До Тайюаня добираемся за четыре дня, форсировав почти половину пути только за первые сутки. Видимо, на радостях. На удивление дорога прошла без капризов со стороны нашей цацы. Хотя после наказания она вряд ли восстановилась полностью. Однако на привалах и ночёвках она себе не изменяет, держась по-прежнему, как принцесса.

— Теперь я обычная барышня, которая рассчитывает на ваше благородство, — заявляет Мейлин важно, когда помогаю спуститься с седла, хватая под задницу в штанишках. — Постарайтесь не распускать руки.

— А как же недавний разговор, — посмеиваюсь. — Воспользовавшись моей наивностью, наобещали там всякого, чтоб взял вас под крыло.

Уже в седле молчит с гордо поднятым носом. А щёки розовые от смущения придают ей сногсшибательного очарования. Даже сестрицы теперь на неё посматривают, невольно любуясь. И даже заботясь местами в пути, будто это наш общий ребёнок.

Вот что мне с ней делать? Хорошим вариантом будет со временем нагрянуть в Китай и совершить рокировку, когда Кумихо надоест играться. Если до этого цацу не прибьют мои воздыхательницы.

Шан на Мейлин смотрит хмуро, будто целиться, куда смертельно поразить. Теперь я понимаю смысл её высказываний. Она раньше меня узнала о планах Мейлин. Она и притворяла в жизнь некоторые этапы. Но не ради госпожи, а потому что Кумихо так велела.

Теперь это всё позади. У меня куча баб и один странный проводник, который практически не разговаривает. И на Мейлин боится посмотреть, демонстративно отворачивается.

К счастью, я не настолько наивен, чтобы полагаться на него. В поселениях обращаюсь к местным за подсказками, показывая карту. Шан активно участвует в процессе, помогая найти подход к пугливым крестьянам. Несмотря на то, что до Проклятых земель ещё далеко, находятся те, кто раньше там бывал — их подсказки помогают мне иметь лучшее представление о местности, где предстоит отыскать останки Лимубая.

Надеюсь, его не сожрали вместе с Мечом. И не высрали уже по ту сторону Разлома. Это будет фурор. Уехал за мечом, пропал на три месяца, зато вернулся с двумя молодыми китаянками. Дома меня не поймут.

На очередном привале в лесу застал, как Шан с Мейлин тренируются в стрельбе из лука по деревьям. Не думал, что цаца вообще умеет правильно его держать. Оказывается, умеет.

— Молодцы, хвалю, — одобрил порыв.

Китаянки с ещё большим воодушевлением продолжили стёсывать кору.

— Толку с них, как с козла молока, — прокомментировала Гайя, глядя на это дело. — Всё не пойму, ты их на стену дежурить взял или в гарем свой?

— Всё подкалываешь, — комментирую с укором.

— Что ты, Ярослав. На Эльбрусе великие воины могли брать сколько угодно наложниц, — парирует. — Хорошей крови должно быть в клане больше. Давно бы уже покрыл всё своё стадо.

— Фу, как вульгарно, — раздалось от Руяны. — Ярослав ещё молод да горяч, он по сердцу ищет, а не по расчёту.

— Ну, ну, а как горели его глаза в том доме удовольствий.

— Так, разговорчики! — Возмутился.

Девки посмеиваются шкодливо.

— Господин, покажи, как надо, — слышу от Шан. — Покажи мастерство Белого дракона. Ну, господин.

Стонет и клянчит, будто маленькая. А как согласился, обе захлопали в ладоши радостно. Видимо, у девок настроение сегодня хорошее. Даже цаца улыбается.

Вскинул «Ветерок» и на тридцать метров дальше их мишени в одну точку пять стрел саданул за пять секунд.

— Вот это да, — ахнула Мейлин.

— Ты им лучше «Вьюгу» покажи, — раздалось от Гайи. — Пусть знают, что их на севере ждёт.

— Да ладно, зачем пугать?

— Ну, покажи, — заканючила Шан, сделав губёшки бантиком.

Вытащил из холода «Вьюгу» и пустил сразу пятнадцать стрел, покрывая льдом квадратов сто. Деревья со стеклянным треском в нашу сторону поехали. Мля! Девки с визгом врассыпную, а я корнями всё это отбрасываю в последний момент. Довыделывался перед бабами, придурок.

— Они ещё ледомёта твоего не видели, давай Ярослав, продемонстрируй мощь, — слышу от Гайки, орущей из засады.

— Простите, что отвлекаю, но наш проводник бежит без оглядки, — раздаётся от Руяны. — Под рукой только рыси, чтоб его ловить.

— Я сам.

Бедный мужик перепугался до смерти, думая, что на нас напали. Еле выловил и привёл в чувство.

Ещё трое суток понадобилось, чтоб добраться до северной части провинции Шаньси, где от поселений остались только рожки да ножки. Ещё ютятся нищие крестьяне, которым некуда пойти. Но в целом всё в разрухе. И атмосфера прослеживается зомби–апокалипсиса. Все прячутся, как могут и пугаются любого шороха.

До горы Хэн с деревней отшельников, куда тащил меня Дуий, километров десять на запад. Проводник привёл практически к ней, но дальше потащил уверенно на северо–восток.

И вот мы встаём на холме. Впереди простирается особый пейзаж. Зелёные и серые холмы, по которым идёт Великая китайская стена. А за ней вечереющее небо, на котором чуть западнее уже начинают проклёвываться зловещие розовые лучи от Разлома. Вот уже несколько ночей по дороге сюда мы наблюдаем свет от адовых врат. И уже никому в моей команде не весело.

— Эта карта показывает примерное место одной пещеры в Проклятых землях, — впервые разъяснил проводник, взирая вдаль с седла. — Лимубай искал её.

— И зачем?

— Там успели укрыться люди из одной деревни, которые позже попали в западню. Он надеялся, что сможет помочь выжившим. Но прошло слишком много времени. Однако отшельники с Хэн не раз видели дым от костров на Проклятых землях, и это дало новую надежду воину.

— А откуда карта у министра?

— Лимубай когда–то служил ему, а после пришёл взять смелых людей на дело. Вернулся только я.

— Ты видел, как погиб Лимубай? — Вцепился сразу в него.

— Нет, я видел, как он бьётся с нечистью, уходя всё дальше. Мы были отрезаны от него и побежали. Монстры настигли всех, кроме меня. Тяжело раненным я полз по проклятой земле недели, забиваясь в расщелины и питаясь, чем придётся. Отшельники нашли меня при смерти и выходили. Прошло больше двух лет, а Лимубай так и не вернулся.

Наутро в заброшенной деревеньке под холмом, где не видно следов курий, оставляю всех девчонок, тщательно проинструктировав каждую. Дальше с проводником мы выдвигаемся уже пешком, вступая вскоре на Проклятые земли, которые начинаются аж за пять–шесть километров до Стены.

По большому счёту это просто одичавшие территории, где больше не появляется человек. Но и зверья тут практически не сыщешь. Потому что по ночам рыщут курии, следы которых я вижу спустя несколько километров пути по земле со скудной растительностью. Вычисляю не только летунов, но и простых курий, которые, вероятно, шли сюда от пещеры к пещере, укрываясь от солнца. А теперь где–то по округе сидят в укрытиях, дожидаясь ночи.

— Ну где же вы мои хорошие сидите, — посмеиваюсь, глядя на то, как трясёт проводника, который начинает всё больше запинаться на ровном грунте.

А мне–то чего переживать? У тварей невысокого уровня против меня ни шанса в моём мире. Учитывая, что они своими долбаными «фонариками» светят за километры, им нигде не затаиться. Просто пока день, самим не стоит соваться в неизвестные пещеры. А уж тем более садиться по–большому спиной к какой–нибудь дыре.

Миновали несколько разрушенных поселений, судя по бороздам, тут уже крупные твари бесновались. Но достаточно давно. Людские останки видны, много костей. Натыкаемся на первые норы. Хм, курии копают сами? А это уже интересно.

Закат встречаем прямо под Стеной. В ней проводник торопливо и с заметным беспокойством ищет цель, через которую его отряд и ходил за кордон. Можно подняться моим способом, но вопрос в другом — нужен последний путь Лимубая.

Метров через семьдесят он находит заветный пролом. Куда я протискиваюсь первым. Внутри большая полость, похожая на помещение. Думал, найду каких–нибудь таящихся тварей. Но тут никого.

Собрался наружу, а проводник дёрнул обратно, настаивая, чтоб переждали до рассвета. Согласился, в темноте он ни черта не найдёт. Чтоб нападение тварей не стало для нас неожиданностью, запаял оба входа, дабы проводник не ныл, а сам поднялся на стену. Эту ночь я точно спать не планировал.

Свечение за холмами вдалеке сменило кровавое небо заката. Со стены и подавно не видно портала. Судя по ширине выходящего луча, разлом либо очень далеко, либо не такой уж и большой, как мне китайцы рисовали. Всматриваясь в розовый поток своим многократным зрением, и не вижу никаких нарушений света, как бывает от того, что монстры, вылезая, закрывают собой источник.

Затаив дыхание, жду, когда появятся первые «фонарики». Странно, но в небе ничего не светится, со стороны портала твари не рвутся по земле. Зато позади начинается лёгкое оживление курий. Если это, конечно, можно назвать оживлением.

Не больше дюжины шавок рыщет по округе. Вдалеке виден крупный монстр уровня шестого, который, вероятно, вылез из какой–то пещеры. Такое ощущение сложилось, что за неимением людей твари просто друг друга пожрали. И теперь из дыры не выходят курии, потому что нечем поживиться.

Интересно, почему демоны по ту сторону не вырастили для вторжения сюда монстров, которые не боятся света? Тут же отличный плацдарм. А китайцы почему не заберут территорию обратно? Видимо, знают, что тогда хлынут и твари на свежую кровь? Но пока смысл им вываливаться, когда жрать всё равно нечего.

До рассвета к нам приковыляло лишь три курии со стороны Разлома, причём шли очень неуверенно. Судя по походке, еле–еле тащились. Я с такой грустью из «Ветерка» их прошил, чуть не плакал.

Хотел большого подрубить, но решил, что отвлекаться на него не стану. Есть риск, что нападут на проводника из какой–нибудь ближайшей норы, пока я метнусь. По закону подлости так и бывает. Сейчас он на вес золота. Без него, весь путь теряет смысл.

Утром отправились дальше. Но буквально через двести метров мужик заметался на ровном месте, выискивая следы и ориентиры, отчего я даже забеспокоился. Но спустя час всё наладилось, двинули уверенно по склону с кустарником и высохшими корягами. Выйдя на равнину, проводник повёл в сторону Разлома. Казалось бы, на пустынной земле, где всё отшлифовали ветра и погода, вряд ли можно вспомнить путь, который проходили более двух лет назад. Но мужик вскоре привёл к первому ориентиру.

Это был одинокий валун, торчащий из земли. Ювелирный метровый срез говорил о многом.

— Знак Лимубая, мы на верном пути, — подтвердил проводник.

— Это мечом он так? — Уточнил я, трогая срез.

Мужик кивнул и двинулся дальше. Чуть помедлив, догнал его, ещё больше возжелав дивный меч, который и камни режет, как пластилин. Думаю, и с металлом, как с фольгой разбирается. Одно смущает: у камня нет защитной магии. Как с этим обстоят дела?

Добираясь после полудня до новой гряды холмов, за которыми находится Разлом, делаем привал, точим с аппетитом запасы. К вечеру доходим до расщелины под холмом, где прежде проводник прятался. Узкая, надёжная. Внутри хорошая пещера, где три человеческих скелета лежат. Мужик встал над ними, поплакал немножко, и мы устроились с другой стороны.

Запаял вход я не зря, ночь вышла беспокойной. По ощущениям курий в разы больше, чем видел со стены. Они будто почуяли нас и пробудились. Но к нам никто не рвался. Хотя утром перед расщелиной обнаружили следы десятка тварей.

— Они знают о нас, — забеспокоился проводник. — Но выбора нет. Надо успеть до второго укрытия.

Впереди длинный каньон, дорога на несколько километров. Времени терять не хотелось, а тут ещё мужик заковылял еле–еле.

— Что⁈ — Возмутился я.

— Старая рана, господин, — завыл тот и демонстративно завалился прямо на середине дороги.

Пришлось лечить, но это помогло мало. Выяснив, что наша цель за дальним холмом, куда мы до ночи явно не доковыляем, я решился. Состряпал из дерева глухой шлем для мужика, который велел ему напялить. В надежде, что с ним он не так сильно перепугается, сгрёб его в охапку и понёсся на крыльях ввысь.

Уже в процессе я услышал его вой, но дотянул до пункта назначения за полчаса. Ещё минут двадцать понадобилось, чтобы проводник пришёл в себя и начал нормально соображать.

— Это всего лишь магия, успокойся уже. Куда дальше? — Ворчу на него.

— Туда! — Затряс вытянутой рукой и побежал под горочку, как миленький, позабыв о старых ранах.

До второго знака Лимубая идём часа два. Новый срез уже на камне побольше. Если навскидку, до Разлома ещё километра три, но мы обходим стороной, теперь удаляясь. К закату проводник начал жутко тупить, видно, что растерялся.

— Что мы ищем? — Спрашиваю сварливо.

— Великое дерево, от него тень к закату упадёт и укажет путь, — выпалил. — Но мы опоздали.

— Какое к чертям дерево⁈ Тут всё уже давно в труху!

— Не гневайся, господин, раньше здесь были леса…

Взбираемся на вершину ближайшего холма, чтобы прикинуть, в какой дырке могла целая деревня укрыться, да ещё и жить какое–то время. Когда розовый свет окрасил небо, мужик упал на колени и затрясся. Похоже, у него глубокая психологическая травма. А я пытаюсь найти водоём, потому что без воды люди бы вряд ли протянули долго.

— Закрой глазки, — прошу мужика и взмываю в воздух, уже не церемонясь.

Кружу над округой, пытаясь найти хоть ручеёк в этой пустынной земле. Пока не появляются первые наземные курии, устремившиеся к нашему холму поживиться проводником. Глаз цепляется за небольшую лужу в пяти сотнях метров, там неподалёку и крупная коряга, похоже, это всё, что осталось от того самого могучего дерева.

Увидев курий, мужик мчит с холма без оглядки и мешает мне его подстраховать. Вдобавок, увидев меня птицей в небе, пугается ещё сильнее. Тем временем псин набирается целая свора в три десятка, которые мчат со стороны Разлома очень рьяно. Одновременно с ними стягиваются с других сторон единицы, но с заметным трудом двигаются. Похоже, это те твари, что тут с голодухи чахнут, укрываясь днём.

Приземлившись на пути главной толпы монстров, вскоре встречаю её, ювелирно подрубая шрапнелью курий первого и второго уровня. Уцелевшие разбегаются по сторонам, пытаясь отвечать пиками, но от меня не уйти. Экономя дерево, перехожу на клинки Ляома и легко кромсаю тварей.

Взлетаю, пытаясь отыскать проводника. И лишь по тому, в каком направлении спешат «фонарики», нахожу его в низине, где тот пытается забиться под небольшой пласт.

Вытащив его за шкирку, хватаю и перелетаю вместе с ним к найденной ранее луже. Когда мужик падает лбом в землю и воет, я понимаю, что с ним уже каши не сваришь. Похоже, сбрендил. Ищу пещеру сам. И вскоре появляются первые курии, которым интересно, что мы тут забыли. Разобравшись с псинами по–быстрому, вижу целую стаю, которая вылезла с неожиданной стороны неподалёку. С воздуха я не видел, как они надвигаются, вылезли явно с какой–то большой пещеры!

Уношусь их кромсать, и не сразу замечаю, что проводник срывается на бег в противоположную сторону прямо в лапы тварям. Немного завозившись с куриями, спешно возвращаюсь к нему. Но поздно, его разорвали сразу две накинувшиеся шавки. Твою ж мать.

По следам большой толпы нахожу логово. Вход в пещеру, шириной метра два прежде был забаррикадирован камнями и корягами, но теперь всё это разбросано. Внутри широкий тоннель, переходящий в огромную удлинённую полость. Первое, что бросилось в глаза — это целая гряда из кристаллов. Присмотревшись, понял, что это кристаллизовавшиеся курии, часть из которых шевелится, быстро обретая прежнюю форму. Хм, похоже, это у них некая форма анабиоза, чтоб подольше продержаться.

Мотаю на ус и разбираюсь с тварями уже с помощью «Морозко», которым разваливаю «гнездо» на ледышки. Быстро управившись, исследую пещеру дальше и вскоре натыкаюсь на картину, от которой сердце обваливается.

Кости курий навалены по кругу большой горой, без доступа к свету они не испарились, просто почернели, окаменев. По первому впечатлению останков здесь особей на триста, и не все первого–второго уровня, видно и рёбра крупных тварей уровня шестого.

В центре этой горы, на высоте метров трёх, почти под самым потолком, опираясь на меч, красуется скелет в полный рост. Он не упал и не развалился, он стоит, как всё ещё живой человек.

Жуть какая! Всегда считал, что самые ужасные останки — это кости не монстров самых страшных, а именно человеческие. Они пугают больше прочих. За ними целая жизнь, целая история. Чья–то осознанность, чей–то ужас перед смертью. Но тут вряд ли есть ужас. Только триумф великого героя, который бился до конца с тварями и не упал на колени даже когда умер.

Не собираясь пробираться по костям наверх, пронизываю навал корнями и строю себе лестницу. Я ведь тёмный лорд, а не мусорщик. Поднявшись, к герою, вижу за его спиной и то, что он защищал. В небольшой нише метров на сорок дальше лежат кости полсотни человек. Судя по небольшим баррикадам и оружию, они тоже дрались. Но проиграли.

Скелет с мечом оказался лишь ненамного ниже меня.

— Ах вот ты какой, Лимубай, — произнёс я с горечью на сердце.

Ухватил Меч, который ещё и не сразу поддался. Но стоило немного рвануть, кости героя ссыпались вместе с остатками брони.

Услышав звон от удара металла по костям курий, понял, что Лимубай оставил мне ещё и свои побрякушки, которые предстоит теперь доставать из центра кучи. Но не беда! У меня в руках Меч разлома! Самый редкий меч в мире. Взяв его за рукоять, ощутил и лёгкость и мощь. На вид ничем не примечательный, но стоило мне махнуть, синяя сталь клинка тут же заблестела зеркально, как идеально отполированная. Знак на ручке заполыхал золотым огнём! Знаки на остальных доспехах Разлома следом загорелись.

У меня теперь весь комплект! Осенило меня вместе с ощущением мощнейшего прилива, от которого я чуть не рухнул. Тут же прочувствовал бонусы:

Сто двадцать десять единиц к резерву!

Ускоренная на треть регенерация!

Силу мышц по всему телу чую полуторную!

Переборов желание крушить и уничтожать, поднял серо–синие ножны, куда убрал Меч поскорее. Спустился вниз и начал разгребать кучу, чтоб добраться до упавшего магического барахла. Заодно собрал кости Либумая бережно, чтоб будущие смельчаки могли его похоронить.

Хм! Не думал, что найду у Лимубая кристаллы Разлома. Учитывая, что у него нет других доспехов, вряд ли он ходил на рейд через портал. Одиннадцать больших и шесть средних — на семьсот тридцать золотых монет. Никакие тонны лян серебра не нужны, просто горсть кристаллов всё это по стоимости перекрывает.

Ещё подобрал кинжал с нефритовой ручкой в кожаном чехле, от которого веет магией, железный перстень, явно родовой и одно странное на вид кольцо.

По дизайну оно походит на браслет Разлома «Капустник». Цвет от синего до красного с переходом по спектрам, поверхность гранёная. Примерив его, я ощутил некую волну магии, но не понял, в чём его полезность. Однако этот артефакт явно связан с доспехами Разлома, тут сомнений никаких. Решил обратиться уже на родине к своим экспертам.

Быстро всё пособирав, намылился в лагерь к сестрицам. Но на Разлом решил посмотреть, конечно, без намерений туда нырять. Просто взглянуть захотелось. Кое–что мне показалось странным. Надеюсь, моя догадка верна.