. Я упала на колени и схватила её за руку.

– Отпусти одну руку и схвати меня за запястье! – велела я.

– Я не могу-у, – Дарилла расплакалась, – я сорвусь…

– Ты не сорвёшься! Я же тебя держу! А если сорвёшься, то не страшно. Внизу вода, и ты не разобьёшься. А я прыгну следом и вытащу тебя. Я хорошо плаваю. Делай, что говорю! Искупаться мы всегда успеем.

Я врала. Но нужно было, чтобы сестра взяла себя в руки. Я не знала, чем аукнется падение в горную реку, загромождённую камнями, да ещё с такой высоты. И плавать-то я плавала, но довольно плохо. Вытащить из стремительно несущейся воды себя и ещё кого-то, наверное, не смогла бы.

Дарилла плакала, раз за разом пыталась отцепиться от балки, но не могла разжать пальцы. Вместе с тем она соскальзывала всё ниже и ниже.

– Дарилла, ты сейчас всё равно сорвёшься. Давай, попытайся схватить меня! У меня не хватит сил затянуть тебя на такую высоту. Помоги мне! Попытайся! Не попытаешься, всё равно упадёшь!

Сестра закусила губу, сдерживая идущий из груди вой, и, разжав пальцы руки, за которую я не держалась, вцепилась мне в запястье. Вторая рука тут же соскользнула, и она отпустила балку. Рывком нас потянуло вниз, над рекой разнёсся испуганный визг Дариллы. Меня протащило на коленях к самому краю, правым плечом я упёрлась в целые опоры перил. Мы удержались. Дарилла больше не плакала. Лицо сестры было белым как мел, а пальцы сжались тисками на моём запястье. Рука мучительно заныла от тяжести.

– Молодец, – похвалила я, выдавливая из себя слабую улыбку. – А теперь лезь по мне наверх. Лазила когда-нибудь по верёвке? Почти то же самое.

– Я не могу. – Губы Дариллы побелели и едва шевелились. – Моя вторая рука… ты держишь её. Если отпустишь, я упаду.

– Не упадёшь! Давай, правой рукой, которой запястье моё держишь! Чуть-чуть расслабь пальцы и перемести ладонь немного вверх. Хоть на ноготь. Ну же!

Пальцы на моём запястье едва уловимо ослабели, а затем почти разжались и рывком переместились вверх, почти до середины предплечья, и опять намертво сжались.

– Молодец! Ты молодец! Теперь крепко сожми пальцы.

У меня появилось ощущение, что я смогу вытянуть Дариллу. Держалась она сейчас крепче, чем вначале. Я упёрлась правым плечом в балку и потянула на себя. Смогла немного отползти на коленях назад. Потом упёрлась свободной рукой в уцелевшие перила и продвинулась ещё немного. Как только мой локоть показался над покрытием моста, я вцепилась в него свободной рукой и что было сил потянула на себя. Показалась ладонь Дариллы на моём предплечье. Я хотела было схватиться за руку сестры, но поняла, что из-за лишних движений сползаю обратно. Поэтому просто ползла на коленях назад и тянула. Показались наши сомкнутые ладони и локоть правой руки Дариллы. Она даже попыталась опереться на него.

Дальше пошло легче. Дарилла смогла упереться правой ногой в балку, за которую до этого держалась, и мне стало проще. Когда над покрытием показались её плечи, сестра смогла полноценно опереться на локти и подтянуться. Я помогала ей второй рукой. Вцепилась в ворот платья и потащила. Через несколько минут мы стояли друг напротив друга на коленях, тяжело дыша и дрожа от пережитого напряжения.

– Уходим, – велела я.

– Я не встану…

– Ползком!

Дарилла послушно развернулась и на четвереньках поползла на берег. Я тоже двинулась за ней, не рискуя вставать. Может быть, я бы и встала, но вряд ли бы устояла.

Откуда-то донеслось конское ржание. Я не успела ни подумать, ни испугаться, когда меня опять накрыло знакомое ощущение магического всплеска. Я резко толкнула Дариллу под зад. Та неуклюже вывалилась на берег. А я успела только царапнуть каменистую землю ногтями.

Ураганный ветер с силой каменного обвала ударил в мост. Я приложилась спиной о перила. Запоздало вспомнила, что тоже маг, хоть и могу очень немного. Попыталась выставить щит. Щит вышел дохленький. До слуха донёсся оглушительный треск. Покрытие подо мной дрогнуло, и я поняла, что мост разваливается. Попыталась ухватиться руками хоть за что-нибудь. Мост завалился на правую сторону, и я кубарем покатилась с него. Толстая деревянная балка прошла сквозь мой слабенький щит и ударила тупым концом в левую руку. Локоть прошила острая боль, и я закричала, ощущая, что вместе с обломками меня несёт вниз, в реку.

Удар о воду меня почти оглушил, спину обожгло огнём, но резкая боль в левой руке отрезвила. Я рванулась вверх, на поверхность. Левая рука отказывалась слушаться. Я отчаянно забила ногами. И в этот момент сверху что-то обрушилось. Голова взорвалась болью, и, прежде чем уплыть во тьму, я ощутила, как в рот проникает вода.

* * *

Когда Дарилла на карачках ползла по мосту, разум просто отказал ей. Она только почувствовала, что сзади её толкнули, потом под руками оказался камень, а затем обрушился ветер. Вжавшись в землю, девочка молилась всем богам, чтобы всё наконец закончилось. За спиной раздался ужасный треск. Затем до слуха донёсся крик. Дариллу как молнией прошило. Таюна! Ледяной страх охватил разум, она проснулась от отупения, попыталась приподняться, но ветер опять прижал её к земле. Мать-Богиня, как же страшно!

Прекратился ветер резко. Дарилла приподнялась на локтях – встать у неё не получилось, – обернулась и обнаружила, что моста нет. Только занозистые измочаленные балки, торчащие на противоположном берегу. На её же стороне всё вырвало подчистую.

– Таюна… – неуверенно позвала она.

За спиной раздались топот и конское ржание, и девочка испуганно повернула голову.

На площадку перед мостом на взмыленных лошадях ворвались наагасах и блондин из его сопровождения. Взгляды у обоих были дикие.

– Таюна… – повторила Дарилла, пытаясь им сказать… что? Что сказать?

Наагасах даже слушать не стал. Спрыгнул с коня, подбежал к краю берега, а затем ласточкой прыгнул вниз. Сердце Дариллы испуганно сжалось. Она ещё раз попробовала встать. Спешившийся блондин помог ей, просто подхватив под мышки и поставив рядом с собой.

– Что произошло? – резко спросил он.

– Я н-не знаю… – заплетающимся языком произнесла девочка. – Нас атаковали магией… два раза. Первый раз мы устояли, а второй… – Она всхлипнула, её продолжало трясти от ужаса. – Мы ползли по мосту, я впереди… я не знаю, что с ней…

Мужчина оставил её и подошёл к краю. Дарилла, шатаясь, последовала за ним. Наагасаха на поверхности не было. И Дарилла почувствовала, что готова в очередной раз разреветься.

Наагасах появился на поверхности немного в стороне от места падения моста, ниже по течению. Сердце Дариллы замерло и пустилось вскачь, когда она увидела в его руках Таюну. Она отчаянно взмолилась, чтобы сестра была жива. Наг двигался вниз по течению, постоянно оглядываясь по сторонам. Боги! Здесь слишком обрывистые берега!

Дарилла дёрнула за рукав блондина. Тот раздражённо посмотрел на неё.

– Немного ниже есть небольшая площадка, каменный пятачок, – на удивление чётко произнесла девочка. – Подняться они не смогут – берег очень высокий – но там можно дождаться подмоги.

– Где?

К Дарилле словно вернулись силы, и она выскочила на край берега и принялась прыгать, пытаясь привлечь внимание наагасаха, а когда ей это удалось, знаками показала, куда плыть. В воде мелькнул длинный чёрный хвост.

Искомый пятачок показался только саженей через пятьдесят на правой стороне реки. Наагасах смог выползти на него из бурлящей воды. Шайш попытался было спуститься к нему, но берег был совершенно отвесный. Дарилла крутилась рядом, боясь спросить, что с сестрой.

Наагасах осторожно положил Таюну. Её левая рука неестественно изогнулась, лоб заливала кровь. Дариллу, которая ещё никогда не видела таких ран, затопила волна безнадёжного ужаса. Наагасах прижал пальцы к шее Таюны, а затем резко разорвал на ней верх платья вместе с корсетом и начал давить на грудь. Потом прижался губами к её рту и, оторвавшись, опять надавил на грудь несколько раз. Дарилла знала, что это означает. Утопленников она видела.

Сев на землю и обхватив колени, девочка закачалась из стороны в сторону, подвывая от ужаса. Это были самые кошмарные мгновения в её жизни. Никогда ещё ей не было так плохо и так страшно, даже когда она висела там, на мосту.

Тело Таюны резко дёрнулось, она закашлялась. Наагасах поспешил перевернуть её на бок, и у неё изо рта полилась вода. Таюна кашляла долго, натужно, а затем с хрипами задышала. Даже открыла глаза, посмотрела на наагасаха мутным взором. А затем закричала и опять обмякла.

Наагасах прижался ухом к её груди. Его плечи расслабились, и Дарилла бурно расплакалась от облегчения. И только потом до неё донёсся разговор наагасаха и блондина. Они решали, как поднять Таюну наверх. По словам наагасаха, у сестры были слишком сильные повреждения, чтобы можно было просто её затащить. Решили, что наагасах возьмёт её на руки и осторожно опустится по течению ниже. Там берега уже не такие обрывистые.

Дарилла в ужасе смотрела на них. Спускаться по порожистой реке!

Наагасах очень осторожно взял Таюну на руки. Сперва лёг рядом с ней, аккуратно переместил поверх своего тела, а затем приподнялся на хвосте и медленно пополз в воду. Его вес вместе с хвостом, видимо, был очень внушителен: мужчину не снесло потоком сразу. Будучи в воде, он лёг на спину, устроив девушку так, чтобы её голова была над поверхностью воды. И отдался во власть потока. Благодаря длинному хвосту даже в порожистой реке он умудрялся плыть плавно.

Дарилла с Шайшем передвигались по берегу вслед за ними.

Постепенно берег становился ниже, но всё же недостаточно, чтобы по нему можно было выбраться. Шайш начал показывать наагасаху знаками, чтобы он подплыл ближе. Впереди был крутой спуск. По такому только на санках скатываться.

– За лошадьми! Живо! – приказал Дарилле мужчина.

Откуда только силы взялись? Перепуганная девчонка побежала со всех ног. Уйти от лошадей они успели достаточно далеко. Добежав до них, она схватила одного коня за повод и влезла в седло второго. Обратно добиралась вскачь. Наагасах почти заполз наверх. С хвостом у него это получалось на удивление ловко. Дарилла всхлипнула, когда увидела сестру вблизи. Кожа посинела, на лбу краснела большая свежая рана – то ли порез, то ли ещё хуже. Левая рука повисла, как высохшая плеть.

Наагасах отполз подальше от берега и осторожно положил Таюну на пятачок травы. А затем сноровисто и очень аккуратно ножом стал избавлять её от мокрой одежды. Шайш решительно стащил с себя рубашку. Наагасах срезал всё, включая нижнее бельё. Очень осторожно и долго избавлял повреждённую, ставшую багрово-синей руку от рукава. Глядя на них, Дарилла решительно начала стаскивать с себя платье.

– Что ты делаешь? – спросил Шайш.

– Оно сухое, – ответила Дарилла. – Его можно разрезать и завернуть в него Таюну. А вашу рубашку пустить на бинты.

– Тебе ехать за подмогой, – сказал наг.

Дарилла стянула с себя платье и гордо расправила плечи, оставшись только в нижних юбках, корсете, рубашке, панталонах и чулках. Сапоги она сбросила со словами:

– На лошади они мне не будут нужны, а ей пригодятся.

И опять влезла в седло. Сейчас мысль проехаться на лошади в одном исподнем перед народом не вызывала у неё никаких эмоций.