Удалив звенья кольчуги с груди великана, срываю с цепи талмуд.

На металлической синей обложке уже знакомое тиснение на русском:

«Книга Ирских волхвов, незыблемые руны металла».

Вот это да! Можно уже свою запретную библиотеку открывать. Это четвёртая запрещённая Книга. Руны ветра, камня и призыва — ещё не изучил. А тут новое учебное пособие мне накидывают.

Теперь всё встаёт на свои места. Великан ваял свои доспехи и прочее барахло, используя руны из этой Книги. А ещё она его защищала каким–то образом той аурой. Хотел я и цепь забрать металлическую, на которой держалась Книга, но слишком тяжёлая хрень. И песок тратить жалко, его уже на донышке в банке. О магическом кармане подумал. Но что-то пихать туда всё подряд не хочется.

Присмотрелся к странной арке за решёткой. Какие–то процессы в ней идут нездоровые. Веет радиацией, отчего подташнивать начинает. Сам великан решёткой обнёс арку явно неспроста, защиту установил и колокольчики сигнальные. Неужели это портал в некий мир⁈ Куда попытался свалить Дракон, когда понял, что ему крышка. А до этого он что… не пускал сюда других⁈ Будем надеяться, что я ошибаюсь.

Закатав метровый ключ дыркоделом на всякий случай в породу, спешу прочь из пещеры, а то начинает потряхивать. Возвращаюсь в поместье убиенного по воздуху, чтобы покопаться в сундуке.

Вечереет. И теперь видно слабое голубое свечение из бассейна. Подхожу к краю, и дух перехватывает. Под сотню странных рыбин плавает, от которых исходит свет волшебной ауры. Длиной особи до метра, чешуя голубым перламутром блестит. По первому впечатлению решил, что это русалки. Потому что изящно двигаются и головы у них странные, как у ящериц.

На меня рыбины сразу отреагировали, прибившись ближе, будто решили, что корма им насыплю. Увидел с другой стороны решётку, мешающую им уплыть по каналу. Обошёл, поднатужился и поднял её, открывая живности путь по каналу.

Первые пошли несмело, а затем вся стая ломанулась прочь.

С чувством выполненного долга двинул в дом. Увидев меня, зверьё в клетках снова зашумело.

— Всё! Заткнулись! — Прикрикнул на них. — Нет больше вашего хозяина! Я его убил!

Тут же наступила угрюмая тишина. Один лишь тигр на крышке в полу остался щетиниться, предвосхищая драку. Ему просто деваться некуда. Думал шрапнелью его уложить, и дело с концом. Но так ведь смотрит! Да и жалко.

Полез цепь снимать, рычит. Перешёл в ускорение на максимум и только так сумел его высвободить, разжав штырёк на ошейнике. Когда тигр понял, что свободен, выскочил из дома, не оглядываясь. Остальные посмотрели на меня с надеждой, к прутьям встав.

— Ладно, морды, — выдохнул.

Вспорхнул на стол, все назад шарахнулись с перепуга.

— Я, тёмный лорд Ярослав, дарую вам свободу, — объявляю торжественно на китайском, авось поймут. — Только не передеритесь по дороге, звери.

«Морозко» легко посбивал все замки, и я распахнул двери клеток. Не дожидаясь, когда зверьё ломанётся, спрыгнул обратно к крышке. Развалил её легко и на корнях поднял сундук до уровня пола, пододвинув ближе. Очередной замок слетел, как миленький. Отворил крышку и полез копаться.

Ведь это же самое сладкое!

Если бы… внутри гигантский жемчуг, и ничего больше. Бусины размером с крупное яблоко, но вроде как непростые, свечение из сердцевины идёт голубое. Похоже, это нечто магическое. Сразу подумал о странных рыбах в бассейне, которые выпустил. Неужели это они производили? Вот только каким образом? Впрочем, уже не важно.

Весь жемчуг я всё равно не потащу. Прихватил три штуки для образца. Учитывая, что сюда когда–нибудь да явятся искатели приключений и сокровищ, решил перепрятать остальные. Поволок сундук из хаты, как жадный хомяк.

Уже с крыльца увидел старую знакомую и подивился картине. Прямо посередине двора однохвостая лисица, которую я выпустил, с восьмихвостой кружатся, будто за хвосты ухватить друг друга хотят. Судя по издаваемым звукам, играются. Оранжево–красный свет шлейфом идёт за их хвостами, очень красиво смотрится.

На меня внимания никакого, поэтому волоку добычу дальше. Только когда со ступеньки грохнулся сундук, они опомнились. И замерли, глядя в мою сторону. Одни хвосты теперь только светятся.

— Подружка твоя? — Спрашиваю издали. — Поздравляю с воссоединением.

Дальше волоку. А восьмихвостая свои хвосты в один сложила и ко мне поспешила уверенно. Я, конечно, насторожился и даже остановился встречать. А она за пять шагов остановилась, прижалась к земле вся и заскулила, как собачонка.

И чего это она? Вторая несмело плетётся.

На корточки опускаюсь. Хлопаю по ляжкам.

— Ну иди сюда, попрощаемся, — предлагаю. — Иди, иди, не бойся.

Секунды две сомневается, а затем поднимается и подходит несмело. Руки тяну, погладить. Уши прижимает, щурится. Первый контакт, как волшебство. Почувствовал слабое покалывание, как отходняк после онемения. И приятно, и больно. Лисица в напряге первое мгновение, но затем начинает расслабляться, когда я за ушком чешу. А вскоре уже, как собачонку тискаю. Она будто давно ждала, что так буду делать. Под конец начала меня прямо в лицо лизать, поскуливая.

— Подходи, не бойся, — зову вторую. И та послушно подходит, давая себя погладить.

Полчаса тискаю лисиц, как собачонок, наслаждаясь тактильными ощущениями. А затем спохватываюсь, за меня же подружки волнуются.

— Всё, всё, морды, — целую каждую в нос. — Мне пора. И вам нужно отчаливать, пока волков не набежало.

Еле отлепил. Но когда поднялся, послушно отошли, присели статуэтками и стали за мной наблюдать. Глаза у обеих с прищуром, будто улыбаются. Такие довольные!

Потащил сундук к платине, где булыжник приметил крупный. Под гипнотический шум водицы три корзины соорудил из тонких корней, чтобы весь жемчуг пересыпать и по дыркам закатать. Всё это время лисицы с верхушки плотины смотрят, подсвечивая моё предприятие своими хвостиками.

В какой-то момент я прятать всё при них передумал. Слишком много внимания. Вдруг сопрут? Найдут способ расколоть камень и изъять всё. Мало ли, этот жемчуг очень ценен. Не зря его великан собирал. Убрал всё в холод, расширяя хранилище новой тарой.

Собрался уже валить на крыльях. А они заскулили громко и жалобно. Позвал прощаться. И ещё на полчаса! Мандаринов наваял целую кучу. Недавно освобождённая нюхает с опаской, а восьмихвостая смотрит на меня неотрывно.

Похоже, зажрались, рыжие лапоньки.

— Всё, я полетел, — предупреждаю и ухожу.

А она на плотину прыгает и оттуда скулить начинает ещё громче. И тут до меня дошло, что ей надо! Поднялся с прыжка, к началу отошёл. Вторая лисица, почуяв неладное, из канавы смоталась быстро и с другой стороны встала. Подружка к ней подошла. Обе смотрят с надеждой.

Вытягиваю корни и вонзаюсь в конструкцию. Тяжело идёт, потому что давно уже здесь всё утрамбовано, земля местами окаменела. Треть довеска уходит на то, чтоб пошатнуть конструкцию. А следом и развалить. Хлынула вода из трещин в высохшее русло, посыпалась плотина.

С мощным шумом вода понеслась по канаве, нарушая вечернюю тишину. Лисицы забегали радостно, а затем неестественно мощными прыжками унеслись в гору, где скрылись под кронами деревьев. В последний момент мне показалось, что бежит уже лишь одна лиса с девятью хвостами. Стою, как завороженный какое–то время. Что это вообще было⁈

Когда даже шлейф от хвостов пропал, я втянул корни, какие не оторвались потоком, едва наскребая на крылья, и понёсся ввысь. Ощущая свободу и своё тёмное могущество.

Резерв растёт с каждым боем. И сейчас чувствую прибавку к ёмкости, хотя не истощался полностью. С начала путешествия он вырос на двадцать три единицы. И теперь составляет четыреста одну. Недурно.

Долетев до лошади, поскакал обратно по дорожке под шум идущего потока. Когда вновь заполнится река, жители поймут, что Двуногий дракон повержен. Надеюсь, никто не догадался в канаве селиться, снесёт ведь к чертям.

Вернулся в деревню ещё до полуночи. Вроде тихо, и никому из местных нет до меня дела. Но подружки мои не спят, ходят по двору, как неугомонные звери в клетке. Увидев меня, расслабились. На радостях расцеловал обеих в губы.

— Фу, ты с собаками что ли лобызался? — Возмутилась Гайя, отплёвываясь.

Руяна же промолчала, в сторону пошла, вслушиваясь в лес с улыбкой.

Вымывшись ведром колодезной воды, улёгся спать. Только когда бросил кости на твёрдую подстилку, почувствовал, как устал за сегодня. Поэтому попросил уже полусонный, чтоб подруги поделили ночное дежурство пополам. Никто и не возражал.

Утром разбудил людской гам. Вся деревня пошла смотреть на пробивающийся ручеёк. Оказывается, когда–то и здесь была речка. И, наконец, к рассвету вода добралась и сюда.

Спустился к бережку, где вся толпа собралась. Детки прямо из ручья ловят мои мандарины, которые сюда принесло.

Все на воду смотрят, как завороженные. А Дуий на меня.

— За полчаса с вашим великаном управился, дольше ехали, — усмехнулся я.

— Ты великий воин и человек чести, — ответил старик и объявил громко: — Знайте, люди! Великий воин с русских земель Ярослав! Поверг Двуногого дракона! И вернул нам воду! Это он! Посмотрите на него! Воздайте все почести!

И вся деревня упала на колени вместе с учителем, смущая меня и без того. Думал поскорее уже взять за шкирку Дуия и двинуть дальше. Да не вышло, устроили в мою честь праздник. Гуляет вся деревня, пляшут, в воде плещутся. Палочки стучат, дудочки играют. С таверны путники пришли, ошалело на воду смотрят.

Не успел и глазом моргнуть, толпа вокруг нас собралась.

— Расскажи, как победил Дракона! — Стонут. — Расскажи, великий воин!

Сижу, на ходу сочиняю, ахают после каждой фразы. Руяна сидит, голову не поднимая. Гайя посмеивается на мой рассказ.

Вот так весь день и прошёл. Только на следующий мы с трудом вырвались.

Мало того, что утром у нашего порога вся земля была усыпана подарками, сладостями да безделушками. Так ещё и жители собрались на наши рожи помятые посмотреть. Теперь их стало втрое больше, потому что сбежались крестьяне с соседних деревень.

Не хотел ничего брать у бедных крестьян, так завыли, что мне не понравились подарки. Пришлось покидать в сумку конфет, всем поулыбаться, а некоторых за лапки подержать.

Спешно собрались и снарядились, стараясь никого не обижать и не посылать. Дуий взял двух дрыщавых бойцов, которые с самого начала были с нами. И вшестером поскакали быстро из деревни, потому что жители за нами погнались.

Поднявшись до главной дороги, пошли уже спокойно, огибая вершину.

— Слушай, а у вас тут лисы с несколькими хвостами случайно не водятся? — Интересуюсь у старика, заходя издалека.

— Водятся, господин, — заулыбался Дуий. — Но сильнее пятихвостого никто в округе не видел.

— А чем они опасны? — Спрашиваю дальше. Замечая, что и Руяна заинтересовалась данным вопросом.

— Говорят, что это злые духи, не привязанные к своей горе. Но привязанные к телу лисы, — отвечает Дуий. — А опасны они своей сущностью. Любят сбивать с истинного пути воинов, а когда те приходят в отчаяние — пленить их душу. За каждую пленённую душу, они получают новый хвост и большую силу. А когда становятся Кумихо, то обретают бессмертие и могущество.

Вижу, как напряглись оба китайских воина, услышав последнюю фразу.

— «Кумихо»? — Вмешалась Руяна.

— Девятихвостая лиса, — поясняет Дуий. — Там их зовут на востоке за Жёлтым морем.

Твою ж мать! Это я с таким духом лобызался недавно⁈

— А ты уверен, что Кумихо — злой? Он убивает людей? — Спрашиваю, затаив дыхание.

— Путь Кумихо — это путь зла, — рассказывает старик. — Он не убивает, но губит. Обретя девять хвостов, может перевоплощаться в любое существо. И в человека тоже. Жизнь его скучна, поэтому Кумихо забавляется, как может. Ему чуждо сострадание и близка безнаказанность. Разве такое существо может быть добрым?

— То есть, обретая девять хвостов за душу воина, такая лисица становится оборотнем? — Уточняю.

— Да, и тогда уже тело лисы ему не помеха, — отвечает Дуий, тяжело вздыхая.

Я тоже тяжело вздохнул. Если верить в эти россказни, моя лисица с помощью меня и обрела девятый хвост. Моя душа на месте, а значит, дух пленил чью–то другую. Поглотил другую лисицу? Или… он взял душу великана!

Допустим, та странная лисица давно положила глаз на великана, и ждала, когда тот помрёт.

— Ты встретил лису с несколькими хвостами? — Спрашивает меня Руяна.

— Это с ней ты целовался? — Посмеивается Гайя. — Ярослав никогда ничего не спрашивает просто так.

У воинов глазки забегали, старик поперхнулся чем–то и закашлял.

— Если так, она может увязаться за тобой, погубит и нас, — выдал Дуий, продрав горло.

— Не берите в голову, всё хорошо, — отмахиваюсь.

— Сколько хвостов у неё было? — Пытает меня уже Руяна, не поверив ни единому моему слову.

— Весь набор, — процедил я. — Но мы разошлись миром.

У всех троих китайцев лошади разжали отчаянно, встав на дыбы. Один из воинов чуть не повалился с седла от услышанного.

— Их было девять⁈ — Наехал учитель. — Это была Кумихо?

— Так! — Прикрикнул я. — Вы меня отчитывать вздумали⁈ Я тут главный. Кому что не нравится, идите обратно. Я знаю куда ехать и без вас.

Китайцы сразу и притихли, приплюснулись, загрустили. Мои подружки тоже отчего–то хмурые. Или им про этих лисиц ещё в деревне без меня наплели⁈

— Ты сдержал своё слово, сдержу своё и я, — выдавил старик покорно. — Мы проводим до Уиши на горе Хэн, несмотря на все опасности на пути.

— Вот и отлично, — заключил я и ускорился.

Но чуть было сам не поперхнулся, когда в кустах выше по склону приметил мелькнувший огненно–рыжий хвост.

Надежда лишь на то, что Кумихо десятый хвост уже не нужен. А значит и душонки наши ей ни к чему. На счёт забав не уверен. Как бы не пришлось развлекать. Интересно, а убить её можно⁈ Бессмертие не всегда означает неубиваемость.

На первой же большой развилке, мы пошли в противоположную сторону от логова великана. Дорога повела на спуск в северо–восточном направлении. Пара километров под кронами и двинули вдоль обрыва уже под открытым небом. Пошли виды на большие горы и отвесные скалы с серпантинами дорог. К полудню под обрывом забурлила крупная река, а скалы стали настолько крутыми, что пошли стеной.

Местами приходилось спешиваться из–за узкой тропы. На голову сверху периодически сыпался мелкий щебень. Но пакостников я так и не увидел. Хотя Руяна ощущала живность, о чём периодически докладывала. То дикие кошки пробегут, то медведи, то горные бараны.

Хотел спросить про лисиц, но передумал кошмарить.

У китайцев лошади беспокойные, плохо слушаются, местами упираясь. Приходится жрице им внушать. К вечеру прошли крутой участок и вышли к небольшой горной деревушке, стоящей меж пик на открытой местности на перекрёстке троп и дорог. А там совсем неспокойно, неподалёку на песчано–каменистой площадке у обрыва бьются какие–то маги. И сразу не определишь, какой магией владеют. Все четыре цвета вспыхивает. Вместо снарядов летает какая–то хрень: виртуальные змеи или ленточки, ну хоть щиты вроде в нормальном виде вспыхивают. Рядом человек двадцать собралось, глазеют, что–то кричат.

Мешать не стали, завернули к первым же столам под навесом, придя на запах жареного мяса. Выскочила любезная низенькая бабуля, с которой Дуий сам всё разрулил. И вскоре мы уже сидели и кушали местную похлёбку с мясом фазана и жареную горную баранину, запивая кислым вином, которое сюда завозят.

Полчаса остальные столы пустовали, пока с поля не завалились все зрители и маг–победитель. Старик с белыми усами до груди, смахивающий на восточного учителя единоборств из фильмов, выглядит очень важно, хотя на вид щуплый коротышка. Вся толпа ведёт себя вызывающе шумно, будто они тут хозяева, что сразу стало раздражать. Вроде воины, а вроде простые голодранцы.

Поначалу они делятся впечатлениями, как их мастер размотал другого. А затем уже обращают внимание на нас, начиная вызывающе обсуждать. Даже Гайя, не знающая их языка, в какой–то момент чуть не сорвалась разбираться с тупыми обезьянами.

Дуий с учениками сидит вроде спокойно, но в тоже время пришиблено.

Подвыпив, голодранцы уже не следят за своим базаром, начиная с насмешками обсуждать шрамы на лице Ру. Тут уж не выдержал я и угрожающе поднялся. Китайцы вылупились на меня, а затем захихикали гадко, переглядываясь.

Со мной поднялись и подруги, но я их придержал.

— Вы оскорбили моего друга, — говорю на китайском. — Вы свои–то кривые рожи видели? Вам и без шрамов досталось, помолчали бы лучше.

— Ты хочешь что–то возразить, белобрысый? — Выпалил один из мужичков, покривившись.

— Наш учитель сильнейший маг на горе Мури, хочешь поспорить? — Выпалила ещё одна обезьяна, кивнув на старичка.

Который в отличие от своих приспешников, сидит смирно и изучает меня внимательно. И даже за свой фигурный резной посох из красного дерева не взялся.

— Я хочу спокойно поесть и не слушать оскорблений в мой адрес и в адрес моих людей, — говорю с брезгливым оскалом. — Но если вы настаиваете на драке, я убью вас всех без сожаления. Это моё единственное предупреждение.

Обезьяны перестали улыбаться, посмотрели вопросительно на вальяжно сидящего мага. На каменном лице которого, наконец, дрогнул мускул. Следом он улыбнулся.

— Прости моих людей за невежество, воин, — выдал он противным голоском и своим обезьянам прикрикнул: — а ну живо извинитесь перед путниками!

Секунды две медлили и стали кланяться, противно клянча прощение. Фу, что за нытьё.

Дуий дёрнул своих учеников, следом покинули трапезную зону и мы, никак не отреагировав на извинения. Старик пошёл вдоль домов и вскоре договорился о ночлеге за серебряную монету. И то с трудом, потому что никто не хотел нас селить к себе.

Первым на караул встал я, со мной вышел и один из учеников Дуия с тонким мечом самурая. Парнишка по имени Квон. Второго зовут Ван. Но оба почти на одно лицо.

Первую смену я взял не зря, деревня на открытой горной местности на перекрёстке дорог пропитана атмосферой беспокойства. Вроде ничего нас не касается, а ощущение опасности никак не отпускает.

За смену шесть всадников промчало ещё до полуночи, бегали какие–то люди, потасовка доносилась с трапезной, снова хлестала четырёхцветная китайская магия. Потом судя по истошному воплю кого–то с обрыва скинули.

Уже по окончании смены приметил силуэт на краю отвесной скалы наверху в паре сотен метров от деревни. И в груди похолодело.

Очень крохотный, но учитывая мою зоркость и ночное зрение, вполне разборчивый. Лисица сидела с девятью распушёнными, но ничего не излучающими хвостами и какое–то время наблюдала за мной. Отчего стало не по себе, потому что намерения её мне больше не ясны.

Когда двинулся в дом расталкивать Руяну на вторую смену, Кумихо исчез. Но от этого не легче, ведь он, она или оно теперь увязалось за мной с непонятными намерениями…

Ночь была ужасной, под утро на всю деревню рыдала какая–то женщина так горько, что самому захотелось прослезиться. Ни во что не ввязываясь, собрались и поскакали дальше вверх по горе. Уже на выезде хитрыми глазёнками нас проводил китаец из вчерашней шайки с магом. Его взгляд мне не понравился, в нём проскочило что–то нехорошее.

Из деревни дорога повела в узкое ущелье, где ночью наверху сидела лисица.

Перед самым въездом меня осенила мысль, а что если…

— Все назад! — Скомандовал я, предчувствуя беду.