'Хочу сразу обозначить, что в данной статье я не берусь рассуждать о сознании и его природе. Я даже не хочу спекулировать на популярную нынче в ученых кругах теорию, пестующую мысль о том, что само явление мысли не присуще мозгу и что он вовсе не генерирует сознание, а воспринимает его. Откуда? Опять же, вспомните, с чего я начинал статью. Здесь я буду говорить не о сознании в его сложном, запутанном и, порой, противоречивом философском смысле, а о разуме. О биохимии отдельно взятого органа организма в частности, и о организме в целом.

Но для начала позвольте сделать краткое отступление в прошлое. Работы по созданию печатей, которые могли бы влиять на разум очарованного, велись еще со времен, когда Звездная Магия лишь едва-едва переступила порог нашего континента. Возможности Взгляда Ведьмы, присущие Говорящим и их АрхМагистрам или же, как они говорят — Эан’Хане, всегда будоражили… прошу прощения… сознание людских магов.

Иметь возможность проникать взглядом в потаенные уголки чужой души? Подавлять волю? Управлять чужим телом? Выведывать самые страшные и запертые под семью замками тайны? Разумеется, такие силы не могли быть оставленными без внимания нашими предками. Долгие века мы пытались разработать нечто подобное, и нельзя сказать, что процесс оказался столь уж бесплоден.

Да, наши предшественники не смогли разобраться в сути Взгляда Ведьмы и скопировать его сложные свойства, но их попытки привели к появлению артефактов (или, как их в старину называли — амулетов), которые вполне справляются с защитой от слабого Взгляда Ведьмы. Четкую же их градацию, с распределением по интенсивности воздействия, провести не получится. Раньше — в силу ограниченности научного прогресса тех времен, а сейчас — в силу ограниченности владеющих данной силой и еще меньшего их желания участвовать в любого рода экспериментах.

На этом я закончу вступление в статью и перейду к сути. Первое, что нам нужно для себя уяснить — Звездная магия, оказывающая влияние на разум, не относится к малефикации и, следовательно, не попадает под статьи Аль’Зафирского пакта. Почему так? Потому что малефикация подразумевает непосредственное причинение вреда организму. Влияние же на разум не всегда означает вред. Да, это порождает весьма скользкую почву, плодородную для спекуляций, но это не тема данной статьи.

Какое-то время данную ветвь научного знания даже намеревались выделить в отдельную Школу — настолько она, на короткой дистанции, стала популярной, но этого так и не произошло. И для того есть целый ряд причин.

Во-первых, если мы примем за факт, что работа нервной системы зависит от импульсов накопленной организмом Лей, то становится понятно, что любые печати, влияющие на разум, в первую очередь влияют на Лей в организме (как, в теории, и Взгляд Ведьмы). Данную теорию подтверждает тот факт, что если использовать такого рода печать к объекту, который впоследствии будет помещен в изолированное от Лей пространство, то скорость распада влияния печати до ста тысячных долей совпадает со скоростью замены Лей-импульсов в организме на электрические.

Что это нам дает?

Второе следствие.

Если учесть, что каждый из организмов обладает собственным Лей-зарядом различной мощности, то более мощный заряд будет обладать природным барьером против более слабого. Это так же легко проверяется на практике, когда разницы в одну звезду вполне достаточно, чтобы даже пропущенная сквозь защиту печать ментальной магии не смогла оказать ни малейшего воздействия на мага. Иными словами, маг двух звезд не способен зачаровать мага трех звезд и так далее.

Да, это порождает парадокс, когда даже слабый Говорящий может попытаться проникнуть в сознание мага трех звезд и выше, но ударение здесь надо ставить именно на оговорку «попытаться». И, обычно, такие попытки, для слабых Говорящих, заканчиваются весьма плачевно.

Третье свойство, которое можно выделить из предыдущих постулатов — из-за непосредственного влияния на внутреннюю структуру-Лей объекта и, уже через неё, опосредованно оказывая воздействие на нервную, симпатическую, гормональную или любые другие регуляционные системы организма, следует, что ментальная магия не может быть применена одним субъектом к нескольким объектам одновременно. Это противоречит основополагающему закону Лей о неделимости заряда, что так же легко проходит проверку эмпирическим путем.

Да, можно тут же возразить контраргументом, в котором будет приведен в качестве примера любой стационарный щит. Потому как большинство из них имеют непосредственное (пусть и не де-факто) влияние на разум объекта, но они, скорее, обладают свойствами его проверки. Слишком затратно, даже с учетом развивающихся ныне стационарных генераторов, отрезать всю Звездную магию от объекта проверки. Куда проще вычислить его намерения через те или иные характерные параметры организма. Да, такие щиты будут очень затратными в Лей, а следовательно — и в денежном эквиваленте, но, в теории, позволят, так скажем, выключить неуместную печать еще «до» стадии её непосредственного формирования.

Таким образом, можно сделать вывод, что ментальная магия не более, чем игрушка для юных магов. Способ развлечения, безобидных розыгрышей и не более того. Могущество Взгляда Ведьмы, в силу его неизученности, так и осталось недостижимой для нас загадкой. Может быть, если однажды получится досконально его, Взгляд, изучить, то он перекроит и ментальную Звездную магию, сделав из неё грозное оружие, но пока такого не происходит.

Ментальная магия не позволяет подчинить чужую волю, потому как мы не знаем физиологический источник образования данной воли. Она не может, если не является стационарным щитом высокой плотности, постоянно подпитываемым тяжелыми промышленными генераторами, влиять больше, чем на один объект. Чрезвычайно уязвима к векторам времени и расстояния, а её действие на регулирующие системы организма минимальны.

Прошу прощения за фривольность, но даже в мою бытность студентом Большого данные печати, зачастую, использовались как средство для повышения либидо или увеселения на вечеринках, не более того. Есть, конечно, примеры армейского использования, но после Малой Войны, более известной вам, дорогие читатели, как Фатийская Резня, и они почти не применяются в современной практике.

Можно даже сказать, что наибольшее влияние ментальная магия оказала на Звездное целительство. Благодаря исследованиям в области влияния на разум, мы научились включать в печати исцеления обезболивающий эффект. Очередной парадокс Звездной магии, в которой все ветви, рано или поздно, тесно переплетаются друг с другом. Опять же — простите мне мою фривольность.

Так что, возвращаясь к изначальной теме, даже спустя почти тысячу лет с момента появления на западном материке Звездной магии и уже шестой век с падения тиранов Эктасса, мы все еще не способны в полной мере называть себя равными Эан’Хане, хотя в некоторых ветвях научного познания давно уже оставили их позади.'

Арди закрыл старый журнальный выпуск, посвященный Аль’Зафирскому пакту и малефикациям.

Статья, которая так и называлась « Почему ментальная магия не запрещена законом», написанная Магистром Зидом Кловердом в тот же год, когда родился Ардан, вполне раскрывала причину. Арда, правда, волновало другое.

Как он умудрился не заметить печати полковника Кштовского? Вот вопрос, который заботил его больше всего. Каким именно образом, даже если учесть, что Арди не ожидал ничего подобного, полковник умудрился на него повлиять.

И, что удивительно, ответ лежал на поверхности.

«…Я отключу внешние защитные печати, так что постарайтесь не покалечить друг друга…»

Полковник Кштовский вовсе не напрямую заколдовал Арда, а просто изменил стационарный щит на испытательной площадке. И, видимо, именно потому майор Диттмар и был уверен, что доказать злое намерение не составило бы большого труда.

Возможно, он даже был прав.

— Получается, что именно так могли стереть воспоминания детям в монастыре, — Ардан отложил журнал, который брал когда-то в надежде натолкнуться на умные мысли касательно уничтожения разума марионеток Кукловодов. — Длительное воздействие стационарным щитом, который… мог работать от того накопителя.

Перед внутренним взором Арда всплыла колба со множеством механизмов, внутри которой скапливались молнии. Ну или, что вероятней, так выглядели лишь внешние проявления сложного, Звездного процесса.

— Значит щит, все же, был, — продолжил мысль Ард. — но его выключили, как только узнали, что я прибыл в город.

А если выключили щит, то, значит, и кроме документации, которые передали связному во время шторма, вывезли еще и опытные образцы. И если еще можно представить, что документы, самые важные, поместились в несколько саквояжей, а остальные были просто уничтожены, то вот опытные образцы — ведь они не маленькие. Их так просто не утащишь.

И потому, кстати, в лаборатории оставили те банки с формалином. И бумаги. В качестве перестраховки, если что-то пойдет не так. Чтобы Ард и Черный Дом запутались в малозначительных декорациях и не смогли сразу выйти на главный след. А кто обладал возможностью относительно незаметно, в том плане, чтобы не задавали лишних вопросов, вывезти из Ларанда, сушей, крупногабаритный груз?

'— Слушай, Ард, представляешь какое везение… Лев этой ночью сюда ехал сюда со своей группой, но им не повезло встретить по дороге группу маршалов.

— Проклятые законники… А я ведь, перед заключением контракта, спрашивал у Гильдии все ли нормально с Мечиславом.

…

— С ним-то все нормально, Лев… А вот с его привычкой сбывать в обход Гильдии артефакты, добытые за периметром, не совсем. Видишь, Баккет, а ты еще говорил, что нам надо воспользоваться его контактами на Неспящей улице. Сейчас бы тоже, в итоге, сидели в клетке у маршалов.'

— Совпадение или еще одна ниточка к Неспящей улице? — задумчиво протянул Арди и повернулся к окну. — И к Гильдии Охотников.

По взгляду юноши можно было подумать, что он ищет ответ по ту сторону стекла. Но Метрополия отвечала ему лишь воцарившейся в городе серостью молодой осени. Первые капли бесконечного дождя пока еще робко, но уже с настойчивостью знающей о своей красоте госпожи, стучали по жестяным откосам, крышам и громоотводам. Стекали по козырькам, падая на головы прохожих. А те бежали, прикрывшись газетами или сумками, словно позабыли о том, что в Безымянный месяц город наряжается в блестящий, мокрый наряд.

Марков канал плескался в гранитных берегах, ловя каждое касание его небесного собрата, столь щедро поливавшего истосковавшегося родственника. Машины разбивали колесами зеркальные поверхности луж, а трамваи пронзительно гудели, провожая последние остатки засидевшегося в гостях тепла.

Осень пришла в столицу.

А вместе с ней в дверном проеме зазвучали каблучки.

— Чуть не промокла, — Тесс сложила зонтик и убрала его в урну. Закрыла за собой дверь, повернула тяжелый ключ и, скинув пальто, вышла в кухню.

Пару мгновений они смотрели друг другу в глаза, после чего Тесс сдержанно отрицательно покачала головой.

— Мы всего три месяца пытаемся, — поспешила добавить девушка. — Это еще ни о чем не говорит. И живем вместе меньше года, так что…

— Да, ты права, — тут же согласился Ардан и, подойдя к невесте, обнял ту, крепко прижав.

Тесс ответила взаимностью. Её сердце стучало чуть быстрее, чем обычно. Она волновалась. И, наверное, слабо верила в то, что говорила. Да, пока еще срок не такой большой, и они действительно пытались, соблюдая все наставления врачей, широко известные в массах, лишь на протяжении трех месяцев. Куда меньше годичного срока, после которого можно было бы с некоторой долей уверенности обратиться к лекарям с проблемой о… фертильности, но…

Что-то подсказывало Арду, что и через девять месяцев ничего не изменится. Как и через шестнадцать, и через двадцать четыре тоже. И это проблема, с которой ему придется разобраться. Так ему подсказывало чутье. И, почему-то, в последнее время, как бы ни хотел юноша обратного, оно редко ошибалось.

— Как прошел твой день? — спросила Тесс, опускаясь за кухонный стол.

Обычно Арди был сдержан в своих историях, посвящая невесту лишь в те детали, что не вызвали бы у неё лишних тревог (и не поставили под сомнение соблюдение им правил Черного Дома), но сейчас Ардан чувствовал, что ему необходимо увести тему как можно дальше от той, что немым свидетелем зависла над их головами.

— Ну, довольно, в целом, интересно…

Арди начал свой рассказ, а за окном над улицей продолжала плыть осенняя морось. Промозглая, липкая, и неизменно серая, заставлявшая столичных жителей с тоской вспоминать о минувшем лете. Точно так же, как еще недавно, изнывая от жары, прячась в спасительном теньке садов и парков, они тосковали по весенней прохладе, а может, и зимним заморозкам.

— Ардан! — всплеснула руками Тесс, а её глаза засияли зеленым пламенем. Девушка редко когда использовала его полное имя и, обычно, прибегала к нему, только когда говорила совершенно серьезно. — Ты будущий офицер Империи! Что этот отставной полковник о себе возомнил! А если бы кто-то пострадал? А если бы ты пострадал⁈

Она говорила горячо и искренне, так что Арди решил не указывать на то, что, де-юре, действующий служащий Черного Дома, в каком бы звании в табеле о рангах ни находился, считался офицером. Это, в числе прочих причин, использовалось милитаристским крылом Парламента как один из поводов к реформе « Табеля о Воинских Чинах и Званиях». Принятый еще три века назад, он сильно устарел и требовал расширения состава.

Об этом Арди слышал еще от Аверского, да примут его Вечные Ангелы.

— Рано или поздно все равно что-то должно было произойти, — пожал плечами Арди. — Давай ужин приготовим.

Тесс кивнула, и они вместе отправились на кухню. Из небольших кабинетов над узкой варочной Лей-панелью на три конфорки, они достали жестяную банку с еловыми семечками, а из приставленного к мойке ящика — сетку с картошкой. Одно предполагалась в качестве гарнира для Арда, а другое — для Тесс. А в качестве основного блюда — как всегда мясо оленя. Благодаря близости Царских лесов к Метрополии, оленина стоила относительно недорого, а нравилась при этом им обоим.

— Ты имеешь в виду ту дуэль, которая произошла у вас с Великим Князем? — спросила Тесс, включая воду в кране и выкладывая на марлю семечки.

— Да, — ответил Арди, пододвигая к себе ведро и вооружаясь своим (отцовским) охотничьим ножом. Кому-то длинное, широкое лезвие показалось бы неподходящим для чистки картошки, но Ард уже привык. — Иолай не из тех, кто может оставить что-то неприятное для себя в прошлом.

Тесс сполоснула семечки и, полив тяжелую сковородку оливковым Линтеларским маслом, поставила её на медленный огонь. Мертвый и немой, порожденный Лей-механизмами.

— А с чего ты взял, что это вообще связано с Иолаем?

Арди, услышав внезапный вопрос, едва было ножом не порезался. Он смотрел на Тесс, а та, убедившись, что сковородка достаточно разогрелась, выложила на неё кольца дикого лука, разбитый чеснок, а сверху и сами семечки.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Арди.

— То, что ты, дорогой, не знаешь, как себя ведет аристократия, — Тесс, вооружившись лопаткой, помешивала жарящийся гарнир, попутно проверяя, разморозилось ли мясо, положенное рядом с горячей водой. В их гармоничном тандеме, Тесс всегда размораживала мясо, а Ардан его готовил. Так оно как-то само собой сложилось. — Я куда сильнее поверю, что полковник Кштовский, чья дочь, если я правильно помню твои рассказы, вышла замуж за одного из Давосов, решил помочь семье Давосов, чем Великому Князю.

Ардан нахмурился. Он подозревал, что рано или поздно Давосы найдут способ отыграться на том, кто, возможно, по их мнению, виновен в гибели двух из трех сыновей. И не важно, что оба они скорее отбрасывали тень на не самое громкое имя в высоких кругах общества.

— Но зачем им?

— Затем, что мелкие аристократы, если им важно их положение, всегда стараются показаться больше, чем они есть на самом деле… разморозилось, — Тесс отодвинула от отруба кастрюлю с кипятком и поставила доску с алой вырезкой перед Ардом. — За прошедшие полгода слухи должны были поползти по столице о том, что Давосов стало на два меньше. Они не могли не начать поиски виновных, а тут, оказывается, что оба случая связаны с тобой, дорогой. А Великий Князь… не думаю, Арди, что Иолай способен на нечто большее, чем он уже насолил нам своим заявлением.

Арди снова отвлекся от картошки и посмотрел на свою невесту.

— Получила письмо от отца?

Тесс, оставив гарнир жариться на медленном огне, принялась за сервировку стола.

— Ничего из того, с чем бы он не смог справиться, — несколько уклончиво ответила рыжеволосая баронесса. — Если ты думаешь, что ему, в свое время, меньше неприятностей доставило мое отчисление из академии и работа в ателье, то ты сильно ошибаешься.

Аристократия… из писем Великой Княжны Анастасии он имел некое скромное понимание о жизни и нравах высшего света Империи, но… Тесс была права — понимание это было весьма опосредованное. И, тем более, пропущенное сквозь призму восприятия пусть и невероятно проницательной, но юной девушки, запертой в золотой клетке и обреченной жить в тени будущего наследия престола могущественной страны.

— Так что Иолай не станет прибегать к помощи кого-то со стороны, потому что таким образом уронит лицо в собственных глазах, — Тесс задумалась, протерла тарелку и добавила. — И в глазах тех, кто разделяет его взгляды. А таких немало.

— А газеты?

— А газеты, дорогой, — Тесс забрала у него миску с почищенной картошкой, поставила кастрюлю на огонь и побросала ту внутрь. — это проявленная им едва ли не военная хитрость. Такой ход вызовет у тех, на кого Его Светлость стремится произвести впечатление, лишь уважение.

Ардан нахмурился еще сильнее, чем вызвал у Тесс приступ безобидного хохота, закончившийся мягким поцелуем на его лбу.

— Это все очень запутано, дорогой, и, не разбираясь в жизни аристократии, может показаться нелогичным, особенно для тебя, но так они живут.

Несмотря на то, что семья Орман де-юре считалась военной аристократией, де-факто они себя к ней не относили и жили весьма скромно. Скорее даже — приземленно. Поэтому местоимение «они» из уст Тесс не звучало высокопарным или надменным.

— Тебе стоит извиниться перед Эвелесс, — внезапно добавила Тесс.

Арди выдохнул и, кивнув, принялся нарезать вырезку. В рецепте, по которому он готовил медальоны из оленины, не требовалось отбивать мясо. Это позволяло, после поверхностной жарки и непродолжительного запекания в духовке, сохранить мясу больше сока.

— Я и так собирался, но не думаю, что из этого выйдет что-то путное.

— Но, зато, твоя совесть успокоится, — Тесс подошла к нему сзади и, обняв, положила голову на спину. Её голос дрогнул. Совсем слегка. Так, что человеческое ухо и не уловило бы даже, но Ардан не был человеком. — Давай не будем отчаиваться. У нас еще достаточно времени, чтобы пробовать. Я понимаю, что мне уже двадцать, но… говорят, что медицина сейчас позволяет женщинам рожать здоровых детей и после двадцати пяти и, порой, даже в тридцать!

— Разумеется, — подхватил Ардан. — Я даже не переживаю на эту тему, Тесс. У нас все получится.

Они продолжили готовить и болтать о всяких мелочах. Ардан не соврал, когда говорил, что не переживал на счет детей. Очевидно, что у них, как и у многих смешанных пар, возникла проблема с этим вопросом. Но это означало лишь одно — у Арда появилась задачка, которую он должен решить. Если есть вопрос, значит должен быть и ответ. А если так — он обязательно его найдет.

По-другому и быть не может.

— И прости, что не смогу посетить твой первый матч, Арди.

— Да не переживай даже, — отмахнулся Ардан. — Тем более, что я там буду в маске, да и это только отборочный тур.

* * *

— Значит, Нарихман, — Милар выдохнул облачко сигаретного дыма.

Они впятером стояли на балконе. Александр Урский, как всегда немногословный, неизменно лысый и со своей семьей, где он оставался единственным мужчиной. Многочисленные дочери Александра в данный момент составляли компанию детям Пнева, а их жены, включая Пламену, жену Дина Эрнсона, сидели в гостиной. Они вели свои, непонятные мужскому разуму, женские разговоры, наполненные смыслами, прячущимися за словами и… Нет, Арди плохо понимал людей в целом, но, порой, ему казалось, что конкретно женщин он понимал еще хуже.

Единственное, что он в ценил в правилах этикета, так это то, что мужские и женские после застольные беседы велись раздельно. Подобное правило уже не раз и не два спасало Арда от неловкого молчания и растерянности.

— А что на твоем фронте? — Пнев повернулся к Алисе.

Ах да, капрал Ровнева, единственная женщина в их отделе. Но, в силу многочисленных причин, Арди, зачастую, забывал о половой принадлежности коллеги. Выглядела она, кстати, в последнее время здоровее. Без темных мешков под глазами, со все еще нездоровым блеском в зрачках, но уже без впалых щек.

Весь ужин Алиса, пришедшая одна, старательно делала вид, что Арда не существует. Пару раз ей, судя по всему, сделала замечание Эльвира — жена Пнева, и единожды неодобрительно посмотрела Галина — жена Урского, но на этом все. Алиса лишь отмахнулась, а Ардан… он её понимал. И потому не навязывался.

Тесс, слава Спящим Духам, тоже отнеслась к Ровневой с пониманием и, пусть и с большим неудовольствием, но не стала концентрироваться на подобном проявлении неуважения.

— Госпожа Сестрова пока что находится в медикаментозном сне, — стряхивая пепел с тоненькой сигаретки в жестяную банку, прикрученную к бортику балкона, Алиса смотрела куда-то… куда-то. Точка. Не сводила взгляда с ночной пелены, сгущающейся над сверкающей столицей. — У нас не так много исходных данных, Милар, чтобы лезть к ней в мозги. Звездные умники копаются, что-то там пробуют, но пока пусто. И можешь до Нового Года этот вопрос больше не задавать, потому как вряд ли что-то поменяется.

— Понял, — без особой радости кивнул Милар и повернулся к двум напарникам. Урский выглядел неизменно строго и монументально, а вот Дин… Дин, не изменяя себе, расплылся в глупой улыбке и едва не прилип лицом к стеклу балконной двери, наблюдая за тем, как Пламена играет с младшими детьми. — А у вас, господа оперативники?

— Задержали несколько мелких сошек в Тенде и Тендари, — отчитался Урский, неодобрительно косящийся на Дина. — они действительно слышали, что тело некоего мутанта уже нашли и теперь пытаются продать в незаконные лаборатории, но Ард правильно все сказал. Там вотчина Нарихман. И без их разрешения не попадешь.

Урский замолчал и показательно скрестил руки на груди. Учитывая его молчаливость, данный жест означал, что в ближайшие полчаса он собирался отдохнуть от использования по назначению речевого аппарата.

— Есть предположение, от чего может быть этот ключ? — на этот раз капитан явно адресовал вопрос Арду.

— Мое предположение не будет ничем отличаться от твоего, Милар, — развел руками Ард. Единственный из них пятерых, кто не курил, но при этом в равной степени пропах табаком.

— Справедливо, — кивнул капитан.

— А может, дело вообще не в ключе? — внезапно подал голос Дин, отвлекшийся от любования своей женой. — Она же и с дирижабля упала, и в Ньюву грохнулась, а потом её пару месяцев с рук на руки передавали всякие мелкие бандиты. Ключ бы точно затерялся и…

— И, Дин, именно поэтому у тебя в документах написано оперативник, а не дознаватель, — перехватил слово Милар. — Если господин маг прав и дело в ключе, то такие вещи не прячут на теле. Их прячут внутри него.

— А… а-а-а-а, — сначала кашлянул, а затем протянул Дин.

— Нарихман, — повторил Милар и, вслед за Алисой, отвернулся к городу. — Вечные Ангелы… все равно что по разным кучам дурно пахнущего навоза скачем. А теперь, вот, с разбегу в выгребную яму.

— У Черного Дома есть там люди? — с надеждой в голосе, спросил Арди.

В ответ ему лишь многозначительная тишина. Ардан разочарованно выдохнул.

— И это вдобавок к тому, что наша ловушка в доме Аверского, да примут его Вечные Ангелы, не выловила ровным счетом никого, — Милар затянулся последний раз и, затушив сигарету в банке, оперся на бортик спиной. — Мы как по лабиринту бегаем, господа. От тупика к тупику. И не могу сказать, что я вижу свет в конце тоннеля… про гримуар и посох Дрибы я у тебя, господин маг, даже спрашивать не буду. У меня, знаешь ли, есть предел для плохих новостей.

Арди, даже задай ему такой вопрос, все равно бы ничего не смог ответить. Чужие шифры — это не то, что можно сесть и решить за вечер. Он пытался уже однажды. С гримуаром Глеба Давоса. В итоге, потратив на тот почти неделю жизни, забросил в дальний угол до лучших времен.

А в случае с Дрибой ситуация усложнялась еще и тем, что там, наверняка, использовались те знания, о которых Ардан пока понятия не имел. Так что шифр умножался в сложности на ограниченность познания Арда.

— Мои попытки что-то выяснить на тему благотворительных ужинов тоже особо больших плодов пока не дали, — продолжал бухтеть Милар. — Так что у нас, кроме зацепки Арда, пока больше никаких радужных историй нет.

— Но как мы попадем к Нарихман? — Дин, достав из кармана неизменную коробочку с леденцами, закинул один из них в рот. — Они Плащей за километр видят.

Милар только многозначительно повел бровями.

— Пойдемте чай пить, господа, — так и не ответил на вопрос капитан. — а то нас там уже заждались.

И капитан первым удалился с балкона, а остальные, включая Арда, провожали коллегу весьма задумчивыми взглядами. Никому из них не понравилась пауза, выдержанная капитаном. Потому как, обычно, такая пауза приводила к загубленной одежде, пролитой крови и, в некоторых случаях, к неприветливым стенам госпиталя.

* * *

Арди, попутно отряхивая зонтик от крупных капель дождя, вошел в нечто, что отдаленно напоминало раздевалку в Большом. Все те же деревянные скамьи, расположенные вдоль вереницы жестяных шкафчиков, чьи замки и рифленые дверцы скорее выполняли функцию «моральной необходимости», чем сколько бы то ни было надежной защиты от взломщиков.

Ардан, подойдя к шкафчику номер «12», как было написано на присланных ему парой дней назад документах, открыл маленьким ключом навесной замочек. Внутри, кроме обезличенной кожаной маски с прорезями для глаз, носа и рта, обнаружилась еще и форма. Тоже кожаная. Чем-то напоминающая броню с исторических схем в учебнике. Плотные штаны из грубой ткани, поверх них длинная нательная рубашка, сверху которой стеганная, плотная куртка с ромбовидным узором и плотной «юбкой» с разрезом.

Не без удивления, Арди заметил, что форма его по размеру. Хотя, учитывая, сколько документов потребовалось для оформления в участники Спонсорской Лиги Магического Бокса, такая скрупулезность вполне себе оправдана.

Уже расстегивая пиджак и жилетку, Арди услышал топот ног по ту сторону входа в раздевалку. И, не прошло и минуты, как в помещение вошло шесть человек. Именно человек. Пятеро мужчин и одна женщина, которая, лишь мазнув взглядом по застывшему на месте, немного ошарашенному и растерянному Арду (раздевшемуся до одних только подштанников) спокойно прошла мимо и скрылась за натянутой в дальней части раздевалки ширмой.

Осталось только пятеро мужчин, от которых тут же отделился относительно молодой, лет двадцати трех, господин в чопорном костюме и столь же строгом плаще с высоким воротником. Только вот обезоруживающая улыбка и едва ли не по-детски наивный взгляд заставили Арда засомневаться в том — а не брат ли Дина Эрнсона перед ним.

— Вы, наверное, Ард Эгобар, — протянул руку незнакомец и, заметив то, как Арди переводил взгляд с собеседника на маску и обратно, тут же добавил. — Не переживайте, господин Плащ, мы тут все подписываем пожизненные контракты о неразглашении, так что ваши тайны никуда не утекут.

Ардан оставил при себе комментарии на данный счет, но, если подумать, то личность представителя служб действительно можно было скрыть только от зрителей, а не от остальных участников.

— Ох, я не представился, Луций Рафт, — еще шире заблестела улыбка. — Да, вы правильно поняли, господин Эгобар, у нас с вами первый матч.

— Очень… приятно, — с сомнением ответил Ард и пожал довольно крепкую руку.

— Луций! — негодующе рявкнул один из мужчин и пошарил рукой по шкафчику. — Я же просил тебя вернуть мою схему модификации Кислотного Дождя после того, как ты с ней закончишь.

— Прости, Ракшад, совсем забыл, — и Луций, едва не вприпрыжку, отошел к мужчине лет тридцати, который уже раскрыл свой гримуар.

— Ты, кстати, справился с доработкой Звукового Выстрела? — спросил второй, низкорослый, худощавый, косоглазый мужчина у своего собеседника — высокого блондина с протезами вместо двух пальцев на левой руке.

— Мне все никак не дается третий рунный массив в контуре стабилизации. Думаю, придется брать консультацию у военного инженера.

— А, хочешь, тебе своего посоветую?

— Это который работает с участниками основной сетки? Он же берет на пятьдесят процентов больше остальных?

— Зато делает хорошо!

— Господа, — некто Ракшад, вернув себе схему, обвел взглядом присутствующих. — Я таки разобрался с комплексным щитом Агаты! Хотите поделюсь?

— Спрашиваешь!

Ардан, недоумевающе, хлопал глазами. Он понимал, что перед ним, скорее всего, участники турнирной сетки, в которой он и сам принимал участие. И, судя по всему, они хорошо друг друга знали. Что, в целом, неудивительно.

А вот что поражало юношу, так это царящая здесь атмосфера… не дружелюбности, а… Арди не знал подходящего слова. Сгрудившись вокруг Ракшада, все они, впятером, горячо обсуждали схемы своей и чужой магии, делились печатями и, едва ли не наперебой, обсуждали, какие контрмеры можно предпринять для того или иного заклинания. И это несмотря на то, что им всем, уже через четверть часа, выходить на арену. Казалось бы, им надо было прятать друг от друга собственные наработки, а не делиться и открыто спорить, как лучше одолеть кого-то из группы.

— Неожиданно, да?

Ардан обернулся. Он все так же стоял в одних только подштанниках, а из-за занавески уже вышла Агата Спри. Маг трех звезд, с которой Арди сразится в следующем месяце.

— Я тоже немного удивилась спортивному духу, когда только сюда приехала, — лет двадцати восьми, с кольцом на пальце, она не выделялась особой красотой, но была мила на вид. С короткой шеей, немного заплывшей талией, строгим пучком почти полностью седых волос, стыдливо прячущих под серебром последние каштановые пряди. — Ты не переживай, новенький, в обиду тебя не дам.

— Вообще, Агата, — Луций оторвался от обсуждения печати Плавающего Скользкого Щита (Арди даже не слышал о такой модификации). — У меня с ним первый тур сейчас. А мне в этом году позарез надо пройти дальше, так что буду грызть за каждое очко!

— Я же говорю — не обидим, — подмигнула Агата.

— Вот ведь стерва!

— Сочту это за комплимент, мальчики, — Агата махнула гримуаром и направилась на выход из раздевалки. — Пойду с мужем пообщаюсь перед началом. Вечером в силе?

— Разумеется! — хором грохнули мужчины.

— Рада, что вы выглядите отдохнувшими, — и она скрылась за дверью, оставив полуголого Арда пребывать в еще большей прострации, чем прежде.

— А, ты же новенький… — протянул Луций и, вернувшись к шкафчику, достал из саквояжа визитную карточку. — Держи. Вся лига соберется вечером. Традиция такая. Праздновать открытие. Ну и мы там в принципе часто, особенно по пятым дням, если сетка пустая. Отдыхаем, делимся впечатлениями, если кто хочет — можно потренироваться. Там рядом есть Рынок Заклинаний, и они всегда держат для нас свободные часы на площадке испытаний.

Арди, несколько неловко, с благодарностью принял визитку. « Закрытый клуб Меч и Посох» значилось на лицевой стороне. А на обороте адрес: Новый Город. Улица Крылатая, дом 83.

— Ты чем открываешься, кстати? — тут же, прямо в лоб, спросил Луций. — А, чтобы не подумал всякого, я обычно начинаю с комплексного щита. Не очень хорошо читаю скоростные печати, так что пытаюсь выиграть пару мгновений на подготовку.

— Из-за чего и получаешь в лоб! — донеслось к ним со спины. — Сколько раз уже советовал тебе отработать не комплексный щит, а строго пассивный, чтобы запутать оппонента.

— Вас, Вечные Ангелы, запутаешь! В прошлый раз Агата, на тренировке, меня чуть ноги не лишила!

— А нечего было зевать, когда она резонировала всю комбинацию, — фыркнул Ракшад.

— Вот ты, умник, когда её резонанс сам заблокируешь, тогда меня учить будешь, — огрызнулся Луций.

Ракшад поднял ладони и вернулся к обсуждению печатей со своими… приятелями? Оппонентами?

— Другого ожидал, да? — Луций, подперев шкафчик плечом, с немного снисходительной улыбкой смотрел на Арда. — Мы стараемся поддерживать, как говорит Джон, здоровый спортивный дух. Соперничаем, но больше радеем за развитие спорта в целом. Чем больше участников и зрелищных матчей, тем лучше для всех. Нет, бывает, конечно, кто-то воду мутить начинает, но это редко. Тут же ничего личного. Просто спорт. Если кто что интересное придумывает, то мы после матча делимся идеями. Советуем. Самые интересные поединки и вовсе разбираем потом в клубе совместно. Но это когда четверки сходятся. Или пятерки. Ну, четвертая звезда. Желтая и… Проклятье. Прости, господин Эгобар, что-то я разговорился.

Арди спохватился и взял свой Взгляд Ведьмы под контроль.

— Так с чего открываешься-то? — повторил вопрос Луций. — Просто сразу предупрежу, многие новички пытаются открыться комбинацией с ложным заклинанием внутри. Это подходит для обывателей, но на арене не прокатит, и я сразу тебя разложу. Так что, чтобы не было обидно, лучше что-то другое придумай.

Арди, хлопая глазами, внезапно понял, что именно так он и намеревался начать их поединок. Как против Эвелесс. С Ледяного Ядра и Шипованной Ледяной Клетки.

— Это просто легко блокируется, — продолжил Луций. — Но со стороны, особенно если против кого-то из не привыкших к поединкам, выглядит, как самое оптимальное начало.

— Да брось, Луций, никто из новеньких никогда не слушает, — Ракшад, закончив переодеваться, указал ладонью на блондина. — Нарс подтвердит. Я ему в прошлом году, в его дебют, то же самое говорил, а что по итогу?

Высокий блондин застенчиво почесал затылок.

— Я думал, что вы меня обмануть хотите.

— Вот! — кивнул Ракшад. — это ведь традиция — предупреждать новеньких, а потом наблюдать, как они дебют за первые пять секунд заканчивают в бессознанке на песке.

Луций вздохнул и развел руками.

— Я должен был попытаться, — он подмигнул Арду и вернулся к своему шкафчику. — Просто хочется какой-то интересный первый матч сезона… и почему именно мне в жеребьевке на новенького повезло…

— А ты против Агаты хотел?

— Нет!

— Вот тебе и ответ, Луций. Радуйся, что быстро освободишься и с тремя очками в копилке, — Ракшад повернулся к Арду и тепло улыбнулся. — Без обид, господин Плащ. Вы, даже если у себя с другими магами неплохо справляетесь, тут, все-таки… мы, как это сказать, профессионально работаем с поединками один на один. Так что прислушивайтесь и… — Ракшад отмахнулся. — Ладно, никто, пока сам первый раз на ромб не встанет, все равно не верит ничему.

— А-ага, — только и смог, да и то с запинкой, выдавить из себя Ардан.

Маги переглянулись и, уже не особо обращая внимания на Арда, продолжили обсуждать что-то сугубо профессиональное, продолжая сыпать терминами. Какие-то, как в случае « открыться» и « срезонировать» Арди понимал, а вот о смысле «обходной комбинации», «щите первого, второго и третьего номеров» и еще множестве других ему приходилось только догадываться.

Чувствуя себя немного оглушенным из-за количества новой информации и совершенно не той атмосферы, которую он предполагал увидеть, Арди ненадолго выпал в осадок. Окончательно он пришел в себя только благодаря протяжному звонку, чем-то напоминающему пожарную сирену.

— О, пора на арену, — Луций, с посохом из среднего ценового сегмента (не полностью из Эрталайн, но и не деревянного — из обедненного сплава). — Вижу вы, господин Эгобар, потратились на гримуар, а не на посох. Дальновидно! Посох, лучше, потом выберете, когда сориентируетесь, что да как. Если хотите, можем подсказать тех, кто разбирается в вопросе. По монете тоже не обидят.

Арду, наверное, было бы проще, если бы стук сердец, дыхание и запах этих странных людей выдали бы в них изощрённых лжецов. Но все оказалось совсем не так. Они не хотели ни подставить его, ни запутать, а все, что говорили, — говорили абсолютно искренне.

— Да… спасибо, — все так же заторможенно, поблагодарил Ард.

— Ну-с, тогда удачи вам и, пожалуйста, не открывайтесь с комбинации, — Луций замахнулся, чтобы похлопать Арда по спине, но так и не сделав этого, опустил ладонь обратно. — Я сюда полтора часа добирался с Бальеро. Хочется, чтобы сезон начался интересно.

И, с этими словами, они, по узкому коридору, направились в сторону ждущей их арены.