Ветер хлестал по лицу с неутомимостью преданной женщины. Ардан не знал лично, как это должно происходить, но помнил подобное сравнение из сказок Дедушки. Правда там не упоминалось, как во время накатывающего морского шторма сквозь туманную даль, где небо и воды сплетались в единое свинцовое полотно, медленно и неотвратимо спешит на битву с землей небесная стихия. Ветра, как стаи диких птиц, рвались с горизонта, шурша в темных облаках и разбивая воздух на острые, свистящие порывы. Волны — высокие, тяжелые, с белыми гребнями, будто пенные короны, — вставали крепостными стенами. Не рассказывали Арду и как те с гулом катятся и обрушиваются на скалистый берег в неутомимой, пусть и бесплотной попытке, разбить твердь своей первобытной яростью.

Как камни дрожат под натиском стихии, а брызги взлетают ввысь, осыпая острым, почти стеклянным, солёным дождём всё вокруг.

В глубине бухты вдруг зазвучал низкий, все нарастающий гул, словно голос самого океана, призывавшего на службу свои бесчисленные легионы.

Шторм все ярился, а Ард стоял перед ним, почти забыв о собственном дыхании. Ветер бил в грудь, срывал с губ слова и мысли, и, казалось, вот-вот очередной порыв ворвется прямо в сердце, с корнем вырывая из него покой. Воздух от соли и влаги казался гуще песка. Дыхание обжигало запутавшимся среди вихрей огнем и всё же Ард не мог отвести взгляд.

Волны бесновались громадными зверями с хриплым рёвом бросаясь на скалы, ломаясь о них в ослепительных взрывах пены. И каждый их очередной натиск отзывался в теле набатным колоколом монастыря, обернувшегося мелкой, серой точкой в вихрях оттенков черного.

Земля дрожала под ступнями двух насмерть бьющихся армий, а Ард, ничтожный и хрупкий, ощущал их мощь так ясно, что кровь стыла в жилах.

Но вместе с первобытным, животным страхом поднималось другое чувство — тихое восхищение. В этой свободной ярости ощущалось что-то необычное. Что-то иное. Словно сама природа распахнула свою душу нараспашку, лишив ту последних покровов. Смотри и возьми, коли осмелишься. Будто стоит протянуть руку, сделать шаг вперед и ты вовсе не пропадешь внутри бесконечного потока, ожившего вверху и внизу мрака, а проникнешь куда-то дальше, чем видел глаз и слышало ухо.

Гулкий рёв океана постепенно оборачивался песней, молнии резали тучи серебряными клыками. И в каждый новый миг, среди взрывов волн и грохота пылающего неба, между страхом и трепетом Ард чувствовал себя вовсе не в центре безумия, заставлявшего людей и Первородных в испуге прятаться в своих маленьких и таких незначительных пристанищах мнимого покоя и такой же иллюзорной безопасности. Нет-нет, он оказался где-то в другом месте. В таком, что нельзя выразить словами смертных.

Шторм не спрашивал, не жалел, не щадил. Он просто был. Существовал. Огромный, живой, безжалостный и прекрасный. И Ард, дрожащий под его одновременно свирепым и беспристрастным дыханием…

— Капрал! — крик Марьяна, на миг пробившийся сквозь рев стихии, вырвал Арда с границы изнанки мира, куда он неосознанно скользнул.

Юноша, по пояс ногой, босой и в одних только подштаниках, стоял на самом краю скалистого уступа. Рядом с ним лежал заранее притащенный валун весом в несколько десятков килограмм. В руках посох, а на поясе качался гримуар (оставалось только молиться Спящим Духам, чтобы Ард не просто так заплатил за него маленькое состояние) и несколько склянок, закрепленных в крепко затянутых петлях. Так же, как и запасные накопители. Основные сияли в кольцах.

Шериф, прикрывая лицо ладонью, согнулась в поясе едва ли не под прямым углом. Создавалось впечатление, что следующий порыв ветра обязательно столкнет её с ног и покатит куда-то под склон.

— Вечные Ангелы, капрал! — в своей привычной манере, шериф говорила малопонятные, двусмысленные фразы. — Если все столичные маги выглядят под своими регалиями так же, как и ты — то я знаю, куда поеду когда все закончится!

— Через четверть часа! — выкрикнул в ответ Ард, стараясь перекрыть рев шторма. — Поджигайте через четверть часа!

— Хорошо! А как ты…

Она кричала что-то еще. Кажется, спрашивала, как именно Ард планировал спуститься на дно или что-то в этом духе. Но юноша уже не слушал.

Подставляя лицо стеклянным осколкам вдребезги разбитой водной глади, он вытаскивал из петель одну склянку за другой. Первым он опрокинул в глотку отвар для укрепления костей. Обычно на вкус он напоминал мясной бульон, но теперь горло драл густой привкус подгнившего мяса. А вместо ощущения тепла, разливающегося по телу, Арда пробила судорога.

Атта’нха была трижды права, когда предупреждала об опасности наговоров над зельями. Даже опытнейшие Эан’Хане старались к ним никогда не прибегать, оставляя на откуп деревенским знахарям и экстренным случаям.

Ардан даже не знал, сколько времени продлиться действие и окажется ли оно хотя бы в половину таким, как от настоящего отвара Каменных Костей.

Следующим он выпил Жабье Дыхание, едва ли рефлекторно не сплюнув тухлую воду, забурлившую в его животе. И, напоследок, он буквально насильно проглотил что-то с резким запахом аммиака — Ночное Зрение.

Стараясь удержать отвратный коктейль внутри, не позволяя тому вернуться обратно тем же способом, которым тот попал в тело, Ардан опустил веки, напряг мышцы вокруг глазниц, а затем резко открыл глаза. Мир вокруг, в самом прямом смысле, подернулся немного мутной пеленой, но, странным образом, видимость стала лучше — благодаря третьему веку не приходилось щуриться.

Переложив посох в левую руку, Ардан, все это время стоявший, в отличии от Марьяны, с прямой спиной, опустился на корточки. Он обхватил валун правой рукой и, напрягая мышцы торса и груди, взвалил тот на плечо. Поднявшись на ноги, Ардан сделал несколько шагов назад, а затем, как учил Гута, разбежавшись в последний момент, уже над самым обрывом, выгнулся дугой и, одновременно с толчком ногами, выстрелил телом, как пружиной.

Мир вокруг него на мгновение застыл. Замер прямо посреди столь же вечной, сколько и бессмысленной битвы. Небо, напоминающее загустившийся над фабриками дым, теперь казалось вихрями раскрашенного ветра. А океан, мгновением ранее бушевавший пенными гребнями, теперь звал внутрь своих темно-зеленых недр жидкого изумруда.

И Ардан не стал отказываться от приглашения. Ветер со свистом резанул по ушам, а уже в следующий миг его пятки вонзились разве что не в твердую землю. Если бы Ард не напряг мышцы спины, живота и ног, то ему могло бы разом перебить позвоночник. Но он выдержал.

Несмотря на жаркое лето, вода ледяными объятьями обхватила незваного гостя. Волны, размером с дилижанс, мигом накрыли его с головой и собирались было закрутить, как ребенок новенькую юлу, а затем с силой ударить о острые камни, но камень на плече Ардана сделал свое дело.

Воздух в легких юноши, тянущий его к поверхности, где и развернулась основная битва двух стихий, не справился с дополнительным весом. Простая научная задачка, но столь полезная в весьма нетривиальной ситуации.

Камень тянул его на дно и в любой другой ситуации это не сулило бы ничего хорошего, но с каждым мгновением, погружаясь все глубже, мир вокруг застывал. Темнел и затвердевал, становясь едва ли не каменным. Арду казалось, что его со всех сторон сжимают стальные объятья. Может быть пока еще не такие могучие, как у Гуты, но если в случае со своим лесным другом-наставником Арди понимал, что в мире найдутся те, кто способен разжать хватку Гуты, то в данном случае…

В природе не существовали ничего, что смогло бы преодолеть давивший на него океан. Пленивший целый мир, спрятавший бескрайние земли под своими темными покровами, он не обращал внимания на маленькую щепку, возомнившую о себе невесть что. Сопротивляйся или нет, океану все равно. Он не заметит этого так же, как порой человек не замечает пытающуюся ужалить его, маленькую мошку.

И потому Ардан не пытался. Как учил Гута, он успокоил свои мысли, выровнял ритм сердца. Он не шевелился и старался ни о чем не думать, позволяя хладеющим дланям черных вод с неумолимой настойчивостью опускать его на дно.

В какой-то момент вокруг стало так темно, что даже отвар Ночного Зрения лишь создавал мутные, серые очертания… пустоты. Дымчатой, вязкой, плотной пустоты. И так вплоть до момента, пока Ард не коснулся пятками песчаного дна.

Сколько бы он не всматривался вперед, сколько бы не пытался различить хоть что-то, но все, что видели его глаза — теряющаяся полоска серого песка на границе с черной пеленой. Интересно, так себя чувствовала Элантиэ, когда заблудилась в той тьме, где терялись сбившиеся с пути Фае?

Камень на плечах Арди внезапно показался ему таким легким и незначительным, что он мог бы, наверное, жонглировать несколькими такими. Удивительно…

Стараясь не тратить лишний раз кислород, накопленный в теле благодаря Жабьему Дыханию, Арди развернулся и побрел в сторону, где вода наталкивалась на острые камни ощерившейся дикобразом скалы.

Каждый шаг давался ему так же трудно, как и во сне, когда разум уже понимает, что вокруг него лишь видение, далеко от реальности, но контролировать происходящее все еще не способно. Так же и Ард вроде и двигался, а с другой стороны, слегка подпрыгивая с каждым шагом над песчаным покровом, лишь отдавался на милость стихии. И пока та не замечала его, пока резким движением не собиралась смахнуть назойливую муху, то у Арда все получалось.

Уже вскоре он оказался у подножия скалы и… не увидел искомой решетки. Нет, он вовсе не сбился с направления и не пришел в другое место. Слив, как и значилось в документах, действительно имелся. Только не почти у самого дна, а выше. Намного выше. Метров пять, а может и все семь с половиной. Видимо рабочие сбили угол во время рытья канала.

Проклятье…

Профессор Конвелл часто упоминал, что даже самый гениальный чертеж зачастую зависит от прямоты рук подрядчика.

Арди не думал, что это относилось и к постройкам, разменявшим несколько веков!

Легкие постепенно начало обжигать. Вокруг на него давила ледяная толща воды, готовой раздавить зазнавшуюся букашку, а внутри постепенно разжигалось горькое, дерущее грудь и глотку, пламя. Он находился под водой около трех минут — на минуту дольше, чем мог задержать дыхание самостоятельно, а Жабье Дыхание дарило почти четверть часа без нового вдоха. Но это настоящий Лей-отвар, а не поделка при помощи маленького наговора.

Арди усилием воли удержал сердце от того, чтобы не сорваться в стремительный бег. Гута учил, что при подводной охоте самое главное — холодная голова и еще более холодное сердце, потому что именно они отнимают больше всего сил и воздуха.

Ардан отпустил камень и… ничего не произошло. Математика в первые за долгие годы играла не на стороне Арда. В его сознании молнией промелькнуло уравнение. На восемнадцати метрах давление почти в три раза выше, чем на поверхности, а значит его тело имеет отрицательную плавучесть.

Спящие Духи…

Грудь жгло. Кислород заканчивался в том же темпе, что и время. Но без усилия, Ардан не поднимется до решетки, а в какой-то момент уже больше не сможет сдерживать инстинкт и против собственной воли сделает вздох, а там…

Ардан прикрыл глаза.

Он не мог позволить себе волноваться. Из любой ситуации всегда есть выход, так что…

Ардан резко распахнул верхние веки и, не теряя больше ни единого мгновения, ударил посохом о скалу. Формировать печать, когда на плечи давят тонны штормового океана, в груди пылает горький пожар сгорающего в крови кислорода, а над головой маячит далекая решетка, за которой еще неизвестно сколько метров до воздушного мешка — оказалось непросто. Но не сложнее, чем когда Арда пытались достать чужие пули, заклинания, когти, клыки и все, что в его сторону так часто швыряла Метрополия.

Под ногами юноши, втягивая внутрь себя потоки холодной воды, сформировалась Ледяная Стена. Сама стандартная её вариация, но из-за того, что вокруг оказалась родственная ей стихия, в центре которой застыл Ард, та стала больше. Недостаточно, чтобы доставить юношу прямиком к решетке, но вполне, чтобы одним гребком добраться до петли.

« Пожалуйста, пусть будет не так, как на дирижабле» — мысленно взмолился Ард, вспоминая как провалилась его попытка прожечь решетку воздуховода.

У него была всего одна попытка, и, увы, времени на размышления не оставалось. Теперь все зависело только от того, правильно ли он все рассчитал, хорошо ли подготовился к авантюре и… на его ли стороне сегодня своенравная госпожа удача.

Вытащив из крепления на поясе кожаный мячик, Ардан зажал его в свободной руке и одним гребком, чувствуя себя так, будто плывет не под водой, а внутри жидкого камня, поднялся вверх. Одновременно с этим все его тело изнутри погрузилось в огонь. Мышцы пробивали судороги, а горло так и норовило попытаться вдохнуть. В висках застучало. Ардан уже плохо соображал, что делает.

Он положил мешочек между петлей и скалой, а затем, удерживаясь ладонью о край решетки, слегка ткнул посохом в хитрый узелок. Тот развязался, и соленая вода коснулась извести. Мгновение ничего не происходило и Ардан уже собирался рвануть к поверхности (даже не думая о том, что с ним сделают штормовые волны и бритвенно острые камни обрыва — все, лишь бы вдохнуть), как из мешочка потянулся плотный, белый дым, посыпались алые искры, а лицо юноши обдало горячим потоком.

Дергаясь уже всем телом, удерживая в груди почти нестерпимый пожар, Арди дернул на себя решетку. Затем еще и еще, уже не думая о том, что ему не останется сил, чтобы всплыть. Наконец, железная конструкция поддалась и медленно поползла ко дну, а сам юноша скользнул внутрь. Держа в руке второй мячик, он прекрасно понимал, что ему не хватит сил открыть второе препятствие. Настоящий «Песчаный Огонь» проел бы насквозь не только петлю, но и часть скалы, а поделка из наговора смогла лишь повредить петлю.

Но он уже ни о чем не думал. Просто греб, рассекая кожу о острые выступы, наточенные пробоями за века своего заточения. И, впервые за год, Ардан оказался рад факту наличия коррупция и нерадивости подрядчиков.

Вторая решетка была сделана, в отличии от основной, не на совесть, а ради прохождения проверки. За два с лишним века она не просто насквозь проржавела, но и вовсе вывалилась из креплений и валялась на склоне, зацепившись за все те же выступы.

Ардан, уже ничего перед собой не видевший и думавший лишь о том, чтобы не дать телу сделать вздох, сделал гребок, еще гребок, еще и, наконец, его ладонь обдул воздух, а сам Ард, выныривая на поверхность, с жадностью, шумно, втянул грудь воздух.

Но огонь в груди вовсе не потух. Все тело обожгло еще сильнее, а сам Ард, перевернувшись на спину, лежа внутри каменного мешка, судорожно хватался за пояс. Его тело стремительно слабело, суставы ломало и выкручивало, а на коже появлялись маленькие, алые волдыри. Ноги постепенно отнимались, а левую руку, в которой все еще был зажат посох, Ард почти не чувствовал.

Юноша не ощущал этого напрямую, но чувствовал, как в его крови и тканях образовывались пузырьки азота, не успевшего выйти через легкие.

Наконец он сумел вырвать из кожаной петельки последнюю склянку и, вырывая зубами крышку, опрокинул внутрь содержимое. Секунда, другая, и его дыхание выравнялось, а слабость и боль отступили.

— Спящ-щие д-духи, — с трудом попадая зубом о зуб, просто ради того, чтобы услышать собственный голос, прохрипел Ард.

Он поднял запястье и посмотрел на циферблат. Отцовские наградные часы выдержали испытание глубиной. Минутная стрелка показала, что Ардан провел под водой пять с половиной минут.

— Б-больше… н-нико-гда… с наг-говорами, — пообещал себе Ардан.

Атта’нха была права. Но сейчас не об этом, Ардан сделал глубокий вдох, затем, как учил Гута, такой же глубокий выдох и, набирая в опустевшие легкие воздух, развернулся обратно на живот и снова нырнул в холодную воду.

Гребок за гребком, рывок за рывком, Арди поднимался по то сужающемуся, то расширявшемуся каналу. Местами он замечал на камнях следы, оставленные кирками и кувалдами. Сколько же сил и лет потратили людские рабочие и военные, чтобы высечь в скале этот канал, а теперь, века спустя, по нему плыл Ардан.

Жабье Дыхание все еще действовало, хоть и совсем незаметно, потому как в следующий раз, когда Арди вынырнул, он не чувствовал особенной нехватки кислорода. А может все дело в давление — разбираться было не с руки.

Ардан оказался в относительно тесном колодце. Скорее всего его использовали одновременно и как способ избежать затопления (благодаря воздушному мешку), и как спасение на случай пожара.

Держа посох левой рукой, Ардан уперся спиной во влажные, покатые камни, а ногами — в противоположную часть кладки.

Было больно. Настолько, что порой хотелось все бросить и сигануть обратно в воду. Но Ард, раз за разом, поднимался все выше и выше, пока, наконец, не перемахнул через парапет и, с окровавленной спиной, не свалился на пол. Стертая почти до обнаженных мышц, она шпарила его не хуже кипятка.

Любой другой маг тут же использовал бы исцеляющую печать, но не Ард. Оглядевшись и обнаружив себя в закрытом, тесном помещении (со стеллажами, заполненными жестяными коробками; деревянными ящиками на полу и десятком разнообразных швабр и веников), он отполз в сторону и прислушался к своим чувствам.

Пока его кровь матабар залечивала содранную в клочья спину, останавливая кровь и затягивая кожу, Арди принюхивался. В нос били характерные запахи соленой воды, мокрого камня и горелого масла. Марьяна не ошиблась. Подземные ходы старого форта действительно таили в себе не только осколки былой истории, но и живых свидетелей нового времени.

И именно их запахи, в основном пота и крепкого чая, повисли в воздухе. Ардан раскрывал и закрывал ноздри, собирая, как учила Шали, всю информацию, какую только мог. Из того, что до него доносилось, здесь обитало, по меньшей мере, трое. Мужчина от двадцати до тридцати пяти, часто пользующийся воском для волос и, скорее всего, страдающей постыдной болезнью, от чего к запаху пота примешивалась еще и моча.

Женщина, примерно ровесница Марьяны, но она посещала подземные переходы редко. Не чаще пары раз в месяц. И единственное свидетельство в запахах, которое сумел отыскать Ард — её лунный цикл.

Но, куда как чаще обоих незнакомцев, судя приходил старик. Старик, чей запах Арди уже встречал прежде. Он даже его запомнил.

Перед мысленным взором Ардана всплыла недавняя сцена.

«Дедушка Дриба, дедушка Дриба, а ты нам сегодня сказку расскажешь?»

Тот сгорбленный, щербатый, морщинистый старик в дешевой, мешковатой одежде, которую не раз чинили, отказываясь выбрасывать.Когда Ардан пришел с «пожертвованием» для приюта, то старик подметал двор и мило улыбался снующим вокруг него детям. Он не вызвал ни малейшего подозрения у Арда, хотя должен был.

Должен был…

Потому что на весь монастырь, включая приют, трудниц и трудников, Дриба оказался единственным мужчиной преклонных лет. А значит, вряд ли он пришел в монастырь недавно. Обитал там уже давно и стал чем-то вроде части местного интерьера. Совсем незаметным. Тенью на стене. Тенью, на которую Ард, в поисках источника света, совсем не обратил внимания.

« Не бывает охотников, которые не ошибаются, но бывают охотники, которые не учатся» — Арди вспомнил наставление Эргара о том, что нельзя зацикливаться на своих ошибках — надо на них учится.

На часах оставалось еще несколько минут до диверсии Марьяны, так что Ардан, опустившись на корточки, провел ладонью над песчаным полом. Он прислушался к той тьме, что пряталась здесь от внешнего мира.

Старая и уставшая, она хотела бы, чтобы её оставили в покое. В её тишине и умиротворении, наедине с верными пажами, облаченными в одеяния пауков и редких жучков, проползавших сквозь трещины. Те приносили тьме вести о том, что творилось в там, дальше, где жили её многочисленные сестры и тетки.

Перед мысленным взором Арда постепенно формировалась даже не карта, а скорее полузабытое воспоминание о переходах, укромных уголках, поворотах и выбоинах, где прятались пажи тьмы. Но, увы, те не знали никакого сложного оборудования — все что гремело или жужжало, они избегали в равной степени вместе с людьми. Так что Ардан не узнал ничего, кроме совсем «незначительной» информации — приблизительного плана воистину немаленьких катакомб.

Но Арди слушал дальше. Слушал жалобы тьмы о том, что ей не давали покоя и, порой, тревожили полудрему тем, что впускали сюда свет масляных ламп и тогда ей приходилось прятаться в колодце, где она слушала шум волн и вела тихие беседы с сыном океана.

Ардан стал частью этих бесед. Он завернулся в них, а вместе с ними на его плечи лег и покров тьмы. Дымчатым плащом он опутал его грудь, спустился по ногам, а затем помчался вверх, пока не сомкнул объятья теней над головой. Мир вокруг, лишь недавно приобретший очертания, вновь стал серым. Дымчатым. Как если бы все вокруг обкурили дымом.

Прячась под Вуалью, Арди следил за минутной стрелкой и когда та миновала нужную отметку, он легонько толкнул незапертую дверь. На ней даже замка не имелось. Кто бы не работал в катакомбах, он прекрасно понимал, что сюда, вниз, не смогут забраться ни дети, ни сестры света, так что ни к чему лишние ключи и необходимость смазывать замки.

Аккуратно прикрыв за собой дверь, предварительно обтерев ноги в песке, Арди почувствовал стопами немного сыроватую брусчатку. За века, проведенные под чужими ногами, она стала напоминать гальку. Скользкую и гладкую. Сами же коридоры, изломанные и кривые, то с высокими сводами, то с низкими, то расширяясь то сужаясь, мерцали в тусклом свете редких ламп. Сперва масляных, а затем и Лей.

Арди, выглянув из-за очередного поворота, предварительно принюхавшись и прислушавшись нет ли биения чужих сердец или запаха. Но за поворотом, где мерцали Лей-лампы, все было свободно. Видимо и незнакомые мужчина с женщиной, как и Дриба, тоже являлись частью повседневной жизни монастыря. Только их Ардан лично, в отличии от старика, не встречал.

Как только защелкала лампа, подключенная к тщательно обвязанной проводке, Вуаль с Ардана буквально сдуло. Юноша почувствовал волну Лей-энергии, прошедшей сквозь его тело и трюк Говорящего просто разорвало концентрированной «мертвой Лей».

На самом деле вся суть в разности потенциалов, но Арду было не до этого. Прижимаясь спиной к стене, он двигался по хитросплетению переходов, построенных вовсе не для того, чтобы хранить в своих недрах лаборатории безумных магов, а чтобы их было сложно захватить. Так что, как и в самом монастыре, приходилось то и дело спускаться или подниматься по узким лестницам, накрытых низкими сводами.

Ардан ориентировался одновременно и на Лей-проводку, и на воспоминания пауков и жучков. Он искал самое большое и самое жужжащее помещение. Может быть именно там он найдет Зирку, сестру Луши, которая исчезла лишь совсем недавно — иначе бы проклятье «Старого Склизли» успело бы повредить память всем.

И, наконец, Ард нашел то, что искал. К массивной двери из красного дерева, вдоль потолочного плинтуса, подходило едва ли не с десяток кабелей разного диаметра.

Ардан, открыв гримуар на странице с нужной модификацией Туманного Помощника, сформировал печать и дождался, пока та запишет весь перечень параметров стационарного щита. В его наличии Ард не сомневался не только из-за настойчивого покалывания на подушечках пальцев, но и потому, что любой уважающий себя инженер озаботился бы тем, чтобы сердце его исследования никто не потревожил.

Ардан не ошибся. Дверь действительно накрывал, без малого, щит Желтой Звезды!

— Это что еще такое⁈ — мысленно воскликнул Ардан, рассматривая перечень параметров, основных узлов и рунических связей. Все было настолько сложно, перепутано между собой, соединено сотней переходов и мостов, что щит выглядел скорее единым, живым организмом, нежели стационарным творением.

Взломать такой, не обладая хотя бы пятью лучами в Синей звезде, не представлялось возможным, но, благо, и не требовалось.

Ардан перелистнул с десяток страниц гримуара (целого и невредимого, что с лихвой оправдывало потраченные на него эксы) и, вооружившись болванкой для отмычек, вписал в ту нужные ему параметры. Мгновением позже в воздухе сформировалась крыса, сотканная из алого тумана. Одновременно с ней в кольце Арда рассыпался красный накопитель, который юноша тут же сменил на запасной.

Мгновение, другое и в золотой сетке, накрывавшей дверь, появилась брешь. Достаточная, чтобы Ардан, оттолкнувшись от стены, прыжком бросился на створку. Соврав ту с петель, он оказался по ту сторона щита, а когда обернулся, то защитная печать уже успела восстановить свою целостность. Так что, чтобы вернуться, ему придется отключить генератор, который питал заклинание, что не останется незамеченным для фигур Кукловодов, но это уже мысли завтрашнего дня.

Поднявшись на ноги, Ардан снова огляделся. Затем едва слышно выругался, прикрыл глаза и снова резко их открыл, убирая третье веко. Мир вокруг вернул резкость, а мерцание Лей-ламп буквально топило громадное помещение в мерном, золотистом свете.

Скорее всего здесь, когда-то, находились вспомогательные казармы и хранилище припасов. Все на случай длительной осады, когда ни с воды, ни с берега нет возможности подвезти провиант и амуницию.

Над головой синевой отливали высоченные своды, к которым, из пилястр, шли массивные деревянные балки, а ниже, по стенам, выстраивались длинными рядами гранитные плиты. Галес, а позже и молодая Империя, всегда строили на совесть. А может это ошибка обратной логики и просто до нынешнего времени дожили только монументальные постройки, сумевшие выстоять в войну людей с Первородными, а позже — и в гражданской войне Темного Лорда.

Вот только теперь под скальными сводами оказались вовсе не припасы с ядрами и порохом, а бесконечные вереницы Лей-оборудования. Вдоль стен выстроились индустриальные генераторы, которые Ардан прежде не почувствовал как раз-таки из-за гранита и нескольких метров скальной породы. Все это служило идеальным природным экраном, надежно прикрывавшем творящееся внизу безумие.

А именно безумием, и никак иначе, подобное назвать язык не поворачивался. У противоположной от генераторов стены примостилась длинная вереница столов. Около них, на металлических колесиках, ждали своих владельцев три деревянных стула с мягкими подушечками.

Все так комфортно, все очень… профессионально. Кабели обвязаны и проложены по строгим, выверенным магистралям. Документы сложены в папки, а те, в свою очередь, лежали в аккуратных стопках. Некоторые, скорее всего, уже отнесли в высоченный, под самый свод, архив, который блестел свежим лаком посередине вереницы столов. Опять же — с маркировками на ячейках и скромной лестницей, приставленной сбоку.

Можно было легко спутать с любой хорошей лабораторией или учебным залом Большого, если бы не… Если бы не детали. На полках стояли банки с формалином. Они блестели, отбрасывая блики ламп, и совсем, в отличии от кабинета Алисы Ровневой, не пахли. А там, внутри, в мутной жидкости, плавали…

Ардан отвернулся. Он сжал зубы и прикрыл глаза, стараясь не дать клыкам вытянуться еще длиннее, а ногтям обернуться острыми когтями барса.

« Склизли придет, Склизли заберет, и все забудут. Был ты, нет тебя, только Склизли знает, где иск…»

Теперь и Ардан тоже знал — где искать. Склизли никого далеко не уносил. Тащил сюда, в подземные катакомбы, а затем прятал в своих многочисленных банках. Рассеченные на кусочки, с вытащенными органами, порой в жутких пропорциях сращенные с чем-то омерзительным и жутким, напоминающим части аномалий и… Бездомных фае.

И все это так заботливо расфасовано, так аккуратно выставлено на всеобщее обозрение. К некоторым крепились таблички, какие-то могли похвастаться подведенными к ними кабелями…

— Ahgrat, — едва слышно прошептал Ардан.

Он надеялся, что вот-вот услышит всхлип, тонкий плач и крик: « Помогите», но по ушам била оглушительная тишина, нарушаемая лишь знакомым жужжанием вибрирующих генераторов. Зирки здесь не было. Уже не было…

А вместо девочки, лишь застеленная, словно в насмешку, белыми простынями кровать. Она стояла в торце помещения. Окруженная сложными приборами и нескольким стеллажами с ящиками, чьи полки точно так же пестрили приспособлениями, о назначении которых можно было только догадываться.

Слева, вдоль стены, высилась двойная стеклянная камера. Цилиндрической формы, та обладала двумя отсеками. Верхним, высоким, прячущим под собой длинный металлический прут. И нижним, напоминающим барабан. К ней, собственно, и подходило основное количество кабелей.

Над самой же кроватью застыло… нечто. Нечто, тоже цилиндрической формы, но с безумным множеством каких-то рычажков, датчиков, несколькими камерами (тоже из стекла), сверху и снизу крепившееся к стальным дискам, а для стабильности окруженное прутьями. Внизу же устройства, прямо над кроватью, обнаружилось сопло, напоминающее выхлопную трубу автомобиля. А по его периметру — несколько сопл поменьше, чередовавшихся с небольшими лампами.

Устройство питалось от десятка тонких кабелей, часть из которых почему-то подключалось к стальному основанию кровати, но основной источник Лей-энергии приходил, что неожиданно, с потолка.

Изобретение крепилось на железный крюк, подвешенный за цепь, а вдоль цепи вились толстенные кабели, каждый из которых пронзал породу. Ардан подошел ближе, чтобы разглядеть получше, но отшатнулся назад.

Скальный свод заискрился и в следующее мгновение по кабелям побежали белоснежные искры… молний. Они сливались единым, горячим потоком, а затем исчезали внутри стеклянной камеры, где… трансформировались в жидкость. Как именно это происходило — Ардан понятия не имел. Он лишь смотрел на прозрачные капли, добавлявшиеся к другой массе, на пятую часть заполнившей колбу.

— Сколько же энергии требуется этим монстрам, — подумал Ардан, провожая взглядом паутину кабелей. — Если с самого начала шторма они собрали лишь пятую часть объема, то, получается…

Юноша резко развернулся на пятках и направил посох в сторону двери.

Вокруг него замерцал мыльной пеленой Универсальный Щит и закружили, отливая сталью, полупрозрачные диски Орловского. Ардан понятия не имел с чем именно сейчас столкнется, так что не собирался рисковать.

Печать « Ледяного Артиллерийского Ядра» (той самой модификации Ледяной Пули, основанной на рекурсии эластичности, которой Ардан снес часть здания Красной Госпожи), самого убойного заклинания из Арсенала Арда, уже было готова вспыхнуть под его ногами. Он не призывал её лишь потому, что не был уверен, что сможет удержать концентрацию сразу над тремя активными печатями.

Так что действовал согласно наставлениям Аверского. Сперва заботился о защите, потому как « мертвый маг колдовать не способен».

Дверь открылась и на пороге показался Дриба. Все такой же сгорбленный, по-прежнему покрытый морщинами и облаченный в старую, поношенную одежду. Он не выглядел ни удивленным, ни возмущенным. Посох в его правой руке, изрезанный печатями, которых Арди в жизни ни разу не видел, как и открытый гримуар в левой, прозрачной намекал на то, что Дриба был готов.

Как и Ардан. Он успел первым ударить своим посохом о землю и с навершия его верного соратника сорвалась ледяная сфера. Мгновением она вибрировала с такой немыслимой скоростью, чтобы казалось будто Ардан запускает не один снаряд, а с десяток. Но уже меньше секунды спустя сфера, заставляя пол и стены вокруг покрыться инеем, буквально разбивая пол, над которым летела; срывая следом за собой бумаги со столов и разматывая те в щепки, врезалась в фигуру Дрибы.

Ардан, не теряя времени, отряхнул кольцо с зеленым накопителем и вставил в него новый кристалл.

Эта модификация, в название которой Ардан добавил слово « Артиллерия», была почти втрое мощнее, массивнее и быстрее той, которую он использовал в истории с Красной Госпожой. Её мощи, состоящей из четырех Красных Лучей и семи Зеленых, действительно хватило бы, чтобы снести небольшое, кирпичное здание.

Но Дриба лишь легонько ударил посохом о пол и пространство перед магом изогнулось мутной пеленой грязной лужи. Лужи, закрутившейся водоворотом, в котором мгновенно исчезло Ядро вместо со всей его разрушительной энергией. Ардан понятия не имел, что именно он сейчас увидел, но в очертаниях печати, вспыхнувшей под ногами Дрибы, он успел различить узлы, характерные для Желтых печатей.

Спящие Духи… маг четырех звезд! Они с Миларом подозревали, что в Ларанде может находиться исследователь-маг, но не больше Зеленой Звезды, потому как вряд ли Кукловоды придавали большое значение экспериментам над детьми. Слишком мало того, что указывало бы на важность исследования для них.

Все эти месяцы напарники полагали, что Кукловоды просто развивают идею Леи Моример, но… они ошиблись. Все наоборот. Это Лея Моример, такая же пешка, как и Лорлова, была лишь частью экспериментов. Не более того.

— Господин Эгобар, — Дриба сделал шаг вперед и Ардан инстинктивно отшатнулся назад, упираясь спиной в кровать. — Надо же, а я не верил Магистру, что вы действительно что-то из себя представляете.

Ардан снова ударил посохом о землю. Вокруг Дрибы зацвели Ледяные Цветы. Их расколотые бутоны выпустили под свод десятки острых, ледяных лепестков. Какие-то из них смогли даже подлететь к Дрибе, но тут же истаяли во вспышках красного пламени, созданных десятком огненных воробьев, послушно реящих вокруг мага. Активная стихийная защита, способная одновременно отследить множество параметров атакующей печати и…

Нет, все это не важно.

Если Ардан будет думать о инженерной основе чужих печатей, то не доживет не то, что до рассвета, а до следующего часа.

Дриба сделал шаг вперед и Ардан уже было возликовал. Несколько лепестков, не присоединившихся к общей атаке, коснулись стенок камер сгорания двух генераторов Синей звезды. Они рассекли их так же легко, как нож масло и из отверстия в железе посыпались искры. Ардан нырнул за кровать и усилием воли заставил диски Орловского выстроиться вереницей, но… Взрыва так и не последовало.

— Недурно, господин Эгобар, — с искренней похвалой в голосе, произнес Дриба. — Не удивлен, что Дартон с вами так и не справился. Как и Традий. А жаль. Он был хорошим химерологом, хоть и делал слишком большую ставку на оборотней и их способности к метаморфозе. Не пойму как вы разобрались с нашим любителем крови и ночного неба, но, думаю, у нас с вами будет время все это обсудить. Особенно меня интересует, как именно вы на нас вышли. Местное отделение Плащей не в курсе, чтобы к нам кто-то приезжал.

Дриба знал о Дартоне, Селькадском наемнике; и о химерологе, с которым Ардан сражался в квартале Ночников.

Спящие Духи!

Слишком много информации для простой пешки. Нет, перед ним стояла фигура намного крупнее. Сами того не подозревая, они с Миларом с размаху сиганули в одну из нор Кукловодов.

Ардан поднялся из-за кровати и посмотрел на старика, огненные воробьи которого… попросту спалили поврежденные генераторы, превратив те в шипящие кучи расплывающегося, алого металла. Несложно представить, что тоже самое, если не Ледяные Цветы, они сделали бы и с Ардом.

— Хорошо, что мы встретились с вами именно сейчас, господин Эгобар, — Дриба спокойно шагал через лабораторию, чувствуя себя в полной безопасности. — Мне успели сообщить, что с вас снят иммунитет и ваша жизнь теперь в нашем распоряжении. Полагаю, что вы уже не так молоды, чтобы подойти под критерии моих опытов, но, думаю, ваши интеллектуальные способности могут компенсировать возраст. Да, несомненно, вы станете неплохим материалом.

Дриба уже поднял посох, как Ардан резко спросил:

— Где Зирка?

Ему надо было потянуть время. Недолго. Немногим меньше минуты.

Дриба замер.

— Зирка? — переспросил он. — А, вы про опытный образец семьдесят девять дробь три? Увы, вы опоздали на… два дня?

Дриба сомневался. Но сомневался не в том, что сотворят с ним Вечные Ангелы, когда он явится к ним на суд, а в том, сколько времени прошло с момента, как Ардан не смог выполнить данное им обещание.

Луша… Зирка…

Семьдесят девять дробь три… Сколько же, сколько это маленьких, ни в чем не повинных душ…

— Девочка хорошо выдержала первые стадии, но, увы, на середине процесса сломалась, — Дриба качнул посохом в сторону одной из склянок с формалином и Ардан отвернулся. — Как вы можете заметить, Зирка не прошла момент скрещивания своего гипофиза с гипофизом Железной Обезьяны. Увы. Я питал большие надежды. Даже больше, чем обычно. Но почему она вас так сильно интересует, господин Эгобар? Вы ведь с ней никак не связаны.

Ардану требовалось время, а Дриба буквально упивался ощущением собственного превосходства:

— Луша, — тихо выдохнул Ард. — Её брат. Он был одержим?

Дриба чуть вздернул свои поредевшие брови.

— Одержим? Как же так… — и тут старик выругался. Грязно и резко. — Традий. Наглый сопляк! Он решил, что сможет украсть у меня метод⁈ Что же… тогда ему повезло, что он встретил вас, а не меня, потому что я бы убедился в том, чтобы он умирал долго.

Дриба еще раз выругался и покачал головой.

— Вы неплохо придумали отвлечь наше внимание, но, полагаю, мои ученики уже скоро закончат с пожаром, устроенным шерифом, а мы с вами к этому времени тоже закончим, — Дриба провел пальцем по древку посоха и на странной, будто окровавленной древесине, загорелась одна из печатей. — Вы, конечно, можете сопротивляться, но даже будь вы хоть трижды учеником Аверского, у вас нет и капли его способностей. Полагаю, Магистру без разницы, как именно вы умрете, так что…

— Мы найдем вас.

— Что? — дернулся Дриба.

— Мы найдем всех вас, старик, — повторил Ардан.

— Звучит, конечно, угрожающе, юноша, но не в том положении, чтобы…

— Я в идеальном положении.

Ардан хлопнул ладонью по стене и впитал в себя века, которые гранитные плиты провели лишь с одной целью — сдержать за своими «спинами» неутомимый и бесконечный натиск скальной породы. Гранит был крепок. А стал еще крепче. И вместе с ним стал крепче и Арди. Его кожа покрылась каменными выступами.

Дриба уже замахнулся посохом, но он был стар. А Ардан молод. И потому — быстрее.

Посох Арда, тоже покрывшийся каменным одеянием, ударил по стеклянной колбе аккурат в тот момент, когда на своде заплясали белые молнии.

— Идиот! -взревел Дриба, ударяя посохом о пол и зажигая уже совсем другую печать. — Мы же оба погибнем!

Старик хотел жить. И Ардан этим воспользовался. Молнии подожгли странную, жидкую массу, вытекшую из разбитой колбы и Ардан, даже сквозь свой покров Каменной Кожи, почувствовал, как каждое лишнее мгновение, проведенное в эпицентре вихря белоснежного пламени, рискует стать для него последним.

Перемахнув через кровать, Ардан побежал в сторону выхода. Дриба, оставаясь за спиной, стоял посреди искажений пространства, втягивавшись внутрь не стихающее белое пламя. Старик не мог даже пошевелиться, опасаясь нарушить концентрацию над своей щитовой печатью.

Все, что у него получилось, это цедить сквозь сжатые зубы:

— Ублюдок… сраная нелюдь… мои исследования… уничтожу!

Но Ард уже мчался по коридорам в сторону двери, ведущей в подвал. Мчался и, попутно, швырял за спину « Ледяные Ядра». Небольшие, ледяные сферы, куда слабее той, что не смогла даже заставить моргнуть Дрибу, судя по звукам врезались в стены. Ардан даже не надеялся, что попадет в старика, который, скорее всего, все еще боролся с диким огнем. Нет, у него было совсем другая цель.

Влетая плечом в дверь, ведущую в подвал, Ардан, расставаясь с предпоследним как Красным, так и Зеленым накопителем, воплотил очередную печать и, наконец, услышал долгожданный треск. Пол под его ногами заходил ходуном и юноша, выбивая очередную дверь, выскочил на улицу.

Лицо и плечи вновь укололи потоки дождя, по ушам ударил громовой грохот, а вокруг, в отсветах пожара, перекинувшегося с хранилища сена на соседние здания, суетились люди. Сестры света, выстроившись шеренгами вперемешку с богато одетыми господами и их спутницами, передавали друг другу ведра. Трудники мужчины, стоявшие около пылающих зданий, забрасывали их песком из тех самых ведер.

Спящие Духи… если бы не ливень, то, скорее всего, уже горела бы половина монастыря.

— Капрал! — раздалось за спиной.

Ардан повернулся и увидел бежавшую к нему Марьяну. Шериф, промокшая до нитки, потерявшая где-то шляпу, выглядела весьма и весьма встревоженной.

— Не только сено, да?

— Что? — переспросила запыхавшаяся, краснощекая женщина.

— Там хранилось не только сено, — скорее утверждал, а не спрашивал Ардан. Иначе как еще объяснить такой пожар.

— Да, ты прав, — Марьяна указала большим пальцем за спиной, где дымились остатки амбара, а еще в земле чернел овраг диаметром в несколько метров. — Рвануло так, будто я пороховой склад подпалила… Благо хоть что сестры и сироты были в трапезной вместе с гостями. Она далеко отсюда. А у тебя как? Хорошие новости?

— Сейчас узнаем.

Ардан повернулся к зданию, из которого только что выбежал. Камни под ногами завибрировали, а следом часть зданий в самом прямом смысле ушли под землю. Вздымая клубы дыма, с треском и грохотом, легко заглушившим небесный рев летнего шторма, раскалываясь на части они летели в развернувшуюся под ними черную пасть.

Ард, даже окажись он в одной из дедушкиных историй, ничего не мог противопоставить Желтому магу. И все, что у него оставалось — надеяться, что белое пламя, затем, скорее всего, взорвавшиеся генераторы, а после еще и обвалившийся свод катакомб похоронят старого Дрибу.

— Скорее!

— Песка! Несите еще песка!

— Вернитесь в шеренги!

Люди, шокированные внезапным землетрясением, вскоре вернулись к прежнему занятию. А Ардан не сводил взгляда с того места, где только что стоял один из корпусов.

— Наверное, все же…

В небо, закручиваясь в форме гигантского, семиметрового змея, взмыл огненный столб. Тот разметал каменные обломки, буквально дотла пожрал деревянные балки и доски, а в его центре, ступая по обугливающейся земле, шел Дриба.

Еще сильнее сгорбившийся, израненный, с оторванной левой рукой (гримуар теперь беспомощно качался на цепочках) с изуродованным, обгорелым лицом, весь в саже и в порезах, он все еще был жив. Жив и безмерно зол.

— … все же плохие, — закончил свою мысль Ард.