Ардан, стуча карандашом по рабочей тетради, смотрел на черную графитовую доску, исписанную формулами, вычислениями и сложными графиками, иллюстрирующими рунические соединения.

— Таким образом, мы понимаем, что базовый принцип соединения двух неоднотипных рунических связей в одну суть есть не более чем создание, если так можно выразиться, родительской функции, внутрь которой мы передаем не свободный параметр, а очередную… функцию. Дочернюю, если позволите, — профессор Конвел, немного располневший на фоне явно успешного отпуска, прохаживался вдоль кафедры и порой стучал указкой по тем или иным графикам. — Что это нам напоминает?

Он сопроводил вопрос добродушной, немного кривозубой улыбкой. Видимо, даже жалования профессора Большого, роялти с многочисленных исследований и немаленькой пенсии военного офицера (так как, судя по слухам, Конвел успел провести несколько лет на Фатийской границе) не хватало для визита того же Госпиталя Слез Мучениц, где работали лучшие эльфийские целители. Наверное, Конвел мог бы позволить себе многие их процедуры, но не хотел тратить лишние эксы на возвращение улыбки к тому, какой она была лет тридцать назад, когда лысина еще не съела большую часть волос профессора.

Шурша плащами и короткими пиджаками, прятавшими под собой узкие корсеты, в воздух взмыли несколько тонких, женских рук. В том числе и Елены Промысловой-Фахтовой, которая выглядела ничуть не менее дорого одетой, нежели эльфийка Эвелесс, так же тянущая руку.

После того, как Елена оказалась в положении, они с Борисом перестали, де-факто, скрывать свое семейное положение. Теперь Елена одевалась совсем не как служанка, а как госпожа высокого социального положения (коей она и являлась), а на её руке появилось кольцо из сплава платины и белого золота. Пожалуй, оно стоило столько, что Арду с Тесс хватило бы на год аренды не самой дурной квартиры в Центральном районе.

— Госпожа Эвелесс, — Конвел протянул свою излюбленную указку в сторону девушки невероятной красоты и равной ей, холодной надменности.

Одетая по последнему писку модных домов Бальеро, больше напоминающая профессиональную манекенщицу, чем Имперского мага, с места поднялась статная эльфийка. С платиновыми волосами, убранными в сложную прическу; в сверкающем серебристыми нитями платье, которое нисколько не портили ни строгий жакет, ни осенние ботинки.

Порой Елена даже шутила, что чтобы Эвелесс на себя не надела, она всегда будет выглядеть так, будто лишь недавно вернулась с ярмарки мод.

— Создание рунного массива, — прозвенел мелодичный, мягкий голос, который не был способен издать человеческие связки. — По всем правилам и формулам, которые вы приводите, профессор Конвел, можно сделать предположение, что сложные рунические связи существуют по тем же правилам, что и сами массивы.

— Браво, — Конвел даже расщедрился на короткие аплодисменты, после чего мазнул взглядом по Эвелесс, Елене и Арду. — Порой я удивляюсь, дорогие прелестные девушки и один господин, каким образом лучшие инженерные умы прошлогоднего набора оказались на Общем факультете… Итак, госпожа Эвелесс совершенно верно заметила, что соединения разноплановых рунических связей образуются по тем же принципам, что и общие рунические массивы. Собственно, так они и называются — массивы рунических соединений. Теперь, в качестве первого, пока еще только умственного эксперимента, попробуйте высчитать, что произойдет в данном уравнении. Итоговый параметр искомого свойства эта ключевая руна… Кто мне напомнит, что такое ключевая руна?

На этот раз Конвел предложил дать ответ одной из близняшек Нельвир. Кажется, это была Ишка, а не Вешка — Арди все еще с трудом отличал их друг от друга. Они даже пахли одинаково… Сестры-близнецы из семьи Нельвир, славящихся своим пусть не очень крупным, но очень изысканным ювелирным домом.

— Ключевой руной называют ту, на которую оказывается эффект влияния рунической связи, — отчеканила девушка. — Сами руны в связи именуются свободными параметрами.

— Отлично! — не хуже, чем Лей-лампы над их головами, засветился профессор Звездной инженерии. — Итак, посчитайте, пожалуйста, что произойдет, если мы окажем влияние на руну Арго, напомню вам самостоятельно — регулирующей плотность внешнего контура передачи массы итоговой конструкции. Так вот, посчитайте, пожалуйста, результат влияния на Арго при помощи соединения данной конструкции, — Конвел указал на две формулы. Обе из них относились к « прямым руническим связям», но в данном случае — разной длины символов.

Находящиеся в небольшой и немного душной аудитории будущие Императорские маги в лице четырнадцати девушек и одного юноши, разом опустили ручки в баночки с чернилами. И вскоре уже заскрипели железные перья по бумаге, оставляя за собой сложные системы уравнений, где параметры танцевали между функциями.

Ну либо так казалось Арду, неизменно находящему нечто красивое и изысканное даже в самых простых математических задачках. Хотя, судя по напряженным лицам остальных учащихся, включая и Эвелесс с Еленой, они мнения своего одногруппника не разделяли. Впрочем — это и не удивительно.

Ардан еще в середине прошлого года самостоятельно изучил создание массивов рунических соединений. Без них было практически невозможно регулировать Лей-потребление в чертежах. И, судя по программе Общего факультета, они будут изучать данные массивы на протяжении двух третей семестра, после чего, под Новый Год, перейдут к изучению векторов. Затем, до самого лета, им придется погружаться в темы прямой зависимости этих двух понятий. Третий же курс будет посвящен погружению и углублению в данные темы.

В целом, программа звучала совершенно логично, но Арди предпочел бы в данный момент оказаться на Инженерном факультете, где, из-за разницы в почасовой нагрузке и, следовательно, более плотного изучения Звездной инженерии, темы рунических связей и векторов заканчивали уже к середине второго курса, а не к концу третьего.

— Арди… — Елена, бросив быстрый взгляд на тетрадь своего соседа по скамье, слегка удивленно приподняла брови. — Ты, вроде, почти полгода лекций пропустил, но уже все посчитал?

— У меня было… много практики, — несколько уклончиво ответил Ардан.

Он не хотел вслух упоминать работу с лордом Аверским, о чем Елена пусть и имела общие представления, но не знала подробностей. Девушка же, прекрасно поняла, о чем шла речь, и коротко кивнула, а затем вернулась к своим собственным вычислениям.

Ардан, стряхнув остатки чернил с ручки, отложил ту в сторону и повернулся к окну. Возникал резонный вопрос, зачем он тогда посещал лекции по материалам, которые изучил, но… Он изучал их мало того, что поверхностно, так еще и весьма однобоко. Занятия в Большом позволят ему закрыть пробелы в знаниях, о которых он мог даже понятия не иметь.

Да, его взор был направлен в сторону острова святого Василия, на котором находилась теперь уже его лаборатория. Там юношу ждали исследования и эксперименты, которые могли бы не только улучшить его материальное положение, но и позволить повысить шансы при встрече с очередным «Дрибой».

Аверский был прав. Далеко не всегда у него будет получаться пользоваться своими смекалкой и умением находить выгоду в окружающей среде. И произошедшее в Ларандском монастыре, где, даже несмотря на то, что Арду удалось обернуть ситуацию с оборудованием Кукловодов себе на пользу — самый яркий тому пример. Если бы не ошибка Дрибы, судя по всему далекого от военной магии, то Ардан бы сейчас не сидел в тесной аудитории.

— Семнадцатое число месяца Святых, — мысленно напомнил себе Ардан.

Именно на это число, через четыре дня, был назначен его первый матч в Спонсорской лиге Магического Бокса. Против некоего Луция Рафта, обладателя шести Красных и семи Зеленых лучей.

И именно в этот же день, из-за всех переносов и задержек при строительстве, должно состояться премьерное открытие Концертного Зала Бальеро. Арди мог сколько угодно надеяться, что его вновь перенесут, но по неписанному закону подлости, учитывая столь неприятное совпадение дат — открытие непременно состоится именно семнадцатого числа и именно в половину одиннадцати часов вечера.

Благо от арены Магического Бокса до Бальеро всего полчаса на такси, что, на бумаге, позволяло Арду успеть к выступлению. Да, он, вспоминая историю с Питомником, предупредил Тесс о своем предстоящем матче и та, кажется, сильно расстроилась из-за того, что не сможет присутствовать на трибуне. Но это вовсе не означало, что и сам Ард искренне не хотел бы увидеть, как впервые на огромной сцене, перед глазами почти пяти сотен людей, зажжется звезда его невесты.

Нет.

Он хотел.

Очень хотел.

Причем куда сильнее, чем, к примеру, выяснить, как можно попасть в подпольные лавки, связанные с незаконными лабораториям мутантов и химер.

Несколькими днями ранее.

Новый Город.

Ресторан «Пеликан»

Молодой человек в строгом фраке, с белым полотенцем, перевешенным через предплечье, встал справа от Аркара и, с поклоном, поставил перед полуорком поднос. Едва ли не театральным жестом он поднял железный купол, под которым, дышало паром, Аркара ждало изысканное блюдо.

На гарнир свежайшие бобовые стручки на пару под каким-то сладким, коричневым соусом… почти полкилограмма. А в качестве главного блюда… четыре стейка из вырезки специально откормленной говядины. Таких бычков кормили не травой, а исключительно зерном и обеспечивали такие условия для жизни, чтобы те сильно не утруждались. В итоге внутрь мышц проникали жировые прослойки, делавшие мясо более нежным и сочным.

Фермы, с таким скотом, находились исключительно около Метрополии и Лазурита — столицы губернии Лазурного Моря. Только в этих двух городах жили те, кто мог обеспечить стабильный спрос на дорогущее мясо.

— Стейки из белой говядины, господин, — немного механическим тоном, отчеканил официант. — На гарнир стручковая фасоль на пару под соусом Ки.

— Отлично! — беззастенчиво облизнулся Аркар.

И это учитывая, что перед главным блюдом он съел пышный салат с осетром, целую мясную тарелку с нарезкой, рассчитанной на нескольких человек и, без малого, три тарелки необработанного, замаринованного тунца.

Арди уже не первый раз сталкивался с тем, сколько ели орки, чьи организмы требовали в разы больше энергии, чем человеческие, но не уставал поражаться.

— Ваш ужин, господин, — рядом с Ардом уже обнаружился другой официант. — Жареные колбаски из нутрии с гарниром из кореньев рогоза, запеченных под сыром из молока горной козы, поданные с брусничной подливкой.

Ардан едва сдержался, чтобы не повторить жест Аркара.

— Если я в чем и согласен с коротышкой Плащом, матабар, так это то — как ты, о Спящие Духи, можешь жрать… есть, тобишь-та, такую дрянь?

— Это очень вкусно, — возразил Арди, попутно, скорее уже по привычке, чем из необходимости, разминая пальцы. — Хочешь попробовать?

Аркар скривился, закидывая в рот разом кусок едва ли не на сто пятьдесят грамм мяса.

— Только если с голода подыхать буду… тебе везет, что у матабар с гоблинами одинаковые вкусовые предпочтения.

Ардан только пожал плечами. Гоблины, в виду особенностей пищеварения, тоже не могли переваривать мучное, мясо домашних животных и большинство продуктов человеческой диеты.

Именно это и позволяло Арду находить себе что-то по вкусу. Но далеко не во всех заведениях. Недорогие рестораны и кафе, в основном, в качестве дичи могли предложить оленину или мясо куропатки и глухаря.

Но сейчас они находились в заведении совсем иного толка. Под приглушенным светом, со стенами, спрятанными под дорогими обоями изумрудного цвета. Лакированный пол, выложенный паркетом из мореной лиственницы. На потолке лепнина и узоры, а окна обрамлены едва ли не картинными окладами.

В центре, в окружении небольших столиков, царственное положение занимал рояль, за которым играл немолодой мужчина. Достаточно громко, чтобы можно было услышать мелодию, но в то же время достаточно тихо, чтобы не мешать разговору.

Серебряная посуда на белоснежных скатертях, золотые подсвечники с весело танцующими огоньками на восковых свечах. А еще отсутствие цен в меню, что явно намекало на категорически неприличную стоимость блюд. И именно такие заведения включали в меню блюда, которые могли бы удовлетворить любой аппетит.

Да уж, сразу как-то верилось в слова о том, что если хочешь найти место, где всем плевать на Конклав и Тавсеров — иди туда, где важны эксы, а не идеи.

— Ну, за то, что за этим столом не сидит никакой Темный Лорд, — тонкий хрустальный бокал с шипящим игристым вином весьма комично выглядел в массивных пальцах полуорка.

Ардан чокнулся с Аркаром своим ягодным морсом, а Аркар, разом опрокинув содержимое в глотку, щелкнул пальцами стоящему рядом официанту и указал себе на бокал. Ему тут же налили уже из, кажется, третьей бутылки за вечер.

Орки и их метаболизм…

— Я хотел тебя спросить…

— Для историй про Боада я еще не настолько пьян, матабар, — перебил его Аркар, весьма ловко отрезая ножом очередной кусок.

— … про теневую торговлю на Неспящей улице, — закончил свою мысль Ард. — А если точнее, то про незаконные лаборатории химер и мутантов.

Аркар отложил в сторону вилку, на которую уже успел наколоть половину стейка. Растянувшись на спинке стула, он посмотрел в глаза Арду. Даже зная про Взгляд Ведьмы, он не боялся, что собеседник проникнет в его разум. Аркар, пожалуй, был вторым, после Тесс, кому Арди в начале года рассказал, что научился контролировать способность всех Говорящих.

— Вот зачем тебе это, матабар? — спросил неожиданно Аркар.

Арди, от растерянности, даже не сразу понял, про что именно говорил орк. Но красноречивый взгляд далеко не человеческих глаз подсказал ему тему вопроса.

— Я…

— Работаешь на Черный Дом? — перебил полуорк. — Я не припомню, чтобы в начале прошлой осени ко мне в бар зашел идейный служивый, Ард. Потомственный офицер или что-то такое.

Вообще, Ардан, если подумать, как раз-таки являлся потомственным офицером. Причем благодаря Гектору даже по обеим ветвям семейного дерева.

— Ты вообще задумывался, зачем все это делаешь? — продолжал странный разговор Аркар. — Нет, я понимаю, Ард, ты потел… работал, значит-ца, потому что учился у того лорда, который спас все наши шкуры, но… теперь-то зачем?

Разумеется, Аркар, приняв участие в срыве планов Леи Моример, знал, в общих чертах, о лорде Аверском и его наставничестве.

Ардан, проглотив довольно недурное мясо, тоже отложил приборы.

— Знаешь, орк, я думал об этом почти все лето.

— И что надумал? — прищурился Аркар.

Ардан обвел взглядом зал. Чванливые господа, горделиво подпиравшие столы своими массивными животами — наглядным свидетельством того, что у них имелось достаточно денег, чтобы ужинать в дорогих ресторанах и обедать в закрытых клубах не раз в сезон, а хоть каждый день. С ними их статные спутницы, блестящие ничуть не скромнее витрины ювелирного бутика. Арди, на их фоне, выглядел неотличимо от бездомного бродяги, заблудившегося в Тенде или Тендари.

— Только не говори, что из-за них, — проскрипел клыками и бивнями Распорядитель Орочьих Пиджаков.

— Нет, Аркар, не из-за них, — покачал головой Арди. — Может, ради семьи, но… нет, я тоже не понимаю, когда Милар говорит, что радеет за благополучие всех жителей Империи.

— Тогда зачем, Ард? — не отпускал темы Аркар и слегка поежился. — Я уверен, что на Танцующем Полуострове ты видел ничуть не менее жуткую дрянь, чем мы… тогда…

Под словом «тогда», которое Аркар произнес с запинкой, он, очевидно, подразумевал сражение Аверского и остальных с демоном, призванным Леей Моример. Ардан не видел произошедшего собственными глазами, но мог легко представить, насколько пугающе должно было все выглядеть. Особенно для Аркара, Милара, Урского и с Эрнсоном — пусть и весьма необычных, но все еще — совсем не магов. Ощущение собственной беспомощности перед лицом всепоглощающего ужаса — оно ранило куда сильнее любой травмы, потому как оставляло рану на душе. Поселяло в разум червь страха, от копошения которого через раз просыпаешься в холодном поту посреди ночи и понимаешь, что разбудил тебя собственный крик.

Это если верить свиткам Атта’нха.

— Не знаю, Аркар, — пожал плечами Ардан. — Честно — не знаю. Может, я просто таким родился. Знаешь, в детстве, я частенько выручал маленьких зверей, когда за ними охотились хищники… — Арди вспомнил медвежат и голодного горного тролля, чьей охоте он помешал. — даже если это противоречит здравому смыслу. Когда вижу, как кто-то сильный вредит слабому… Хотя даже не так. Не просто вредит, а использует… Да, использует. Когда вижу это, то что-то здесь, — Ардан постучал себя пальцами по виску. — как иголка. И она все колет, и колет, и колет. И, в конечном счете…

— И в конечном счете, — снова перебил Аркар. — ты пытаешься убедить себя, что это не охотничий азарт.

— Что?

— То, что ты матабар, — Аркар поднял вилку и ткнул в сторону Арда куском стейка. — И может ты и не выглядишь так, как мне рассказывали, должны выглядеть матабар, но ты все еще с Алькады, Ард. И может то, что ты называешь иголкой или как-то еще, просто твоя разновидность охоты.

Ардан помолчал. Он хотел бы отмахнуться от слов Аркара, но не стал. Полуорк прожил больше, чем полвека; прошел Армондоскую границу, пережил бродяжничество в Метрополии, сумел подняться по подлой и коварной, пропитанной кровью лестнице бандитской иерархии… Не прислушаться к нему не более, чем гордыня и глупость.

— Может и так, Аркар, но после того, что произошло с Моример, я понял, что все равно не смогу остаться в стороне.

Аркар посверлил его взглядом еще несколько мгновений, после чего оторвал клыками кусок мяса и, почти не жуя, проглотил.

— Нарихман, — произнес он достаточно тихо. — подобными лавками заведуют Нарихман.

— Я думал, что в районе Первородных нет банд.

Аркар засмеялся. Громким, лающим смехом, напоминая задыхающуюся после пустой погони собаку, так и не сомкнувшую пасть на глотке добычи. Посетители, особенно посетительницы, немного напряженно оглядывались, а кто-то старательно делал вид, что ничего не происходит. Впрочем, уже через несколько секунд атмосфера разрядилась сама собой.

Господа и их спутницы вспомнили, кто они и где находятся. Дискомфорт, вызванный древним, подсознательным страхом перед чем-то, что способно без всякого труда переломить твой хребет, отступило под шелест хрустящих банкнот и блеск драгоценных запонок.

— Поверь мне, Ард, там достаточно теневых… криминала, тобишь-та, — немного горько усмехнулся Аркар. — Даже больше, чем во всей столице вместе взятой. Только он не настолько… органичный, что ли.

Ардан уже открыл было рот, но вовремя закрыл. Он же пообещал не поправлять.

— Ты сейчас лопнешь, Ард. Не организованы они там, — сам себя исправил Аркар. — Там все… сложно, Ард. Есть наши Пиджаки. Немного. Есть с десяток местных ублюдков разного калибра и их шавки. И есть Нарихман. Они вообще везде есть. А знаешь почему?

— Потому что не делят на Первородных и людей? — сделал очевидное предположение Ард.

— Именно, Ард, — кивнул Аркар. — Они вообще ничего не делят. Если не принимать в расчет их мокрых… жмуров… холодных. Трупов, чтоб меня! Потрошат их только в путь… охотно, значит-ца. А все остальное, — Аркар отмахнулся и опрокинул в себя остатки игристого. — Без разницы им. Главное, чтобы хрустики… эксы, тобишь-та, на карман падали. Так что они везде, Ард. И особенно они есть там, где хрустиков много. А то, о чем ты спрашиваешь, Ард, — их там не просто много, а столько, что с ума сойти можно.

Ардан слегка приподнял брови:

— Надо же, никогда бы не подумал, что незаконная алхимия настолько прибыльна.

— Ни на сколько она не прибыльна, Ард, — в этот раз Аркару даже подзывать официанта не пришлось. Тот уже стоял с бутылкой наготове и сразу подлил вина. — Зато на бедность не жалуются те, кто участвует в подпольной торговле печатями.

Арди едва морсом не подавился.

— Что? Незаконная продажа заклинаний?

Для юноши, в детстве прятавшим под половицей книгу Николаса-Незнакомца (которую уже давно не открывал в виду категорического устаревания материала), за которую всю их семью могли сослать на рудники, а его самого повесить, слова Аркара звучали сродни какой-то детской байки.

Все, что было связано со Звездной магией, пристально регулировалось государством, потому как имело слишком большую цену для выживания страны.

— Но…

— Ты не единственный Kar’Tak, который носит черное, Ард, — Аркар отложил приборы и вытер губы салфеткой. Иногда он вел себя ничуть не менее манерно, чем Артур «Пижон» Бельский. — И, поверь мне, больше двух третей из них находятся именно в районе Первородных. И именно для того, чтобы окончательно обескровить Нарихман. Потому что все, что связано с незаконной Звездной магией, принадлежит им.

Ардан слышал от Милара и Катерины, что еще пятнадцать лет назад криминальная обстановка в Метрополии была куда более… сложной. И наладилась только после того, как занемог предыдущий Император, и Великий Князь Павел, будущий правитель страны, взял бразды правления в свои руки. Он буквально задушил цеха по изготовлению Ангельской Пыли, а затем члены Шестерки разорвали на части ослабевших Нарихман.

И что-то подсказывало Арду, что именно поэтому Шестерку, если она не переступала незримую черту, не сильно трогали. Что-то вроде негласного договора… а может, и не такого уж и негласного. Да, Нарихман, по итогу, уцелели и ушли в глубокое подполье, оставив за собой только самые опасные из дел, за которые их, так же «негласно», объявили врагами государства.

Участников этой организации не арестовывали, не судили, не предъявляли им требований — их просто уничтожали. Когда находили. Что происходило не так часто, как хотелось бы Полковнику.

— Я знаю, что ты хочешь спросить, Ард, — голос Аркара загрубел, а взгляд потяжелел. — И если ты придешь ко мне с жетоном Плаща. Возьмешь мой бар в окружение. Приставишь мне свой посох к горлу, то я выполню приказ Черного Дома. И сделаю так, чтобы ты поговорил с Нарихман, но… — Аркар перешел на язык степных орков. — После этого, Ард, ты — Плащ. А я — Орочий Пиджак. И, поверь мне, я дважды не подумаю, перед тем как выпустить тебе кишки. Так что если ты не собираешься звать своих черных псов, то я тебе, Ард, больше ни слова про Нарихман не скажу. Обижайся, нет, дело твое. Но я не хочу ограду и памятник еще и на твою могилу ставить. Ни за что. Я хочу гулять и веселиться на вашей с Тесс свадьбе, а потом придумывать забавные прозвища вашим детям, а не хоронить тебя, малолетнего идиота.

— Аркар, я…

— Давай есть, матабар, — видимо, Аркар решил, что Арду этим вечером не требуется заканчивать своих мыслей. А может, он просто уже вел, когда-то, с кем-то, подобные разговоры и знал, чем они заканчиваются. — Я больше про Нарихман, район Первородных и прочую муть тебе ни слова не скажу. Мы тут чтобы вкусно есть, а потом так же сладко срать. Правда, уже по отдельности. И это единственное дерьмо, на которое я согласен, Ард. Все остальное — не про меня.

Ардан выдохнул, кивнул, и они вернулись к обсуждению сломанного генератора.

* * *

Ардан вышел из кабинета профессора Конвела и тут же наткнулся на улыбающегося Бориса.

— Ну, Арди, не прошло и года, как мы с тобой снова вместе идем на занятия по военной подготовке?

Елена картинно закатила глаза, а Ардан чуть было не взвыл. Мало того, что он дал себе обещание без серьезной необходимости не пропускать лекций, так еще и Гильдия Магов, вместе с реформой Звездного образования, выпустила декрет об обязательном посещении Общей Физической и Военной Подготовки. Причем настолько «обязательном», что за пропуск без уважительной причины можно было заработать строгий выговор. А при двух строгих выговорах — отчисление.

Побывав в Шамтуре и собственными глазами увидев Фатийское приграничье, Арди не сильно удивлялся подобным изменениям в своей жизни, но все еще не был готов с ними покорно мириться. Хотя бы мысленно, но он воздаст хулу тем, кто все это придумал.

— Уже соскучился по Иолаю и его прихвостням? — не унимался Борис, юлой вертясь вокруг них. — Как думаешь, он, наконец, заткнет свой слабоумный рот или опять полезет на рожон? Вечные Ангелы, лишь бы полез! Я как раз ищу, на ком сорвать свое негодование тем, что мне опять придется высчитывать все эти дурацкие формулы Звездной инженерии и…

И Арди, внезапно, понял, что Борис был не в курсе того теплого приветствия, которым Иолай «наградил» Арда.

— Ребят, — прокашлялся Арди. — я хотел кое-что вам рассказать.

И по мере того, как он рассказывал о встрече с Великим Князем Агровым, лица Бориса с Еленой мрачнели все сильней.

Ардан закончил рассказ только к тому моменту, как они с Еленой разминулись на подземных уровнях Большого. В конце прошлого учебного года Арда перевели в первую группу по Военной Подготовке, где преподавал непосредственно полковник Всеслав Кштовский — руководитель военного направления всего Императорского Магического Университета.

И сейчас Ард с Борисом шли мимо многочисленных дверей, каждая ведущая к своей собственной испытательной площадке, где проходили занятия. Как общие, так и частные. Каждый факультет обладал собственными привилегиями — Общий, где обучался Ард, имел больше прав в Библиотеке. Студенты-Целители могли в любое время пользоваться своими многочисленными, высокотехнологичными лабораториями, а те, кто учился на Военном, к примеру — не платили за испытательные площадки, да и стоять в очереди на их бронирование им тоже не требовалось.

— Это низко даже для него, — прошипел Борис, попутно сильно сжимая свой посох.

Он все так же сильно на него опирался и прихрамывал на поврежденное колено. А если под рукой не оказывалась посоха, или по каким-то причинам им нельзя было воспользоваться, то Борис спасался тростью.

— Я не понимаю, Борис, — покачал головой Ард. — В чем проблема? В газетных заголовках?

— И в них тоже, — кивнул лорд Фахтов. — Но, по-большой части, Иолай просто пытается впутать в ваш конфликт ту часть аристократии, включая военную, которая увидит в вашем с Тесс союзе брешь в обороне Шамтура.

— Брешь? В обороне Шамтура? Что за бред.

— Бред, — согласился Борис. — Но, поверь мне, этим бредом непременно воспользуются. Да, учитывая благосклонность Императора к твоей персоне, то напрямую вмешаться в ваш брак у них не получится, но, поверь, генерал-губернатор Шамтура приобрел себе достаточно морока. Его враги, состоящие, в основном, из завистников, получили в свои руки преждевременный Новогодний Подарок. Не говоря уже про последователей Тавсера.

— Думаешь, они попытаются что-то сделать?

Борис пару секунд помолчал, после чего пожал плечами.

— Не знаю, Ард. Честно — понятия не имею. Фанатики превосходства человеческой расы, снующие по стране с нашивками своего идейного предводителя, вряд ли к вам сунутся, — лорд Фахтов остановился у двери с табличкой « Третья испытательная площадка». — А те, кто обладает не только мускулами, но и властью, при этом разделяя идеи Танс Тавсера… Они так просто не подставятся, Ард. Но нагадят. В этом можешь не сомневаться. И не раз.

— Мы, вроде, не делали секрета из помолвки, — протянул Ардан, разглядывая потемневшую латунную табличку. — Тесс была у моей родни, я у её — нас видели неоднократно.

— Да, вас видели, — согласился Борис. — Но до этого момента вся эта свора не получала отмашки травли. Или ты думаешь, что у Аркадия Агрова и его сына нет когорты подпевал?

— Заговорщики?

— Не заговорщики, Ард. Выключи, на секунду, тумблер Плаща, — слегка закатил глаза Борис. — Не заговорщики — политики. И если спросишь меня, в чем разница, то я не отвечу. Сам не знаю. Но какая-то, наверное, есть.

— Вряд ли наш брак приведет к перевороту, — Арди, по привычке, почесал затылок навершием посоха.

— Конечно не приведет, — похлопал его по плечу Борис. — Он вообще ни к чему не приведет, кроме как к паре навозных статеек в некоторых газетах. Но те, кто хотят выиграть себе пару очков в копилке под именем «Иолай Агров», только что увидели мало того, что способ этого добиться, так еще и сигнал — можно.

Ардан хотел что-то сказать, но потянул носом по воздуху. Позади них, со стороны лифтов, стремительно приближался знакомый юноше запах. Так пахла мокрая медь и только-только потушенный костер. Резкий, въедливый и чуть горьковатый запах. Он принадлежал госпоже-лорду Полине Эркеровской, дочери будущего мужа младшей сестры Тесс.

Как всегда ледяная, беспристрастная красавица, с взглядом человека, который в любой обстановке изнывал от скуки. Она смотрела свысока на всех, а Иолая, казалась, просто терпела. Как, возможно, и он её. Хотя на публике они делали вид, что являются близкими друзьями.

А может, Арду лишь казалось.

В вопросах высшего света он доверял Борису (потому как сам в нем ничего не смыслил), а тот относился к Эркеровской с настороженностью и определенной степенью если не неприязни, то отстраненности.

— Надеюсь, Ард, ты позаботишься, чтобы в этом вашем вертепе не упоминалось имя моего отца, — без всяких приветствий или расшаркиваний, и без малейшего стеснения, чуть ли не приказным тоном произнесла госпожа-лорд.

Прежде, чем Ардан успел ответить, вперед подался Борис:

— Того отца, который не научил тебя, что подслушивать чужие разговоры неприлично?

— Не тебе, Борис, говорить мне о приличиях, — Полина мазнула взглядом по обручальному кольцу на пальце Фахтова. — Ты, конечно, волен выбирать себе в пару кого угодно, но, не думаю, что ваши дети скажут тебе за это спасибо.

Ардан пару раз моргнул и с удивлением посмотрел на Бориса. Сам он категорически не понял намека Полины, но, зато, все понял лорд Фахтов.

— У меня они, Полина, хотя бы будут с любимой женщиной, а не с тем, кому меня продадут подороже.

Полина лишь дернула плечиками и поправила и без того идеальную прическу, прикрытую декоративной, миниатюрной шляпкой.

— Любовь сильно переоценена, Борис. Жаль, что твоя матушка тебе об этом не успела рассказать.

Глаза Бориса вспыхнули недобрым светом, и он уже замахнулся посохом над полом, но его вовремя поймал под локоть Ард.

— Не провоцируй меня, Полина, — чуть ли не прорычал Фахтов.

— Ты сам только что пытался сделать то же самое, — Полина даже бровью не повела. — Но стоило отведать собственного яда, как тут же вспылил? Вечные Ангелы, мне жаль Елену. С таким мужчиной и бед не надо, он сам их в клюве принесет к домашнему очагу.

И она, не говоря больше ни слова, скрылась за дверью испытательной площадки. Борис же, провожая старую знакомую пылающим взглядом, едва дым из ноздрей не пускал.

— Дура, — наконец выдохнул он. — Думает, что если будет давать надежду Иолаю и прилюдно это демонстрировать, то никто другой не осмелится к ней свататься. А Агров пыжится, что к нему благосклонна знатная красавица. Не упускает возможности попасть вместе с ней на газетные страницы. Чтобы все видели.

Ардан слегка приподнял брови. Он догадывался, что Эркеровскую и Агрова связывали не самые прозрачные отношения, но до такой… даже не дружбы, а какой-то извращенной взаимовыгоды он не догадывался. Впрочем, понять Полину было можно. Особенно если учесть то, как строились брачные отношения в кругу аристократии.

— Но она же не сможет так прятаться вечно, — зачем-то вслух сказал Ардан.

— А ей и не надо, — отмахнулся Борис. — Протянет до окончания Большого, а там, учитывая выпуск с Военного факультета, будет обязана отслужить в армии три года, а если Парламент, все же, примет новый закон, то все пять. Она же за счет Короны обучается. И, знаешь, не так много найдется тех, кто отважится свататься к военному Имперскому магу двадцати восьми лет.

У Ардана брови едва не в волосах затерялись. Его еще в начале года терзало праздное любопытство, как на Военном факультете оказалась такая девушка, как Полина Эркеровская. Но он даже подумать не мог, что она училась за средства Короны! А значит — прошла сложнейший экзамен для получения полной стипендии исключительно благодаря собственным усилиям!

— А Иолай, он… — Арди замолчал, оставляя вопрос недосказанным, но весьма красноречивым.

— Он идиот, — как-то криво, ядовито улыбнулся Борис. — Слепой дурак. Если бы был повнимательнее, то давно бы понял, что на этом поле ему цветка не сорвать. Уж прости за такой эвфемизм. Полина все обставила просто идеально. Умна. В этом не откажешь.

Ардан нахмурился.

— Я не очень понимаю, Борис.

— Чего тут не понять, Ард, — Борис, постепенно успокаиваясь и расслабляясь, даже его поза приобрела более легкий вид. — Полину с детства не очень интересуют мальчики… но это не то, что должны обсуждать уважающие себя господа. Да и занятие сейчас уже начнется. Поспешим.

Борис явно пытался скрыть свое беспокойство. По какому поводу? Учитывая то, как он ловко обошел задетую Полиной тему детей Бориса, то именно из-за этого. И, видимо, из-за всего того, что он сказал Арду в середине лета. По поводу своей мачехи и отца. Видимо, не один Борис пришел к логичным выводам о сути произошедшего на Малой Вироэйре.

И если перенести все, что сказал лорд Фахтов про Иолая, то не получалось ли, что и сам Борис оказался в точно такой же ситуации. В ситуации, когда любой, кто хотел бы сыскать благосклонности жены Генерал-Герцога Фахтова, в точности знал, что и как ему следует сделать.

Политика…

Милар был трижды прав. Как и Цассара.

За дверью друзей ждал короткий, разветвленный коридорчик. С одной стороны женская комната для переодевания, а с другой, соответственно, мужская. К этому учебному году Ардан подготовился и вместо того, чтобы потеть в повседневной одежде, приобрел тренировочный костюм.

Он состоял из легких льняных штанов, тельняшки и чего-то среднего между мундиром, камзолом и пиджаком. Накидка на двойных пуговицах не стесняла движения, но прикрывала руки и опускалась ниже пояса, позволяя не переживать за правила приличий.

Одежда весьма свободного кроя полностью скрывала фигуру и идеально подходила для обоих полов. Собственно, именно с этой целью её и изготавливали. В качестве амуниции для тренировок будущих Имперских магов.

В качестве обуви использовались короткие военные ботинки с тяжелой подошвой. Ардан предпочитал тренироваться в военной магии босиком (над чем частенько подшучивал Аверский, да примут его Вечные Ангелы), но в данном случае ему оставалось лишь молча следовать правилам.

Как говорил Гута — « в чужой валежник со своими правилами лезть не стоит».

Закончив со сменой гардероба, они вместе с Борисом вышли на площадку. Относительно просторную, но куда теснее главного тренировочного зала Большого и, разумеется, в разы меньше, чем «конюшню Аверского».

С другой стороны здесь, в каменном мешке, залитым мерцающим, синим сиянием Лей-ламп, вполне комфортно помещались восемь студентов и полковник Кштовский. Старший Магистр Боевой Магии. Лет сорока. Среднего роста, средней комплекции, с абсолютно непримечательным, круглым лицом, небольшой залысиной на темечке, гладко выбритый и с вальяжной походкой. Носил, обычно, повседневный костюм-тройку, а на занятиях — форму фехтовальщика. Серые льняные штаны, высокие ботфорты, тельняжку, а сверху стеганную куртку. В общем и целом, его внешний вид, кроме куртки, мало чем отличался от вида его же студентов.

Разве что погоны выделялись. Звезды Кштовского могли похвастаться совсем немалым количеством лучей в количестве семи, девяти, восьми, шести и снова восьми. Посох он держал в руках самый обычный — из дерева с прожилками Эрталайн. На его поверхности поблескивали базовые, военные печати одной и двух звезд. Видимо, тренировочный.

— Раз уж мы теперь все в сборе, — без приветствий и без особого радушия, начал Кштовский. — То без лишнего промедления перейдем к сути сегодняшней практики. Как вы помните, на летнее увольнение я просил вас отработать проникающий тип заклинаний с ложным внешним контуром.

Студенты, включая Бориса, застучали посохами по полу. Видимо, это служило местным аналогом поднятой руки. К слову, кроме Эвелесс, Эркеровской и Агрова с Борисом, остальных троих Ардан поименно не знал. Все трое — парни с военного факультета, обычно держащиеся в стороне от Агрова и его компании. Удивительно, кстати, что его верные «бароны» не составили компанию своему «предводителю» в тесном кружке Кштовского.

Арди со стуком посоха запоздал, так что мысленно вспомнил весь перечень печатей, которые относились к озвученному Кштовским типу. Их, разумеется, имелось бесчисленное множество, но Аверский всегда, на занятиях, отдавал, в таком случае, предпочтение Воздушной стихии.

Его самый излюбленный пример — облако бесцветного газа, внутри которого находится любой термический параметр. В итоге магу кажется, что в него летит нечто вроде « Искры», а на деле, если выставить простой щит против стихии, то немедленно задохнешься от газа, который спокойно проникнет за блок.

Как же понять, что тебя пытается отправить на тот свет нечто невидимое? Без умения читать чужую печать на стадии её формирования — никак.

Именно поэтому лучшие военные маги сперва шесть лет обучались в Большом, а потом еще многие годы беспрерывных практик на военных полигонах.

— Господин Эгобар, — голос Полковника вырвал Арди из плена пространных размышлений. — если вы так категорически демонстрируете свое пренебрежение к нашей отрасли знания, то у нас с вами возникнет проблема.

Моргнув, Арди понял, что остальные студенты уже переступили через бортик площадки и были готовы к отработке. В свое оправдание он мог сказать, что весьма отвык от подобного рода «лекций», но решил промолчать.

Переступая через железную трубу, в которой прятался кабель внешнего контура площадки, Ардан, как и всегда, на мгновение ощутил касание сложнейшей печати. Удивительно, что Аверский создал данное творение едва ли не « заодно»…

— Итак, начнем, как и всегда, с демонстрации, — полковник особо не обращал внимания на Арди, за что тот был несказанно благодарен.

Он собирался провести спокойный, тихий год в стенах Большого. Юноше и за пределами университета хватало приключений.

— Добровольцы? — Кштовский обвел пристальным взглядом свою группу.

Застучали посохи. Все, кроме одного. Нет, Ардан не задумался снова о науке, а просто ленился. Сложно подсчитать, сколько сотен часов он провел за подобными тренировками, и надеялся, что уже давно оставил их в прошлом. В конечном счете, все эти «хитрости» с невидимыми заклинаниями Аверский использовал в качестве базиса. Так сказать — «наглядной» (дурацкий каламбур) демонстрации необходимости в первую очередь учиться читать чужие печати и переписывать собственные, не отвлекаясь на внешние проявления магии.

— Госпожа Эвелесс, — пригласил Кштовский.

Тина, в чьих фиолетовых глазах без радужек (или без белков — смотря как воспринимать) читалась странная смесь скуки и азарта, вышла из строя. Спящие Духи, Елена была права — Эвелесс даже в тренировочной одежде выглядела бесподобно.

— Господин Эгобар, — неожиданно полковник повернулся к Арду. — Раз уж вы у нас впервые, то продемонстрируйте свои умения.

— Он их с Иолаем уже продемонстрировал, — даже не шепотом, а в полный голос усмехнулся Борис.

— Господин Фахтов, двадцать отжиманий.

— Так точно, господин Кштовский.

И Борис, видимо заранее зная цену своей ремарки, отставил посох, не без труда принял упор лежа, после чего, уже намного легче, принялся выполнять приказ. В это время Эвелесс, обходя посмеивающегося Бориса, встала перед Ардом.

Чуть больше, чем на голову его ниже, с открытым гримуаром в руках и… погонами с двумя звездами. Спящие Духи! Кроме них с Иолаем что, весь первый курс решил опередить программу Большого касательно открытия следующей звезды⁈

Эвелесс, конечно, не могла похвастаться большим количеством лучей. Пять в Красной и шесть в Зеленой, но и это — просто невероятное достижение.

— Если кто-то еще решит зажечь вторую звезду до конца этого учебного года, то знайте, что я буду рад за страну, но… — полковник, будто озвучивая мысли Арда, сделал многозначительную паузу.

Учитывая, что теперь половина его группы имела две звезды, а половина одну, то ему не так трудно будет составлять программу занятий. А вот если деление станет нечетным, то от головной боли Кштовского уже не спасти.

— Итак, бросим жребий. Госпожа Эвелесс, выбирайте.

Кштовский вытащил из кармана маленький мешочек. Судя по звуку — наполненный камешками. Тина опустила тонкое запястье внутрь и вытащила красный камень.

— Вы первая в атаке, — кивнул Кштовский. — Господин Эгобар, вы в защите. Я отключу внешние защитные печати, так что постарайтесь не покалечить друг друга. Вряд ли кто-то хочет провести первые дни занятий в лазарете… Использовать больше четырех Красных лучей нельзя.

Они встали на позиции, и Ардан приготовился. Открыл, как и положено, гримуар на странице с одной из базовых целебных печатей. Он, разумеется, помнил несколько наизусть, но, как говорил Аверский, память имеет строгую обратную корреляцию с громкостью крика раненого мага.

Тина же, в свою очередь, не тратя лишнего времени, мазнула взглядом по странице своей книги и ударила посохом о землю. Её посох из дорогущего сплава Эрталайн (такой, скорее, подходил Старшему Магистру, чем студенту) едва коснулся пола, как под ногами эльфийки уже вспыхнула темно-сиреневая печать.

То, что произошло потом…

Ардан безо всякого труда прочитал работу оппонента. Тина создавала печать Каменного Кинжала, модификации Каменного Кулака; простенькое боевое заклинание на четыре Красных луча, во внешнем каменном контуре которого пряталась стальная игла. Таким образом, если маг ставил щит с расчетом на большую площадь и меньшую плотность атакующего заклинания, то получал в своем теле незапланированную природой дырку. Он собирался поставить несложный щит, вот только стоило его глазам увидеть печать, как разум и тело среагировали быстрее, чем он успел что-либо понять.

То, чего так долго добивался от него Аверский, сыграло с Ардом злую шутку. Гранд Магистр требовал не думать во время магического поединка, а доверять сотням часов прошедшей практики. А в случае с Ардом эта практика умножалась на постоянные попытки магов-Кукловодов лишить его жизни.

Ардан просто привык, что магические поединки означали непосредственный риск для жизни. А после возвращения с Танцующего Полуострова он, для подготовки к Магическому Боксу, целыми днями буквально поливал куклы «Тони» лучшими своими творениями.

Ардан, будто сторонний зритель, ошарашенно наблюдал за тем, как вокруг Эвелесс, еще прежде, чем она закончила формировать свою печать, выросла Ледяная Клетка — модифицированная Ледяная Стена, которую Ардан использовал против Кукловода в квартале Ночников.

А следом, буквально в то же мгновение, уже вторая печать сформировала Ледяное Артиллерийское Ядро, понесшееся в сторону ошарашенной, явно напуганной и растерянной Эвелесс. И если бы не Кштовский, то Тина превратилась бы в кровавое месиво.

Но еще прежде, чем разогнанное Ядро сорвалось в полет, заклинание Арда рассеялось водной дымкой. Полковник уничтожил его так же легко, как прихлопнул бы комара.

— Эгобар! — взревел Кштовский. — Вы издеваетесь или у вас со слухом проблемы⁈

Но Ардан, что иронично, действительно не слушал полковника. Он лихорадочно пытался сформировать новую печать, вот только… только он никогда раньше не пытался никого спасти от собственной магии.

— Полковник! — первым все понял Борис.

Кштовский ударил посохом по полу, и Ледяная Клетка растаяла… на несколько мгновений позднее, чем требовалось. Ледяное Артиллерийское Ядро должно было лишь отвлечь внимание, в то время как основная угроза пряталась именно в модификации, на которую Ардан потратил несколько недель жизни и, по итогу, два луча Зеленой и три луча Красной звезд.

Тина Эвелесс лежала на полу в луже собственной крови, проткнутая десятками ледяных шипов, спустя некоторое время выросших из стенок клетки.