Ардан второй раз в жизни оказался на площади, целиком заполненной горожанами. Их здесь было так много, что едва ли не километр пространства превратился в живую, кипящую массу, пестрящую самой разной одеждой и плащами всех цветов (пусть и с преобладанием зеленого). Но даже такое скопление людей и Первородных, не так сильно впечатляло, как стоявшее в конце вытянутой площади здание.

Здание высотой едва ли не с, пусть и самый маленький, но Алькадский Пик. Выше всех прочих небоскребов, сравниваясь лишь с башней Казначейства, но в то же время — широкое, словно горный склон. Его фасад представлял собой бесконечное множество колонн, сливающихся широкими крыльями длинных стен. А между ними сияли ярким светом вытянутые, тонкие полоски окон. Но стоило только присмотреться и становилось ясно, что это были вовсе не колонны, а множество башен. Целые десятки!

Словно их взял в свои руки мифический исполин и, скрепив глиной, слепил вместе, отдавая должное легендам прошлого. О тех временах, когда маги строили свои высокие обители, пытаясь дотянуться до облаков.

Вот только получилось у них лишь сейчас.

А еще, на самом верху громады, обозначилось нечто вроде миниатюрного замка. Тот проливал вниз лоскуты белоснежного света, растекавшихся по покрову небесных сумерек длинными нитями серебристого сияния.

И тут же взгляд скользил вниз, где у самого подножия Большого расположилась высокая, в пару этажей, арка парадного входа. Она сияла тем же светом, но к нему присоединялись искры звезд, плавно вылетавших наружу и, сливаясь с другими своими сестрами, они, будто по ступеням, поднимались к тому самому замку, создавая иллюзию водопада.

Год назад Ардан не знал, как возможно создать нечто подобное, а теперь понимал, что это лишь сложная иллюзия, напрямую запитанная от, скорее всего, Желтого, промышленного генератора с мощностью в пару сотен лучей.

— В прошлый раз мы пропустили вступительную речь, — Борис, придерживая шляпу, задирал голову, чтобы увидеть балкон на уровне Библиотеки. Обычно именно с него вещал ректор Университета в своей ежегодной, приветственной речи.

— Не могу сказать, что сильно сожалею, — прошептала Елена, прижимаясь к мужу. Живот девушки постепенно округлялся, но она отказалась пропускать церемонию открытия и, тем более, первые дни лекций.

Пока Елена, без вреда плоду, сможет посещать занятия в Большом — она будет их посещать. Собственно, в этом не сомневались ни Борис, ни Ард, за которым друзья заехали утром.

Сразу после разговора с Тесс…

Несколькими днями ранее

Дверь открылась и на пороге показалась девушка. Небольшого роста, с четко очерченными гранями фигуры, которую не спрячешь даже под свободным платьем и свитером, под которым Тесс спасалась от вечернего холода предосенней Метрополии.

Арди втянул носом аромат цветов, распустившихся у ручья. Каким бы парфюмом люди ни пользовались, но под искусственным шлейфом чуткий нюх матабар всегда замечал и настоящий запах. Она, как и всегда, небрежно скинула туфли. Те шлепнулись на пол и слегка стукнулись каблуками о вручную обрезанный ковер, накрывавший часть прихожей. Уже старенький, застиранный, и почти такой же твердый, как доски, которые он спасал от слякоти и влаги.

Тесс выдохнула и, подняв туфли, убрала их на полку, а затем надела шуршащие, скользящие тапочки. Смешные такие. Красного цвета, с вышитым цветочком. Она рассказывала, что училась вышивать именно на них — на тапочках. Потом дарила подругам, многие из которых, выйдя замуж, теперь уже редко когда оказывались на «светских мероприятиях».

Рыжеволосая красавица щелкнула выключателем и скрипнули петли двери, ведущей в ванную. Сколько бы Арди не смазывал их, но те непрестанно намекали, а порой и открытым текстом заявляли, что требуют замены. И чем скорее, тем лучше. Послышалось утробное урчание водопровода и ненадолго запахло ржавчиной. Аркар все собирался заменить трубы горячей воды, но никак не мог найти надежного подрядчика.

Подождав, пока протечет грязная, рыжая муть, Тесс быстро приняла душ и переоделась в домашнее платье. Покрытое заплатками и, местами, почти насквозь протертое. Совсем не то, что ожидаешь увидеть на старшей дочери генерал-губернатора Шамтура, представительнице военной аристократии.

Она вышла в коридор и, на мгновение, замерла. Их взгляды пересеклись. Секундная пауза, сопровождаемая разве что хлесткими ударами ветра о вибрирующее окно.

Тесс улыбнулась. Тонко и легко. А еще в её глазах на миг отразилось облегчение, которое она поспешила спрятать.

— Я приготовил ужин, — Арди, словно в зеркале, отразил улыбку невесты. — Блинчики с клубникой.

— А где клубнику взял? — спросила девушка, опускаясь на стул. — Уже же не сезон.

— Аркар, — Арди невольно потер все еще зудящую скулу. — заморозил немного.

Тесс вооружилась вилкой, отрезала ножом кусочек завернутого конвертом блинчика, макнула в сметану и, откусив, зажмурилась от удовольствия.

— Не устаю мысленно благодарить твою матушку, за то, что она научила тебя готовить такое.

Ардан сидел напротив и думал о том, что сказал Милар. Тесс ничего не спрашивала и ничего не говорила сама. Ни единого слова о том, что ей пришлось, порой, по ночам просыпаться в холодном поту. Не из-за кошмара или чего-то такого, а просто потому, что разум, даже во сне, не мог унять волнения. Не говорила о том, что, иногда когда, наконец, потеряешься в собственных мыслях, внезапно услышишь в обычном шорохе звук знакомых шагов. Вскочишь на ноги, затаив дыхание повернешься ко входу, а там лишь пустота тишина.

И так изо дня в день.

Арди этого не слышал. Но видел. У собственной матушки, когда та ждала Гектора из очередного обхода Алькадских угодий. И, точно так же, Тесс наблюдала за Аделаидой, когда та, сперва, ждала мужа, порой с надеждой отодвигая от окна смятую занавеску, а потом еще и сыновей. И каждый раз никто не мог сказать точно — дождутся они или нет.

— Как съездил? — наконец, спустя несколько блинчиков и тихого, спокойного любования друг другом (и, скорее, умиротворения, от того, что драгоценный человек, наконец, оказался рядом).

«Склизли придет, Склизли заберет, и все забудут. Был ты, нет тебя, только Склизли знает, где искать, но не сыщет никто.»

«Дети! Здесь дети!»

- Нормально, — ответил Арди, стараясь не дать голосу дрогнуть. У него получилось. Но иначе и быть не могло. Он не мог позволить себе дать тому, что творилось за обшарпанным порогом, коснуться их дома и, что самое главное, Тесс. — Немного промок на обратном пути, а так, в целом, ничего.

— И как тебе Танцующий Полуостров?

Перед внутренним взором Арди пронеслись различные сцены. Вот Анита пыталась выкрасть его наработки; а вот Марьяна Сестрова действительно оказалась пешкой кукловодов, затем горящий монастырь, банки с формалином, детское лицо на голове чудовищного продукта экспериментов.

— Ты знаешь, надеюсь, что Лазурное Море окажется как-то поприятнее, — не так часто, общаясь с Тесс, Арди пользовался наукой Скасти, но сегодня был именно такой случай.

— Преувеличивают, да? — спросила девушка, явно намекая на рассказы о том, как хорошо в середине и конце лета на границе с Оликзасией.

— Еще как.

Тесс подняла на него взгляд ярких, зеленых глаз. Будто два изумруда, внутри которых отплясывал юный, горячий огонек.

Она все поняла. Без лишних слов, без ненужных вопросов. Поняла и на мгновение коснулась его руки. Арди вздрогнул, как если бы его обожгло пламенем, а затем едва сдержался, чтобы не схватить её на руки и не прижать к себе тесными объятьями.

— Как ваши репетиции, дорогая? — Ардан поспешил перевести тему. — Уже ждете открытия?

Тесс несколько секунд смотрела ему прямо в глаза, а после начала рассказ:

— Ой, ты даже не представляешь, мы столько репертуара пересмотрели! Несколько песен переделали, а Шилер, наш саксофонист, переписал аранжировку. Там еще такой смешной случай произошел. На арьерсцену занесли стойки для ударной установки и…

Она вернулась к блинчикам и, взахлеб рассказывала о тех двух с половиной неделях, которые они провели в разлуке. Правда теперь ела одной только вилкой. Отложив нож в сторону, она не отпускала его руку. Все говорила, говорила, и попутно поглаживала его большим пальцем по тыльной стороне ладони. А Арди смотрел в её глаза, слушал слова и чувствовал, как его сердце постепенно расслабляется, а мысли в голове стихают.

Ему было спокойно.

Он и сам не заметил, как они уже вместе вголос смеялись, подшучивали, делились какими-то сплетнями и, стоя у мойки на кухне, брызгались водой, моя посуду.

Когда-то он спросил у Аркара, что значит — быть с женщиной вместе. Может быть он сейчас видел перед собой ответ?

Настоящее время, Императорский Магический Университет

Горожане, открыв рты, запрокинув затылки почти до спины, наблюдали за искрящимися иллюзиями, сливавшимися с ночным небом. В их глазах отражались спустившиеся с черного покрова звезды, пустившиеся водить хороводы вокруг шпилей дворцов и небоскребов.

Но вот и они начали постепенно тускнеть, пока иллюзии не пропали вовсе. Взгляды тысяч людей скрестились на одной единственной точке — балконе, где медленно открывались тяжелые створки, в обычное время неотличимые от внешних стен.

— Рада приветствовать вас, гости и коллеги! — поприветствовала толпу ректор.

Арди помнил её по похоронам лорда Аверского. Пожилая, низенькая, немного тучная женщина с тремя подбородками, что её, к немыслимому удивлению, нисколько не портило. Все компенсировал взгляд умных глаз, буквально искрящихся интеллектом, а еще наличие, опять же, погон с шестью звездами. Дважды девяти, дважды восьми, пяти и четырех лучей.

Палада Ангова, Гранд Магистр Звездной инженерии, а также Старший Магистр в области Щитовой магии. Одна из того абсолютного меньшинства магов, обладавших сразу двумя научными степенями. Возрастом сто двадцать два года, она выглядела немногим старше… восьмидесяти. Это явно указывало на то, что её контроль над печатью Долгих Лет постепенно ослабевал. Потому по университету ходили слухи, что в скором времени Гранд Магистр Ангова представит своего наследника.

Но это в будущем. А сейчас на балконе стояла великая ученая, открывшая и доказавшая корпускулярно-волновой дуализм рунических связей на «поверхности» соединений высоко нагруженных печатей. Арди прочел об этом в работе Старшего Магистра Паарлакса, использовавшего исследование Гранд Магистра Анговой и, по итогу, развившего его в теорию Лей-поля.

По обычаю, госпожа Ангова была одета в старинную, белоснежную мантию с гербами Империи и Гильдии Магов. В руках она держала свой посох, который сама выковала из сплава Эрталайн, нанеся на него печати столь сложные, что они скорее служили вдохновением для подрастающего поколения магов, чем имели какую-то функциональную нагрузку.

Единственным, что выбивалось из общего помпезного вида, это старенький, потрепанный, тоненький гримуар на поясе одного из самых известных магов не только в Империи, но и во всем мире.

— В этом году наш драгоценный Императорский Магический Университет вновь открывает двери для жаждущих знаний, — продолжила свою речь ректор. — Напомню дорогим студентам, порой забывающим свои головы в Библиотеке, что кроме пыльных страниц учебников и трудов, есть мир и за пределами наших уютных стен. Не забывайте про него, потому что он точно никогда не забудет про вас. Живите так, чтобы, когда придет ваш час вспоминать об ушедших годах, в памяти осталось что-то кроме нудных профессоров, душных лекториев и бесконечных практик. Помните, что вы всегда сможете что-то заново прочесть, догнать программу или же разобраться в сложном вопросе, а так же молоды и свободны, как сегодня, вы не будете больше уже никогда… Добро пожаловать в Большой, господа! Рада видеть тех, кто остался с нами и точно так же рада приветствовать тех, кого вижу впервые!

Гранд Магистр Ангова ударила посохом о пол балкона и, в тот же миг, вспыхнул иллюзорный водопад первых этажей. Обрамляя вход в главный корпус, он на миг скрыл фигуру Гранд Магистра, а когда вспышка рассеялась, то ректор уже исчезла. Госпожа Ангова вообще редко когда появлялась на публике, предпочитая уединение своих кабинета и лаборатории в Магистрате.

Толпа магов, отделяясь от зевак, сопровождающих и служащих корпуса стражи, обеспечивающих общественный порядок (хотя, учитывая, что в данный момент на Звездной Площади находилось по меньшей мере около полутора тысяч магов, то сложно представить как именно несколько сотен стражников могли что-то сделать), медленно, раскачиваясь из стороны в сторону, проходила внутрь атриума центрального корпуса Большого, по размерам едва ли уступавшим фойе центрального вокзала. Потолок терялся где-то в вышине, а, на нем озерными волнами плескалось вечно изменчивое ночное небо. Созвездия, пронзая светом клубящуюся мглу, вспыхивали множеством сияющих точек. Среди них Арди видел знакомые ему по свиткам Атта’нха и, те, что он мельком увидел на ночном небе Танцующего Полуострова.

Порой по волшебному, иллюзорному небу проносились далекие планеты их солнечной системы, о которых прежде юноша читал лишь в учебниках по географии, а теперь знал название и траекторию их орбит.

Чуть ниже, по широким колоннам, державшим спрятавшийся за иллюзией свод, вниз стекали нити белоснежной энергии, в которой, год назад Арди по ощущениям угадал энергию Лей, а сейчас понимал, что это лишь иллюзия, и в догадке он немного промахнулся, почувствовав лишь напряжение Лей в кабелях, по трубам уходящим в пол.

Выстланный черным мрамором, разделенный золотыми сечениями, он был начищен до состояния, когда на нем отражались фигуры и лица людей. А вместе с отраженным на поверхности волшебным небом создавалось впечатление, будто бы здесь и вовсе нет четкого понимания где верх, а где низ.

Голова, как год назад, уже больше не кружилась…

В центре атриума расположился монумент, отлитый из бронзы. Он запечатлел ту самую сцену, с которой начиналась история Империи. Раненный, умирающий последний Царь Галеса пронзил клинком сердце Короля Эктаса. Их лица были скрыты под забралами шлемов, а фигуры не выглядели каким-то уж чрезвычайно могучими. Вокруг монумента, кругами, находились удобные диванчики и лавки, на которых, в обычный день, собираются учащиеся.

По стенам виднелись горгульи. Замерев в различных позах, они будто бы следили за порядком в своих громадных владениях, не сводя пристального, хищного взгляда с визитеров.

И, разумеется, в дальней части, около монументальных дверей, больше подошедших бы Дворцу Царей Прошлого или какому-нибудь музею, притаилась длинная стойка информации. Со множеством обнаженных труб воздушной почты, у которой суетились маги в зеленых плащах. Около них столпились очереди из первокурсников, неловко одергивающих красные накидки и поправлявшие непривычные им погоны.

Сложно представить, что прошел всего год с момента, как Арди, точно так же, ничего не понимая и не представляя, где оказался, стоял в числе недоумевающих новичков.

— Смотрите…

— Да, точно, высокий и с деревянным посохом.

— Да-да, это он.

— Надо же, а Вестник не преувеличивал… действительно красивый.

Арди сперва даже не понял, что речь идет про него. Только когда охотник внутри начал нервничать из-за множества скрестившихся на его скромной персоне взглядов. Как мужских, так и женских. Некоторые заинтересованные, другие слегка раздраженные, но большинство — наполненные праздным любопытством.

В основном взгляды принадлежали первокурсникам, отвлекавшимся от своих бюрократических проблем, но несколько раз Арди заметил и обладателей зеленых плащей, точно так же украдкой поглядывающих на него.

— Не удивляйся, — шепнула Елена, подхватывая товарища под руку. — После статьи в Имперском Вестнике о твоей дуэли с Великим Князем Агровы о тебе только ленивый летом не судачил.

Ардан, по старой привычке, почесал затылок навершием посоха.

— Вы знаете, я удивляюсь тому, что глядя на то, как вы шушукаетесь и мило держитесь под руку, — Борис встал у них на пути и, как и всегда, сверкал белоснежной, шальной улыбкой. — то я совершенно никого из вас не ревную.

— Просто ты знаешь, что мне не нужен никто кроме тебя, а Арди…

— А Арди, — подхватил Борис. — каким-то чудом смог найти среди своих пыльных трактатов такое чудо, как Тесс.

— Они ничего не пыльные, — буркнул Ардан.

Вообще, в основном, те книги, что он запрашивал в Библиотеке, действительно, зачастую, носили наряд из плотной пыльной шали. Но только потому, что довольно редко кто-то запрашивал запрещенную литературу. А еще реже, когда этот кто-то имел на то законные основания, гарантирующие то, что материал ему действительно выдадут.

— Кхм, — прокашлялся позади.

Арди обернулся и увидел Бажена Иорского. Как всегда в окружении стайки молодых девушек в красных плащах. Как всегда не очень трезвого, явно помятого, пропахшего чужими постелями и таким набором табачно-алкогольных букетов, что даже просто стоя рядом с ним можно было проститься с трезвостью.

— Простите, я вас догоню у секретариата, — извинился перед друзьями Ардан.

Борис с Еленой помахали ему и отправились к лифтам. Им надо было предоставить в секретариат факультета свои отчеты о летней практике. Каждый факультет имел свои собственные задачи на летний сезон. К примеру, группе Арда с Еленой задали написать эссе о « Переходном периоде внедрения Звездной Магии в культуру и жизнь западного материка». Эссе охватывало и исторические, и, непосредственно, Звездные темы. На сорок пять тысяч слов, с не менее чем тридцатью литературными источниками, перекрестным анализом материалов и выведением собственного, итогового тезиса, объемом не менее тысячи слов.

Арди справился с ним еще до отъезда в командировку.

— Милые мои, я готов провести вам экскурсию буквально через несколько минут, — Бажен, каким-то чудом, несмотря на явно громкую и горячую вечеринку, сумел сохранить пусть и не трезвость, но ясность ума. — И, если кто-то захочет, то экскурсия может продолжиться в моей уютной квартире на Бальеро, где, разумеется, продолжатся ежегодные гуляния по случаю начала нового учебного года.

Говорил Бажен витиевато и, всегда, очень долго, но, кажется, его спутницам это только нравилось. Потому как, судя по запаху и стуку сердец, как минимум несколько были согласны отправиться с Иорским хоть и хоть… куда угодно.

Сын владельца одной из крупнейших юридических фирм в столице (чего никогда не афишировал, хоть и не скрывал) отделился от своего «цветочного» картежа и подошел к Арду. Он крепко пожал протянутую руку и понизил голос на два тона.

— Слышал про твои приключения на побережье.

— Ага, — только и смог выдавить из себя Ард.

А еще Бажен Иорский служил в Черном Доме и, насколько понимал Арди, являлся чем-то вроде ушей и глаз второй канцелярии в Большом. И, учитывая, что Бажен обучался на Юридическом факультете, то, в будущем, такими же глазами и ушами он станет в бюрократическом аппарате Гильдии Магов.

— Намек понял, — кивнул Бажен. — но хочу отдать должное твоей последовательности, ковбой. Перевалить за сотню тысяч ущерба… что дальше? Небольшой городок на воздух поднимешь?

Ардан только вздохнул и понуро покачал головой. Манера общения Бажена порой утомляла даже больше, чем тяга будущего юриста к саморазрушению.

— Ты это хотел обсудить? — уточнил Ард.

Бажен пожал плечами и крутанул шляпу на указательном пальце.

— Нет, ковбой, я хотел обсудить наше с тобой предприятие, — голос Иорского окреп, явно намекая, что тот больше не дурачился. В этом они с Миларом были похожи. — Потому что пока ты пародировал Мшистого, я разобрался со всеми документами. Подал с десяток ходатайств и получил все нужные разрешения. Пакет полностью собран. Мы можем хоть завтра ехать в район Первородных и искать здание для открытия аптеки.

Ардан едва было не хлопнул себя по лбу. Да, он забыл про Конклав и несостоявшийся с ними разговор, но про аптекарский картель он помнил. Просто упустил из виду тот момент, что их с Баженом замысел полностью зависел от того, сможет ли Ардан стереть свой статус персоны нон-грата в районе Первородных. И именно поэтому он и не отказался от общения с Конклавом.

— Ahgrat, — процедил Ардан.

— Я так понимаю, то что ты сейчас так неумело попытался чихнуть, значит, что я зря пол лета обивал чужие пороги, хотя… — Бажен подмигнул одной из девушек в синем плаще, проходящих мимо них. И, учитывая, что у девушки на безымянном пальце мерцало обручальное кольцо, то… Ардан не хотел лезть в чужие дети. — Хотя некоторые пороги обивать было довольно-таки приятно, но сути дела не меняет. Я свою половину дела выполнил. Что на твоем фронте?

— Я работаю над этим.

Бажен хлопнул ресницами и с некоторым возмущением спросил:

— Ты ведь знаешь, ковбой, что этоя́здесь лучший студент юрфака? Так что прекрасно знаю, когда меня пытаются словесно запутать. Ты мне прямо скажи — мы в деле?

Ардан еще раз выругался, только на этот раз мысленно.

— Поверь мне, Бажен, я постараюсь сделать так, чтобы твои труды не пропали даром.

— Постарается он, — Иорский хлопнул его по груди. — Если ты мне потом скажешь: « Извини, Бажен, не выгорело», то будешь должен.

— Ты и сам мне должен, — парировал Ардан. — я не помню, чтобы ты мне отдавал мою долю со ставок с дуэлей.

— Вот именно этим твой будущий долг мне и обозначится, — развел руками Бажен и, не дожидаясь ответа, спиной вперед направился к своим спутницам. Не сводя взгляда с Арда, Иорский одними губами произнес: « Будешь. Должен.»

Ардан еще раз вздохнул. Что там Милар говорил насчет большого количества свободного времени?

Арди развернулся на каблуках и поспешил было к лестницам (он не собирался лишний раз пользоваться лифтами), как его взгляд зацепился за вполне знакомую ему процессию. Пятерка студентов, рассекая расступавшуюся перед ними толпу, едва ли не царственно шествовала в сторону фойе с лифтами.

Один из них средней комплекции, средних черт лица, с серым голосом и, даже глаза его, имели серый цвет. Лишь вечно зализанные назад волосы, блестящие от геля, выбивались из общего вида. Барон Шестов, так его звали.

Второй — субтильный юноша с узкими очками в золотой оправе и немного кривыми зубами. Вечно суетящийся, писклявый и настолько осторожный, что иногда кажущийся трусливым. Барон Захаткин, в данный момент едва ли не облизывающийся при виде первокурсниц.

Третий, хромая, опираясь на посох так же тяжело, как это делал Борис, некогда плечистый и кажущийся даже выше Арда, сейчас ссохся. На квадратном лице впали щеки, а в глазах поселился огонек неуверенности. Барон Керимов, после дуэли с Ардом полгода проведший на койке в госпитале.

Они втроем шли позади величественной, высокой и холодной, красивой девушки с черными волосами и чуть смуглой кожей. С длинными ногами и стройными фигурой, которые не могли скрыть ни шуршащие юбки, ни отсутствие корсета под модным нынче жакетом. Госпожа-Лорд Полина Эркеровская, с которой, этим летом, Арди чуть больше недели прожил под одной крышей в Шамтуре.

И, разумеется, возглавлявший процессию, выглядящий так, будто этим летом, без малого, отыскал драконов и получил медальон Гранд Магистра — Великий Князь Иолай Агров собственной персоной. Среднего роста, с черными волосами местами прореженными несколькими белыми прядями. С лицом, одновременно напоминающим выдру и хорька, острым носом, узкими плечами и явно не очень здоровым блеском в темных глазах.

Народ расступался перед ним, стараясь как можно скорее пропасть из поля зрения какого-то-там-по-счету претендента на престол Империи. И, самое неожиданно, что вся эта процессия внезапно развернулась и отправилась строго к Ардану. Настигая последнего у самых дверей лестниц, они не оставили Арду пространства для маневра.

Нельзя сказать, что Ард как-то сильно нервничал. Он вообще не переживал по поводу Великого Князя и его спутников. Скорее, ему были абсолютно безразличны эти люди. Арду просто не хотелось начинать новый учебный год с очередных дурацких неурядиц, связанных с чей-то мнимой гордостью.

— Рад видеть вас, господин Эгобар, — первым протягивая руку, предельно вежливо и спокойно, произнес Иолай.

Обезоруживая собеседника внезапной благосклонностью, Великий Князь буквально выхватил руку Арда и крепко ту сжал. Где-то в толпе сверкнуло несколько вспышек фотокамер. Говорил Иолай достаточно громко, чтобы его слышала половина атриума, так что тут не требовалось служить дознавателем, чтобы догадаться — Иолай играл на публику.

— Да, ваше высочество, взаимно, — стараясь ответить такой же нарочито радушной улыбкой, произнес Ард.

— Слышал от моей близкой подруги о вашей помолвке и скорой свадьбе, — продолжал грохотать Иолай, все крепче и крепче сжимая руку. — Признаться, был удивлен тому, что достойнейшая семья Орман согласилась связать себя узами брака с Эгобарами, но, полагаю, наша страна пережила достаточно потрясений. Пришло время перелистнуть страницу и приветствовать брак военных аристократов, стражей нашей самого сложного участка северной границы, с бывшими пособниками Темного Лорда.

И если парой секунд ранее на Арда с Иолаем смотрели лишь те, кто по случаю оказался рядом (не считая владельцев фотокамер), то теперь к ним обратились взоры едва ли не двух третей находящихся в атриуме магов.

Ардан пока не понимал, чего конкретно пытался добиться этим Иолай, но нутро подсказывало ему — ничего хорошего.

— Хорошего вам учебного года, господин Эгобар, — Иолай разжал руку и, как ни в чем не бывало, развернулся обратно в сторону фойе.

Арди не понимал почему, но чувствовал себя так, будто ему в живот вставили нож. Озираясь по сторонам, глядя поверх голов шушукающихся студентов, Ардан нашел нужного ему человека. Бажен Иорский, замерев на полушаге, смотрел в сторону Ардана. Смотрел и стремительно бледнел.

— Ahgrat.

Арди не сильно разбирался в политике. Во всяком случае не больше, чем тому способствовали занятия на лекциях по Истории магии. Милар с настойчивостью, достойной уважения, наставлял, что от высоких кабинетов надо держаться так далеко, насколько только возможно.

Но…

Ардан махнул рукой Бажену, но тот провал ладонью по горлу и указал на часы. Чтобы не означал его посыл, разговор, скорее всего, состоится позднее.

Что же.

Проводив взглядом исчезающего за дверьми Иолая Агрова, Арди развернулся и, рассекая постепенно сжимающееся вокруг него кольцо студентов, прошмыгнул на лестнице. Те, как и всегда, встретили его бетонными ступенями, укрытыми кажущимся свежим ковром, прижатым латунными трубками. Кажущимся, потому что он лежал тут явно не первый год, но ступеньками почти никто не пользовался. Оно и понятно — в главном корпусе, состоящем почти из полусотни этажей, простым людям довольно сложно перемещаться без помощи лифтов.

При прочих равных, Арди сегодня вообще бы не навещал это здание, но в корпусе Общего факультета шла реновация с перестройкой кабинетов и административного этажа. Должны были закончить еще к началу учебного года, но не успели.

В итоге уже несколько месяцев, как деканат факультета Общих Знаний находился на двадцать шестом этаже главного корпуса в одном из свободных кабинетов. Именно туда и держал путь Арди.

Буквально взлетев по ступеням, радуясь тому, что в текущем году ему не приходится постоянно ощущать усталость от бесконечных возлияний тонизирующими отварами, юноша уже через несколько минут вышел в фойе. Так и не сбив дыхания, он миновал несколько одиноко бредущих по своим делам магов и присоединился к группе студентов своего факультета. Как и всегда, девять из десяти обладателей эмблемы с гравировкой в виде пустого круга (герб Общего Факультета) являлись обладательницами.

Отчасти, потому что Март был прав, когда говорил, что состоятельные аристократы и дельцы часто отправляли сюда своих дочерей, чтобы через их браки заключать выгодные союзы. Или же, в случае с дельцами, приобретать пусть и формальный, но дворянский титул этида. Март еще говорил, что понятия не имеет для чего тот необходим и что ни разу в жизни ему не пригодился. Ард, теперь, был согласен и с этим утверждением тоже.

Наверное, из его окружения, только Бажен бы смог ответить на вопрос, зачем магам при поступлении в Большой или же на Звездные факультеты в иных институтах выдается государственная грамота с присуждение титула.

— И как он? — спросила одна из девушек, обладательница синего плаща (видимо кто-то с последнего курса) и погон с тремя, снова тремя и двумя лучами.

Раньше Арди такое количество лучей показалось бы крайне скромным. Как раз достаточным для Общего факультета, но незначительного в рамках Звездной науки. Теперь же, после летнего путешествия по стране, Арди понимал, что стал жертвой собственной среды обитания.

В его работе на Черный Дом он сталкивался с угрозами, находящимися за пределами того, что можно встретить в стенах Большого. При этом в самом Большом собрались лучшие из лучших исследователей Звездной науки. Так что то, что для Магического Университета считалось минимальными требованиями, во внешнем мире являлось немалым достижением.

И это в Большом данная девушка заканчивала Общий факультет, едва-едва переступив через всевозможные границы. А в иных декорациях она могла обнаружить себя на том уровне, когда её бы с руками и ногами оторвали многие желающие нанять или посотрудничать с Синим магом.

— С сильным западным акцентом, — ответила другая студентка. В зеленом плаще с погонами из четырех и двух лучей. — Но, вроде, адекватный. Или мне так показалось.

Разумеется они обсуждали назначенного Гильдией Магов нового декана Общего факультета. После гибели Старшего Магистра Паарлакса его стародавняя подруга — Старший Магистр Эйса Пименова взяла бессрочный отпуск и, судя по слухам, присоединилась к экспедиции, возглавляемой небезызвестным Мартом Борсковым. В этот раз археолог отправлялся в Лигу Селькадо, где по соглашению с их Гильдией Магов, собирался искать следы драконьих стай в горах Харада.

— О, господин Эгобар, — девушка внезапно повернулась к Арду. Он её не знал — лишь пару раз видел в корпусе факультета. — Вас там ждут. Поторопитесь.

В кабинет входили по трое, так что Арди несколько удивился тому, что его позвали без очереди. С другой стороны, он не собирался противиться подарку судьбы, избавившему его от потерянных получаса времени.

— Спасибо, — поблагодарил юноша и собирался привычным жестом снять шляпу, но рука нащупала лишь пустоту.

Ах да… надо привыкнуть…

Постучавшись перед тем как зайти, Ардан открыл дверь и оказался в обители бюрократического хаоса. В вытянутом кабинете, разделенном на три секции, высились бесконечные стопки каких-то папок, бумажных кип и в равной степени растерянных работников секретариата.

Пожилая госпожа Алина Эрдова, которая, пожалуй, помнила те времена, когда достраивался один из последних корпусов Большого, а было это лет пятьдесят назад. Поправляя очки в роговой оправе, она довольно ловко стучала пальцами по печатной машинке и принимала документы подходящих к ней студенток.

Вторым сотрудником являлся неизменный зам декана, Магистр Ман Глич. Низкорослый, худощавый, вечно молодящийся обладатель обезоруживающей улыбки и блестящий лысины, которую прятал под париками. Они часто отклеивались и сползали на сторону, что вызывало у студенток приступы смешков и улыбок, которые господин Глич, зачастую, неверно истолковывал.

Обладатель синего плаща и погон с четырьмя, снова четырьмя и гордым, пусть и одиноким, единственным лучом в третьей звезде.

Он отвечал за выдачу Лей оборудования, а также приемку работ, которые требовалось сдать в деканат, а не профессорам. Остальных, трудящихся за шумными машинками, таскавших документы и явно пытавшихся хоть как-то обустроить временное жилище, Арди не помнил по именам. Они менялись порой чаще, чем раз в квартал.

Общий факультет не имел и десятой части того бюджета, которым обладали остальные факультеты, так что не мог предложить какой-то серьезной премии поверх стандартного оклада Большого.

— А куда дела третьей группы четвертого курса?

— Архив, — не отрывая взгляда от клавиш машинки, махнула рукой госпожа Эрдова.

— Но он уже забился.

— Тогда, дорогой Эндит, распакуйте и соберите новый!

— Но новый, как раз, и закончился.

— Тогда наколдуйте что-то!

— Но я не маг!

— А я похожа на ведьму? — госпожа Эрдова на секунду оторвалась от своей работы и смерила уже было открывшего рот, юного клерка свирепым взглядом. — И только попробуйте мне на этот вопрос хоть что-то ответить.

Некий Эндит, на вид молодой мужчина лет двадцати трех, сглотнул, поправил галстук, одернул манжеты, и, курсируя между стопками бумаг, понес несколько папок в одно только ему ведомом направлении.

— А, господин Эгобар, — опознала его пожилая секретарь. — Оставьте ваш отчет и документы здесь и проходите в кабинет декана, там вас уже ждут.

Ардан, несколько недоумевая, оставил бумаги на углу и без того заваленного стола и, минуя студенток и работников, старательно огибая шаткие башни бюрократической макулатуры, постучал в следующую дверь.

— Заходите, — послышался знакомый, торопливый голос Магистра Глич.

Толкнув вперед очередную створку, Арди обнаружил себя в том, что впору было назвать каморкой. И только наличие высокого, во всю стену, окна делало миниатюрное помещение гордого звания — кабинет. Правда на этом вся гордость и заканчивалась.

Единственный простенький стол, явно принесенный откуда из лектория; шкаф с несколькими гримуарами и книгами, а еще четыре стула — вот и все, что здесь уместилось.

— Господин Эгобар, доброго вечера, — поприветствовал Глич, у которого над правым ухом опять обнажилась полоска едва ли не лакированной кожи. — Присаживайтесь.

Арди опустился на стоявший по соседству с заместителем декана стул и окинул быстрым взглядом сидевшего за столом мужчину. Лет сорока, может чуть младше. Судя по наличию уже потемневшего кольца — явно давно женатого. Немного тучноватого, с протезом вместо правого уха, толстыми линзами очков, но внешне приятного, хоть и с расплывчатыми чертами лица, обещавшими вскоре представить обществу второй подбородок.

Мужчина носил желтый плащ с погонами пяти, снова пяти, трех и снова трех лучей.

— Старший Магистр Штефан Диттмар, — представился явный потомок жителей Арадиры, которая впоследствии вошла в состав Империи. — Наслышан о вас, господин Эгобар. Впрочем, не буду отвлекать нашего гостя от его предложения.

Ардан кивнул и перевел взгляд на человека, которого он меньше всего ожидал сегодня встретить. Впрочем, несмотря на неожиданность, это была радостная встреча. Арди испытывал глубокую симпатию к профессору Конвелу. А именно он, Старший Магистр в области Лей инженерии и сидел на последнем, свободном стуле.

В своей излюбленной темно синей мантии с широкой, желтой нашивкой. С узкими плечами и невысокий — почти одного роста с Магистром Глич. Обладатель пытливых, зеленых глаз и короткой стрижки, но при этом неизменно густой и насквозь седой. На плечах профессора маячили четыре звезды. Четырех, семи, восьми и двух лучей.

— Добрый вечер, профессор Конвел, — с искренней радостью поздоровался Арди. — Вы выглядите отдохнувшим.

— Спасибо, господин Эгобар, — Конвел не раздумывая ответил рукопожатием на протянутую руку. — Традиционный отпуск на Лазурном море позитивно сказывается на моей тяге к преподаванию. И хотел бы я сказать, что и вы выглядите отдохнувшим, но увы…

Ардан слегка стушевался.

— Молодость, — вставил свое слово Старший Магистр Диттмар.

— Молодость, — хором выдохнули Глич с Конвелом, будто в их глазах это все объясняло.

Хотя, возможно, так оно и было.

— Прошу прощения, профессор Конвел, — Арди не хотел показаться грубым, но и терять лишнее время он, все же, не хотел. — Чем я обязан вашему визиту.

— Ох, дорогой Ард, ничего такого, что не могло бы подождать нашей с вами первой лекции в этом учебном году, но, все же, я решил совместить приятное с полезным, — Конвел кивнул новому декану Общего факультета. — Познакомился с новым коллегой, которого не видел, кажется, с…

— С того момента, профессор, как на совете Магистров вы завернули мое исследование в области нового типа ножей для генераторов Желтого типа с напряжением до шестидесяти пяти лучей.

В голосе Диттмара не звучало ни толики неприязни или затаенной обиды, скорее он говорил с юмором и легкой самоиронией.

— Точно, совершенно точно, — помахал рукой Конвел и повернулся обратно к Арду. — Видите ли, дорогой Ард, каждый год профессора собирают исследовательские группы среди самых одаренных студентов.

— Которые, обычно, включают в себя студентов пятого и шестого курсов, — прокашлялся Диттмар. — И редко когда четвертого.

— Именно так, — подтвердил Конвел, при этом не сводя взгляда с Арда. — но я полагаю, что мы можем сделать небольшое процессуальное исключение и, так сказать, предложить господину Эгобару место младшего лаборанта. Видите ли, дорогой Ард, в нашей исследовательской лаборатории часто не хватает рук. Что-то подключить. Что-то перенастроить. Порой сделать отчет или перекрестный анализ пары источников. То, что отнимает время и силы у основной исследовательской группы, но с чем мог бы справиться такой светлый и пытливый ум, как ваш.

Профессор, заканчивая речь, украдкой подмигнул Арду. Тот прежде уже слышал про исследовательские группы. Обычно в них пытались попасть те студенты, кто планировал продолжить образование в стенах Магистериума, дабы в будущем получить медальон Магистра. А там, десятилетия спустя, может быть и Старшего Магистра.

Так что особого ажиотажа данные группы не вызывали. Потому как с течением времени все меньше и меньше студентов искали себя в высокой науке и все чаще, по выпуску, отправлялись на заработки. Тем более в стране постоянно росла потребность в специалистах. Особенно в области инженерной и щитовой магии.

Март, год назад, не обманул и в этом.

— Вижу вы сомневаетесь, — профессор Конвел явно неверно истолковал заминку Арда. — Не беспокойтесь насчет вашего расписания, дорогой Ард, исследовательская группа собирается всего пару раз в месяц на совместных экспериментах и испытаниях. Остальное время мы ведем параллельные или же самостоятельные исследования. И раз уж вы не спрашиваете какое именно, то с радостью отвечу — вот уже на протяжении нескольких лет я пытаюсь разработать новый тип Лей-кабелей с повышенной пропускной способностью.

— Но, профессор, я ничего не смыслю в кабелях, — наконец подал голос Ард. — И материальная Лей-инженерия… прошу прощения за прямоту, но она стоит даже не на третьем месте в списке моих приоритетов.

Новый декан Общего факультета отчего-то поперхнулся. Конвел же, несколько секунд поиграв с Арди в гляделки, развел руками.

— Ничего не поделаешь, дорогой Ард. Попытаю свою удачу в следующем году, — с улыбкой и пониманием во взгляде, произнес профессор.

Он уже собирался подняться на ноги, как в дверь постучали. На пороге показался обладатель звезд четырех, снова четырех, шести и пяти лучей. Семидесяти лет, но необычайно моложавый, с густой, вечно блестящей из-за средства укладки, густой бородой. Он носил забавные остроносые, загнутые туфли, обильно душился, любил кофе, женщин куда младше себя, но старше студенток, а еще хороший джаз. В начале прошлого года они с Ардом частенько пересекались в « у Брюса», куда эн Маниш приходил, каждый раз, с новой пассией лет тридцати. Не старше.

Он был приятным собеседником и интересно рассказывал о своей родине — Священных Эмиратах Аль’Зафиры. Стране, где вместо травы — песок, а вместо гор — барханы. Профессор часто шутил и еще чаще сетовал на то, что ему, в юношестве, не хватило сил, чтобы зажечь пятую звезду и, из-за этого, вскоре он встретится с Вечными Ангелами.

Печать, которая позволяла Звездным магам разменивать больше двухсот лет, могла быть использована лишь магами шести и больше звезд.

А еще профессор обладал весьма витиеватой и странноватой манерой речи.

— Ох, дорогой мой, скребущий небеса и крыши, янтарно-глазый Арди, — словно не замечая остальных, профессор эн Маниш схватил руку Ардана и несколько раз встряхнул. — Вы, возможно, гадаете и недоумеваете почему я, запыхавшись и, даже, немного вспотев, так решительно искал встречи с вами, о оживший дух фонарных столбов. Вы, возможно, знаете, что в начале года профессора набирают исследовательские группы среди самых светлых и перспективных умов студенческого сообщества…

За спиной уроженца пустыни распахнулась дверь.

— Профессор Ковертский, — проскрипел уставший голос госпожи Эрдовой. — Дайте догадаюсь. Вам нужен студент Эгобар.

— Вы совершенно правы.

Спящие Духи…

* * *

— И ты что, матабар, всем им показал три пальца… отказал, тобишь-та? — Аркар залпом осушил едва ли не половину литровой кружки с элем.

— А у меня были другие варианты, орк? — вопросом на вопрос ответил Ардан. — Я в прошлом году уже пробовал объять необъятное. Спасибо. Больше не хочу. Вернее — хочу, но не стану. Тем более мне и своих собственных исследований хватает.

— Ладно, исследования, — утробно хохотнул полуорк. — Погнали… поехали, значит-ца, Конклав навестим.