'Дорогой Арди,

Вот уже месяц прошел с того момента, как вы с Тесс уехали на запад, а я, порой, все так же прислушиваюсь, скрипнет ли половица в коридоре, пропищит ли ступенька на лестнице. Келли, порой, целыми днями пытается совладать с этой не очень вежливой, сварливой доской, но, наверное, таков наш новый дом. Немного скрипучий и, еще недавно, слишком большой для нас четверых.

Когда вы с Тесс приехали, я, пусть и ненадолго, была рада снова оказаться захваченной пусть и утомительными, но такими приятными бытовыми делами. Может быть, тебе, уже такому городскому франту (прости мне мою улыбку) и непонятна радость большой семьи, но нам, простым людям из небольшого поселка, все эти чехарда и хаос только в радость.

Тесс — замечательная девушка, и я несказанно рада, что ты смог найти в ней свой новый дом.

Мой маленький мальчик.

Порой, я все так же обращаюсь на северо-восток, к Алькадским пикам. Ты знаешь, если встать пораньше, выйти на балкон чердака и сильно присмотреться, то мне начинает казаться, что я вижу наш родной склон. Я понимаю, что у тебя очень много дел, мой родной, но если вдруг ты поймешь, что у тебя есть время — сходи с Тесс к твоим отцу и деду. Мне кажется, они будут им рады.

И да, я знаю, что вера твоего отца говорит, что тропы Спящих Духов всегда рядом с вами и предки взирают с них на своих потомков, а не живут в могилах и на капищах, но… не знаю, родной.

Считаю дни до момента, как смогу увидеть вашу свадьбу. Кена и Эрти, конечно, не умолкают о столице и захватывающем путешествии, которое нас ждет. Ты бы только слышал их жаркие споры! Это так, порой, уморительно. Келли, конечно же, хмурится, но я вижу, что и он хотел бы воочию лицезреть все те чудеса, о которых ты нам рассказывал.

Считаю дни…

Ох, прости, я повторяюсь.

Надеюсь, ты уже занят подготовкой свадьбы, потому как времени осталось совсем немного! А ты, за всей суетой, мог и забыть, что организация подобного мероприятия — это задача жениха и его семьи. Прости, что совсем не могу помочь, но верю, что ты со всем справишься! Ты всегда со всем справляешься, мой маленький мальчик.

Порой мне тяжко от того, сколько Свет возложил на твои плечи, но я тут же вспоминаю писание и верю, что каждый несет свой груз лишь ему по силам. А тебе по силам многое, родной мой.

И сейчас я вновь сижу на балконе и смотрю на то, как солнце ласкает пики нашей Алькады. Порой во снах, которые я прячу не только от Келли, но и от себя самой, я вижу тебя, мой родной, Эрти и еще многих ребятишек, суетящихся вокруг Гектора, пока твой Дедушка мастерит вам игрушки.

Но это лишь сны. Чудные видения стареющего разума. Но только вот ведь насмешка, а может, благословение Вечных Ангелов, тело мое еще помнит молодость, родной.

Да, ты правильно догадался, я вновь в положении. Врачи подтвердили мои догадки. Идет шестая неделя моей четвертой беременности. Келли сильно волнуется, что, когда ребенок подрастет, мы с ним будем уже совсем чахлыми, и Эрти с Кеной придется взвалить на себя обязанности, которые им совсем не присущи. Но такая доля семьи. Мы живем внутри своего собственного, маленького мира, где помогаем выживать. Как там, в Алькаде, так и в Эвергейле или здесь, в Дельпасе.

Семья — это всегда твоя опора, Арди. Помни об этом, когда будешь смотреть в глаза своей, уже совсем скоро, жене. Она твоя опора, а ты — её. Но только груз, который вы помогаете разделить друг другу… он разный, Арди. Очень разный…

Ох, прости мне эти женские чувственные наставления. Я пишу тебе это письмо и мысленно стою рядом, вновь приглаживая твои растрепавшиеся волосы готового к приключениям, ссадинам и царапинам, маленького сорванца. Забыв при этом, что ты уже мужчина. Но, наверное, это участь всех матерей. Рождать мальчиков, чтобы проститься с уходящими из дома мужчинами.

И потому я все чаще ищу взглядом Алькаду. Мне кажется, мой дорогой сын, что все мы чем-то похожи на Алькадских ласточек. Мы улетаем из гнезда за далекий горизонт, чтобы потом непременно вернуться обратно. Может быть, если будет на то воля Света, я бы хотела, чтобы мы все вернулись обратно на нашу гору. Хотя бы ненадолго. Поправить могилы. Искупаться в ручье. И посмотреть на закат.

Помнишь, какие там были закаты, Арди?

Со страхом в душе я осознаю, что кроме тебя, мне их уже не с кем обсудить…

Прости.

Всякий раз, когда я оказываюсь в положении, меня начинают одолевать тяжелые мысли, которые тут же сменяются приступами детской, почти беспечной радости. Обсуждала, намедни, это с врачом, и он сказал, что сейчас проходит исследование, в котором говорится, что я не одна такая. У этого феномена даже есть название, правда я его забыла.

Не стану терзать тебя вопросами о вашем с Тесс семейном будущем, но попрошу тебя об одном — пообещай мне, пожалуйста, что приедешь летом и посмотришь на своего нового брата или сестру. Прошу тебя. Я вижу, как тебе, порой, тяжело смотреть на Кену, но я чувствую, что ты её любишь. Пусть и незнакомой мне, тяжелой любовью.

Пожалуйста, приезжай…

Сама не знаю, зачем прошу об этом в письме, ведь уже зимой снова смогу тебя увидеть и обнять. Но, как я уже сказала, так всегда происходит, когда я беременна.

Люблю тебя,

Арди, мой сынок.

Твоя матушка,

Шайи.'

Арди еще раз пробежался глазами по письму и, свернув квадратиком, убрал обратно в конверт. Он несколько дней не мог заставить себя прочесть его, а теперь, вот, не знал, что ему чувствовать.

Матушка снова была беременна. Да, Шайи, на данный момент, уже исполнилось тридцать шесть лет, что, если верить врачам, почти излет детородного возраста человеческой женщины. Вот только ударение на «почти». Да и если верить той же Елене, увлеченной незвёздной наукой, то детородный возраст женщин двигался вправо едва ли не с той же скоростью, с которой сокращалась детская смертность.

Удивительно, кстати, что в тех регионах Империи, где детская смертность сокращалась быстрее всего — там же, равнозначными темпами, падала и рождаемость.

— Нашел о чем думать, — сам себя укорил Арди.

Но не удивился тому, как на секунду позволил себе мысленно отойти от предмета волнения в сторону. И да, он действительно волновался из-за прочитанного. Но не за матушку (благо их семье теперь хватало средств на врачей и госпиталь), а за то, сможет ли он испытать хоть что-то к тому, кого Шайи носила под сердцем.

Кена была для него неожиданностью и чем-то вроде неизбежной данности на протяжении целых шести лет. Шести лет, за которые он успел если не привязаться к ней, то научиться видеть в этом человеке нечто большее, чем… чем… Он даже не мог подобрать нужного слова.

— Мысли завтрашнего дня, — со вздохом напомнил себе Арди.

А вот что относилось ко дню сегодняшнему, так это фраза Шайи о том, что свадьбу должна была готовить сторона жениха. Знал ли об этом Арди? Наверное где-то, когда-то, точно слышал. Но из-за всего, что происходило в его жизни последние полтора года, как-то и думать позабыл.

— Интересно, занимается ли кто-то организацией свадеб…

— Свадебные агентства, Ард. Но дерут столько, что проще самому.

Ардан едва было со стула не упал. Зачитавшись письмом и заплутав среди собственных мыслей, он совсем позабыл, что находится не в «своей» лаборатории в «Конюшнях», а в стеклянном кубе посреди пятого этажа здания компании, производящей и обслуживающей стационарные щиты.

— Прости, Адакий, что говорил вслух, — извинился юноша.

Арди работал здесь уже неделю и, только недавно, привык к местному расписанию. Из-за учебы он приезжал, в основном, к четырем часам вечера. И, казалось бы, что в это время работа уже должна затухать, а сотрудники готовиться к заслуженному отдыху, но… конторы, связанные со Звездной магией, работали по другому расписанию.

Они начинали, в основном, в час дня и заканчивали в восемь. Все из-за тарифов на Лей-энергию. В утренние часы из-за фабрик и тяжелых промышленных предприятий, городская сеть работала практически на пределе возможностей. Её постоянно модернизировали, дорабатывали, но и промышленный бум не стоял на месте.

Так что, чтобы платить по счетам меньше, компании, которым не сильно требовались постоянно включенные генераторы, смещали график в сторону часов, когда Лей-энергия стоила дешевле.

— Впрочем, в твоем случае, — Адакий, отложив в сторону две длинные линейки, которыми едва ли не фехтовал на манер сабель, откинулся на спинку стула и достал сигарету. — учитывая, что ты стащил с неба звездочку с фамилией Орман, то… не знаю, парень. Но не завидую.

Арди скупо улыбнулся. Адакий — Синий маг с тремя, четырьмя и снова тремя лучами, чуть полноватый, с залысиной, двадцати восьми лет с женой и двумя детьми (о которых, за ту неполную неделю, что Ард проработал в конторе, успел рассказать почти все) был настолько же общительным, насколько сведущим в вопросах щитовых чар. Не всех, разумеется, а, в основном, его узкой специализации.

— Что скажешь, Брант?

От чертежного стола — широченной столешницы, три с половиной на полтора метра, устланной листами не менее внушительных размеров, отвлекся мужчина за тридцать. Тоже Синий маг и тоже со «скромными» лучами. Три, снова три и два.

В отличие от Адакия — хорошо сложенный, но, по его же словам, принципиально холостой. Оба они являлись выпускниками Императорского Института Точных Наук. Одного из старейших учебных заведений в стране. И столь же престижного, как и Большой. Только не в вопросах Звездной, а обычной науки. Впрочем, и их факультет, касающийся магии, тоже считался недурным и находился на второй строчке по степени предпочтительности среди будущих магов.

— Скажу, что шестнадцать лет благополучно избегал участи быть окольцованным и не собираюсь себе изменять, — придерживая сигарету губами, дергано ответил Брант.

Курили здесь, разумеется, поголовно все и ничуть не меньше, чем во второй канцелярии. Страшно даже представить, насколько прибыльно табачное предпринимательство! Может, они с Баженом не то дело собираются открывать?

— Но! — Брант приложил линейку и провел длинный росчерк, отмерявший, кажется, силовой кабель установки для их текущего проекта. — Киша, сестра руководителя второй исследовательской группы, недавно выходила замуж и рассказывала, что её жених пользовался услугами… Забыл. Но если надо — могу уточнить.

— Брант, — позвал Адакий.

— Что?

— А когда ты с ней успел пообщаться и почему она вообще что-то тебе захочет рассказывать?

— Адакий, — тем же тоном, что и коллега недавно, произнес Брант.

— М-м-м? — заинтересованно промычал обладатель растущей залысины.

— Ты, чем в дела стажера и мои лезть своей блестящей головой, лучше скажи мне, посчитаны ли частоты в шестом и четырнадцатом узлах сопротивления?

— В шестом — посчитаны.

— А в четырнадцатом?

— А я тебе что, сверхурочно над ним сидеть должен был?

— Вечные Ангелы! Ну так может ты отложишь вопрос свадьбы стажера и посчитаешь уже? — Брант так ловко взмахнул сигаретой, что пепел просыпался куда угодно, кроме как на чертеж. — Мне как у снабженцев материалы запрашивать, если ты меня в подвешенном состоянии третий день держишь?

— Ну подожди полчаса, посчитаю!

— Я за полчаса уже бы обозначил потерю на метр пространства и давление в Лей-возмущениях… тьфу-ты… в поле Паарлакса!

— Посчитай пока примерно!

— А штраф за гарантийный случай нам потом из зарплаты тоже примерно вычитать будут⁈ Давай работай!

И работа в кубике снова закипела. Ардан, чей перерыв уже давно закончился, тоже вернулся к своей задаче.

На ближайший месяц ему выдали целую кипу бумаг, которая была посвящена, как можно догадаться, руническим связям и массивам рунических соединений. Его «Туманный Помощник», несмотря на прогрессивную основополагающую идею, все еще обладал массой недостатков, на которые и указал Гранд Магистр Лукас Крайт.

Что, в целом, не помешало Рынку Заклинаний отправить Арди отчет о продажах первого месяца.

'Ув. господин Эгобар,

Данным сообщением уведомляем о перечисленных на ваш счет в Императорском банке средствах.

За отчетный период Рынком Заклинаний было реализовано:

1. 12 печатей «Туманный Помощник» в незашифрованном виде, под общей лицензией Гильдии Магов. Отпускная цена составила: 107 эксов 45 ксо.

Доля господина Эгобара, согласно подписанному соглашению, составила: 103 экса и 16 ( округлено в большую сторону) ксо.

2. 76 печатей «Туманный Помощник» в зашифрованном виде, под общей лицензией Рынка Заклинаний. Отпускная цена: не указывается.

Доля господина Эгобара, согласно подписанному соглашению, составила: 7 эксов 60 ксо.

Средства поступят в течении пяти банковских дней с момента подписания вышеизложенного поручения.

Ст. Бухгалтер Рынка Заклинаний:

Магистр Энол Брукс.

Дата подписания: 7-ой день месяца Святых.'

В сумме получалось чуть больше ста пятнадцати эксов, что, учитывая сумму выкупа печати самим Рынком, едва-едва не дотягивало до двух сотен. Баснословная, для Арди времен Эвергейла, сумма. А ныне… этого, наверное, хватило бы на страховой взнос за аренду квартиры и первые полгода. Либо же составило… седьмую часть от запланированных трат по обустройству лаборатории в Конюшнях. Причем без учета расходных материалов.

Ардан, свернув платёжное поручение, провел ладонью по лицу. Неудивительно, что абсолютное большинство магов соглашалась на спонсорство со стороны Короны (от чего, в свое время, отказался Старший Магистр Паарлакс), которая забирала шестьдесят процентов от дохода, а так же эксклюзивное право на любые патенты.

— И нет никакой причины полагать, что в следующем месяце я получу с Туманного Помощника хотя бы тридцать эксов, — мысленно напомнил себе Арди.

Все, кому требовалась печать, уже её приобрели. Крупные компании, разумеется, приобретали незашифрованные печати. В таких, разумеется, всё равно встраиваются шифрованные рунические «подписи». Нечто вроде обычной печати клерков, только в виде сложночитаемого массива рунических соединений. У каждой компании имелся собственный такой «массив», зарегистрированный в Гильдии Магов, которым те подписывали свои изделия и покупки.

Это позволяло снизить долю незаконного распространения печатей, а так же обезопасить доходы Рынка Заклинаний и магов-создателей от подпольного копирования. Разумеется, находились умельцы, которые могли дешифровать подписи, подделать их или же и вовсе — стереть из общего чертежа, но на такое требовался уровень знаний не меньше, чем Старшего Магистра в области инженерии печатей. Таких на всю страну и так меньше сотни.

Что до шифрованных печатей, то там и вовсе сам чертеж представлял собой такую мешанину, что без ключа, который так же выдавался индивидуально, печать попросту не функционировала. Ключ от шифра и печать, разумеется, существовали в единственном экземпляре и продавались в паре — индивидуально.

Подобные подходы к защите интеллектуальной собственности накладывали свои издержки в виде удорожания печати не только в денежном эквиваленте, но и в Лей. Шифрованная печать, обычно, потребляла на десять процентов больше лучей в каждой звезде, а под лицензией Гильдии Магов — на один луч красной, уходящий на «подпись».

Именно поэтому Март и говорил, что все стремятся попасть на факультеты щитовых чар и Звездной инженерии. Мало того, что работой обеспечены до конца жизни, причем весьма хорошо оплачиваемой работой, так еще и индивидуальные продажи имеют смысл. Что касалось Военной Магии — там все работало совсем иначе и не без участия государства, что накладывало свой, серьезно режущий средства, отпечаток.

Иначе бы тот же лорд Аверский, да примут его Вечные Ангелы, не заключал бы контракты с Министерством Обороны, а работал с Рынком Заклинаний. Вот только начиная с Синей звезды включительно, частные торговые организации не имели права ни покупать, ни продавать печати военной магии. Все подобные операции проходили строго при контроле Гильдии Магов и государственных инспекторов.

Иными словами, если де-факто, а не де-юре, маг мог продать свои наработки государству, а вот приобрести у него что-то — практически нереально. Только с особого разрешения, либо же если маг имел отношение к армии, корпусу стражей или же Черному Дому. Но! В таком случае ему проще было получить печать по прямому запросу, чем приобретать.

— Что, господин Эгобар, не так просто, как на лекциях? — подмигнул Адакий, попутно щелкающий по клавишам арифмометра.

Арди плохо понимал, что именно должен был еще в конце прошлой недели посчитать Адакий. Вроде как потерю Лей-энергии при пересечении кабелей.

Компании ан Маниш заказали полную инженерную разработку Лей-кабелей, генераторов и стационарного щита (услуга, что называется, под ключ) для небольшой фабрики по выпуску эксклюзивных автомобилей. И отдел, в котором в данный момент работал Арди, занимался, непосредственно, стационарным щитом.

Но из-за того, что некоторые станки так же питались Лей, то требовалось построить сложнейший контур из проводки, которая не превратится в ту мешанину, которую Арди имел несчастье лицезреть на дирижабле.

— Посложнее, — уклончиво ответил Ардан, поглядывая на стопку бумаг, которые уже отложил в сторону. — Но решаемо.

Адакий крякнул и отложил свои записи в сторону. Лей-кабели, особенно при учете того, что несли в себе заряды различной мощности, всегда вступали в конфликт. Но, опять же, это все темы сугубо Звездного Машиностроения — узкой отрасли знаний Инженерного факультета пятого и шестых курсов Большого.

Арди в них ничего не понимал.

— Брант.

— Ну что тебе⁈ — рявкнул уже буквально легший на чертежный стол, инженер. — У меня тут проводка не срастается, так что мне…

— Стажер все посчитал.

— Чего?

— Посчитал все, говорю.

— Все массивы соединений?

— И матрицу сопряжения векторов.

Брант, едва не опрокинув баночку с чернилами, буквально подлетел к ним и выхватил верхний лист с вычислениями Арда. Хмурясь и причмокивая губами, он вчитался в написанное.

— Так, здесь хорошо… — едва слышно причитал Брант. — использовал правило, что дважды транспонированная матрица равна исходной… неплохо… здесь привел кососимметричную матрицу… а я думал, что объединение массивов рунических соединений в матрицы в Большом не проходят вплоть до четвертого курса Инженерного факультета.

Их и не проходили, но благодаря книгам, порекомендованным ему Гранд Магистром Крайтом, Арду всегда было чем занять свой мозг. Даже когда тот начинал немного постанывать из-за сопряженных матриц. Потому что именно в них, рано или поздно, и превращались прикрепленные к векторам, массивы рунических соединений.

— Неплохая работа, стажер, — возвращая листок на место, присвистнул Брант. — Может, если бы ты сделал свою революционную поделку сейчас, то отделу Шалова не пришлось бы дорабатывать твоего «Туманного Помощника», чтобы его можно было подключать к генераторам.

На самом деле Арди, при создании печати, даже не думал о стационарном использовании, потому как… не владел генераторами как таковыми.

— Не удивлен, что Профессор привел тебя к нам, — Адакий, все же, нашел в себе смелость хлопнуть Арда по плечу. — Голова у тебя и впрямь светлая. Ладно, раз ты все посчитал, причем на неделю раньше, чем мы думали ты справишься, то, так и быть, мы свое слово сдержим и поделимся своими знаниями.

Они действительно заключили сделку, что если Арди закончит раньше, то Адакий с Брантом немного подтянут его в сфере Звездного Машиностроения. Не то, чтоб Ардану требовались эти знания, но… не мог же он напрямую сказать «А можете, пожалуйста, назвать имена тех, кто вызывает своими действиями у вас подозрение? Может быть, живет богаче, чем позволяет зарплата? Или ходит молва, что он или она не очень чисты на руку?»

Нет, таким способом он вряд ли сможет выведать, откуда в компании ан Маниш произошла утечка информации. Скорее, лишь спугнет крота, как его уже спугнули в доме лорда Аверского. Так что Арди, раз уж приходилось действовать в одиночку, оставался верен наставлениям Эргара и Шали. Охота, порой, совсем не быстрый процесс, в котором жертве надо дать убедится в своей безопасности.

— А в чем проблема с проводкой? — так что Арди выпалил первое, что пришло на ум.

Брант с Адакием переглянулись и, вооружившись кружками с кофе и сигаретами, уселись напротив стола Арда.

— Для начала, будущий светоч науки, что ты знаешь о Лей-сопротивлении? — с прищуром спросил Брант.

— Только общие знания, — честно ответил Ардан. — Физическая величина, характеризующая свойство препятствовать прохождению Лей-энергии в проводнике. Выражается как коэффициент пропорциональности между разностью потенциалов и силой постоянного Лей-напряжения в законе Гранд Магистра Омада для участка или замкнутой цепи проводников.

— Отлично вызубренное определение! — зааплодировал Адакий.

— Хватит, блестящая голова, — оборвал его Брант. — А своими словами сможешь?

Ардан задумался ненадолго.

— То, насколько сильно материал препятствует прохождению сквозь него Лей.

— Молодец, — кивнул Брант. — Для начала, возьми, например, свой посох, — инженер кивнул в сторону приставленного к стенке посоха из старого дуба, или, как его называли демоны и фае, Лей-древа, Огне-древа, Чар-древа и… еще много как. — Это, если я не ошибаюсь, дуб?

— Верно, — кивнул Арди, не став вдаваться в подробности, что дуб совсем не обычный.

— Вот. У дуба, как и любого материала и газа, есть удельное сопротивление Лей. В случае с сухой древесиной дуба оно, примерно, если не ошибаюсь, пять десятых Омада с мелочью на квадратный миллиметр. Очень неплохая проводимость, кстати, за свои деньги. Поэтому деревянными посохами часто пользуются начинающие маги, — удивительно, что, судя по всему, Брант помнил таблицу сопротивления тел наизусть. А в ней строк столько, что на отдельную публикацию хватит. Собственно, отдельной публикацией, вернее — справочником, данная таблица и являлась. — Для другого примера сопротивление человеческого тела равняется десяти в восьмой степени Омада, что наглядно демонстрирует, почему наш организм удерживает Лей внутри, но не особо спешит с ней расставаться.

Да, Ардан, когда-то давно, пытался создавать печати без посоха и, по ощущениям, это было так же просто, как писать тонким, струящимся каллиграфическим почерком… большим пальцем левой руки, когда сам он правша.

— Сейчас не будем говорить про температуру, — выдохнул облачко дыма Брант. — Вся таблица сведена под двадцать градусов тепла. При нагревании или остывании, разумеется, проводимость Лей на квадратный миллиметр меняется, но это те дебри, в которые тебе лезть бессмысленно, а вот Адакию…

— Да посчитаю я! — не сдержался второй инженер. — У меня крайний срок сдачи этого участка работы послезавтра.

— Мы могли бы уже приступить к новому!

— Не все такие трудоголики, как ты, Брант!

— А жаль, — фыркнул инженер и повернулся обратно к Арду. — Как тебе, возможно, известно, у Эрталайн мало того, что сопротивление практически девять тысячных на квадратный миллиметр, так еще и температурный порог изменения проводимости почти отсутствует.

Ардан снова кивнул. Именно поэтому руда Эрталайн и являлась одним из главных ресурсов в мире, а еще залогом благополучия западного материка. В частности — им изобиловала Алькада, делая Империю одной из богатейших стран. Да, разумеется, Империя в своих недрах не знала недостатка и в газе с нефтью, угле, рудах и других полезных ископаемых, но именно Эрталайн позволяла ей оставаться мировой столицей Звездной магии.

— Но Лей обладает свойством ослабевать по мере удаления от источника, — продолжил Брант. — Если мы говорим про естественное влияние Лей-линий, то, чем выше к небу, тем хуже. И там, представляешь, просто неисчислимая мощь целой планеты, а у нас — генераторы. Да, с каждым годом все качественнее и мощнее, но где мощь целой планеты, а где — наших генераторов. Несравнимые показатели.

Ардан кивал и, пусть и не особо интересовался темой, запоминал на будущее. Лишних знаний не бывает. Особенно знаний в области магии.

— Так что, даже несмотря на то, что в Лей-кабелях используются нити Эрталайн, существует потеря. И чем длиннее кабель, тем больше потеря. Пойдем, стажер, покажу, — Брант призывно махнул рукой, и они втроем переместились к чертежному столу. — Вот, смотри, предположим, мы строим комнату общей генерации. Для начала каждый из генераторов будет, в любом случае, формировать собственное поле Паарлакса. Знаешь, что это такое?

Разумеется, Ардан знал о «поле Паарлакса». Причем узнал немного раньше, чем вся страна.

— Немного, — ответил он.

— Ну вот, на данный момент мы можем это поле игнорировать, потому что мощности слишком низки и конфликта не возникнет, — Брант вооружился указкой и начал водить по запутанной схеме, разложенной на множество листов. — Но! Предположим, нам надо подвести сюда, в производственный цех, кабель от Зеленого генератора для стационарного щита. Он пройдет по потолку, затем через перекрытие и так далее. Суммарно почти сорок четыре метра. Что, в пересчете, равняется почти пяти Красным лучам потери энергии, потому как каждые десять метров двухмиллиметрового сечения кабеля равняются потери одного Красного луча в час.

Ардан хмурился. Ему казалось, что Брант к чему-то ведет, но он пока не понимал к чему именно.

— А здесь, — инженер указал на другой узел. — у нас стоит уже Синий генератор и питает он уже не щит, а печь малой загрузки, потому что при текущем задании, это получается дешевле, чем питать её газовым поршнем. И от него еще семьдесят пять метров. А затем…

— Я понял, — по привычке, как и в Большом, Ардан даже руку вверх поднял. Будто профессору на лекции отвечал. — Каждый кабель не просто тратит энергию в пустоту… он создает собственное поле Паарлакса. Потерянная при передаче энергия не исчезает, а уходит в пространство и может создать конфликт.

— Браво! — Брант, на мгновение, засиял ничуть не хуже лысины Адакия. — А теперь представь, что у нас километры проводки, вся она греется, создает собственные поля Паарлакса, которые до этого лета мы называли просто Лей-возмущениями, сами генераторы, стационарные щиты и прочее великолепие. Понимаешь, к чему приведет нерадиво посчитанная нагрузка?

Тут не требовалось быть инженером, чтобы догадаться.

— К эффекту Сломанной Печати, только в машинном виде.

— Ага, — Брант отложил линейку и вернулся к столу, чтобы пригубить крепкий кофе. — все взлетит на воздух. Может, не сразу. Может, через месяц. Но рванет знатно. И это после того, как сотни эксов улетят в трубу на перерасход генераторов. И самое неприятное, что все перечисленное только то, господин стажер, что я тебе могу сейчас объяснить за пару минут, а не за пару лет университетской программы.

Ард немного по-другому взглянул на сложный чертеж. Теперь он понимал, почему, условно, обслуживающий персонал Лей-генераторов и кабелей получал один экс, в то время как инженер, все это просчитавший, продумавший и создавший, — десять эксов. Уровень знаний и компетенций просто несопоставим.

— Но если мы можем использовать Резонанс, забирая Лей извне, — Ардан подошел к тому участку чертежа, где была изображена комната генерации с несколькими массивными установками. — и так же восстанавливаем свои звезды, получая Лей из планетарного поля Паарлакса, то…

— То, чисто теоретически, Лей можно передавать на расстоянии и без помощи проводников, — закончил за него Брант. — Но тут мы сталкиваемся с такими дебрями высокой науки, стажер, в которых вообще никто и ничего не понимает. А если говорит, что понимает — то не понимает вдвойне. Но для примера… чем короче проводник, стажер, тем, как бы ни парадоксально, сильнее потеря и сильнее Лей-возмущение… тьфу-ты, сильнее влияние на поле Паарлакса.

Брант взял со стола простой карандаш и, по меркам военного мага, со скоростью ленивой черепахи создал простенькую печать. Под его ногами вспыхнул алый узор, и из карандаша вырвался поток ветра, взъерошивший волосы юноши. А следующим мгновением карандаш потрескался и, прямо в руках Бранта, рассыпался щепками.

— При особенно небольших размерах проводника Лей он начинает разрушаться под её влиянием. Почему? Теорий примерно столько же, сколько попыток эту аксиому обойти, — Брант отряхнул руки и, вооружившись метлой с совком, собрал с пола щепки. — Ты не представляешь, Ард, какой десять лет назад был бум на жезлы. Весь рынок ими заполнился. Посохи, практически, исчезли с витрин. А потом выяснилось, что такого недорого жезла хватает на пару недель активной магии, а затем все. В щепки. Как карандаш. Если подороже, из различных сплавов Эрталайн, то срок службы, конечно, подольше, но незначительно… А если вырезать на нем печати, то и вовсе — выдержит только пару воплощений. Ладно, стажер, Адакий, давайте работать дальше. Нам на следующей неделе к заказчику на объект ехать, а у нас тут пока даже банальная разводка кабелей и точки распределительных коробок не готовы.

— С вас шестьдесят восемь ксо, — шофер указал на стрелку счетчика.

Ардан, расставшись с тремя монетками и получив сдачу в виде двух, выбрался из немного тесного салона такси. Не то, чтобы он начал жить на широкую ногу и перестал пользоваться общественным транспортом. Совсем наоборот. Закончив работу в конторе ан Маниш, юноша поспешил на мехобус, который решил, что удача, в последнее время, слишком благоволит Арду. В результате двигатель закипел уже на первом же перекрестке.

Тогда Ард, сломя голову, чтобы не опоздать к назначенной встрече, помчался на трамвай (их в Новом Городе было куда меньше, чем в Старом, но все еще достаточно) и, как назло, не проехал он и трети маршрута, как на путях случилась авария в виде столкновения двух автомобилей.

Ближайшая станция подземных линий находилась от «Офисного Центра Митакова» на равном удалении, так что пришлось ловить извозчика. Благо, в Новом Городе, бурлящим и кишащим не только пешеходами, но и автомобилями, с этим проблем не возникло.

Чего не скажешь о деньгах, потраченных на относительно короткое, получасовое путешествие.

Если бы у Арда имелись свободные четыре сотни эксов (даже звучало смешно), он бы задумался о приобретении подержанного автомобиля. Глядишь, за пару лет и окупился бы.

Высотное здание, в окружении небоскребов и напротив оживленного, даже в вечернее время, проспекта встретило Арда привычным видом. Серые, сведенные вместе брови потрескавшихся, деревянных оконных рам. Местами дырявый навес, натянутый над частью тротуара, и скрипучие, заедающие поворотные двери на входе.

Фойе как всегда захламленное, сырое и пропахшее, а лифты оцеплены и отключены, чему Арди был только рад. Он поднялся на нужный этаж и, уже по сложившейся привычке, проверил, нет ли очередной проблемы в виде рассыпавшегося военного аккумулятора под дверью, печати вредоносной магии на двери или просто — запаха пороха.

Но пахло по ту сторону местами потрескавшейся, покосившейся двери, которую явно не собирались чинить (в прошлый раз ей весьма прилично досталось) пахло лишь табаком, дешевым алкоголем, нестираной одеждой и… цветочными духами. Модными, нынче, на Бальеро.

Арди открыл дверь и первым, что бросилось в глаза — за столом секретаря, около старенького, ржавого, железного архива обнаружилась вовсе не сногсшибательная, молодая блондинка по имени Элла, а… другая девушка.

Со столь же идеальной фигурой, густыми волосами (на сей раз черными), почти полным отсутствием форм выше талии, что девушка явно пыталась компенсировать широкими бедрами и столь же непристойной, по мнению прошлого поколения, юбкой-карандашом.

С чуть скошенным на сторону лицом, умело спрятанным под макияжем, и приподнятыми уголками губ, она поправила очки-половинки и посмотрела на Арда темными глазами.

— А вы…

— Эгобар, — представился Ардан. — Ард Эгобар.

— А, господин Эгобар, да-да, — голос у неё оказался под стать внешности — чуть хрипящий и тягучий, как плавленый шоколад. — Господин Огланов вас ждет.

Ардан потянулся пальцами к шляпе и… попросту кивнул. Открывая дверь, ведущую в кабинет (где, как Арди подозревал, старый детектив попросту жил), юноша ненадолго поддался любопытству — как Петру удавалось заключать контракты с девушками, которым самое место на подиумах Бальеро, а не в гостинице для клопов, по недоразумению приютившей еще и отставного Главного Инспектора Метрополии.

Сам офис с прошлого визита Арда изменился не так, чтобы сильно заметно. На стенах следы от выстрелов и магии, пол в царапинах, а порезы на диванной обшивке неумело затянуты темными, капроновыми нитками.

За столом, кутаясь в пальто не по сезону, докуривая последние остатки сигары, смотрел в окно Петр Огланов. Всё такой же невысокий, с явно нездоровым пузом, зализанными на бок жидкими, седыми волосами, щербатыми зубами и кожей, напоминающей лимонную цедру.

Но с ясным, стальным светом серых глаз и лукавой, легкой улыбкой, которой и наградил усевшегося на стул Арда.

— Ард, рад видеть тебя… вас… как захочешь, в целом, в добром здравии, — Петр придвинул по столу стакан с… обычной водой. И сам тоже налил себе из стеклянной бутылки кристально чистую воду. — Стараюсь пореже прикладываться к горлышку. Встреча с древними вампирами и пыточными камерами, знаешь ли, немного меняет отношение к жизни. Сразу хочется… не знаю, подольше подышать несвежим воздухом этого неприятного города.

— А…

— Элла уехала на Лазурное побережье после всего, что случилось, — ответил на неозвученный вопрос Огланов. — Черный Дом озаботился тем, чтобы починить её, так скажем, фасад, но само здание, Ард, безнадежно покосилось. Фундамент потрескался, а крыша потекла. Уж прости мне такие метафоры. Но бедняжку сложно винить. Кто угодно сошел бы с ума, пережив… такое, — Петр крутанул стакан так, словно внутри находилось что-то гораздо крепче воды. — Так что приют душевнобольных под патронажем Сестер Света принял её на постоянное проживание. За что им большая благодарность.

Услышав словосочетание «приют» и «Сестры Света», Ардана пробила короткая дрожь, но он тут же взял себя в руки.

— Не стану вдаваться в подробности, Ард, почему ты решил связаться именно со мной, — Петр поднялся на ноги и, весьма уверенной походкой, качая куда меньшим животом, чем обычно, добрался до сейфа, откуда выудил небольшой револьвер. — но я должен Черному Дому за свою жизнь и Эллу, так что поработаю, так сказать, на общественных началах. Но если, вдруг, тебе выпишут премию за раскрытие убийства, то не откажусь от своей справедливой доли.

— Мне казалось, что я заплатил вам, господин Огланов, на пару лет вперед, подработав приманкой в поместье Иригова в начале года.

Петр помахал рукой над головой, убрал в карманы пальто несколько «месяцев» с запасными патронами и, каким-то ловким, хитрым движением руки, одновременно снял коричневую шляпу с вешалки, попутно надев ту на голову.

— Поехали, юный коллега, продемонстрирую вам работу настоящего сыщика, а не дознавателя Императорской псарни.

Ардан, вздохнув, покачал головой и отправился следом за Петром. Стоило надеяться, что расследование не сильно затянется — он хотел успеть навестить клуб, в который его приглашал Луций Рафт.