Переступая через порог, Ардан на мгновение почувствовал себя, словно вновь очутился в детстве, когда свалился в узкую расщелину. В темное, давящее со всех сторон пространство, где тени копошились за спиной голодной мошкарой и каждый шаг не сулил ничего, кроме вязкого и тягучего перешептывания, следовавшего по пятам не хуже опытного хищника. И было абсолютное знание того, что если прислушаться к хороводу вкрадчивых голосов, то уже не сыщешь дороги обратно.

Здание, будто паучий кокон, куталось в наговорах искусства Эан’Хане. Стоило Ардану переступить порог, как с другой стороны, на спрятанной от посторонних площади, остались его силы Говорящего. Он бы не смог, даже если захотел, использовать в этих стенах Взгляд Ведьмы или же призвать известные ему осколки Имен. Только Звездная Магия оставалась при нем, а все остальное — ждало за порогом.

— Ты чего? — спросил Аркар, сам, видимо, не замечая того, как поежился, заходя внутрь.

— Неприятно здесь, — уклончиво ответил Арди.

— Тоже чувствуешь, да? — помял шею полуорк. — А я думал, что мне одному только кажется.

На самом деле Аркару ничего не казалось. Звездная Магия за века неудержимого прогресса, подгоняемого бесчисленным множеством военных конфликтов, научилась оставаться незаметной для «шестого» чувства как человека, так и Первородного. А вот искусство Эан’Хане…

Потому в детских сказках главный герой всегда мог почувствовать что-то неладное, заходя в какую-нибудь ведьмовскую избу или замок «доброго» волшебника, на поверку оказывавшегося злым колдуном.

Все дело в том, что…

— Я надеюсь, что дорогу обратно вам покажет ваш верный пес, капрал, — прогремел раскатистым басом Боад, явно намекая на Аркара. — Надеюсь, что больше не увидимся.

И громадный огр, чья рука в плече могла сравниться по толщине с шеей мустанга, вышел обратно на улицу. Арди проводил его задумчивым взглядом, но так ничего и не сказал.

— Пойдем, — поторопил Аркар.

И они пошли. По довольно просторным коридорам, освещенным… дневным светом. Откуда он здесь взялся? Арди полагал, что в деле была замешана не только магия, но и бесчисленные зеркала, которые висели на каменных стенах. Обрамленные простой медью, они незатейливо перебрасывались солнечными лучиками, просыпавшимися в полете золотистой пылью.

Та опускалась на разложенные по полу густые шкуры зверей, оседала на многочисленных гобеленах и, порой, блестела на изящных наплечниках. У одного доспеха Арди даже ненадолго задержался. Тоньше линзы на очках, но крепче стального листа в несколько миллиметров. По его нагруднику шла вязь виноградной лозы, а на шлеме качались белоснежные перья лебедя. Слегка распушенные у основания, а к верху походящие на саблю.

Ту же саблю, которая загадочно сверкала хрустальным эфесом в ножнах, обшитых кожей Громовой Птицы.

Аркар, при виде предмета старины, слегка поморщился.

— Удивительно, — прошептал Арди.

— Чего удивительного, матабар?

— Что ты не пытаешься разломать этот доспех.

Аркар процедил короткое ругательство.

— Все, что ты здесь видишь не больше, чем никому не нужное барахло, Ард.

На нагруднике на миг отразилось искривленное пренебрежением и неприязнью лицо полуорка. Но ничего удивительного в этом не было. Доспех, который Ардан видел сейчас перед собой, некогда принадлежал какому-то знатному эльфу из юго-восточных лесов.

Именно их Лебединые Всадники прославились тем, что встретили переселявшихся на юг Шанти’Ра, отколовшихся от своих северных собратьев, кровью и эльфийской сталью. И именно их карательные рейды, унесшие жизни сотен, если не тысячи, орков-переселенцев, и вынудили короля Эктасса вмешаться в происходящее.

Ардан поспешил следом за Аркаром. Крутя головой едва ли не на триста шестьдесят градусов, он то и дело натыкался взглядом на предметы прошлого. И за каждый из выставленных здесь артефактов истории перегрызли бы друг другу глотки крупнейшие музеи столицы.

Ардан увидел секиру и молот короля Задрзарда Разделителя, некогда в одиночку пересекшего весь подземный мир Алькады, спасаясь от своего младшего брата, узурпировавшего трон. Изгнанный король обосновался в Ральских горах, где… принеся клятву верности местному королю дворфов, предал его, взял силой в жены обеих дочерей, затем зарезал их и выставил все так, будто это сделали дворфы Алькады.

В итоге, по истечении почти трехвековой войны, дворфийские королевства разделились на четыре отдельных государства, впоследствии подчиненных воле Эктаса.

— На месте Старейшин я бы сбросил это все в одну кучу где-нибудь в подвале и запер на замок, — ворчал Аркар. — а не выставлял на всеобщее обозрение.

Арди же почти не слушал и глазел по сторонам. Вот, к примеру, выточенный из кости далекого предка Шагальщика (из которого, впоследствии, и выточили нынешнюю грозу степей) лук Наркрарара Низкой Травы. По длине едва ли не больше Арда, с силой натяжения почти в полтонны, этот лук, впоследствии, стал чем-то вроде проверки на пригодность к узору вождя, который наносили на себя южные орки-правители, пока степи не захватили Шанти’Ра.

В чем же заключалась слава Низкой Травы? В том, что он мог натянуть этот лук одной рукой…

Да, у орков весьма своеобразные мифы. Здесь, среди трещащих каминов, блестящих зеркал и пыльных гобеленов собрались в единую мозаику осколки истории Первородных. Порой в самом прямом смысле.

Почетное место в глубокой нише занимал… камень. Расколотый посередине со следами застарелой крови. Некогда правильной, сложной, многоугольной, геометрической формы, он теперь, разбитый и древний, нашел свое последнее пристанище там, откуда явились виновники его теперешнего вида.

— Он самый? — коротко спросил Арди.

— Он самый, — так же коротко кивнул Аркар.

Камень центральной башни королевского замка Эктасса, на котором в последнем поединке хлестнулись Король Первородных и Царь Людей. Первым погиб король, а царь, успев провозгласить себя Императором, навсегда переписал историю западного континента.

И только оставив широкий коридор, чем-то напоминавший зал славы, за спиной, Арди выдохнул чуть свободнее. Ощущение, которое он испытывал, оказалось сродни тому, что довлело над ним в дирижабле. Только совсем иного толка.

Нет, здесь, в доме Конклава Первородных, не отсутствовала Лей как таковая. Скорее Арди настолько привык, что, находясь в столице, он всегда ощущает «мертвую» Лей, исходящую из бесчисленных генераторов, километров проводки, приборов и механизмов, что здесь, оказавшись в тишине, он никак не мог подстроиться под новое для себя чувство.

А может так влиял наговор Эан’Хане и многотонные блоки гранитных стен.

— Здесь всегда так пусто? — спросил Ардан, спускаясь по лестнице.

Неудивительно, что Аркар вел его куда-то под землю. Из-за того, что чем ниже уровень моря, тем сильнее влияние Лей, то, зачастую, Первородные строили свои основные залы, святилища и прочие важные места именно под землей. Как, собственно, и доисторические людские поселения.

Потому на западном и, в куда меньшем количестве, на восточном континентах до сих пор можно отыскать таинственные подземелья, проведшие в забвении тысячи лет. Из-за этого Охотники на Аномалии так мечтали натолкнуться на нечто подобное в Мертвых Землях, где искажения Лей-поля приводили к непредсказуемым последствиям, смешивая древнюю магию и аномальные проявления самой Лей.

— Конклав не городская ратуша, Ард, — чуть скупо ответил Аркар. — сюда без приглашения или без весомого повода не приходят.

За все время, что они шли, Арди не то что не встретил никого другого, но даже запаха не почувствовал. Только камни, предметы старины и сложная сеть каминов, дым которых уходил по спрятанным в стенах трубам и обогревал здание.

Спустившись, по скромной оценке Арда, примерно на пятнадцать метров в глубину, они прошли по еще одному залу. На сей раз совсем старинному. Словно юноша резко переместился из шестого века с момента падения Эктасса куда-то в доимперские времена. Туда, где вместо автомобильных колес на улицах стучат подковы; вместо мундиров и винтовок стражники одеты в металл и вооружены алебардами; а в мире стран вовсе не с десяток, а сотни мелких княжеств, баронств и герцогств, изредка объединявшихся под властью короны.

Да и корон этих было не счесть…

— Так, пару слов, — Аркар остановился около массивных дверей, выточенных из камня.

В зале, где освещенные факелами колонны поднимались до терявшегося в темноте свода, среди гулкого эха, они выглядели одновременно монументально и… глупо. Монументально, потому что еще полтысячи лет назад внушили бы благоговейный трепет впервые увидевшему их обывателю.

А глупо, потому что Арди куда больший шок испытал год назад, когда впервые прибыл в Метрополию. Город, насчитывающий жителей больше, чем некогда Эктасс и Галесс вместе взятые. Да и в целом, вид каменных дверей с высеченным на них узором в виде старцев крупнейших рас Первородных — эльфов, орков и дворфов, не особо тронул Арда.

— Не говори, пока к тебе не обратятся, даже не думай пытаться кому-то в башню… в голову, тобишь-та, залезть, — Аркар загибал пальцы. — ко всем обращайся Naene, что означает…

— Я знаю язык Фае, Аркар, — напомнил Арди. — Это означает — уважаемый.

— Вот! — взмахнул ладонью Аркар. — и не перебивай никого.

Ардан склонил голову на бок и посмотрел на своего провожатого. Аркар явно нервничал. Арди сперва даже не понимал почему, но до него довольно быстро дошло. Аркар нервничал по той же причине, по которой два с половиной года назад Арди не очень комфортно ощущал себя в ратуше Эвергейла, где получал свои документы о совершеннолетии.

Конклав для Аркара нес тот же смысл, который для Ардана имели людские органы власти. И это, наверное, о чем-то должно было сказать юноше, но он не успел хорошенько обдумать мимолетную мысль. Створки, каждая из которых толщиной не меньше семидесяти сантиметров, высотой порядка восьми метров, а шириной около полутора, бесшумно и плавно отодвинулись в стороны.

Ардан даже бровью не повел. Может, прежде зрелище двух гранитных блоков, каждый массой не меньше двадцати двух тонн, парящих в миллиметре над полом, и вызвало бы восхищение у Звездного мага пятивековой давности, но Арди… Арди лишь вздохнул и покачал головой. Если перевести это все сперва в силу тяжести (или, как говорили обыватели — вес), а затем и в деньги, то на одно только открытие створок уходило не меньше семидесяти шести эксов. Профессор Конвелл выгнал бы такого инженера еще до того, как тот закончил бы выводить расчет удельной стоимости нагрузки.

Внутри, за гранитными блоками, находился амфитеатр, спускавшийся еще на пару метров вниз, где венчался песчаной площадкой с трибуной.

— Давай, Ард, — подбодрил его Аркар. — а я здесь подожду. Мне там лишний раз показываться ни к чему.

Учитывая, что Аркар был причастен к смерти одного из видных членов Конклава, то понять полуорка было не сложно.

Собственно к ней, по широким ступеням, Ардан и шел, попутно разглядывая собравшихся на скамьях Первородных. Шестеро эльфов в разнящейся традиционной одежде, имевшей лишь некоторые общие сходства. Видимо, они представляли собой потомков правителей шести эльфийских герцогств и, что странно, среди них Арди не обнаружил герцога Абраилала — старейшего из ныне живущих эльфов и, в целом, разумных существ. Хотя, возможно, он находился где-то во тьме.

Черная вуаль, жидким мазутом обмазавшая верхние лавки амфитеатра, явно прятала в себе куда больше глаз, чем в данный момент открыто смотрели на Арда. Но юноше было, опять же, в целом — плевать.

Помимо шестерых эльфийских герцогов (номинальных, ибо официальным титулом обладал только Абраилал), здесь обнаружились еще трое орков, выкрашенных узорами разных цветов. Красный — южные степи, черный — северные степи, а зеленый — восточные предгорья.

Четыре дворфа из тех самых четырех дворфийских королевств. И они явно не так уж часто носили свои традиционные, каменные одежды, связанные друг с другом тяжелыми веревками, свитыми из сушеных корней деревьев. Во всяком случае, иначе бы на их пальцах не обнаружились следы от современных перстней, а на голове прическа не была бы выполнена так, чтобы не торчать из-под модной шляпы.

Помимо дворфов, орков и эльфов, на лавке присутствовали также и старый огр скучающего вида с посеревшей кожей; одноглазый гигант со шрамом через все лицо, который, согнувшись едва ли не в три погибели, о чем-то шептался с гоблином. Обладатель суетливого взгляда черных бусинок на желтых белках перебирал в руках четки из крысиных голов.

Встав за кафедру, Ардан несильно стукнул посохом по полу и произнес:

— Ene atari, — что не имело точного перевода, но означало нечто вроде «я здесь».

От группы Старейшин отделился эльф. В белой тоге, удерживаемой золотой брошью на плече. В виде кедрового листа, она лучше любых слов рассказывала о происхождении эльфа. Уроженец северо-восточных лесов, одного из самых малочисленных эльфийских герцогств, но испокон веков славящихся своими целителями.

Судя по тому, как уже настойчиво сквозь его кожу местами проглядывалась кедровая кора, а волосы твердели и засыхали, напоминая осенние листья, то он видел как минимум четыре смены столетия и лично застал восстание Темного Лорда. Все еще изрядно моложе герцога Абраилала, но старше абсолютного большинства жителей Империи.

— Atari ente, — опираясь на посох, ответил эльф.

Опять же, перевести данную фразу с языка фае на Галесский почти невозможно, но, в целом, означало что-то вроде «ты явился» или «я вижу, что ты пришел».

На этом процессуальная часть была завершена, и эльф стукнул посохом по полу, после чего перешел на язык эльфов севера.

— Naeni, — начал он, на эльфийский манер меняя слово, которое в оригинале не имело числительного. — перед нами Ард, сын Гектора. Претендент на перья Вождя племени Абар и Вождя Алькадских Племен. Прошу дать знать, если вы знаете это имя.

У каждого из Старейшин в руках имелись не то что предметы власти, а нечто, что могло выделить их из общей массы своих соплеменников. У орков — характерные татуировки, у дворфов — бубны с металлическими колокольчиками. Эльфы владели живыми посохами. В самом прямом смысле. На них набухали почки, распускались цветы, а на миниатюрных веточках блестели зеленые листья их племенных деревьев. Гоблин теребил те самые четки из крысиных голов, огр… постукивал по плечу человеческой берцовой костью, выкрашенной хной. Ну а гигант… у гиганта ничего не имелось. И в этом была их отличительная черта, имевшая историческую подоплеку, но Ардану сейчас было не до этого.

Двое эльфов ударили посохами о пол, орк из южных степей грохнул кулаком по груди и коротко, громко выдохнул, а остальные не сдвинулись с места.

— Для тех, кто не знает, Ард, сын Гектора, потомок Арора, сына Арда, Aean’rahne, опорочившего свое имя предательством Темного Лорда, — начал рассказ эльф.

Арди его почти не слушал. Он, в целом, явился сюда только из-за их с Баженом идеи открыть аптекарскую лавку. На одном только Магическом Боксе и роялти с продаж печатей на Рынке Заклинаний Арди не сможет заработать столько, чтобы хватало и на семейную жизнь, и на Звездные исследования.

Единственное, что отметил для себя юноша, — что Первородные забавно именовали Темного Лорда — Темным, хотя это прозвище дали люди. А еще то, что он понятия не имел, что Гектор назвал его в честь своего прадеда — отца Арора. Хотя, возможно, это просто совпадение.

О родителях Арора Арди вообще ничего не знал, кроме того, что они были из племени Абар, давних учеников Эргара, у которых отродясь не появлялось учеников не то что Атта’нха, но и хотя бы Скасти. Иными словами, Арор был первым в племени Абар, кто имел отношение к искусству Эан’Хане. А Ардан, по сути, вторым. О чем это говорило? Да, в целом, теперь уже и ни о чем.

— Мы здесь, — эльф, спустя почти пять минут длинного и весьма абстрактного рассказа, наконец подошел к сути дела. — чтобы, согласно путям Спящих Духов, заветам Старших Матерей и путям предков, дать возможность Арду, сыну Гектора, отречься от своей человеческой крови, забыть про службу человеческой короне и занять свое достойное место среди своей истинной родни. Занять место среди Старейшин и оповестить весь мир, что матабары все еще живы. Что их вождь ходит путями своих предков. И что лесные разливы и снежные тропы Алькады не осиротели. Если есть кто-то, кто хочет сказать против, то пусть даст знать.

Никто из Старейшин не пошевелился. Они все так же молча и неподвижно сидели и смотрели на Арда в целом… пустыми взглядами. Ардан не так хорошо знал структуру Конклава (вернее, вообще почти не знал) и не понимал принципы их работы, по обмолвкам Аркара и, учитывая события начала года, у них имелась своя структура власти. Включая пусть и своеобразных, но судей, секретарей, чиновников и прочее.

Ардан же, перешагнув через все ступени подобного рода «собраний», оказался представлен сразу верховному органу — совету Старейшин, а все прочие заинтересованные, скорее всего, находились за их спинами под вуалью морока.

Да, Арди не разбирался в таких тонкостях, и, тем более, ничего не смыслил в политике, но он чувствовал, как герои в тех глупых сказках, что здесь что-то было не так. Слишком много чести и слишком все… «громко». Будь он хоть четырежды потомком Арора и трижды последним (во всяком случае — официально) представителем матабар — все равно слишком много чести.

Если что Арди и уяснил из работы вместе с Миларом, так это то, что в мире настоящих власть имущих, он — Ард Эгобар, не больше чем забавный зверек с сомнительным родством. Который теперь может неприятно укусить, но все еще не настолько, чтобы из-за этого переживать. Даже для Кукловодов он вряд ли представлял экзистенциальную угрозу. Скорее настойчивое и надоедливое неудобство. Возможно, даже обезличенное.

А тут целое собрание Старейшин?

Как говорила Шали — чтобы лишить охотника преимущества его родной территории, надо того спровоцировать. А Скасти уточнял, что «Гнев — это всегда слепота. Ты вот боишься слепых охотников? Я — не особо.»

— Вы продолжаете молчать, naene Ард? — спросил эльф.

Ардан лишь развел руками и как можно более невинным тоном произнес:

— Простите, я не говорю на вашем языке. — Арди, в целом, даже не врал — он до сих пор весьма скудно изъяснялся на диалекте северных эльфов.

Как только в амфитеатре прозвучал чистый Галесский язык, то старейшины неодобрительно зашушукались, а морок за их спиной дрогнул — видимо, сидевшие там «зрители» не сдерживались в своих эмоциях.

— Naene Ард, по моим сведениям, вы знаете многие языки Kar’Tak, включая язык Фае, — эльф-Старейшина нахмурил брови, похожие на мох.

— Я услышал, вы сейчас сказали мое имя, остальное же не слишком ясно, — и он снова не соврал, потому как некоторые слова, не зная точного перевода, подобрал по смыслу.

Разумеется, у совета-Старейшин имелся способ, и, скорее всего, весьма надежный, даже не прибегая к зелью Последней Правды, узнать, честен ли с ними стоящий на трибуне. Но при этом они, даже видя, что Ардан не лжет, знали, что тот говорит неправду.

В чем смысл?

Примерно в том же, как если последователя Тавсеров заставить говорить на языке, к примеру, степных орков.

— Вы будете говорить с нами на языке наших предков.

— Погодите, кажется вы сказали «предков», — Ардан специально произнес последнее слово с сильным, ломанным акцентом. Прокашлявшись, юноша продолжил на языке матабар. — Да, на этом языке я могу говорить.

Старейшины снова зашушукались, а вуаль позади них набухла мыльными пузырями. Интересно, скольких мрачное полотно прятало под своими покровами?

— Вы пытаетесь оскорбить Совет Старейшин? — на чистом Галесском, прошипел лесной змеей эльф.

— Нет, — честно ответил Ардан.

Может, он и мало что смыслил в политике, но, после года борьбы с Кукловодами, научился чувствовать, когда имеет дело с марионеткой. Так что какой смысл ему оскорблять тех, кто дергался на чьих-то нитях. Может быть, не полным составом. Может, здесь, среди «вождей» племен Первородных лишь один, двое или трое подневольных, но этого достаточно.

Так что — нет, Арди не собирался никого оскорблять. Только спровоцировать. Того или тех, кто прятался за вуалью.

— Это позор, что вождь матабар не знает языков Kar’Tak, — сверкнул лазурными белками эльф.

— Вы же только что сказали, что претендент, — напомнил Ардан, и на сей раз Старейшины сдерживаться не стали.

Они застучали ногами, а мрак за их спиной шелестел встревоженной листвой.

— Предупреждая ваш вопрос — некоторые слова я понимаю, — и вновь ни единого слова лжи не прозвучало из уст Арда.

— Тогда вы поймете следующее, Ард, — кажется, Старейшина понял, в чем причина столь неожиданной реакции, и пытался ответить той же монетой. Но Ардану было глубоко плевать на приставку Naene, как и на любую другую. — Ард, сын Гектора, откажись от своих человеческих предков, их путей, порочного идола, которого они называют своим богом, сложи с себя путы короны узурпатора и займи достойное место среди своего племени. Иначе, — эльф снова сдвинул брови и сильнее сжал свой живой посох, — тебя будут ждать последствия, с которыми ты не справишься.

Ардан чувствовал, как карман тянет жетон дознавателя второй канцелярии. Ситуация до боли напоминала ту, когда он оказался лицом к лицу с Леей Моример на заброшенном складе. Тогда могло создаться впечатление, что профессору нужен Ард, но, на самом деле, её хозяева пытались выведать информацию о лорде Аверском.

В чем сходство?

В том, что сам по себе Ардан не имел для Конклава ни малейшего значения. Наоборот — Первородные вряд ли бы обрадовались тому, что внук того, кто предал их «великого лидера», окажется среди Старейшин. Да и над кем ему держать старшинство? Над теми уцелевшими, но уже давно заброшенными капищами матабар, которые еще остались в Алькаде?

Нет.

Сам по себе Ардан не имел для конклава ни малейшего значения.

А что тогда имело?

Как и для Леи Моример он был ценен лишь общей историей с Аверским, так и для Конклава требовалось найти некую общую историю. И слишком уж часто эльф указывал ему на службу короне. А значит, все дело в Императоре. Вернее, в попытках Павла IV построить как можно более широкие и крепкие мосты между Первородными и людьми, закончив, наконец, объединение двух рас под одним флагом.

Павел IV использовал для этого Арда, сделав из него сверкающую афишу новых, равных возможностей для всех граждан. Чего пытались добиться в Конклаве, проповедующем превосходство Kar’Tak?

Тут догадаться совсем нетрудно.

— Вы проявляете неуважение своим молчанием, Ард! — стукнул посохом по полу эльф.

— Я не молчу, господин, — Ардан, даже не подумав, обратился к эльфу на Галесский манер, что вызвало очередные волнения. — Мне просто интересно, о каких последствиях вы говорите.

— О тех, от которых вас не спасет тот жетон, который вы прячете в своих карманах.

Вот и подтверждение его догадки. А еще… еще, если бы не встреча с шаманом Шанти’Ра и посланником-дворфом, то Арди бы, наверное, и сам попал в ловушку Шали и Скасти. Он бы вспылил. Потерял самообладание.

Выдал бы горячую тираду о том, что когда Алькада покраснела от крови матабар, то им на помощь не пришли ни орки, ни эльфы, ни дворфы, ни кто бы то ни было другой. Kar’Tak молча взирали на то, как вырезали их соплеменников.

А может, сказал бы что-то про то, что он не только сын Гектора, но и сын Шайи. Не только правнук Арора, правой руки Темного Лорда, но и правнук Александра Таакова, потомственного офицера Черного Дома.

Только все это не имело значения.

Что имело — это то, что Ардан должен был вспылить. Ответить на угрозу угрозой. Может быть, даже начать размахивать своим медальоном, заявляя, что все вокруг подданные империи и не имеют права ему не то что ставить условия или что-то требовать, а банально — запрещать посещать район Первородных. И тогда стоит произойти маленькому недоразумению. Совсем незаметному.

Скажем, тот самый гоблин, который еще недавно так резво прыгал взглядом по амфитеатру, а теперь не сводил желтых глаз с посоха Арда, незаметно что-то предпринял. Как-нибудь опасно сверкнули бы его четки из крысиных голов, которые шаманы часто использовали в своих ритуалах, о чем Ардан не только читал в свитках Атта’нха, но и собственными глазами видел в степях.

Ардан будет вынужден защищаться единственным доступным себе способом — Звездной магией. Неужели Первородные не имели возможности закрыть сердце Конклава не только от искусства Эан’Хане, но и от магии людей? Для чего? Чтобы у Арда оставалось, как ему должно показаться, пространство для маневра. И, разумеется, стоит ему воспользоваться Звездной магией, как он тут же отправится на тропы Спящих Духов.

После чего район наводнят Плащи и начнется нечто жуткое, кровавое, лишенное, на первый взгляд, смысла и логики. На второй взгляд — подрывающее политику Его Императорского Величества. На третий — играющее на руку и в стиле Кукловодов. Но, на деле, ведущее лишь к одному.

К очень простому.

К очень банальному.

К тому, о чем Арда отучили думать еще в детстве.

Все вело к мести.

Ардан поднял взгляд на темную вуаль, скрывающую задний ряд. Произойди это все год назад, то Ардан, может, если бы Спящие Духи смилостивились, и не вспылил бы. Заметил бы ловушку. И, пользуясь наукой лесных друзей, выскользнул из неё.

Но…

«Какие же они красивые, господин волшебник.»

«Дети Первородных лучше всего подходили для наших экспериментов.»

Арду стало как-то противно. Будто бы он испачкался в грязи. Тавсеры… Конклав… все они были готовы друг другу глотки перегрызть в вопросе, кто же прав, кто виноват, кто достойнее, кто нет, а в это время, в равной степени, без разбора и сантиментов, их детей резали в подпольных лабораториях.

— У вас нет никакого права, — выдохнул Ардан.

Гоблин на миг сверкнул победной улыбкой и сжал четки, напрягшись сродни тому, как напрягается кот перед прыжком в глотку добычи.

— Что ты сказал, юнец? — растеряв остатки иллюзорного радушия, процедил эльф.

Видимо, и в том, кого именно использовали для данного фарса, сомневаться тоже не приходилось.

— Это Империя, а не Эктасс, — пожал плечами Ардан. — Чтобы я вам ни сказал, все это не имеет ровно никакого юридического веса. Точно так же, как и все, что говорите вы мне. А если сомневаетесь, то там, — Арди указал навершием посоха на потолок, — есть камень, который это подтверждает.

Кто-то из Старейшин вскочил на ноги, другие закричали в голос, а вуаль мрака, не выдержав напряжения, лопнула и истаяла сдавшимся туманом. Ардан на секунду удивился тому, сколько Первородных оказались спрятаны за ней. Весь амфитеатр, еще недавно казавшийся пустым, закипел от десятков кричащих голов Первородных самых разных рас. Но среди них Ардана интересовала лишь одна-единственная фигура.

Сгорбленный старик, похожий на живое дерево. С кожей, неотличимой от древесной коры, волосами, из которых протянулись веточки с листьями, и ярко-зелеными глазами, лишенными зрачков, где радужка сливалась с белком.

Герцог Абраилал собственной персоной. Эльф, встречавший свое седьмое столетие. Эльф, чью беременную дочь в магическом поединке убил Арор.

— Ты понесешь ответственность за свои дерзкие слова, полукровка! — эльф на трибуне направил на Арда посох. — Ты…

— Какую? — перебил Ардан. — Какую ответственность, господин?

Он говорил со старейшиной, но при этом не сводил взгляда с Абраилала. Так же, как и герцог не сводил взгляда с него самого.

— Ты…

— Я, — во второй раз перебил Ардан, что заставило трибуны вскочить на ноги и начать наперебой кричать и размахивать в его сторону руками, посохами и чем-то еще. — Вы предложили мне отречься от человеческой половины. Но я поступлю иначе. Отныне и впредь, чтобы кто ни сказал, я не вождь матабар. Не вождь Абар. Не вождь Алькадских Племен. Я просто Ард. Сын Гектора. Сын Шайи. Пожалуйста, запомните это.

Ардан, по правде, не искал вражды с Конклавом. Как, разумеется, не искал и вражды с Абраилалом. Но он прекрасно помнил уроки Эргара. Тот рассказывал, что пусть у стай есть большое преимущество на охоте, но и недостатков не меньше. И один из таких — что вожаку стаи часто приходится заботиться о своем положении.

Йонатан Корносский и Аркар тому яркие примеры.

Вожак всегда будет видеть в некоторых молодых угрозу своему положению. Особенно если этот молодой имел возможность побороться за место вожака.

Вряд ли герцог Абраилал, к которому в данный момент и обращался Ардан, откажется от планов мести (или что у него там на его древнем уме), но, возможно, его больше не будет терзать червь сомнения, что «внук Арора, да будет его имя забыто» внезапно окажется не просто внуком, а — вождем.

Трибуны все еще кипели, но стоило белому посоху герцога тихонько подняться и опуститься на пол, как толпа мгновенно смолкла.

Конклав? Совет Старейшин?

Какая глупость.

Кажется, Ардан начинал понимать, почему Милар, Цассара и Март советовали как можно дальше держаться от политики.

— Трижды повторите и трижды мы услышим, Ард, что вы отрекаетесь от своего права на место в Конклаве и Совете Старейшин, — как-то резко успокоился разговаривавший с ним эльф.

Фарс… все это фарс, сильно похожий на то, как действовали Кукловоды. Если Ардан вскипит и сорвется, то — замечательно, Абраилал, через конфликт района Первородных с Плащами, получит больше власти. Почему? Потому что к кому обратятся испуганные Первородные? Вряд ли к человеческим властям.

Не сорвется? Тоже хорошо, для человеческой половины Ардан предстанет предателем, что тоже негативно скажется на всем происходящем. Попутно лишив себя защиты Черного Дома и оказавшись один на один с вожаком стаи на его же собственной территории. У зверей это всегда заканчивалось плачевно. Сильный сжирал слабого. А Ард не был настолько глуп, чтобы полагать себя сильнее не то что герцога Абраилала, а нескольких Эан’Хане, которых он чувствовал среди толпы.

Третий вариант, который в данный момент и разыгрывался на своеобразной сцене, может, и не так сильно радовал эльфийского герцога, но тоже играл ему на руку. В глазах Абраилала он делал Арда слабее, чем тот был с утра.

И, может, это действительно было так.

Может быть, прав был Бажен — что не важно, интересуешься ты политикой или нет, главное — что она интересуется тобой. Но в данный момент Ардан не хотел на этом зацикливаться. Его куда сильнее волновала судьба гипотетической аптекарской лавки.

— Трижды я повторю и трижды вы услышите, что я отрекаюсь от любых титулов и званий, связанных с моей кровью матабар, — спокойно повторил Ардан, и, стоило ему это сделать, как с места поднялся Абраилал.

На языке северных эльфов он произнес голосом, неотличимым от того, как звучит весенний ветер над веселым ручьем. Чистый и звонкий.

— Разнесите весть, друзья. Пусть все Kar’Tak знают, что перед нами вовсе не дитя пророчества. Нет никаких знаков. Нет никаких знамений. Нет никакой легенды и нет никакой ложной надежды. — Абраилал повернулся к Арду спиной, демонстрируя свою полную незаинтересованность. — Нам пришло время самим решать свою судьбу, а не ждать Спасителя. Пусть север и юг, запад и восток услышат мои слова. Великий Правитель никогда бы не отказался от своего прошлого и своего наследия. А значит, перед нами простой юнец. Трижды сказано. И трижды услышано.

И в полной тишине Абраилал, опираясь на посох, начал подниматься по лестнице в сторону одного из выходов из зала. Ардан же, хлопая глазами, понял… что все неправильно понял.

Что же. Это лишний раз подтверждало слова Милара — им не стоило лезть в политику. Для этого есть специально обученные люди, к числу которых Ардан не имел никакого отношения. Точно так же, как все его сложные мысли не имели никакого отношения к реальности.

— Ард Эгобар, сын Гектора из племени Абар и сын Шайи, дочери людей, — эльф, еще недавно едва ли не ядом плескавший в сторону Арда, теперь выглядел настолько незаинтересованным, будто имел дело с дворовой кошкой. — Мы рады приветствовать вас в районе Первородных, где вы всегда сможете найти себе приют и покой. Atari ente.

И он, едва стукнув посохом по песку, развернулся и направился к другим старейшинам. Кто-то из них смотрел на Арда с облегчением и радушной улыбкой, а другие — с глубоким презрением и… разочарованием.

— Ene atari, — несколько заторможено проговорил Ардан и, на деревянных ногах, поднялся по лестнице в сторону открывшихся каменных створок.

Там стоял Аркар, выглядевший таким же облегченным, как и некоторые из числа Старейшин. Он приобнял Арда за плечи и повел того через зал, а позади уже закрывались створки каменных дверей.

Ардан смотрел в окно на проплывающие мимо него высотки Нового Города. Сверкающие Лей-огнями, каменные пики, терзавшие небо железными громоотводами. Искусственные столпы света, возведенные неудержимыми мечтами человека.

— Ты знал? — спросил он, впервые нарушив тишину за полчаса поездки.

Аркар, выглядевший счастливее ребенка, обнаружившего под елкой долгожданный подарок, вез их в сторону какого-то нового ресторана. Обещал ужин за его счет.

— О чем?

— Что все дело в идиотском пророчестве и каких-то знаках.

Аркар скосил взгляд в сторону Арда, а потом повернулся обратно к оживленному, восьмиполосному проспекту.

— Это для меня и тебя оно дерьма не стоит… значения не имеет, значит-ца, — ответил Аркар, останавливаясь на светофоре. — А для многих, очень многих Kar’Tak — имеет, и очень даже большое. Огромное, Ард. Выше башни казначейства, которую ты покрасил… разломал, значит-ца.

— Не разломал, а поцарапал, — скривился Ард. Его начинали немного выводить из себя упоминания о причиненных разрушениях.

— Пусть так, — пожал плечами Аркар. — Многие из толмачей… трактовщиков, тобишь-та, пророчества, ищут знаки. Знамения. Символы всякие того, что Темный Лорд вернется. И вернется скоро. Пусть их «скоро» и длится уже третий век.

— Да какие еще знаки! — Ардан все же не выдержал и хлопнул ладонью по колену.

Аркар в ответ на это только хмыкнул.

— Рад, что ты все же испытываешь эмоции, Ард, — то ли засмеялся, то ли хрюкнул орк. — Помню, год назад тебя от механизма было не отличить… Из-за того, что третья часть пророчества похе… кхм — утеряна, тобишь-та, то вокруг него целая регалия, считай, образовалась.

— Религия, — устало поправил Ард.

Аркар, как это часто в последнее время бывало, не обратил на это никакого внимания.

— Слухи, Ард, ходили, что когда Арор помирал, то снег выпал.

Ардан едва не поперхнулся.

— Откуда? Там никого, кроме моих родных и Плащей, не было!

— Парафин, он всегда вязкий, Ард.

— А на Галесском?

— Парафин — значит слухи или клевета, — поспешил с объяснением Аркар.

Ардан нахмурился.

— Это два разных слова.

— Возможно, — сверкнули клыки в длинной усмешке. — Смысл в том, что шила в мешке не утаишь.

— Аркар!

— Видишь, Ард, я тоже мудреные словечки знаю.

— Я поправляю тебя, только когда ты ошибаешься в обычных словах, — откинулся на спинку дивана Ардан.

— Это они для твоей, обученной в школе, ученой башни… головы, тобишь-та, обычные, — в тон буркнул Аркар и поехал дальше по проспекту. — Я же, когда на воровском дышу… разговариваю, значит-ца, сразу исправляюсь, чтобы тебе понятнее было.

— Ладно, — поднял ладони Ард. — я понял. Постараюсь больше не поправлять.

— Постарается он… — скривился полуорк. — Парафин… демоны! Слухи, значит, разные ходили, Ард. Последователей у пророчества много. Толкователей еще больше. Есть разные мифы. В том числе о том, что в жилах Лорда будет течь знатная кровь. Без малого — королевская. Ну или вождев… вождей… Демоны! Кровь вождя! А тут правнук Арора. Говорящий. Барона вон, продырявил. Великому Князю красную… кровь, тобишь-та, пустил. Целому прямому потомку Агров! Да еще и вождь. Целой Алькады вождь!

— Да не пускал я ему кровь, — уже без прежнего запала возразил Ард.

— А это ушам народа без разницы, Ард, — пожал плечами Аркар. — они хотят слышать то, что хотят слышать. А там правда или вымысел… народу надо во что-то верить. Вот они и верили. А может, кто и дальше будет верить.

— Что я второй Темный Лорд?

Аркар кивнул.

— Но это ведь бред!

— И снова, малец, это нам с тобой ясно, — Аркар указал пальцем сперва на Арда, а затем на себя, — что из тебя Лорд, да еще и Темный, как из меня… не знаю. Какая-нибудь мозоль… фермер, тобишь-та.

Ардан хотел сперва спросить, почему на воровском сленге фермер называется мозолью, но тут же понял, что логика прослеживается весьма прямая.

— А для остальных, — продолжал полуорк, — вообще ничего не ясно. И тут такие новости. А верить-то хочется, Ард. Пи… очень сильно, значит-ца, как хочется.

Аркар внезапно резко повернулся к Арду и, с ошалелым взглядом, спросил:

— Погоди, а ты своей головой подковы… Плаща, значит-ца, что удумал?

Ардан вздохнул, закрыл глаза и рассказал в общих чертах, какие предположения строил. Разумеется, он умолчал о Кукловодах и всем том, что не должно было покидать стен Черного Дома. Но и того, что Ард озвучил, хватило, чтобы Аркар засмеялся так сильно, что они едва не влетели в грузовик.

— Абраилал? Хотел устроить кровавую резню в районе Первородных? Ну ты и фантик… уж прости — дурак, тобишь-та. Абраилал, среди знатных Kar’Tak, один из главных сторонников политики лампочки… Его Императорского Величества, значит-ца. Только благодаря этой ходячей лиственнице Конклав ничего не предпринимает против Тавсеров. Чтобы на угли не дуть. Тут, надеюсь, переводить не надо.

— Но…

И Ардан осекся. Он хотел сказать что-то о том, что Дэвенпорт и Атура предупреждали его насчет Абраилала. И они действительно предупреждали. Но только в том смысле, что герцога стоит избегать из-за личной неприязни Абраилала к Арору, но конкретно про самого герцога они ничего не говорили.

— И что было бы, если бы все обернулось иначе? — в итоге спросил Арди.

Аркар только рукой отмахнулся.

— А хрен его знает.

Ардану не требовалось слушать сердце полуорка, чтобы понять, что тот говорил правду. Аркар действительно не знал.

— Ты на это столько дней потратил? — внезапно догадался Арди. — Убеждал всех, что я не веду какую-то, прости за каламбур, темную игру или нечто подобное, а просто, банально, забыл?

— Ага. Только я говорил, что ты не забыл, а весь в делах лампы… короны, тобишь-та, — Аркар свернул с проспекта Нового Времени на одну из примыкающих улиц. — У меня там вес не так чтобы большой, Ард, но я приношу достаточно эксов на стол Конклава, чтобы к моим словам прислушивались.

— А Боад…

— А с Боадом, уж извини, тебе как-то самому уживаться придется. Он на дух Плащей не переносит. — Аркар прижался к поребрику и заглушил двигатель. Им повезло довольно быстро найти свободное место, что для Нового Города большая редкость. — Так что идем. Хавка, еда, значит-ца, там отменная. Большой выбор дичи. И я сейчас про мясо диких животных, а не тот бред, который ты мне иногда несешь.

— Аркар.

— Что?

— Если ты тоже считаешь пророчество ерундой, то почему так рад, что я не имею к нему никакого отношения?

Аркар только улыбнулся и сказал:

— Я же говорю — всем надо во что-то верить, полукоротышка.

Ардан, выходя из машины, на миг замер. Под эти мифы подходил не только он.

Арди повернулся на запад. В ту сторону, где, на расстоянии почти в полконтинента, сейчас горели огни Дельпаса. И там, в доме на улице Каменщиков, жил его младший брат. И, если в шестнадцать лет он захочет зарегистрировать себя, как полукровку Первородных, то станет таким же наследником алькадских племен, как и сам Ард и…

— Пророчества, — с издевкой мысленно процедил Ардан. — антинаучная ахинея, которая…

«Вы же видели, Ард, что уравнения Паарлакса сохраняют симметрию в обе стороны!»

Нет, ему положительно стоит избегать рассадника суеверий в лице вековых старцев. Он так скоро с ума сойдет! Неудивительно, что в прошлом люди верили, что если прыгнуть трижды через костер, то это защитит их от демонов и злых духов.

Тут во что угодно, из-за ошибки обратной логики, верить начнешь. Хоть в пророчества, хоть в то, что планета плоская. А в такое тоже верили. И весьма долго. Пару тысяч лет — не меньше.

— Мысли завтрашнего дня.

— Чего, матабар?

— Говорю, пойдем ужинать, орк, — уже громче ответил Ардан. — Тесс все равно до утра на репетициях. Скоро ведь открытие.

— А, точно! — хлопнул себя по лбу орк. — И еще и твой первый матч тоже, вроде, скоро.

— Верно, — понуро подтвердил Ардан. — Из-за переноса премьеры Концертного Зала Бальеро они теперь в один день.

— Успеешь?

— Если в госпитале не окажусь, то — да.

— А, ну тогда все просто, Ард. Ты просто не оказывайся там, и все дела. Тогда точно успеешь.

— Ой, ну спасибо за ценный совет, орк.

— Всегда пожалуйста, матабар. Кстати, я тебе еще не рассказывал, что пока тебя не было, генератор опять забарахлил и к нам такого забавного паренька прислали из бюро…