- Дриба? — из шеренги отделилась одна из сестер света. — Господин Дриба, что с ва…

Женщина лет тридцати. С веснушками, смешными ушами, слегка торчащими из-под одеяния, накрывавшего волосы, а еще с широкой, доброй улыбкой. Арди помнил её — именно она играла с детьми около приюта. Как она смеялась и щекотала тех, кому не повезло (или наоборот — повезло) оказаться в её заботливых объятьях.

Дриба даже не взглянул на неё. Он лишь качнул посохом в сторону шагнувшей к нему монахине, явно хотевшей помочь старому знакомому. Огненный вихрь, круживший вокруг и над стариком, вздрогнул и от него отделилась огненная полоса, вдоль которой струился горячий, быстрый ветер. Настолько плотный, что был видим даже невооруженным взглядом, представая в образе белоснежной полосы.

Именно она, эта полоса, рассекла тело монахини на две части, а уже следом огненная вспышка так и не дала сестре понять, что именно произошло. Пока её ноги и таз стояли на земле, торс и голова, нелепо размахивая руками, уже падала вниз, но взмокшей от дождя травы коснулась лишь горстка черного пепла. Коснулась и тут же, подхваченная штормом, унеслась к небу, где слилась с черными тучами.

Те, кто это видел, сперва застыли, а затем, с криками, бросились врассыпную. Паника, подобно лесному пожару или тому пламени, что так задорно пожирало старые стены и крыши, стремительно распространялась среди людей. Они бросали ведра и, кто как мог, бежали прочь от жуткого старика, полуголого нелюдя и вооруженной двумя револьверами шерифа.

В голове Арда в этот момент бесконечными нитями плыли уравнения. Дриба явно потратил бо́льшую часть сил на то, чтобы спастись из эпицентра ревущего дикого пламени, многократно усиленного субстанцией, хранившейся в его аппарате. Затем, еще сколько-то у него ушло на поддержание своей активной защиты в момент обрушения, а теперь… Теперь он не спешил нападать. Стоял и смотрел на них. Но почему тогда убил сестричку?

Хотя, если предположить, что…

— Старый ублюдок! — выкрикнула шериф и уже было шагнула вперед, как Ардан схватил её за руку.

— Не двигайся, — прошипел он сквозь плотно сжатые зубы.

— С чего бы…

— Он напутал с печатью, — не сводя взгляд с безумного старика, объяснил Ардан. — Старик не может ей управлять напрямую. Остались только косвенные реакции. Так что заклинание отреагирует на вектор интервента и…

— Срань! Капрал! Ты…

— Не двигайся! — рявкнул Ард и, в сердцах добавил. — И заткнись! Мне надо подумать!

Шериф действительно замолчала, но, судя по её недоброму взгляду, Арду такое поведение еще припомнят. И пускай. Если они сейчас выживут, то оскорбленная Марьяна Сестрова далеко не на первом месте в списке того, что его будет беспокоить.

Списки…

Список!

Вряд ли заклинание старика могло реагировать на несколько целей одновременно, потому что в противном случае пропустило бы сестру — даже если предположить, что Дриба вложил в структуру заклинания не меньше полной триады четырех звезд — по три луча из каждой, то энергия все равно не бесконечная. Часть ушла на завал, часть на поддержание целостности структуры, так что в запасе у неё оставалось… весьма длительное время пассивной работы, но, при этом, всего несколько активных атак. Значит, заклинание составляло список приоритета интервентов.

Дриба это знал, но ничего не мог поделать. Истекая кровью, он лишь грозно на них глядел.

Может подождать пока старик сам по себе отправиться к праотцам? Ведь он же тоже понимал, что его заклинание, если понять ошибку, допущенную при воплощении печати, не сильно-то и опасное, а…

Ардан осекся. Аверский учил его, в первую очередь, не доверять противнику. Все эти переписывания печатей налету, все ложные узлы, не несущие никакой нагрузки и призванные лишь отвлечь оппонента. Все это говорило об одном — побеждали не только Звезды и лучи, но и другие качества.

Дриба не был военным магом. Но он был старым магом. Старой школы. А значит, в момент опасности, он действовал скорее инстинктивно и, в данный момент, сражался вовсе не с магом недоучкой, лишь год отходившим на лекции Большого. Нет. Дриба видел перед собой врага. Военного мага Черного Дома. И получается, что…

— Беги! — во всю мощь легких заорал Ардан.

… их обманывали!

Шериф, выругавшись так, что даже у самого пропитого алкаша-сапожника уши бы в трубочки от стыда завернулись, бросилась в сторону. Она успела как раз вовремя.

Десятки квадратных метров пространства над их головами засияли яркими, алыми звездами. Те отделялись от «тела» стремительно уменьшающегося в размерах вихря-змея. Вытягиваясь в небе длинными спицами, кружа веретенами, они приобретали одновременно и свойство того удара, который рассек и сжег сестричку, но в дополнение искажали вокруг себя пространство от чего ускорялись еще быстрее.

В целом — тот же принцип, что и в работе « Ледяного Ядра» Арда. Только использовалась не эластичность, а куда более глубокие и переплетенные принципы взаимодействия гравитации и материи.

От момента, как Ардан закричал, до того, как с неба на них просыпался дождь из десятков лучей раскаленной плазмы, окруженной режущими вихрями ветра, не прошло и секунды. Сжатый воздух буквально вспарывал землю на несколько метров в глубину; не замечал камни и скалы так же, как раскаленный до красна нож не заметит брикета сливочного масла; а следом за ветром приходил жар. Горячая плазма, растекаясь жидким пламенем, превращала камни в лаву, землю в пепел, а воздух во вспышки и хлопки зажигающихся и тут же гаснущих искр.

Если бы Дриба не ошибся в своем воплощении печати, то от Арда, Марьяны, и, скорее всего, определенной части монастыря не осталось бы и следа. По итогу залп превратил часовню и несколько корпусов в груды пылающих обломков, под которыми слышались стоны и крики тех, кто думал укрыться под мнимой защитой каменных стен.

Марьяна, упав, сжав зубы стонала и обматывала ремнем левую ногу. На бедре дымилась жуткая рана, как если бы кто-то, вооруженный громадным скальпелем, вырезал часть мяса, обнажив кость. Если бы не жар, мгновенно закрывший рану, Марьяна бы непременно истекла кровью.

Ардан же… он даже не удивился тому, что шесть его дисков Орловского не смогли не то, что остановить или замедлить луч, а хотя бы оказать на него малейшее воздействие. Ард зарычал, когда горячий ветер и огонь вгрызлись в его правый бок, забирая с собой часть кожи, мышц и печени.

Только благодаря кровь матабар и адреналину он тут же не потерял сознание от накатившей волны боли. И только благодаря часам, проведенным на испытательной площадке Авераского, Ардан тут же ударил посохом о землю. После столкновения с Семеном Давосом, Ард выучил базовую версию печати Восстановления Плоти, но ситуация сильно отличалась от «базовой». Так что все, что смог Ардан — восстановить печень и часть мышц. И теперь те, обнаженные и пульсирующие, роняли на землю горячие, шипящие от жара капли жирной крови.

Дриба же, усмехнувшись, тоже сплюнул кровью. Скорее всего заклинание буквально высасывало из него остатки умственных резервов. На подготовку очередной такой команды заклинанию уйдет какое-то время. Самый очевидный минус сложносоставных заклинаний, которой и направил Арда в сторону разработки его концепции «Ледяных Зверей».

— Капрал, мы ведь покойники? — сплевывая густую слюну, сквозь боль цедила Марьяна.

Ардан не сводил взгляда с Дриба, а тот, слегка шатаясь, готовился закончить начатое. Но, несмотря на наличие активной функции, у заклинания оставалась и пассивная, явно неподконтрольная старику.

— Когда увидишь брешь, то стреляй, — ответил Ардан. — Если попадешь в голов, то будем жить.

И, не дожидаясь реакции Марьяна, Ард, опираясь на посох, поднялся обратно на ноги. В бок буквально вгрызлась голодная росомаха, перед глазами все плыло, но он стоял прямо. Как и перед лицом шторма получасом ранее, так и сейчас.

Заклинание составляло список приоритета интервентов — полезная инженерная задумка… которую можно использовать в собственных интересах. Аверский всегда наставлял, что нельзя во время магического поединка тратить время на слишком скрупулезный анализ, но, возможно, именно эта черта сейчас их спасет.

Оставалось узнать лишь одно — сможет ли Ардан сотворить достаточное количество заклинаний за короткий промежуток времени, чтобы перегрузить защиту Дрибы.

— Хочешь встретить смерть стоя, щенок? — во взгляде Дрибы не осталось ничего не только разумного, но еще и человеческого.

Он, кажется, говорил что-то еще. Но Ардан его не слушал. Вокруг Дрибе и, соответственно, вихрю его огненного змея, шипящего и фырчащего плазмой, ничего не угрожало. Список был пуст. Требовалось лишь заполнить его.

Ардан, сосредотачиваясь на… « Искре», самом простом, тренировочном заклинании военной магии, ударил посохом о землю. Из навершия выстрелила тонкая полоска пламени и, облетая Дрибу по дуге, со вспышкой исчезла во встречной контратаке огненного змея. Очередная коса плазмы, окруженная ревущим ветром, поглотила « Искру» и, врезавшись в стену, высекла в той глубокую брешь.

Но там, где только что была лишь одна « Искра», тут же появилась другая. Другой формы, другой интенсивности нагревания и атакующая с симметричного предыдущему направления. Ардан менял параметры буквально на ходу, параллельно стуча посохом о землю. Всего по одному Красному Лучу. Заклинание за заклинанием, удар за ударом.

На каждом третьем ударе, он использовал Стихийный Резонанс, чтобы восполнить разум разлитой в пространстве, им же потраченной Лей. И спицы, одна за другой, уносились в сторону огненного вихря, который неизменно встречал из чудовищной атакой, рассекавшей и сжигавшей целые корпуса.

Дриба что-то кричал, а может даже и смеялся, но ничего не мог поделать со своей печатью. Ардан же, полностью погасив сперва свою Звезду, а затем и последний накопитель, перешел к Зеленой. И теперь уже не одна, а три огненные спицы срывались с его навершия. Количество параметров перешло в третью степень от предыдущего, а сам юноша на мгновение превратился в живой арифмометр.

Между ударами посоха не проходило и секунды и за это время он высчитывал десятки новых и непредсказуемых рунических связей. Все, чтобы заклинание не «привыкло» к одному и тому же конструкту и не понизило его приоритет в своем «пустом» списке. Ибо видят Спящие Духи, «Искра» не смогла бы пробиться через пассивную защиту в виде стены кружащего вокруг Дрибы пламени.

Из носа Арда ударила кровь, в глазах лопнули сосуды, а под его ногами вспыхивали десятки печатей. Словно военный ленточный пулемет, он неустанно бросал вперед заклинание за заклинанием, пока, наконец, не заорал:

— Давай!

На краткое мгновение вычислительный модуль внутри печати Дрибы оказался перегружен постоянно обновляющимся «списком» приоритетных целей. Пламя вокруг старика дрогнуло и, на краткое мгновение, замерло. В неприступной защите обнажилась брешь. Марьяна, все эти несколько бесконечных для Арда и почти незаметных для окружающего мира секунд, держала Дрибу на прицеле. Она плавно сдавила спусковой крючок и раздался выстрел. Пуля, покидая ствол, оставляя над дулом вспыхнувшее оранжевым, пороховое облако, неспешно, лениво, просверлила воздух.

Вращаясь вокруг собственной оси, она летела над взрытой, обугленной землей. Ловила на своих блестящих «боках» отсветы лютого пожара. Порой нежилась в искрах рассекавших небо молний и, словно, даже как-то не очень-то и охотно спешила в сторону уже закрывающейся бреши. На лице Дрибы так же медленно расплывалась победная улыбка. Ард, в свою очередь, понимая, что он не успеют, собирался развернуться и, схватив Марьяну, попытаться броситься из последних сил в сторону любого укрытия, но прекрасно понимал, что не успеет.

А пуля все летела. Как застывший в киселе шмель. Степенно, неторопливо, приближаясь к огненному полотну, постепенно закручивающемуся вокруг своего создателя. Марьяна опоздала. Всего на долю мгновения. Не успела. И потому пуля врезалась прямо в пламенный шелк, начисто срезавший свинцовый конус.

Вернее…

Лишь его половину.

Вторая, продолжив движение, впилась между глаз все еще улыбающегося, напоследок удивленного Дрибы.

И вновь прошло не больше доли секунды. Марьяна не успела выругаться, Ардан лишь повернулся к ней корпусом, а Дриба уже подкошенной куклой рухнул на землю, а его заклинание рассеялось в воздухе.

— Это, блядь, мой лучший в жизни выстрел, — выдохнула Марьяна, опуская револьвер. Она все еще крепко сжимала его и вряд ли сможет в ближайшее время отпустить железо.

Ардан её прекрасно понимал, потому что он и сам, стиснув посох, не мог найти достаточно сил, чтобы разжать ледяные пальцы.

Ард выдохнул и вытер кровь, капавшую с верхней губы. Его немного мутило. К горлу подкатывал тошнотворный ком.

Ну теперь-то точно…

— Капрал.

— Что?

— Мой брат, он…

Пространство прорезал дикий, совсем не человеческий и далеко не звериный крик, а следом зашевелись отдаленные завалы.

Ардан не нашел в себе моральных сил даже чтобы выругаться.Разбрасывая в стороны деревянные обломки, под аккомпанемент небесного грома, ловя вспышки на блестящих, плюющихся гноем и кислотой буграх, под струи дождя медленно выбиралось… нечто.

Нечто, одновременно напоминающее химеру, собранную из млекопитающих и рептилий, покрытую местами жесткой шерстью, а местами темными чешуйками. То, что должно было являться головой, обладало человеческой верхней половиной, впадиной вместо носа, покрытой слизкой, желтой субстанцией, и нижней челюстью, целиком состоящей из зазубренных клыков. Раздвоенный язык с двумя шишечками на концах, вытягивался, на лягушачий манер, несколькими метрами вперед. Он ловко подхватывал искорки, обжигался, но слова ловил вспышки.

Под туловищем, если так можно было назвать аморфное, изломанное нечто, где реберная клетка оказалась изогнута и словно вывернута в сторону, у создания бултыхались маленькие, человеческие ручки и ноги. Они болтались в воздухе, неспособные коснуться ничего, кроме дыма и гари. Опиралась тварь на четыре стебля, увенчанные чем-то вроде бутонов, только не растительного, а животного происхождения. Они пульсировали и, в том месте, где вставали на землю, оставляли после себя лужи шипящей кислоты.

Ардан, за прошедший год, насмотрелся на всякую мерзость, но данная тварь выходила не только за границы его опыта, но и за пределы самого извращенного воображения. Что пытались создать Дриба с его учениками, если они породили… вот это.

Ардан машинально вскинул перед собой посох. Не столько, чтобы использовать заклинание, на которое у него не хватило бы Лей, а в попытке защититься. Хотя вряд ли бы ему, раненному, истощенному как умственно, так и физически, помогла бы ветка старого дуба. Над руинами, издавая звуки, похожие одновременно на рык и рептилий клекот, высился монстр. В холке (или шее) метра три с половиной, а длиной туловища почти пять.

Та химера, которая стерегла Лорлову на строящихся подземных линиях, выглядела бы безобидной поделкой на фоне данного создания. И только два абсолютно человеческих, заполненных горькими слезами глаза, могли поведать о том, что это, все же, не химера, а человек. Человек, почти два десятилетия проведший под пытками, которые извращенные умы назвали экспериментами.

Ардан не смог бы ему ничего не сделать.

Он это знал.

Марьяна Сестрова — нет.

Щелкнул взведенный курок и, сверкая отсветами молний, ствол шерифского револьвера уставила прямо в сторону Арда. А тот только и смог, что отползти в сторону и прислониться спиной к каменному осколку ближайшей стены. Тяжело дыша, Ард почему-то улыбнулся. Немного устало.

— Хочешь умереть с улыбкой на лице, маг? — без злобы, но и без особого радушия, спросила Марьяна, держа на прицеле Арда.

Монстр продолжал откапываться и разбрасывать в разные стороны обломки, расчищая себе путь. Видимо он не мог прыгать, так что чтобы приблизиться к своей цели, ему приходилось пробиваться через развалины. С чем он, пусть и неторопливо, но справлялся.

— Это не твой брат, Марь…

— Заткнись! — потрясая револьвером, закричала Марьяна. — Закрой свой рот! Не делай вид, что ты что-то знаешь!

— Но я знаю, — пожал плечами Ард. Юноша подставил лицо потокам дождя и прикрыл глаза. — Ты могла стать шерифом Ларанда, только если предыдущего сместили. Но я не слышал за ночь ни одной истории об отставке предыдущего шерифа. А вообще удобно, да? Что так близко Чужие Земли. Всегда можно сказать, что шериф погиб в попытке задержать браконьеров или же помогал Охотником с какой-нибудь тварью, сумевшей выбраться за периметр.

Марьяна молчала. Ардан не ощущал исходящей от неё ненависти. Или злобы. Скорее печаль. И боль. Больше больше, чем печаль. Она буквально её пропахла. С головы до ног. И этот запах, эту вонь, не могли смыть ни дождь, ни кровь.

— А еще очень странно, что за все годы только ты, Марьяна, узнала про подземные катакомбы, — продолжал Ардан. — Узнала и искала ответы, при этом постоянно упоминая про своего брата. Весь монастырь знал о твоих душевных метаниях. А значит знал и Дриба с учениками. Но при этом они ничего не сделали? Не доработали свое заклинание? Что за глупость.

Над головами сверкали молнии. Сливаясь с каплями дождя, они осыпались на землю, где находили своих сестер — искр пожара. Танцевали с ними, осыпаясь на землю дымом и жаром.

— Ты ничего не знаешь, — повторила, наконец, Марьяна.

— Я знаю, шериф, что ты заключила сделку, — Ардан, прикрывая глаз третьим веко, разглядывал сквозь дождь темное небо. — Кукловодам нужен здесь свой человек. Но не проверяющий из Нигранда. Потому что его самого слишком легко проверить, да и отделение Черного Дома в Нигранде, даже если и пропустило внутрь крота, все еще выполняет свои функции. Нет, коррумпированного проверяющего бы быстро вычислили. Как и мэра Ларанда. Их обоих нельзя использовать. Слишком очевидные фигуры. Другое дело шериф.

Ардан ненадолго прервался. Открыв рот, он хватал жирные капли дождя в попытке утолить мучившую его жажду. А где-то там, в сотне метров от них, пробивал себе путь монстр, созданный Звездной магией и алчностью до запретных знаний.

— Заткнись… — без особого напора, повторила Марьяна. — Заткнись или я выстрелю.

— Вот только шериф тоже весьма очевидный персонаж, — Ардан, словно не замечая угроз, все говорил и говорил. — Поэтому шерифа надо менять. Желательно, как можно чаще. Благо, что есть Мертвые Земли и контрабандисты с маршалами. Так что это несложно. Но неудобно. Лучше, все же, иметь постоянного своего человека, чем регулярно менять переменную… фигуру. Подкупать, шантажировать, запугивать можно долго, но рано или поздно система даст сбой. Так что нужен кто-то постоянный и надежный.

Позади них, среди полыхающего монастыря, слышались крики и шум. Кажется, с обрыва начали спуск местные. На конях, с повозками, заполненными песком, землей и инструментами для тушения. Такое зарево, как здесь, видно, скорее всего, по всему западному побережью Танцующего Полуострова.

— Если думаешь, что протянешь время, пока сюда не прибудет кавалерия, то ошибаешься, капрал.

Марьяна была права. Заклинание Дрибы превратило центральную часть монастырского комплекса в лабиринт из пылающих завалов.

— Тогда почему не стреляешь? — Ард даже не смотрел в её сторону. — Если бы хотела, действительно хотела, то ты бы и Дрибу не застрелила…

— Я и не собиралась, — прошептала Марьяна. Её револьвер дожал едва ли не сильнее, чем сама изломанная, скомканная судьбой и чужими, злыми руками, женщина. — Не собиралась…

— И мужа ты подрывать тоже не собиралась, — Ардан проверил пояс и кольца. Накопителей не осталось. Как и лучей в Звезде. — И покрывать пропажу детей, наверное, тоже. И все то, что сотворила по указке своих хозяев — тоже не собиралась.

— Да заткнись ты! — Марьяна, все же, выстрелила. Но куда-то в сторону. Скорее от бессильный злобы, нежели из желания пристрелить Арда. — Да что ты вообще знаешь, столичный ублюдок⁈ Думаешь понимаешь? Понимаешь какого это жить, когда всем вокруг на тебя плевать? Всем! Когда смотришь в чужие глаза и видишь в них доброту. Но не к тебе. А к самим себе. Чтобы потом, ночью, когда будут срать на горшке или жрать в три пуза, уверять себя, что они хорошие! Что сделали сегодня доброе дело! Помогли сиротке… вот только… да плевать им, капрал. Всем. Всем вокруг. Все тут гнилое. И я. И они. И ты тоже.

Монстр отшвырнул в сторону очередной многотонный осколок каменной кладки. Тот пролетел над их головами и, врезавшись в остатки часовни, осыпал плечи и головы серой пылью и мелкой крошкой.

— Знаешь, почему дети пропадали? — резко повернулась к нему Марьяна. — А вот этому, капрал. Потому что плевать. Думаешь мне надо было какие-то усилия прикладывать, чтобы документы подделать? Да я просто их сжигала! Прямо в шерифской управе! И все. Потому что — всем плевать. Вот поэтому… столько лет…

Она замолчала.

Марьяна Сестрова. Маленькая девочка, которая в детстве потеряла брата, а затем стала жертвой инженерной ошибки. Иронично, что, в итоге, Дриба и сам погиб, частично, из-за инженерного просчета. Может быть, он был отменным химерологом и, судя по печатям на посохе, в демонологии и некромантии тоже разбирался, но не в запутанных материях высокой Звездной инженерии.

И вот, вместо того чтобы стереть воспоминания Марьяны, Дриба и Кукловоды решили её использовать.

— Что они тебе пообещали? — тихонько спросил Ардан.

Она повернулась к тому, что когда-то было её братом.

— Ты и сам знаешь, дознаватель, — последнее слово она произнесла не без иронии.

— Знаю, — не стал отрицать Ардан.

И снова тишина. С одной стороны, к ним приближался громадный монстр. А с другой — горожане, вместе с Охотниками, помощниками шерифа и, может быть, несколькими маршалами.

— Давно? — спросила Марьяна.

— Подозревал с самого начала, как услышал фамилию, — Ардан глотал капли дождя, а те, почему-то, ощущались горькими и горячими. Совсем не холодными. — Слишком мало причин у бывшей сироты вернуться обратно. Тем более, находящейся в таком уникальном положении, как ты. Дальше — ты сама все подтвердила, когда сказала про брата. Если остальные пропавшие дети так никогда больше никогда и не появились, то с чего тогда умной, отважной Марьяне Сестровой полагать, что с её братом ситуация сложится иная? Потому что она что-то чувствовала? Скорее ты знала, что я узнаю если ты соврешь. Все как с этими амулетами Говорящих. Ты говорила полуправду, чтобы не врать напрямую.

Наговор, который Ардан использовал несколькими днями ранее, показывал, что в монастыре находилось нечто. Нечто, не неродное природе. Противное самой её сути. Демон, Бездомный Фае или, к примеру, разъяренная химера-монстр с заплаканными глазами ребенка на жуткой, бесформенной морде.

— Ты знала, что твой брат жив, — Ардан указал ладонью на движущуюся к ним тварь. — И именно этим они тебя и купили. Тебя и все, что ты для них делала. Скажи, а муж…

— Я его любила, — перебила Марьяна. — Или думала, что любила… не хотела убивать… но им требовались его исследования и способ продвинуть меня в их блядской пьесе. Но ты знаешь, в какой-то момент мне уже стало плевать. Я просто делала то, что мне прикажут. Чтобы спасти его. Спасти Марина. Единственного, кому на меня было не плевать.

— Твоему мужу тоже было на тебя не плевать.

Марьяна только дернула плечами.

— Может быть… дознаватель.

Ардан снова поднял взгляд к небу. Там и дознавать, особо, нечего было. Шериф отдала приказ помощникам, чтобы что-то разузнать об Эгобаре, а сама отправилась следить за ним? Из-за того, что в Ларанде редко появляются… кто? Столичные маги здесь, из-за близости к Мертвым Землям, регулярно. А на День Плача и вовсе приплывают далеко не такие простые граждане. Что же до Первородных, то и они, изредка, но попадают в Гильдию Охотников, а значит бывают и здесь. Иначе бармен и остальные так ловко не определили бы в Арде полукровку. Без нужного опыта такой трюк не провернешь.

Получается, что слова Марьяны расходились с её действиями. Достаточно, чтобы нюх охотника почувствовал тропу. Ну а дальше дело простого выслеживания добычи и её повадок. Все как учили Эргар с Шали.

Арадну не требовались записи из городской управы об устройстве подземных ходов. Ему надо было убедиться, что у Марьяны имеется к подобным документам доступ. А если тот имелся, то почему она не воспользовалась им раньше? Так искала брата, что не взялась за самый очевидный путь к решению проблемы?

Да и сами наличие настолько полного архива, хранящего материалы вековой давности, прозрачно намекало на то, что и остальные материалы хранились с такой же скрупулезность. Получается на каждого ребенка, попавшего в приют, помимо записей в самом монастыре, должна иметься дублирующая бумага в городской управе. И Марьяна все это время, два года службы шерифом, не замечала хоть одной, самой незначительной нестыковочки?

Да и сама её история. Отправилась на крайний север, где вышла замуж за инженера-химика, который разрабатывал что-то для армии, а затем погиб при странных обстоятельствах? Напоминало историю Аверского… вот только в данном случае, на весь север, где, пусть и не Шамтур, но ситуация немногим спокойнее, только Марьяна Сестрова смогла отыскать «виновных»? И не важно, какого она пола, важно, что Марьяна не имела тех возможностей, коими владели как военные сыщики, так сыщики стражей и дознаватели Плащей. Но справилась она.

Как если бы знала, что и где искать. Или же, как если бы ей помогли подставить нужных людей.

Кукловоды всегда старались одним ходом добиться сразу несколько целей. И у них это получалось.

Конечно, это все еще косвенные подозрения. Надо было убедиться на деле. Дриба, дряхлый старик, ведь не спустился, внезапно, в подвалы, через которые Арадн бежал, сломя голову, чуть ли не минуту. Старик бы не успел… нет, он просто не отреагировал на взрыв и ждал гостя.

Потому что знал, что тот явится. Знал и ждал. Именно поэтому Ардан, по сути, и не нашел ничего из того, что находилось в подвалах того же вампирского поместья. Только лаборатория, которую довольно сложно переместить.

— Все образцы и исследования забрали с собой ученики Дрибы, да? — зачем-то решил уточнить Ардан. — Потому что монастырь скомпрометирован. Поэтому они сбежали. Вовсе не из-за пожара.

Как-будто Марьяна ему ответит… шериф молчала, храня тишину и не сводя револьвера с лица своего собеседника. Будто их обоих не беспокоила уже почти подобравшая к цели химера-монстр.

— Скажи, а ты знала, что в хранилище сена будет что-то помимо сена или твои хозяева хотели тебя уничтожить вместе с остальными уликами? — Ардан посмотрел на часы. Осталось немного… — Ты поэтому застрелила Дрибу?

Марьяна, все же, ответила, пусть и не сразу.

— Я всегда знала, что они захотят от меня избавиться. Только не знала, когда именно. Так что нет, капрал, я не удивилась, когда меня чуть было не отправило к Вечным Ангелам взрывной волной и осколками. И Дрибу я застрелила именно поэтому. Потому что он бы все равно меня прикончил. Да ты и сам видел. Старая мразь пыталась…

Ардан кивнул. Это укладывалось в его картину представления о Кукловодах. По итогу, если бы у них все получилось, то пожар и разрушения списали бы не душевнобольную Марьяну Сестрову, сошедшую с ума на фоне поиска вымышленного брата. Монстр, который в данный момент, роняя кислотную слюну, разбивал последние завалы — просто завалило бы в подвалах, куда вряд ли бы стали пробиваться будущие подрядчики, которым поручили бы ремонт.

И таким образом монастырь бы навсегда похоронил под собой все улики, а любые домыслы так и остались бы домыслами, потому что уже не имелось бы физической возможности их ни подтвердить, ни опровергнуть.

Но в планы вмешался второй взрыв, который учинили Ард с Дрибой.

— Это уже не твой брат, Марьяна. Он перестал им быть в тот самый миг, когда попал к Дрибе.

— Заткнись… — в который раз уже даже не сказала, а прошептала Марьяна. — Заткнись… я и сама знаю.

— Тогда зачем? Зачем было все это, Марьяна? Столько жизней… столько детей…

Она ненадолго отвела взгляд в сторону.

— Я ведь тебе уже сказала, маг. На сирот всем плевать. Всем. Мне в том числе. А на Марина нет. Может быть… может быть только на него и не плевать…

Они снова ненадолго замолчали.

— Если ты все это время знал, что я работаю на… них, — Марьяна как-то чуть необычно произнесла последнее слово. — То почему тогда сразу не арестовал?

— Потому что мне не помогут твои расплавленные мозги, — пожал плечами Ардан. — Стоит тебе что-то сказать и ты отправишься к Вечным Ангелам. Видел уже такое несколько раз. Толку от такого информатора мало.

Марьяна усмехнулась.

— Самонадеянный маг, — все так же, без лишних эмоций, произнесла она. — Теперь к Ангелам отправишься ты.

Она выстрелила. Попыталась выстрелить. Даже, наверное, несколько раз. Но тело её не слушалось. Только сейчас, наверное, Марьяна поняла, что уставшая и раненная, держала на вытянутой руке револьвер. Держала и совсем не чувствовала.

— Что… поо-о-оч-ч-ч-чем-м-му…

Последнее её слово растянулось длинной нотой, а затем Марьяна застыла. И только бешено вращавшиеся глаза намекали на то, что она была жива. Жива, но обездвижена.

— Зловонная Корица, — произнес Ардан, поднимаясь на ноги. — Когда я ехал сюда, то забрал эту траву у одной госпожи. Она неправильно варила из неё отвар. Простенький. Проходят на первом курсе Большого. Я слегка изменил состав, чтобы он подействовал не сразу. Но усилил основную формулу, чтобы растянуть эффект. Вплоть до завтрашнего вечера ты не сможешь контролировать свое тело, но при этом будешь находиться в сознании.

Ардан не хотел рисковать. Кто знает какие предохранители могли храниться в той печати, завязанной на алхимии, которая уже год не давала им с Миларом добраться до информации в головах у пешек Кукловодов.

Ард, опираясь на посох, доковылял до Марьяны и забрал из её онемевших рук револьвер. Выпрямившись, он выставил его перед собой. Как и учили ковбои на ферме, соединил мушку и целик, выставив их в одну линию с головой монстра.

Некогда — брат Марьяны Сестровой, Марин, отбросив последний обломок, зашагал на длинных, тонких ногах-стеблях в их сторону. Он мычал, рычал и клекотал. Может быть, пытался что-то сказать? Может быть, пытался закричать? Может быть, пытался произнести имя сестры, которую видел впервые за почти двадцать лет? Может быть, именно поэтому плакали его детские, измученные глаза, столь неуместные на жуткой морде.

Ардан этого не знал.

Он знал другое. Что чтобы перед ним не находилось, оно не имело отношение к военным Тазидахским химерам. Вовсе нет. Измученный бесчисленными экспериментами ребенок, доведенный до состояния, когда он уже не человек и не зверь, но еще и не демон или химера. Нечто промежуточное. Навечно запертое на границе сразу нескольких миров.

Именно из-за него заговоренные лепестки и не отважились переступить незримую черту.

— Прости, — произнес Ардан.

Перед кем конкретно он извинялся? Перед скованной дурманом Марьяной с заплаканными щеками и широко распахнувшей глаза? Или же перед мальчиком, запертым в теле монстра? Или перед Зиркой, которую он не успел спасти?

Ардан не знал.

Может быть сразу перед всеми тремя.

Раздался выстрел. Ардан стрелял крайне паршиво, но с расстояния всего в несколько метров почти вплотную, попал и он. Пуля, пробив голову монстра, вылетела где-то с середины спины. Создание качнулось на стеблях и с грохотом свалилось на бок.

Его глаза все еще смотрели в лицо Марьяна, а та, кажется, безмолвно кричала.

Ардан повернулся к ним спиной и, доковыляв до тела Дрибы, забрал с земли гримуар.

— Зашифрован, — выдохнул Ардан, закрывая книгу. — Надеюсь, что Дагдаг с умниками смогут расшифровать… быстрее, чем за пару лет.

Звуки позади все нарастали, так что Ардан, подвесив чужой гримуар на свой поясные цепочки, вытащил из отдельного кармашка немного помятое, но целое удостоверение сотрудника второй канцелярии.

Ему, судя по всему, предстоял длинный разговор с Охотниками и монахинями.

Один длинный разговор спустя

Матерь Белава, чей шрам чем-то напоминал сверкавшие на небе молнии, не сводила пристального взгляда с Ардана. Когда Охотники, горожане и монахини убедились в том, что он действительно капрал Второй Канцелярии (что заставило Натана Балицкого и его людей тайком и очень быстро исчезнуть с территории монастыря), то Мать Белава вышла из толпы вперед. Ардан, все так же стоявший над Марьяной, с чужим посохом и гримуаром, позади которого пылал и разваливался монастырский комплекс, не отступил и шага назад. Даже когда старая монахиня подошла к нему вплотную.

Сухая и высокая для людей, она не доставала ростом ему даже до подбородка.

— Вы знали, капрал? — спросила она. — Знали, что под нами… Тьма? Знали и все равно ничего не сказали. Не предупредили.

В ходе обсуждения, Ардану пришлось поделиться некоторыми деталями произошедшего, иначе толпа бы его, скорее всего, разорвала не взирая ни на какие документы и объяснения. Но теперь, когда все успокоились и с ужасом поглядывали на тело Дрибы и жуткого монстра-Марина, то эмоции людей были направлены уже совсем не на Арда.

Знали ли Ард? Стал догадываться в тот самый момент, когда Марьяна сказала ему про подземные ходы. Он далеко не раз и не два, охотясь на снежных вершинах и среди троп лесных разливов заманивал добычу в ловушку. Так что прекрасно понимал, когда заманить пытались его.

Так что?

— Да, зна…

Он еще не договорил, как Матерь Белава наотмашь, костяшками ладони, ударила ему звонкую пощечину. Затем еще одну. И еще одну.

— Дети! Здесь дети! — кричала она раз за разом разбивая собственную, старую, человеческую ладонь о его кости полукровки Первородных.

Ард почти не чувствовал боли. Физической. Только что-то кололо в груди и еще эхом звучал голос Марьяны:

« Всем плевать на сирот».

Белава отступила назад только когда с её пальцев на землю уже не капала, а стекала густая, горячая кровь. Только тогда она молча развернулась и, рассекая толпу живым волнорезам, направилась куда-то только в ей известную сторону.

Ардан же, утерев немного зудящие скулы, произнес:

— Мне нужен капитан парусного судна. Любого. Доставить меня и мой груз в Метрополию!

В его комнате в таверне остался саквояж, но у Арда не было времени возвращаться за вещами. Он не мог рисковать тем, что Кукловоды захотят перехватить его вместе с Марьяной. Так что придется попрощаться с регалиями, некоторым количеством одежды, почти всеми документами, командировочными и парой безделушек, а еще шляпой, которую ему подарили ковбои. Правда она ему уже больше не понадобиться…

По этой же причине он не мог воспользоваться железной дорогой, хотя до Нигранда куда ближе, чем до Метрополии.

В толпе никто не пошевелился. Ардан видел их глаза. Наполненные одновременно презрением, отвращением, но куда больше — диким, почти животным страхом. Так ведь и рождаются истории о головорезах из Черного Дома.

Что же… Ардан сам согласился носить черный костюм и серебренным гербом Империи.

— Властью второй канцелярии и Его Императорского Величества, — Ардан раскрыл удостоверение и поднял над головой герб орла. — Мне нужен капитан судна. Немедленно!

Мгновение, другое, и из толпы вышел немолодой мужчина с морщинистым, уставшим лицом.

— Я вас отвезу, господин дознаватель. Но путь будет непростой. Шторм же… И провианта у нас всего на четыре дня, а идти порядка десяти.

Десять дней спустя

- Да, господин маг, я конечно все понимаю, и обычно из командировок возвращаются потрепанным, но… — Милар оглядел заросшего бородой, немывшегося десять дней Арда, который, в одних только подштаниках, с двумя посохами и двумя гримуарами, сидел в трюме парусной, прогулочной яхты.

Сидел, и не сводил взгляда с лестницы, ведущей в темное помещение, где впервые, за десять дней, зажгли лучину. А рядом с ним, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту, исхудавшая и осунувшаяся, спала в магическом сне какая-то женщина.

— Я так понимаю, что поездка у тебя выдалась, так скажем, на толстую кипу отчетов. А еще на пару часов в ванной, потому что воняешь ты так, что у меня глаза слезятся.

— Милар? — раздался уставший, не очень четкий голос.

— Он самый, напарник, — кивнул капитан. — Наверху уже Урский с Эрнсоном — беседуют с капитаном. Слушай, скажи мне, пожалуйста, что частично взорванный, частично сгоревший, почти на треть разрушенный Ларандский монастырь Сестер Света это просто несчастный случай из-за шторма и вообще никак не связано с твоим путешествием.

— Милар.

— Что, господин маг?

— Тебе соврать или честно?

Капитан Пнев вздохнул и как-то безучастно, даже лениво, выругался:

— Срань.