Из города на восток выходит одна дорога. Полкилометра, и растительность резко скудеет. Дальше извилистая дорожка меж пустынных холмов, по которой непрерывным потоком тащатся торговые караваны в обе стороны. Причём в основном на верблюдах, на которых мои подружки первое время смотрели, как на динозавров.

Но создают заторы даже не они, а пешие китайские крестьяне, которые курсируют меж мелких поселений с крупной поклажей. Облегчает путь лишь то, что от нас шарахаются все, когда Дуий протяжно кричит:

— Дорогу высокому господину! Дорогу великому воину!!

И так десять дней мы скачем в потоке караванов по пустынной дороге, ночуя в местных сараях у холмов. Главная проблема — воды нигде не найдёшь, лошади на пределе. Когда появились первые ручьи, к ним пришлось прорываться чуть ли не с боем.

Доехали до большой развилки. Повернув на юго–восток, оставили главную магистраль, уходящую дальше. И стало полегче, поспокойнее. Народа в разы меньше. А когда на новой развилке свернули ещё южнее в сторону долины, так вообще хорошо. От зелени на холмах аж в глазах зарябило. Туда дорога и повела.

И душа потянула, потому что очень сильно соскучился по лесу с этими долбаными степями да пустынями.

Спустя шесть–семь километров двинули на подъём до крупного поселения, стоящего по склону на горной речушке среди обилия зелёных деревьев. Коль время уже к ночи, в одной из местных таверн и решили заночевать, выбрав побогаче и посолиднее. На пустующей веранде над обрывом с видом на долину поели с сестрицами вкусно рис с жареной свининой и попили местного чая из крохотных чашек. За скамеечкой вместо стола, на полу вместо стульев, с палочками вместо ложек!

В землях, где никогда ещё не были. В местах, где о нас ещё не ведают. Сплошная романтика и волнующие перспективы путешественника.

Ну и наслаждение от душевного единения со своими верными воительницами в обстановке, где нам никто не мешает. Ведь Дуий со своими тремя бойцами тактично отказался тут кушать, спустились в забегаловку пониже, где подешевле, и народ водится.

Обслуживали нас старик со старухой, на вид добитые, но очень активные. Где–то на заднем плане метались два парня. А вот девушки никакой я так и не увидел. Интересно вдруг стало, где китайские молодухи вообще? Потому что среди крестьян ни одной не приметил. Только детки малые да тётки бегают. Будто молодые девицы от меня очень старательно прячутся. Может, не распознал? Слишком хорошо маскируются? Вполне вероятно, что не углядел в серой массе, ибо крестьяне у них ходят в обносках тысячу раз стиранных, хотя сами шелками яркими торгуют. Парадокс.

После ужина поднялись на второй этаж, где сняли комнату. Нам на троих и одной хватало, учитывая, что один из нас стоит в ночном карауле.

В коморке с хлипкими стенами никакой мебели вообще, ни стульев, ни кровати, только подстилки тонкие на полу и рулоны под шею. Делать нечего, мы и так в походе на чём попало спим. Так и завалился на пол да быстро уснул. Пока меня Ру на ночную смену не растолкала.

Выполз наружу, постанывая от ломки в спине. Размялся, полегчало. В коридоре скучно сидеть, пошёл на балкончик. Выход на него напротив дверки в нашу комнату, поэтому из виду её не теряю. К тому же у меня слух, как у полевой мышки.

Тёплая тихая ночь, луна полная. На перила облокотился, дышу полной грудью. Село раскинулось подо мной в полумраке, редкий огонь средь зелёных крон из окон проклёвывается слабо. Но мне и не нужен свет, чтобы увидеть людей, крадущихся в единственный крупный здесь особняк, что стоит метрах в ста справа на своём отдельном выступе. Четыре худощавые обтянутые фигуры с тонкими клинками за спинами движутся плавно вдоль заборчика у обрыва. Ниндзя что ли?

Вижу ещё двоих, ползущих по крыше, как «человек–паук». Не проходит и пяти секунд, один с неё сползает со стрелой в груди. Второй прыгает вниз. Четверо других перемахивают через забор. Доносится потасовка, слышен лязг клинков. Через минуту всё стихает после нескольких коротких радужных вспышек. Похоже, применяли некую магию… В особняке загорается свет, кто–то с факелом уносится из дома по улице, скрываясь в зарослях.

В самом низу тоже движуха происходит. За одним всадником гонятся трое, уносясь вскоре из поля моего зрения.

Несколько минут тишины, и сдавленный писк раздаётся с первого этажа, а следом кошачье рычание. Быстрой тенью тёмный кот с мышкой во рту по дереву взбирается. Похоже, дикий.

Прислушиваюсь к шорохам с сухих веточек и скрипам стволов. Шелестит листва, тревожась от лёгкого ветерка. Минут двадцать ничего интересного, и вот под подошвой чьей–то обуви скрипит песок.

— … я не люблю тебя, — раздалось девичье уже с другого направления на соседней улице. — Уходи, пока мой отец не увидел нас. Что ты ко мне привязался?

— Прости, моё сердце…

Заскрипели петли, загавкала собака, и любовники разбежались.

В общем, жизнь и тут кипит, как я погляжу. И без нас событий хватает.

Первый час смены миновал, снова где–то внизу забегали. А затем недалеко от нашей таверны воровато зашептались двое.

— Получилось подобраться?

— Нет. У них странные лошади, даже близко не подпускают.

— Где вообще откопал их учитель Дуий?

О! Речь о нас, я ещё сильнее навострил уши.

— С русских земель, говорят, это они побили всех тюрок, защитив караван.

— Знатная добыча, теперь купцы с Сучжоу разбогатеют.

— Что им надо, если их не интересуют богатства?

— Голубоглазый воин расспрашивал о великане. А ещё он знает наш язык, это надо учесть.

— Опасный воин, и его женщины не менее опасные. Думаешь, они справятся с Двуногим драконом?

— Это невозможно.

— Надо следить за ними. Я соберу лучших воинов.

— Собери опытных, нельзя чтобы они заметили слежку…

Стали удаляться, разговора больше не разобрать. Вот деятельные! Не успели мы заехать, вокруг нас уже что–то мутят. Получается, аж с первого города за нами следят. Так, ладно. Предупреждён — вооружён.

Слышу лёгкий скрип половиц с коридора! Оборачиваюсь и с сердцем, набирающим обороты, иду посмотреть. У начала лестницы ниндзя в чёрном одеянии замер, весь обтянут, рожа перемотана, одни раскосые глаза. В руке кинжал, за спиной лук. С другой стороны ещё один такой же, видать через окно залез. Меня–то с балкона луна малость освещает, вот и увидели. А сами, вероятно, решили, что тьма их скрывает. Затаились дурачки.

— У вас ко мне дело? — Спрашиваю на китайском. — Если так. Говорите.

Молчат, глазками хлопают.

— Или к соседям? — Уточняю, потому что на этаже ещё девять комнат. Хотя никто и не шумел, когда заселялись, создавая впечатление, что мы тут одни.

Спецназовец, который у лестницы, стал медленно поднимать руку с кинжалом.

— Не, не, даже не думай. Даю возможность отступить с миром, — говорю, поглядывая и на второго, который уже отводит руку с кинжалом для броска.

Через мгновение вижу, как отворяется сразу две двери! Около ниндзя у лестницы и вторая из нашей комнаты. Ухожу в изнанку, понимая, что пахнет жаренным! Гайя решила ворваться, вероятно, почуяв опасность. И ведь прямо под перекрёстный огонь.

Пока перехожу в третий режим ускорения, она уже наполовину выкатилась. А тут как раз нож полетел со стороны окна. И очень точно ведь пустили! Благо успеваю метнуться и подставить наруч. А заодно засвидетельствовать, как спецназовца у лестницы протыкает незнакомый воин, вырвавшийся из своей комнаты почти одновременно с Гайей.

В вязкой массе дохожу до урода, метнувшего кинжал, и бью по морде. Но случается непредвиденное, от удара лицо неестественно сильно перекашивает, а кулак погружается в черепушку. Через пару мгновений осознаю свою ошибку. Не нужно было бить в восьмикратном ускорении.

Понимая, что этому кранты, пытаюсь спасти второго, дабы допросить. Ринулся к воину. Но уже поздно, тот точным ударом клинка пронзил лазутчика в сердце. Возвращаюсь в нормальный режим времени, вставая между незнакомцем и Гайей.

От переката подружки пол ходуном, тут же падает отбитый мною кинжал, а следом за спиной и труп с проломанной башкой.

Поразив своего ниндзя, воин смотрит в нашу сторону ошалело. Прилично одетый, молодой парень в круглой шляпке с сетчатым цилиндром. Вот не поверю, что он в ней прямо и спал. Скорее всего, ждал их.

— Уже разобрались, — придерживаю подружку, которая явно потерялась из–за моих выкрутасов.

— Точно? — Раздаётся из комнаты уже от Руяны.

Снизу поднимается с фонариком местный дедок.

— Что стряслось? — Спрашивает, ещё не показавшись.

— Какие–то разбойники залезли, но они уже мертвы, — отвечаю я на китайском и киваю воину.

Тот выдыхает с облегчением. Кивает мне с коротким поклоном и задумчивым взглядом, затем склоняется к убиенному, потеряв к нам интерес. Думаю, по моим всколыхнувшимся волосам он многое мог понять.

Вскоре приходят стражники и хлопочут с телами. С первого этажа доносится разговор о каких–то убийцах «Дома змеи», которые покушались на наместника в особняке, а тут просто хотели спрятаться. Сам воин на этом настоял, хотя к гадалке не ходи, его и хотели прикончить. Ещё услышал, что стражники очень интересовались нами. И с большим подозрением отнеслись, изучая тело с проломанной башкой.

Нас никто не допрашивает, но на первом этаже народа ещё больше набежало. Валяемся со жрицей на полу в комнате, сна ни в одном глазу, Чернявка на смене, явно взвинченная. Так до рассвета и не уснули.

Мысль одна тревожная из головы не выходила. Тот ниндзя… он ведь хорошо метнул, Гайе чётко в голову летело с упреждением. Убийца «Дома змеи»? По большому счёту мне плевать на них и на все дела местных, куда я лезть не хочу. Но в один момент понял, почему мне так тревожно. Мои девчонки тут крайне уязвимы…

Завтракая на веранде, застаём и воина. В синих шелках с белоснежными линиями у ворота сидит с прямой спиной, крохотную чашечку попивает. Лет двадцать ему, а такой на вид важный. Темноволосый, глаза карие, губки, как у девочки пухлые. Ножны меча в сине–зелёном декоре, на рукояти перламутровый камень размером с вишенку, на руках дорогие колечки сверкают, от которых веет магией. Делает вид, что мы ему не интересны, хотя на обеих моих подруг поглядывает украдкой.

С веранды видно и дорогу, на которой нас смиренно ждут Дуий и его ученики. Пересчитал по головам, никого за ночь не прибили, и славно. Ещё пять минут завтракаем, и собираемся в путь. А воин всё смотрит, посиживая с чашечкой. Такой, млять, угрожающе размеренный.

— Все целы? — Спрашиваю наших китайцев, когда вышли к дороге.

— Беспокойная ночь, — соглашается Дуий.

Выдвигаемся. Дорога среди деревьев ведёт ещё выше в гору. На большой развилке замечаю, как из большого особняка выезжает крытая повозка с шестью конниками в охране.

— А что там за особняк? — Киваю в ту сторону.

— Дом наместника. У нас так зовётся глава провинции, — поясняет старик.

— Вчера на них нападали какие–то убийцы из «Дома змеи», — рассказываю и вижу, как забегали глазки у учеников.

— Ох, плохо дело, — говорит Дуий. — Злые люди стали заправлять хорошими воинами, некогда лучший Дом северо–запада Китая превратился в грязный инструмент власти.

Доезжаем до верха с большой площадкой, здесь деревья пониже, кроны не нависают. Дальше уже путь налево, огибая гору. Но что–то смущает меня толпа, собравшаяся на пустыре.

Дуий заворчал, мол, не надо вмешиваться. Но я подъехал ближе поглазеть. И как чувствовал, молодую девку с парнем окружили и бранят. А те сидят на коленях в одеждах кровавых и плачут. Учитель пояснил, что это любовники, которые хотели сбежать, но их поймали сегодня ночью.

— И что им грозит? — Уточнил.

— Наместник решит, когда здесь закончат, — ответил Дуий витиевато и вздохнул.

— Обоих побьют палками, — вмешался переводчик Зеан. — А после его изгонят. Ей же грозит смерть, если отец не сможет попросить милости, как следует. Но он и не захочет, потому что дочь опозорила его.

Грустно всё это. Но что поделать? Хотя порыв и возник в одно мгновение ворваться, раскидать простых жителей и крикнуть этим — бегите!

А тут пронеслась карета из особняка, обдавая пылью на повороте.

Успел увидеть личико раскосой черноглазой китаянки, которая проявила ко мне интерес, выглянув из–за шторки. Явно простое любопытство, но! У меня аж дыхание перехватило на миг от вида такого милейшего создания. Не думал, что у китайских девушек могут быть такие большие глаза. Ещё так посмотрела заинтересованно и одновременно перепугано. И тут же задёрнула шторку, спохватившись, когда наши взгляды встретились.

Вот те раз, искал молоденьких китаянок. И в итоге нарвался на ангелочка.

Не думаю, что поддался неким порывам, и уж тем более сердце не ёкнуло. У меня хватает на любовном фронте красоток. Скорее это эмоции от неожиданного нового вида красоты, которую и не думал сыскать на чужбине среди серой массы. Наверное, мне было бы любопытно поближе её рассмотреть, послушать голос. Может, пофлиртовать малость. Но, видимо, не судьба.

За ней промчали конники в странной на вид бордовой броне из жёрдочек. Луки да мечи, ничего особенного. Следом проскочил наш бывший сосед по комнате, воин в тёмно–синем. Думал, обгонит и поскачет дальше. А нет, поехал впереди колонны. Так–то у парня губа не дура. Похоже, он возглавляет охрану той китайской крошки.

Ускоряемся и мы, оставляя кипящую жизнь этого городка позади. И на их усмотрение.

Кортеж с каретой так погнал, что вскоре мы потеряли их из виду. И через какое–то время перестало быть ясным, в каком направлении они ушли.

— А кроме великана вас никакая нечисть больше не беспокоит? — Спрашиваю по дороге у китайцев.

— Злые духи на проклятых горах, — отвечает Дуий. — Они вселяются в мёртвых животных и людей. Но наш народ научился в такие места не соваться, всюду стоят предупреждающие знаки, их нужно просто увидеть или почувствовать. А против блуждающих и неупокоенных духов у нас есть сильные талисманы.

— Ты забыл сказать о лисах–оборотнях, учитель, — добавил деловито Зеан.

— Всё это одержимые злыми духами, — отмахнулся старик…

Обогнув гору часа за три с половиной пути, на третьей развилке мы пошли на спуск уже по дрянной дороге, где никакая повозка не проедет. Но Дуий ведёт уверенно и молчаливо, не опасаясь злых духов. А вот я что–то напрягся.

С этой стороны растительности поменьше. И вскоре открывается хороший вид на целую систему гор с заснеженными вершинами. Никогда не видел Тибетские горы вживую. И вот теперь можно полюбоваться.

Дорога перешла в тропку, где лошади стали спотыкаться на камнях и ступеньках, пришлось спешиться и двинуть пешком. Ближе к вечеру пути встречаются крестьяне с хворостом и прочей поклажей, причём все с Дуием здороваются, кланяются, проявляя уважение. Когда добираемся до ветхой деревушки домов в двадцать, обосновавшейся среди леса в низине, становится понятно почему. У старика здесь своя школа.

Его всей деревней встречают, бежит народ от мала до велика человек семьдесят.

— Учитель вернулся! Учитель здесь! — Кричат. Все тощие, голодные на вид и бедные, судя по тряпью вместо одежды.

Щупают Дуия аккуратно за плечи, кланяются. Ученики там тоже под раздачу попали, родня их тискает. Одни мы стоим не у дел. На нас посматривают с опаской и интересом.

— Все мы живы благодаря этим господам, — слышу от Дуия. — Поприветствуйте наших гостей.

Народ издали покланялся, опасаясь подойти близко. Примерно за час местные с нами более или менее свыклись. Организовали нам скромную трапезу под навесом у домика. Быстро перехватив еду, учитель пошёл в свою школу, больше напоминающую крупный удлинённый сарай. И, тем не менее, там собралось деток сорок, плюс взрослые ученики. Нам со своего места прекрасно видно, как он уселся и к нему полукругом набились ребята, чтобы послушать историю его приключений.

Я даже порадовался за старика, здесь его уютный маленький мирок, что очень его ждал. Да и этих дрыщей тоже, которые теперь мне и моим подружкам постоянно в рот смотрят.

Мы оказались не единственными гостями. Чуть позже в деревню нагрянули ещё трое всадников. Воины в серых одеждах с бронёй в реечку, мечи, луки. Один уже в возрасте, двое молодых щегла. Сделали вид, что путешественники, хотя понятно, что за нами следят. Радушного приёма им не оказали, а они, похоже, и не рассчитывали на это. Проскакали мимо, делая вид, что мы им не интересны.

Вскоре выяснилось, что неподалёку от деревни, дальше по пути есть большая таверна для путников, где и останавливаются все чужаки. Стоит она обособленно, никому не мешает.

Оставив девчонок в доме, где нас приютили, под вечер съездил туда один на разведку. Широкая столовка прямо под навесом, тринадцать посетителей по кучкам, есть двое одиночек. Воины, наёмники, подозрительные на вид типы. Сидят смирно, болтают тихо. Такое впечатление, что опасаются друг на друга даже посмотреть.

Но на меня уставились все, когда я, не привязывая коня, пошёл спокойно в трапезную зону.

— Простите, господин, мест нет, — выскочил на меня мужик лет сорока, явно местный работник. Ещё и стал подмигивать зачем–то. А следом и кивать на троих за одним столом.

— Спасибо, меня дожидаются, — ответил, легко отодвигая мужичка в сторону. И присел к троим предполагаемым преследователям. Уселся на циновку во главе стола, перпендикулярно, чтобы всех хорошо видеть.

Никто и вякнуть ничего не успел. Только зенки вылупили ошалелые.

— Приветствую славных воинов, — начинаю с улыбкой. — Вы не возражаете, если с вами посижу.

Переглянулись между собой, вздыбленные, как кошки перед атакой. Старший кивнул, опустив взгляд. Стали они быстро уплетать из мисок. Как только я почуял, что хотят свалить, произнёс угрожающе:

— Я вас не отпускал.

Замерли, напряглись. Молодой даже за рукоять меча схватился.

— Чего желаете, господин? — Подошёл мужичок, растянув улыбку до ушей и сузив глазки.

— Лучшей выпивки мне и моим друзьям, — ответил.

— Мы не пьём, — буркнул старший, первым из троицы подав голос.

— За знакомство и дружбу между народами надо выпить, не капризничай, — ответил ему мягко и официанту: — пару кувшинов сразу тащи.

Подал мужичку три серебряника. Тот уставился, как баран на новые ворота.

— Русские монеты, серебро, — комментирую. — Что–то не устраивает?

— Всё устраивает, господин, простите, господин, — закивал китаец, отступая.

Вскоре на столе уже появилась выпивка. Всем налил в мелкие чашки сам. А они сидят смирно, как школьники, исподлобья переглядываются.

— Берите и пейте, сказал. Или обидеть меня хотите? — Ворчу. — Ну?

Старший берёт неуверенно, другие за ним повторяют. Пьём, контролирую, чтоб до дна. По глоточке разлилось, обжигая, навскидку вино градусов двадцать. Хорошо сразу стало.

— Между первой и второй промежуток небольшой, — Наливаю ещё.

Старший смотрит на меня, как на предателя. Пьёт, яростно стукая чашечку, остальные повторяют.

— Третью за родителей! — Объявляю, наполняя тару. — Так, за родителей обязательно надо, чего смотрите? Не желаете своим родителям добра?

Кивают, пьют. Ну хоть немного расслабились. Собрался уже по делу поговорить. А к нам китаец подошёл, который один сидел. Высокий наёмник в тёмной одежде с двумя тонкими мечами за спиной, заросший, как бомж, лет сорок на вид.

— Приветствую, господин. Не сочти за невежество, — обращается именно ко мне с поклоном. — Моё имя Донг Вай, я охотник на нечисть из Уаня. Могу ли присоединиться к вашему столу? Хочу угостить тебя и твоих друзей вином.

— Меня зовут Ярослав, — представляюсь. — Приятно познакомиться, Донг Вай. Прошу присаживай, я сам тебя угощу. И да… это не мои друзья, их прислали за мной следить.

Охотник усмехнулся и присел с другой стороны стола. А эти снова затаились, правда взгляды уже растерянные. Старшего аж потряхивает.

— Что? — Обращаюсь к ним, посмеиваясь. — Думаете, самые хитрые? Я с миром пришёл, так и передайте своему господину. И скажите, если хочет от меня что–то, можем обсудить это без кровопролития. Уяснили?

Закивали все трое.

— Можете идти, — отпускаю и спохватываюсь. — А нет, на ход ноги! Ещё по рюмке.

— Позволь и я присоединюсь, — подаёт охотник свою чашку под носик кувшина.

Трое бойцов вылетели из таверны пулей, когда уже отпустил после пятой. Один споткнулся, второй ударился о забор.

Когда остались вдвоём, Донг Вай посмотрел на меня уже более заинтересованно и открыто.

Почему–то мне показалось, что не из–за меня они так отреагировали. От этого охотника веет и магической, и физической мощью не хило.

— Ты очень хорошо говоришь на нашем языке. Но сильно отличаешься от нас, — произнёс он с неким укором.

— Я из Российской империи, конечно, отличаюсь. Это проблема?

— Нет. Извини, если сказал лишнее. Могу ли узнать, по какой причине ты и твои женщины–воины здесь? — Спросил, подавая мне наполненную чашку.

Пьём. Понимаю, что и этот за мной следил, раз упомянул моих подружек.

— Хочу разобраться с местным великаном, — отвечаю без утайки. — Слышал о нём?

Донг криво улыбнулся.

— Это ведь не шутка? — Уточнил он.

— Какие могут быть шутки? Людей надо избавить от этой напасти.

— Ты проделал такой долгий путь, чтобы помочь чужому народу? — Удивился охотник.

— Да, меня попросил учитель Дуий.

— Я слышал об этом учителе из Сучжоу. Вот оно как, — прокомментировал и задумался, а после очередной стопки выдал: — не иди на смерть, это ни к чему.

— Переживаешь за меня? — Ехидствую.

— Ты молод, и то, что прошёл такой путь, уже говорит о твоём благородстве. Поживи ещё, не нужно торопить смерть.

— Ну а ты здесь зачем? — Перевожу стрелки.

— На соседней горе видели пятихвостого лиса, я иду его убить.

— Опасный зверь? — Проявляю участие.

— Не такой опасный, как девятихвостый лис, — отвечает Донг, улыбаясь. — Присоединяйся ко мне, разделим добычу и награду поровну.

— Меня интересует только великан, — обозначаю свою позицию. — Поэтому не могу пойти с тобой.

— Я тебя понял, — вздохнул охотник и даже погрустнел.

— Думаешь, не справишься с этим лисом? — Спрашиваю, подливая ему.

Пьём. Охотник снова задумался.

— Такого ещё не ловил, одному будет сложно, — признаётся. — Он очень юркий и хитрый.

— А девятихвостого ещё труднее убить?

— Проще убить великана, чем девятихвостого, — отвечает Донг деловито. — Девятихвостый лис — это почти божество, которое большинству людей за жизнь не дано встретить. Мне и от пяти хвостов бы уцелеть.

Симпатичен мне этот воин. Жаль будет, если сгинет на своей горе. Вынимаю из сумки шарик, подаю.

— Держи, может пригодиться.

— Что это? — Насторожился охотник.

— Магическая сеть, слышал о такой?

— Западная магия? Слышал, но у меня нет столько денег, чтобы её купить, — нахмурился Донг.

— Это подарок, забирай. Надеюсь, знаешь, как пользоваться.

— Конечно, знаю. Просто так отдаёшь? — Уточнил он с опаской.

— Да, просто так. В знак дружбы.

Донг принял, как завороженный, кивнул с благодарностью, убирая в кармашек на поясе. Задумался на очередную минуту, а затем произнёс:

— Мне нечего подарить тебе в ответ в знак дружбы. Но могу дать совет, которй поможет в битве с великаном.

— Я и не прошу ничего взамен, — пожимаю плечами. — На то он и подарок.

Донг поднимается, пересаживаясь ближе и на ухе шепчет:

— Я слышал кое–что от воина, который сумел уйти, проиграв Двуногому дракону. В его неуязвимой броне есть одно слабое место. Два звена кольчуги, защищавшие шею, отпали.

— Подожди, а он что весь в доспехах сплошных? — Возмущаюсь, глядя, как на нас пялятся соседние посетители, которые явно греют уши.

— Да, он сам себе их выковал, — ответил Донг с полуулыбкой и добавил ехидно: — что? Передумал?

— Выковал, говоришь? — Спрашиваю с ещё большим удивлением.

Только полностью бронированного великана мне ещё не хватало.

— «Секрет кузнеца» ему помог, — кивает охотник.

Ах да, некое сокровище, за которое положили головы уже сотни воинов.

— Раньше по всей округе разносился звон его молота, что раскат грома, — добавляет деловито. — А дрожь земли передавалась на сотню ли.

Вот же нагнетает.

— А можешь ещё что–то рассказать о великане толковое? — Вцепился я в своего нового знакомого.

— Что именно ты хочешь знать?

— Всё, что известно. Всё, что может быть мне полезным.

— Тогда давай ещё выпьем…

Никого не убив и не покалечив, немного пошатываясь, поздней ночью я вернулся в домик, где меня ждали встревоженные сестрицы. Озадаченный полученной информацией, понял, что с этим монстром придётся не сладко. У него и меч есть размером с дерево, если Донг не соврал.

Утром твёрдо решил, что сестрицами рисковать не могу, да и толку от них в драке с таким великаном не будет. Оставил дожидаться в доме, чуть не разорвали в клочья. Обиделись и пригрозили покусать, но я был непреклонен.

Потому что мне так спокойней.

Дуий дал проводника по имени Лао, с которым я и выдвинулся. Опытный егерь из местной деревни сразу внушил доверие. На вид ловкий и матёрый мелкий китаец средних лет, который за великаном следит уже какое–то время. Он давно взял на себя миссию выявить его поползновения в эту сторону, чтобы вовремя оповестить жителей.

В общем, они тут, как на пороховой бочке. Потому что до заброшенной деревни, которую «Двуногий дракон» разорил последней всего–то километров пятнадцать! И великану ничего не стоит сюда наведаться.

Единственное объяснение, почему ещё не сунулся — сокровище своё не хочет оставлять без присмотра.

Поглядим, что там такого ценного.