Ардан уже потянулся было к шляпе, как железное дуло с силой стукнуло по его виску.

— Без глупостей, маг, — процедила шериф. — я знаю, что если твоя палка не в руках, то ты ничего не можешь сделать.

Какая же странная манера говорить… но госпожа Сестрова была права. Посох Ардана действительно стоял в сторонке, и юноша показательно его не касался. По той прозаичной причине, что как бы грубо, двусмысленно и порой, откровенно пошло не изъяснялась Ларандский шериф, она обладала ярким, сквозящим сквозь пристальный взгляд, умом. Если бы Арди спал в обнимку с посохом, то Сестрова бы ни за что к нему не подошла.

Арди, держа ладони открытыми и поднятыми вверх, напряг бедра и поднялся на ноги, оказавшись на полторы головы выше немаленькой, по меркам людей, женщины. Вблизи она выглядела еще более нескладной телом, но вполне гармоничной на лицо. Не то, чтобы внешность Сестровой сколько-нибудь волновала Арда, разве что кроме закономерности, которую он подметил за последний год.

Обычно, когда представительница противоположного пола оказывалась на типично мужской работе или службе, то часть её внешности — чаще всего лицо или руки, несли на себе автобиографические отметины, готовые рассказать о причине такой смены парадигмы. Но сколько бы Ардан не присматривался к Марьяне, он все никак не мог взять в толк, как та оказалась на службе шерифом.

Да, она была в том возрасте, когда уже давно закончилась Фатийская Резня, а значит женщинам разрешили (из-за количество отставных медсестер и малого военного персонала) служить в корпусе стражей и носить маршальские погоны, но шериф… странно это все.

— Я уже говорила, что ты не в моем вкусе, дылда, — Сестрова сплюнула. Не грубости ради, а из-за привычки.

— Я обручен, госпожа…

— Шериф, красавчик, шериф, а не госпожа, — перебила она и ткнула в грудь револьвером. Словно точку поставила. — Госпожой будешь звать невесту свою. Если тебя такое заводит, конечно. Слышала маги сплошь извращенцы.

Арди не понял, что та имела ввиду. В целом, он даже не знал зачем вообще упомянул Тесс. Будто… будто ему стало неприятно в том, что в его приверженности искренних отношений могли усомниться.

— Не вижу металла на твоем отростке.

— Спящие Духи! Я вас почти не понимаю! — все же не выдержал Ард.

— Перевожу на язык желторотых девственников, господин Эгобар, которые невесту только издали видели, — Сестрова без всякого страха заглянула ему в глаза. — На вашем безымянном пальце правой руки нет кольца.

— У меня пока нет денег, чтобы его купить, — честно ответил Ардан.

— И именно поэтому вы соизволили заявиться сюда, в Ларанд, чтобы… что? М? — она дернула револьвером чуть выше, проводя имя по мечевидному отростку ребер — не самое приятное ощущение. — Набраться опыта с монашками, а затем за Периметр? За легкой наживой? Тогда у меня плохие для вас новости, маг. Вы умрете с сухим членом, мокрым кошельком и порванной задницей. Ну или животом. Смотря куда, чем и как вас выпотрошат Мертвые твари.

Каждая из женщин на мужской работе, которых встречал Ардан (а их было немало) отличались друг от друга так же, как камень отличается от ветра, но в то же время они обладали весьма характерным сходством. Выражались даже грубее некоторых самых сквернословных мужчин-коллег.

Благо, что в её жаркой, длинной, но чрезвычайно быстрой речи юноше удалось зацепиться за несколько слов. «Периметр» и «Мертвые твари». Так выражались только…

— Местная, — слегка удивился Ардан. — Вы местная. Из Ларанда.

— Предположим, что и так, нелюдь глазастая, — снова сплюнула шериф.

Опять же, в её словах не звучало ни капли ненависти, которую излучали последователи Тавсеров. Сестрова лишь изъяснялась в схожей манере, но никаких предубеждений или обиды на Первородных за душой не хранила.

— Ваша фамилия… Сестрова… вы из приюта. Вы выпускница Ларандск…

Она с силой надавила на револьвер и Арди слегка захрипел, когда дуло врезалось ему под кости. Не больно, но жутко некомфортно.

— Мы, кажется, поменялись ролями, мальчик, — Марьяна была действительно значительно его старше. Лет на восемь, если не девять, но мальчик… Ах. Ну да. Странная манера речи… — Я, конечно, знаю, что есть мужчины, которые любят не когда они сзади, а когда проститутка с… — она хитро улыбнулась и подмигнула. — Боюсь твои девственные уши таких подробностей не выдержат. Что в монастыре делал?

— Пожертвования для приюта оставлял.

Без всяких заминок шериф перевела дуло с груди… нет, не ко лбу Арда, а уперла его прямо в пах. Так резко и неожиданно, что Ардан попытался отшатнуться, но уперся лопатками в шероховатую кору дерева.

— Я ведь выстрелю, маг. И твои влажные мечты о монашках так и останутся горячим бредом озабоченного…

— Да не озабочен я! — снова не выдержал Ард. — У вас же амулет есть. Вы прекрасно знаете, что я не вру.

Ненадолго в бору висела тишина, нарушаемая лишь ночными звуками леса, скрипами высоких крон и чавканьем. Степняк, наблюдая за происходящим, спокойно жевал мох и даже не думал прийти на помощь своему временному союзнику.

Как говорила Шали — « охотнику нельзя верить никакой добыче, но в особенности — домашней».

— Знаю, — не отрицала шериф. — точно так же, как знаю, что ты не соврал про поиски важного для тебя человека. Вот только знаешь что?

Она выдержала паузу. Вполне себе театральную, так что Ардан не стал вмешиваться.

— Так люди не говорят.

Арди едва было не задохнулся от возмущения.

— И это мне говорите вы?

— Что-то не так? — хлопнула ресницами шериф.

Спящие Духи…

— Не важно…

— А мне кажется, что важно, маг, — она качнула револьвером и у Арда пробежали мурашки по спине. От ужаса. Потому что Марьяна действительно могла выстрелить. Кажется, стоит на будущее не забывать, что люди — не уравнения. Их просчитывать Ардан не умел. — Важно, что ты всячески увиливаешь от прямого ответа и кормишь меня всякой дрянью.

Подобное выражение Арди как-то раз слышал от Аркара, так что смысл понял.

— У вас нет объективных причин для моего задержания, — признавая свое временное поражение, Ард решил ретироваться. Плохой идей было считать себя ровней Милару. То, что мог провернуть с Красной Госпожой опытный Плащ, за плечами которого многолетний опыт, оставалось вне досягаемости для и года не прослужившего мага. — Либо предъявите мне обвинения для задержания, либо отпустите.

Глупо было надеяться, что он сможет использовать Сестрову в своих интересах. Но кто не ошибается, тот ничему не учится — так наставляла Атта’нха.

Сестрова снова пару раз хлопнула ресницами, а затем засмеялась. Заливисто, звонко и легко. Совсем не под стать своей нескладной внешности и резкой манере разговаривать. Если бы Ардан был слеп, то из-за одного только этого смеха представил бы себе кого-то воздушного, беспечного и совсем еще юного.

Детский смех.

Такой же, как он слышал в монастыре…

— Ты дурак, маг, — не спрашивала, а утверждала Сестрова. — Это ведь не Метрополия. И даже не Нигранд. Я пристрелю тебя сейчас прямо здесь, на месте. И на твоей же кляче оттащу к обрыву, где скину в пену морскую. Веришь?

Ардан верил. Верил, что шериф, если не получит искомых для себя ответов, действительно так и поступит. Но… ка и Балицкий, Марьяна Сестрова не являлась кровожадном головорезом, у которого на каждую трудную ситуацию только один ответ — лишить источник проблем жизни. Нет. Она была нормальным… относительно нормальным человеком. И мысль об убийстве, даже оправданном, как и у всех нормальных людей, в том числе и у Арда, вызывала у неё отторжение.

Именно поэтому она сперва угрожала его… паху, а затем уже всему тому, к чему пах крепился.

И если сложить данные параметры функц… если принять во внимание данные черты её характера, то для подобных угроз и, тем более, действий, требовались весьма серьезные причины. Настолько, чтобы тот, кто искренне служил закону, решил его нарушить. Не во зло. На благо.

Сестрова… Марьяна Сестрова… женщина, ставшая шерифом… выпускница Ларандского приюта…

— Склизли придет, Склизли заберет, и все забудут. Был ты, нет тебя, только Склизли знает, где иск…

Ардан не договорил. Марьяна, двигаясь достаточно быстро, чтобы не вызывать сомнений в своей профессиональной пригодности, буквально подскочила к нему вплотную. Она толкнула плечом в грудь Арда, одновременно подкашивая его ноги. Ардан свалился на лопатки, шляпа отлетела в сторону, а ему в щеку, надрезая кожу, уперся нагретый ствол.

— Что ты знаешь, мразь⁈ — сквозь плотно сжатые зубы, роняя на шею пенную слюну от едва сдерживаемой ярости, цедила Марьяна. — Говори, ублюдок! Или я буду убивать тебя так медленно, что ты возненавидишь свою Первородную кровь!

Ему на шею капала слюна. Пенная и горячая. Но обжигали совсем иные капли. Редкие. Одинокие. Соленые, раскаленные слезы, оставлявшие на щеках Сестровой тут же высыхавшие, блестящие тропинки.

Такие же, как на кладбище. И слезы и тропинки. Арди уже прежде видел их. В воспоминаниях Леи Моример, когда та лежала на могиле родителей, съеденных хворью. В воспоминаниях Вселены Лорловой. На кладбище, когда хоронили Аверского. Видел он их и на собственном лице. И на лице матери.

— На вас не сработало, шериф… — прошептал Ардан.

— Заткнись! Отвечай на вопрос! Что ты знаешь, о…

— Не сработало проклятье Склизли, — Арди поднял руки и бережно, осторожно, словно мог одним только неловким движением разбить хрупкий сосуд, который годами удерживал внутри себя рвущуюся на волю бурю. — Вы так и не забыли того, кого они у вас украли. За все эти годы, так и не забыли.

Он обнял её. Сам не зная почему. Просто ему показалось, что если он этого не сделает, то потом себя не простит. Зачем? Почему?

Мысли завтрашнего дня.

Они пролежали так недолго, всего пару мгновений, пока она не отряхнулась рассерженной кошкой и не встала на ноги. Смахнула слезы и по-ковбойски высморкалась. Поочередно прикладывая большой палец к ноздрям и выдыхая сопли из противоположной. У Арда за шесть лет так и не получилось овладеть данным трюком и однажды испачкав, ко всеобщему смеху, свою рубашку, он оставил попытки.

— Хватится валяться, Плащ, — она убрала револьвер в кобуру и протянула руку.

— Плащ? — Арди, принимая помощь, попытался состроить как можно более правдоподобное выражение лица. — Если вы про мои регалии, то я снял перед входом в монастырь. Они в седельной сумке. Мигом наде…

— Я на дуру похожа? — Марьяну поправила каким-то чудом не слетевшую шляпу. — Я имела однажды дело с вашим собратом. Такие же ублюдки, как и ты, которые своими немытыми отростками и душу и все остальное вытрясут и вымарают. Удостоверение только покажи, чтобы убедиться.

Ардан пару мгновений стоял, как водой облитый, но уметь признавать поражение — одно из первых, чему его обучили лесные друзья. Если драться в довольно жестких, а временами и жестоких играх детенышей охотников и при этом не знать меры, то можно очень быстро отправиться по невидимым тропам Спящих Духов.

В конечном счете у него ведь получилось продержаться инкогнито. Пусть и всего несколько дней.

Со вздохом, Арди потянулся во внутренний карман куртки.

— Аккуратней только, — шериф положила ладонь револьвера на рукоять. — не то, чтобы я вам сильно доверяла, господин Эгобар.

Господин Эгобар…

Уже протягивая черный кожаный конверт с гербом Империи, Арди догадался еще кое о чем.

— Когда вы отдавали приказ вашему помощнику, чтобы тот отправил письмо стражам разузнать обо мне, то вы знали, что я услышу.

Шериф, убедившись в аутентичности документов, протянула те обратно.

— Ты не первый Первородный в моей постели, капрал, — только теперь Сестрова убрала ладонь с рукояти и отпустила курок.

Она повернулась и подошла к степняку. Медленно гладила его по морде и что-то шептала. Беззвучно. Одними только губами. Её, наверное, почти не было видно во тьме. Но только не глазам матабар.

Ардан стоял и смотрел на шерифа. Внешне в ней ничего не выдавало причину, по которой женщина, да еще и на фронтире, могла бы носить жетон шерифа. Но это внешне. А внутри… внутри у неё прятался такой же ребенок, который днем протянул Арду самодельную лошадь.

Маленькая, испуганная девочка, которая вцепилась пальцами в эту жизнь и отказывалась отпускать, пока не доберется до своей цели.

— Я тоже не верила в эти страшилки, — спустя едва ли не десять минут, Марьяна наконец нарушила тишину. — Там никто не верит, капрал. Но все рассказывают. Потому что чувствуют. Когда просыпаются. Когда стучат ложками в столовой. Когда сидят за партами. Когда гуляют и ложатся спать. Чувствуют, что что-то не так. А все вокруг твердят, как заведенные…

Она сжала кулак так сильно, что едва было не проткнула ногтями кожу. Поднесла его к зубами и уже собиралась прикусить, но остановилась в самый последний момент. А Арди заметил маленькие точки на большом и указательном пальцах, оставленные её зубами. Будто ожоги от искр. Застарелые шрамы.

Все же, отметины были. Просто Ардан их не сразу смог заметить. Эргар и Шали бы не обрадовались такому промаху, но его лесные друзья, да и он сам, не понимали людей.

— Мы тоже чувствовали, — продолжила непрошеный рассказ Марьяна. Арду даже не требовалось отпускать на волю Взгляд Ведьмы. Слова сами рвались из груди Сестровой. Спешили скинуть с себя оковы, которыми она так долго их приковывала к своей боли. — Я и Марин. Мой брат. Близнец… может поэтому это проклятье на меня и не подействовало, капрал? Потому что мы близнецы? У нас всегда была эта странная связь. Он мог заканчивать за меня мои слова, а я всегда знала, где его искать. И как он себя чувствует… и теперь, знаешь, иногда мне кажется, что я все еще его чувствую. Как у фронтовых калек порой болят ампутированные конечности, которых и нет-то уже давно. Так и у меня. Болит… Болит и шепчет, что Марин все еще где-то за этими ублюдочными стенами. Там. В подземных кельях.

— Подземных кельях?

Марьяна только улыбнулась. Но не так, как раньше. Без наглости и надменности. Пусто как-то. Бессмысленно даже. Как если бы знала, что ей надо улыбнуться. Даже сделать вид, что насмешливо и печально, вот только сил испытывать реальные эмоции уже не оставалось.

— Тебе не сказали, да? Да они никому не говорят… — Марьяна отошла от коня и, встав рядом с Ардом, прислонилась спиной к дереву. — Там когда-то находились подземные переходы между корпусами. Высекли в скалах и организовали бойницы. Чтобы вести огонь по кораблям прямо из скал. А когда форт реконструировали, то ходы сделали кельями для отшельниц. Затем отшельниц не стало и их просто забросили. В нескольких есть погреба и запертые двери. Но по ночам, порой, если сильно прислушаться, там есть звуки. Дети пугают друг друга, что это Старый Склизли.

Ардан не торопил её с рассказом. Не потому, что не спешил, а потому что не знал, как себя вести рядом с человеком, из которого боль буквально сочилась. Если подставить ладонь, то она бы натекла темной, горькой жижей, напоминающей болотную трясину. Такую же вонючую и затягивающую внутрь, не давая выбраться на свет.

— А потом… — она, все же, сбилась.

Ардан постоял немного и, поняв, что сама Марьяна не сможет продолжать, спросил:

— Вам было одиннадцать? Когда твой близнец пропал, вам было по одиннадцать?

Он многое бы отдал хоть Спящим Духам, хоть Вечным Ангелам, хоть кому угодно, чтобы она ответила «нет».

— Да, — кивнула шериф. — Как понял? Вы там в Черном Доме что-то знаете?

Ардан ненадолго прикрыл глаза. Одиннадцать… так же, как детям на станции подземных трамвайных линий, в поместье Иригова, в логове вампира и, что самое важное, в записях, которые он в начале года нашел в Большом.

Нейропластичность.

Так говорила Лея Моример.

— Предполагаем. Поэтому я и здесь.

— Розовощекий юнец? — чуть приподняла брови Марьяна. — Я неплохо разбираюсь в Первородных, но ты какой-то непонятный… тебе сколько, маг? Двадцать? Двадцать один? И посох у тебя совсем не военного образца.

— Восемнадцать, — тихонько ответил Арди.

Марьяна набрала в грудь побольше воздуха и едва ли не завопила:

— Восемнадцать⁈ Восемнадцать, блять, лет⁈ — она едва было не затряслась от злости. — Ты же студент! Не просто студент, а… как там… второкурсник!

— Перехожу на второй, — поправил Ардан.

— Ты вот сейчас, капрал, ситуацию вообще не улучшил… — отмахнулась Марьяна. — Черный Дом издевается, что ли? Они бы еще сюда кадета отправили бы из лицея…

Они ненадолго замолчали. Просто стояли в ночи, слушали звуки леса и подставляли лицо морскому ветру.

— Марин исчез вечером, — внезапно вернулась к прежней теме Марина. Словно короткая вспышка помогла ей немного собраться с силами. — Мы ложились спать. Как всегда, в одну кровать. Такое разрешали только нам… дети порой пытались пошутить, но Марин за словом в карман не лез. А если надо было, то и кулак мог оттуда достать… И… Вечные Ангелы… я не помню, капрал… не помню… — она обняла себя за плечи и задрожала. — не помню… не помню… ни хрена не помню! Как засыпали помню. А дальше… муть. А он ведь всегда просыпался первым. А я просыпалась, потому что чувствовала, что он тоже. Проснулся. А в то утро, если бы не колокол, я бы так и провалялась. Открываю глаза и никого рядом нет. Я не думала, что ошиблась. Не думала, что Марин просто отошел. Нет. Нет! Нет… — она понизила голос почти до шепота. — Я знала. Знала, что с ним что-то не так. Потому что не было ни только его самого, но и его вещей. И даже дурацкой выцарапанной на изголовье кровати надписи, за которую нас ругали воспитательницы и сестры, где были наши с ним имена, тоже не осталось. Только мое. Только мое имя. Но не его. Вместо него…

— Ожог, — Ардан посмотрел в сторону седельной сумки, куда убрал игрушку Зирки.

Марьяна сдавлено всхлипнула и так же сдавлено кивнула.

— Я кричала. Билась в истерике. А никто не помнил. Представляешь, капрал? Никто во всем приюте не помнил Марина. Ни дети. Ни воспитатели. Ни сестры. Ни трудники с трудницами. Никто. Совсем никто. Сраный… Сраный, блядский Старый Склизли… — Марьяна, как недавно Ардан, прижалась спиной к дереву и спустилась вниз, сдирая кору и явно надрывая кожу, но, вероятно, именно этого она и хотела. — Я искала. Все пять лет. Каждый день. И каждую ночь. Попадалась. Меня ругали. Я снова искала. Снова попадалась. Меня запирали в комнате послушания. Пару раз даже использовали розги, когда я выдрала одной сестре волосы и выбила глаз, но они меня не сломали, капрал. Нет. Хер им на рожу. Они меня не сломали… — её сердце билось так, как оно билось у лжецов. И Марьяна это знала… — Я выпустилась. Уехала в Нигранд помощницей коновала. А там повезло наняться секретарем в контору шерифа. Не поверишь, капрал — пригодились те сотни часов, которые сестры заставляли меня проводить с книгами и задачниками. Наказание у них такое было за мои «ересь и бредни»…

Она снова вытерла две одинокие слезы. Уже просто не могла больше плакать. Выплакала все, что имела. Еще тогда. В детстве и юности.

— Потом меня отправили на север. К Заснеженному Озеру. Не буду вдаваться в подробности, капрал, но глупые решения мужчин и пара смелых шагов от одной женщины сироты и вот, — она щелкнула пальцами по жетону. — Еще пара лет ушло, чтобы вернуться в Нигранд. Но сразу обратно сюда не получилось. Надо было чтобы все привыкли. Ко мне. Моему жетону. И приказу, подписанному Старшим Шерифом Империи. Лично, между прочим, врученным.

Ардан мысленно кивнул. Примерно так он себе и представлял её назначение.

— И вот, второй сезон, как я снова здесь. Снова ищу. Снова рою землю. Потому что слышу его. Каждый день. Это как… — она сжала пальцы когтистой лапой и затрясла рядом с виском. — … как постоянный зуд. Как гудит что-то. И слышишь, слышишь, слышишь каждый день. Не можешь не слышать… А еще потому что, капрал, чтобы они там не думали за своими дурацкими стенами, но они меня не сломали… не сломали… — она ударила кулаком по земле. Так сильно, что могла, наверное, сломать хрупкие кости. Будто пыталась вбить эту правду одновременно и в себя, и куда-то еще. Чтобы точно знать. Точно верить, что да — не сломали. — Слушай, капрал, трахни меня, а? Противно так на душе… До одури… Давай прям как звери. Чтобы жестко. Можно даже с кровью. Я выдержу. Всегда выдерживала.

— Нет, — только и ответил Ардан.

— Из-за невесты?

— Просто потому что — нет, — повторил он.

— Ну и иди ты нахер, нелюдь бесчувственная, — без злобы произнесла Марьяна. — Человек бы трахнул.

— Я не человек.

— Знаю.

Они снова на какое-то время замолчали. Над головой уже светили звезды, а из-за облаков выкатилась яркая, серебристая луна.

— У тебя план есть? — спросила Марьяна.

Ардан повернулся к ней. Посмотрел сверху вниз. Глаза в глаза.

Скасти бы не одобрил.

— Есть, — соврал он.

— Хорошо, — кивнула Марьяна.

Может быть она даже знала, что он врет, может даже не сомневалась в этом, но хотела верить. Хотела и верила. Потому что между ней, израненным шерифом Марьяной Сестровой и Сестрами Света куда больше общего, чем можно увидеть на поверхности.

* * *

Они неспешно ехали по тянущейся сквозь редколесье тропинке. На востоке небо еще, казалось бы, недавно затягивающееся чернильной дымкой, теперь стремительно разжигало пожар летнего рассвета. И только суровый ветер, сгонявший все ближе друг к дружке штормовые тучи, спасал глаза от бьющегося в них света.

Ардан ехал чуть позади шерифа Сестровой, под которой неспешно двигал крупом вороной конь. Она оставила его за несколько сотен метров до того места, где «спал» Арди. Как позже объяснила шериф, она опиралась в своих суждениях на слух орков.

Обитая в степях, орки обладали отличным слухом и зрение, а вот нюхом не самым лучшим. Так что шериф решила, что Ардан тоже не сможет почуять коня, а вот услышать — вполне.

Но это неважно.

Всю ночь они провели на скалистом обрыве, наблюдая за монастырем. И хоть Арди и сказал, что хочет убедится в том, что его визит не заставил никого в монастыре «повести себя странно», практического смысла в этом наблюдении никакого не имелось. Понимая возможности Кукловодов и их многочисленных… кукол, то им не составило бы особого труда спрятать свою деятельность там, где просто так не увидишь.

Но это понимал Ардан. Не шериф. Так что, лежа на скале, порой отворачиваясь к небу, юноша выиграл для себя время для размышления. В конечном счете, в данном случае у него нет возможности опереться на Милара, его опыт, знания и некоторую степень безбашенности.

Более того — шериф, конечно, все еще не доверяла своему новому знакомому, но привычка к жесткой военной иерархии сделало свое дело. Марьяна Сестрова, увидев удостоверение работника Черного Дома, вскоре уже забыла о том, что Арду нет и двадцати. Так что принимать решения, а значит и составлять план, действительно придется ему самому.

Если посудить, то этот нюанс ничего не менял. Как не менял он и на дирижабле и когда Ардан решил использовать сам себя в качестве приманке, чтобы попасть к Паукам.

Юноша скосил взгляд на спину шерифа.

С одной маленькой поправкой — теперь он был не один. Интересно, Милар чувствовал то же самое? Ответственность за успешный исход их приключений…

— Значит, капрал, ты предлагаешь мне прошерстить все записи в Ларандской управе? — голос Марьяны звучал немного заспано. Пару раз за ночь она умудрилась уснуть, благо за день солнце успело прогреть и траву, и камни.

— Да, — кивнул Арди, который под утро сумел составить общие очертания решения задачи. Или, хотя бы, тех её данных, которые были ему известны. — Если подземные переходы крепости реконструировались, то по закону церковь должна была нанять инженеров. А учитывая военную суть объекта, то и Лей-инженеров из Гильдии Магов. Копия их записей обязана, на протяжении семидесяти пяти лет, храниться в управе.

Марьяна поправила шляпу и фыркнула. А может это фыркнул её конь. Порой что шериф, что её вороной, вели себя чуть ли не одинаково.

— Ты немного не похож на тех магов, что сюда порой наведываются.

— А много их вообще?

— Столичных-то? — переспросила шериф и, не дожидаясь ответа, тут же продолжила. — Почти и нет никогда, если честно. Они если и наведываются, то дальше Нигранда ни нос, ни… ничего другого не показывают. Только если пристают к берегу на прогулочных яхтах и тогда да — донимают монастырь.

Ардан сделал в голове немедленную зарубку — столичный маг и прогулочная яхта пусть и не частое явление, но не уникальное. Возможно это ему пригодиться…

— И чем я от них отличаюсь? — продолжил разговор Ард.

Ехали они совсем неспешно, так что опасности прикусить язык не было.

— Кроме твоей нелюдской наружности, капрал? — шериф впустила в голос ядовитый смешок. — Спокойный ты какой-то. Как отвара ромашки с лавандой выпил… Пару бочек.

Первое, чему Арда обучил Гута, это сохранять спокойствие и никогда не показывать виду ни о своих намерениях, ни о своих переживаниях. И, наверное, это давно уже стало привычкой, которая, в последнее время, все чаще давала слабину.

— И еще уверенный в себе. Причем как-то… неприятно, что ли.Так и подмывает выстрелить тебе в ногу, чтобы ты не думал, что у меня не получится. Не знаю, как еще объяснить, — шериф неопределенно помахала рукой в воздухе. — Обычно такое ощущение испытываешь, когда находишься рядом с военными магами. Если верить тем, кто их видел, разумеется. Сама ни одного не встречала.

Да… разумеется… это для Арда военные маги, как и в целом — маги, мутанты, химеры, Плащи, оборотни, вампиры и все прочее, чем пугали детей и о чем писали не самые популярные газеты, за прошедший год стало обыденностью. Большая же часть населения Империи могла даже не верить в существование какой-то части из вышеперечисленных созданий.

— Но вы действительно не сможете, — уточнил Арди. — Только если выстрелите исподтишка. Со спины и из другого здания. Так, что бы я не сумел…

Шериф резко опустила руку вниз и развернулась прямо в седле. Она выхватила револьвер достаточно быстро. Быстрее, чем некоторые плащи из отряда Йонатана Корносского. Но не быстрее, чем сам Йонатана. И, разумеется, она даже в подметки не годилась Урскому с Эрнсоном. А уж о том, чтобы сравниться в скорости сотворения печатей Гранд Магистра Эдварда Аверского и речи не шло.

Так что когда она щелкнула взведенным курком, то перед её лицом уже сформировалась ледяная игла, а вокруг Арда засияла мыльная пелена Универсального Щита. Лошади зафырчали и замотали головами, явно протестуя против такого сумасбродство. Хотя, разумеется, никакого сумасбродства здесь не присутствовало.

Просто шериф хотела проверить кому именно она собирается доверить свою спину.

— Я начинаю проще относиться к тому факту, что ты только недавно от сиськи матери отлучен, — не без уважения просвистела шериф и вернула револьвер обратно в кобуру.

Ардан, развеяв чары (попутно подсчитав сколько эксов ему стоило такая небольшая демонстрация своих навыков) не стал уточнять, что еще полтора года назад он бы не то, что печати не успел сотворить, а, скорее всего, от шока выпал бы из седла…

— Хорошо, предположим я сумею отыскать эти записи и чертежи, — спустя короткую паузу, снова повернувшись лицом по направлению движения, продолжила разговор шериф. Будто только что не наставляла (в очередной раз) револьвер на Арда. — Как они нам помогут?

Ардан, порой, удивлялся той высочайшей ступени интеллекта и компетенции, на которой находился совет Гильдии Магов по Образованию. Удивительно, что даже такой курс лекций, как История Магии, сейчас имел для Арда решающий фактор в успехе сомнительного предприятия.

— По правилам фортификации, любые подземные сооружения должны иметь дренажные системы на случай затопления нижних переходов.

Марьяна цокнула языком.

— Я в университетах, капрал, не обучалась, а школьная программа выветрилась из головы вместе с, как ты несколько раз выразился, правилами приличия.

Да, ночью, во время их «слежки» за монастырем, Ард несколько раз не сумел сдержаться и напомнил Марьяне, что не обязательно изъясняться так, чтобы все вокруг ломали голову о степени пошлости озвученного. Стоит ли говорить, что по итогу шериф разразилась на него гневной тирадой и напомнила, что не ему ей что-то указывать.

А он и не указывал.

Только попросил, но, увы…

— Там должно находиться сливное отверстие, — пояснил Ард. — Чтобы враг не мог устроить потоп.

— Как в отхожем месте.

— Почти…

— И что нам это даст?

— Учитывая, что форт находился на скальном обрыве, то дренаж должен рассчитываться исходя из возможности частичного обрушения породы.

На сей раз пригодились уже лекции профессора Конвелла.

— Капрал! — чуть повысила голос шериф.

Ардан вздохнул. В чем-то Марьяна с Миларом друг друга напоминали. С одним Арду приходилось постоянно разъяснять понятия, связанные с Лей, а с другой… систему фортификации. Ладно, это, вероятно, еще более специфичное знание.

— Где-то ниже уровня моря у монастыря должен иметься еще один вход. Закрытый решетками и расположенный так, чтобы не обнажаться при отливе.

Шериф снова присвистнула.

— И при осаде такой загогулиной не могли воспользоваться?

— Речь идет о нескольких веках в прошлом, шериф, — Ардан скосил взгляд в сторону океана, видневшегося через проблески между деревьями. — Даже сейчас, чтобы спуститься на дно, требуется сложное оборудование, специальные машины для нагнетания воздуха и весьма непрочный гофр, по которому тот подается в водолазный костюм. Да и двигаться в нем, при весе оборудования почти в девяносто килограмм, даже учитывая, что в воде он ощущается меньше, все еще слишком трудно, чтобы воспользоваться такой особенностью форта.

— Спасибо за нудную лекцию, капрал, я почти все прослушала, — Марьяне, кажется, доставляло удовольствие ставить людей в неловкое положение. — Ты мог ограничиться простым «нет».

— Нет, не могли, — медленно повторил Ардан.

— Отлично! А почему мы сможем? Если там глубоко, скоро мало того, что прилив, так еще и штормовой ветер… — Марьяна как раз схватила шляпу, чтобы ту не унесло очередным порывом. — Как нам твой лаз поможет, если он не для людей сконструирован?

— Потому что я не человек, шериф.

— А, ну да… а поподробнее можно?

Ардан чуть было не задохнулся от возмущения.

— Вы издеваетесь?

— Да, — тут же ответила Марьяна. — Потому что ты очень забавно на это реагируешь, а мне особо нечем заняться.

Ардан только выдохнул что-то нечленораздельное на языке степных орков и, показательно замолчал, открыл гримуар. Да, ему будет тяжело, но если заранее подготовиться… к примеру, он сможет из местной флоры сделать отвар из искусства Эан’Хане, чтобы дольше задерживать дыхание. И потребуется еще мазь на глаза, чтобы нормально видеть под водой. Не говоря уже о том, что нормально колдовать он там вряд ли сможет, так что надо будет чем-то выбить решетку. Чем-то бесшумным, но весьма и весьма действенным.

Может быть попытаться сделать порошок Засыпающего Солнца? Но где ему взять изумрудную пыль, пластины Огне-Носца (как броненосец, только вместо обычного панциря — огненный) и смоченный в эле вулканический пепел? Вряд ли что-то подобное можно достать даже в Нигранде, где и университетов-то с институтами даже не имелось. Так что и Лей-лавок — тоже.

Да, это самая главная загвоздка «плана».

— Знаешь, капрал, в чем главная загвоздка твоего плана? — неожиданно спросила Марьяна, заставляя Арда чуть подпрыгнуть в седле.

— В пластинах Огне-Носца? — не очень уверенно предположил Ард.

— Что? — резко повернулась к нему шериф.

— Это такое создание, которое…

— Мне не плевать только если оно одним только своим взглядом вызовет у меня по всему телу дрожь, как от… — Марьяна начала было и остановилась. — Поберегу твои нежные ушки, капрал. Так вот. Не знаю ничего про твоего Огне-что-то-там, но если ты в курсе про эти лазы, то и те, кто там находятся — тоже. Так что даже если мы и сумеем ими воспользоваться, то явно не останемся незамеченными.

Ардан, который уже достал было карандаш, медленно вернул тот обратно. А ведь Милар постоянно напоминал ему, что помимо магии в деле надо было обращать внимание и на все остальное тоже.

— Нам надо отвлечь внимание, — прищурился Ард.

— День Плача, — напомнила Марьяна. — В этот день монастырь наводнят страждущие, так что лучше момента не выгадаешь. Есть только одна ма-а-а-аленькая загвоздка. Но, я уверена, для такой здоровенной нелюди как ты, да еще и с не менее здоровенным посохом, это не будет проблемой.

Ардан вздохнул и снова посмотрел на небо.

Судя по всему, шторм обрушится на скалистый берег именно в этот самый пресловутый День Плача