Издалека розоватого поля было не разглядеть даже с воздуха из–за свечения самого портала. Но когда подлетел метров на пятьсот, всё понял. Трещина заключена в купол! А значит, Разлом открыли с нашей стороны.

Уже вблизи я увидел, что десятиметровая щель на вылитой магматической породе открыта не вся, две трети так и осталось запаяно в стекло даже в ночи. Руны светятся лишь на трёх камнях, коих тут целых восемь. Похоже, часть кому–то удалось сдвинуть. Держат всё это безобразие только три. Отсюда такая низкая пропускная способность.

У купола встречает дюжина курий второго уровня, которые в меня лупят из шрапнели, когда я ещё в воздухе. Точными выстрелами уже на земле разбираюсь со скудной обороной. Активирую «Змеевик», с двух выстрелов сбиваю один камень, следом сдвигаю и второй. Третий трогать не требуется, купол падает. А с ним и зажимаются в трещине ещё две псины.

Дабы не повторилась беда, изрубаю камни с рунами на куски, перетираю руны, чтоб не могли восстановить. Заодно испытываю меч Разлома в деле. Лёгкий, как пёрышко, острый, как свежая бритва.

Рядом нашёл останки рейдера, счастливого обладателя шлема, нагрудника и поножей. При нём кристаллов не обнаружил. Интересно, кто у него их стырил? Учитывая, что одна рука вытянула за границу купола, такое впечатление, что он сам передал их кому–то будучи при смерти. А что если он и вручил Лимубаю Меч? Хотя это уже не важно. Разлом закрыт, Китай спасён. Теперь его главная проблема — это Кумихо.

Вернулся к сестрицам поздней ночью, нагрянув с неба.

— Нашёл? — Первое, что спросила Гайка, встретившая на посту.

— Да.

— А проводник где?

— Не уследил.

— Бывает, — вздохнула и встрепенулась. — Только не говори, что ты и Разлом закрыл.

— Да. Оказалось всё проще, чем думал.

Хотел подремать хоть часок до рассвета, но вылезли китаянки из палаток с глазами по пять копеек. Все рады, что я вернулся, что нашёл этот чудесный Меч. Проводника, конечно, жаль, но уже ничего нельзя поделать. Я не учёл психологической фактор. Похоже, он меня испугался даже больше, чем курий.

— И что дальше? — Задала вопрос Мейлин на рассвете.

— Ищите крупный валун, — скомандовал я, перебирая барахло в сумке. Ну где этот рунный мел⁈

Подходящий камень нашли лишь спустя час с небольшим, когда уже через холм сам перелетел. Пока мои подружки шли к месту посадки, я занимался новым для себя ремеслом. А точнее осваивал на практике руны из книги «Незыблемые руны камня», которую мы с Белкой нашли в замке барона Елькина.

Расчистив подходящую поверхность на камне, изобразил на нём руну невесомости. С первого раза не вышло, только с третьего. Когда валун легко поддался моему толчку, я возрадовался. Аккуратно обвил его корнями, сделал ручки и понёс в низину. Не сказать, что он стал, как воздушный шарик. Кило полтора в нём осталось. Уже в низине, где я заранее присмотрел подходящую поверхность, приступил ко второму этапу.

Нанёс вторую руну «размягчение», затем руну «усиления», и камень стал растекаться, как желе. Пользуясь тем, что эффект продлится минут десять–пятнадцать, соорудил «ровняшки» из дерева и занялся выравниванием поверхности, добиваясь максимальной площади и стараясь не создавать много изъянов.

С большим усилием мне удалось сделать лепёшку три на три с половиной метра. В процессе я дважды рисовал руны размягчения, потому что их эффект заканчивался. В итоге у меня вышла отличная площадка для портала. Учитывая местность, иных вариантов просто не видел, как начертить большой портал, чтоб ещё и лошадей наших с собой забрать.

Когда группа прибыла, у меня уже всё было готово. С помощью контроля Ру нам удалось собрать наших чёрных лошадей впритирку. Остальных мы не попрём — я сразу предупредил китаянок. Поэтому поклажу с них мы забрали. Убедившись, что все в круге, дорисовал последнюю чёрточку, но нихрена не сработало.

Вскоре выяснилось, что копытом повредили несколько линий. Когда я их восстановил, портал заработал, как миленький, перенося нас в Академию.

Убедившись, что мы дома, выдохнул с облегчением. Всё, мать вашу, отпутешествовали.

После перемещения лошади с непривычки повалились, китаянок придержали мои сестрицы. Под лёгкую потасовку и опасливое ржание я вышел к двери, за которой должен быть караул.

— Эй, есть кто? — Поинтересовался через окошко с решёткой.

— Это Ярослав! — Раздалось с отчаянием в голосе.

— Княжич вернулся… — подхватил ещё один мастер, проснувшийся чуть подальше.

— Лошади не пролезут, поэтому отойдите! — Скомандовал магам.

Отступил в начало комнаты, огибая группу. Войдя в третью изнанку, рванул вперёд и протаранил щитом стену, вынося её вместе с дверью и рамой. Да простит меня мама.

В Академии примерно к трём ночи. Стражи набежало немало, ошалели, наверное, больше оттого, что мы тут с лошадьми. В меньшей степени, что увидели китаянок, идущих с раскрытием ртами и распахнутыми глазищами, величине которых сейчас и братья–славяне позавидуют. Через Оранжерею не попёрлись со скакунами. Запасной выход, через который монстров доставляли, нам вскоре открыли сразу на улицу.

Увидев знакомую лесистость и вдохнув воздуха Родины, я ещё больше взбодрился и рявкнул в сердцах:

— По коням!

Схватил растерявшуюся Мейлин за талию и взлетел на Ваську. Гайке велел с Шан ехать, на коня Руяны всю поклажу взвалили. Быстро собравшись, рванули с территории в Ярославец.

Каждый раз, когда я вот так возвращаюсь, беспокойно на сердце. Но уже издали вижу целые башни и стены, по пути оценив масштабы лесопилки.

— Ярослав! — Кричат со стены. — Князь вернулся!

Оповещение о прибытии всё дальше уносится, а мы в город въезжаем. По главной улице скачем, всё вроде тихо, всё спокойно. По левое плечо стадион возводят, по правое — основная стройка идёт. Прежнюю северную стену уже убрали, поэтому вижу, как много сделали по второму этапу, какие мощности привлекли. И это радует.

Патрульная конница встречает на полпути.

— Доброго здравия, Ярослав! — Кричат радостные бойцы.

Вылупившись на перепуганных до смерти китаянок, командир смены докладывает, что у нас без происшествий. По крайней мере, без серьёзных, судя по ночному спокойствию и умиротворению. Хотя продолжает нестись голосовая волна дальше, что князь вернулся.

Город цел, камень с души. Но я всё равно командую патрулю:

— Пересвета, Ивара, Иллариона и Честимира жду в Особняке.

Там быстрее соберёмся, чем в Замке. И не важно, что спят. Меня не было три месяца, я не буду ждать докладов до утра.

У ворот Ефим перепуганный встречает, вся смена караула на ушах. Хозяйственник явно не ожидал, что нагряну прямо с дороги. Подорвавшиеся растрёпанные служанки накрывают нам в небольшой гостиной, где мы собираемся.

Первым появляется Ивар, обнимаемся, целуемся в щёки. Затем является помятый Илларион, за ним врывается Пересвет, судя по красной роже и запаху, с таверны дёрнули.

— Ну⁉ — Орёт. — Нашёл⁈

— Да нашёл, нашёл, — смеюсь и лечу в его объятия.

Как же соскучился по этим мужественным лицам!

Витязи и сестриц приветствуют, даже Руяна позволила себя обнять. На китаянок мужики смотрят ошалело, на меня вопросительно. Те сжались за столом, сидят — не шелохнутся, продолжая пребывать в ужасе. То ли от вида верзил, каких в Китае не водится, то ли от атмосферы в целом.

Честимир последним появляется, когда уже начали короткое совещание.

Конец июля. По стройке всё идёт с опережением благодаря привлечению бойцов регулярной армии. Охотно включились в процесс и крестьяне с северных деревень. Все рудники работают на полную катушку, с поставками проблем нет, их решили без меня, заменив несколько каналов. Восточную стену уже достроили до Каменцов, башни почти все готовы, в том числе на западной стороне по реке. Караульные дома стоят по периметру, их в первую очередь соорудили.

Тем временем расширилось предприятие Колояра, теперь можно это смело называть «мануфактурой», на которой работает целая команда кузнецов и под сотню подмастерьев! Я чуть чаем не поперхнулся, когда услышал, что Колояр уже обеспечил наш план по тяжёлому вооружению и выполнил половину по новому периметру. А ещё успешно провели испытания по кассетной установке на пятьдесят и сто стрел. Остаётся только получить моё одобрение и начать производство.

С кирпичом тоже дело пошло. Да ещё какое! Предложили крупные формы, чтобы ваять крупный кирпич, прочность которого не уступает камню. Согласился, но обозначил, что нужно укрупнять и арматуру, о которой сразу говорил. А то наша построенная уже наполовину гостиница обвалится ещё в процессе.

Расширись таверны, отремонтировали «Гуся» в Каменцах, построили ещё две. Доходные предприятия работают полным ходом. Развивается потребительский рынок.

За три месяца пополнилось и население. Приютили чуть больше пяти сотен крестьян в новые дома. Теперь в Ярославце зарегистрировано три тысячи шестьсот пятьдесят постоянно проживающих человек.

Расспросил о китайцах. И очень удивился ответу. На рынке сейчас целых три группы торгашей вертится, в неделю стабильно пребывает по одному каравану. Похоже, ликвидация тюрок в степях поспособствовала потокам. Появились не только шелка и чай, но и другие китайские товары. Халаты, сувениры. А ещё стали наблюдать верблюдов. Поначалу это было диво–дивное, затем привыкли. К китайцам понемногу тоже привыкают.

Теперь о плохих новостях. За моё отсутствие погибло трое бойцов из внешнего разъезда. Пересвет уже выяснил детали, под видом разбойников нас начали прощупывать поляки. В дорожной дружине тоже имеются потери, пятерых убили за два нападения на южном канале. Один караван с провизией пытались накрыть, второй уже с камнем из земель Орлика, который никому нахрен не нужен.

Ещё мы потеряли трёх охотников, которые промышляли в северо–восточном лесу за Елькино. Следом и двух бойцов из группы, которую отправляли на их поиски. Но гада нашли, им оказался берендей немалого уровня, с которым разбирался Горыня.

Ещё у нас леший объявился в юго–западном лесу. Когда лесопилку там устроили, он разбушевался, но сам отступил в глушь. К счастью, там без жертв, ранил шестерых.

Из новостей у соседей. На востоке за магистралью на Мыцкое берендеи появились, стали нападать на земли соседнего барона. В Сосково новый упырь кошмарит город уже второй месяц. Барон Горазд недавно приезжал в гости в Ярославец, на птичьих правах погулял, посидел в таверне с небольшой дружиной и свалил. Поляки периодически мелькают, большой интерес к кузне Колояра проявляя. Но их гонят оттуда в шею.

К слову, Пересвет принялся о поляках рассказывать, но я прервал.

В полчаса уложились, не стал задерживать людей. Напоследок попросил найти китайского переводчика, с караванами должны быть те, кто русский язык знают. Для новых подружек нужен учитель.

Пересвета еле выпроводил, потому что тот меня в таверну потащил. В итоге Гайя пошла отдуваться. Руяна распрощалась со всеми и убыла в свою избу, которую наш караул охраняет до её появления.

Обе китаянки подорвались и поклонились сестрицам. У Мейлин даже глазки заблестели. Те покивали в ответ растерянно. Пересвет с Ефимом переглянулись с недоумением.

— Китайская вежливость, — пояснил я.

Когда все разошлись, не отпуская Ефима, собрал в гостиной всех работниц и командира стражи Особняка.

По моему приглашению китаянки встали напротив строя, зажатые, дисциплинированные. Все на них смотрят с раскрытыми ртами, всё не налюбуются.

— Это Мейлин — начал представлять цацу. — Китайская принцесса в бегах, девушка из знатного рода, госпожа. Она мой друг, которым я очень дорожу. Теперь Мейлин будет жить в этом доме, в моих покоях. На правах хозяйки.

Народ ахнул, у девок глазки забегали.

— Это Шан, — перехожу ко второй. — Её личная служанка. И тоже мой друг, которым я очень дорожу. Ефим, ей выдели комнату из имеющихся, постарайся поближе к Мейлин.

— Исполню, Ярослав, — кивнул Ефим с озадаченным видом.

Когда я на китайском стал шпарить, представляя в ответ живущих в Особняке, у народа лица вытянулись.

Стоило мне разъяснить Мейлин, что теперь она здесь хозяйка, та расслабилась.

— Я назначил тебя хозяйкой, но это не значит, что надо вести себя высокомерно, — предупредил её. — Все, кого ты тут видишь, люди, которыми я дорожу. Учи наш язык, осваивай нашу культуру, осматривайся. Первое время в город будете выходить с Шан только с сопровождением моей гвардии. Командир, слышишь?

— Да, Ярослав, — кивнул десятник, распознав русский.

— По любым потребностям обращайся к Ефиму.

— Я поняла, господин, — ответила Мейлин с придыханием и поклонилась. Шан поклонилась следом.

— Шан, без выкрутасов, — перевёл внимание на вторую. — Навыки не применяй и не показывай. Со временем переведу тебя в гвардию, если пожелаешь.

— А у тебя открыто служат и женщины? — Спросила та деловито.

— Да, наравне с мужчинами, получая такое же жалование, это в порядке вещей. Всё, сестрицы, поеду разбираться дальше. А вы тут осваивайтесь.

— Не останешься? — Спохватилась цаца.

— Я буду навещать вас. Завтра день отдыха, а послезавтра проведём экскурсию по городу. Ефим? Организуй им помывку и найди, что надеть…

Попрощался холодно, без объятий. На пороге уже командиру кинул через плечо:

— Головой отвечаешь за девок.

— Понял, князь.

Выехал из Особняка уже с лёгким сердцем, на выезде два десятка всадников с красными плащами ждут, чтоб сопровождать. Не ожидал, что в четыре утра народ на дорогу выйдет, когда поеду. Человек триста встретил на пути, желающих поздороваться. Поехал медленней, покивал, помахал. Жалобы мельком послушал.

— В четверг с жалобами жду! — Объявил на перекрёстке и ускорился, чтобы времени больше не терять.

В Замке гвардейцы уже выстроились с обеих сторон на площади, чтоб встречать, вторым рядом слуги со служанками. Рыжая Леся с самого края пристроилась, пожирает меня зелёными глазами. Буфера под платьем свободно болтаются. Только сейчас понял, как соскучился по её нежному телу.

Комендант доложился повторно, что без происшествий. И я велел всем расходиться.

В покоях уже горячая ванна дожидается, вино и собственно Леся, готовая меня хорошенько отмыть с дороги и приласкать. Сбросил всю снарягу на пол, скинул сапоги и разорвал на себе грязное бельё.

В своих стенах, окружённый своими людьми, с огромным кайфом и умиротворением погрузился в тёплую воду. Когда нежные заботливые руки коснулись моего тела, я едва не взвыл в голос. Не продержавшись и двух минут, пригласил Лесю составить мне компанию…

Утром прибыли уже все главы и командиры. Мы занялись объездом города, строек и предприятий. Вечером собрал большое совещание уже в главном зале Замка, где мы разобрали основные проблемы и назначили приоритеты. Раздав финансирование и премии, я хорошо подбодрил людей.

А ещё подумал, пора бы собственные монеты чеканить. Серебра с Китая теперь хоть задницей жуй. Но это вопрос несрочный.

Отдельно переговорив с главой тайной полиции Гойником, я понял, что поляки занялись нами основательно. Вербуют крестьян активно, хотя большая часть из них, соглашаясь сотрудничать, потом бежит к Ивару Крюку всё докладывать. Почему–то ему больше всех доверяют в моё отсутствие.

Не увидев Белку на совещании, сам наведался к ней утром третьего дня. Застал на улице, где пристройку делают к Игровому дому. За столом стоит, изящно изогнувшись в обтягивающих кожаных штанишках, что–то с работягой обсуждает. Судя по чертежам, тут она какое–то подземелье затеяла.

— Так тебя драконы в Китае всё–таки не сожрали⁈ — Ахнула и понеслась в мои объятия.

Обнялись, когда стал целовать в щёки, почувствовал напряжение и отпустил.

Белка посмотрела ошалело.

— Говорят, ты себе китайскую принцессу привёз, — выпалила с претензией. — Красива, зараза, что глаз не отвести.

— И кто болтает?

— Как кто? Стража свободной смены прямо за карточным столом, — усмехнулась.

— Обязательно вас познакомлю.

— Мне нет до неё дела, князь, — отмахнулась. — Ты мне лучше монет подкинь на стройку.

— На совещания надо ходить, — ответил, подавая ей мешок золотых.

— Надурил, небось, дай пересчитаю, пока не смылся.

— Тут с премией.

Поговорив с подружкой уже по делу, отправился в Особняк за китаянками, которым экскурсию обещал.

Ещё на порог не вступил, а Ефим на них уже жалуется. Мол, странные, ничего не жрут, за столом общим есть отказываются, всё в покои подавай.

— И не глядит ни на кого, будто все мы ей вошь, — разошёлся хозяйственник. — А служанка её всю самую лучшую посуду попёрла для своей принцесски.

— Ладно, я понял. Разберусь, не ругайтесь только.

Греза на руки бежит.

— Батька приехал!

Бойкая стала, покрупнела.

— А чего не в саду? — Возмутился, тиская.

— Тебя ждала, князь, — ответила прикреплённая к ней служанка.

Не успел позвать, уже и китаянки на порог вышли готовые прогуляться. В платьях крестьянских смотрятся забавно и даже мило. Чистенькая, ухоженная, стройная Мейлин ослепляет своей красотой. Особенно, когда смотрит с выражением испуганной лани.

— Приветствую вас, господин, — кланяется цаца, сомкнув руки кольцом впереди. С ней и Шан опускает корпус в два раза глубже до прямого угла.

— И вам не хворать, давайте уже без подобных церемоний, — ворчу. — В походные костюмы переодевайтесь, верхом поедем. Пятнадцать минут даю.

Метнулись без вопросов. В итоге провозились минут сорок. Я даже чая с блинами успел попить.

Поскакал с китаянками, взяв свиту в десять человек. Постарался охватить все наши достопримечательности, коих пока не так много. В целом, похвастать нечем, но гостьи всему удивляются неподдельно. Смотрят с раскрытыми ртами на дома, на людей, на прудики и каналы. Народ тоже на китаянок, сидящих верхом, любуется.

На Мейлин смотрят глазами вытаращенными. По крайней мере, так я понимаю, что не приворожила меня. Даже не знаю, что теперь с ней делать. Любить, не люблю, но жажду обладать — это да. Однако, ныне она под моим крылом, теперь скорее, как самый родной ребёнок, о котором надо заботиться. Может, придёт время, и в Китай верну, посадив императрицей. Думаю, когда Кумихо со всеми там разберётся, ей станет скучно. Да и не обязательно уступать трон, если они в одном особняке уживались, в одном дворце легко смогут всех дурить вместе. Блин, снова я о Китае думаю…

На обед заехали в таверну к Леночке, которой на месте не оказалось. Хлопотала её помощница. Во второй половине дня показал девушкам Елькино, Каменцы и Замок, куда мы завернули ближе к вечеру. Если поначалу Мейлин молчала в тряпочку и только кивала на мои комментарии, то под конец даже разговорилась, задавая свои глупенькие вопросы.

Вернув китаянок в Особняк, я навестил нашего артефактора Есю. Ушлый мужичок уже хорошо развернулся, нашёл себе помощницу, появилось много товара. Не только ювелирка и оружие, от зачарованных вещей полки ломятся.

Увидев меня, расплылся сразу, стал рассказывать, как много тульских луков зачаровал с Колояром, что с ним уже не разлей вода, чуть ли не братья теперь. Хотя со стороны кузнеца я подобного не слышал.

— Разбирайся, как это работает, оценивай, — прокомментировал я, высыпая ему на прилавок всё китайское добро, которое оставил при себе, ибо почуял мощные веяния.

— Хорошо, князь, будет сделано, князь, — залебезил.

Помощница его, щуплая чёрненькая девка забилась в глубине, чтоб передо мной не маячить. Лет шестнадцать ей на вид, забитая какая–то.

— Где нашёл её? — Спрашиваю негромко.

— Да сирота одна, дочь моего покойного друга. Ты ж не против, князь?

— А живёт где?

— Так со мной.

— Ты же не…

— Ни в коем случае, она ж мне, как дочь.

— Смотри мне. Лучше сам скажи, чем я узнаю от других.

— Не тронь дядюшку, — вышла она вдруг смело. — Он единственный родной человек, кто у меня остался.

— Ясно, к Иллариону загляни, запишем тебя в очередь на избу. Если найдёшь себе жениха, жильё бесплатное дам.

— Спасибо, барин! — Воскликнула девушка с явным воодушевлением.

Решив с трофейными вещами, занялся проверкой учётных записей, которые обязал вести артефактора. Попутно узнал, что у него теперь и поставщики появились, Еся через рынок договорился.

— А чего теряться, барин, — прокомментировал он. — Коль спрос есть, почему бы не предлагать.

За три месяца торговли лавка принесла дохода эквивалентно трём сотням золотых. Не дурно! Всё Илларион забирает, контролируя. Вижу его отметки в книгах. Долю свою Белка забирает уже у старосты. У которого теперь целая бухгалтерия организована, где трудится дюжина грамотных помощников.

На следующий день я осмотрел рыбное хозяйство, устроив там нагоняй, а после нагрянул на пруды с жемчугом к Купаве. Расспросил, как у неё дела и дал для изучения одну жемчужину Омоложения. Женщина сразу же заинтересовалась ею и пообещала разобраться, что с такой вообще можно сделать.

К ужину отправился в Академию навестить Морозову, заранее выяснив, что она на месте. Зная, что выхвачу за погром в Бестиарии, поехал не с пустыми руками: взял парочку красивых китайских заколок и несколько браслетов.

Галя не изменяет привычкам, в покоях попивает вино. Увидев меня, коротко выругалась, но затем горячо расцеловала.

— Почему ты не сказал, что отлучишься на столь долгий срок? — Укорила уже более спокойно.

— Я отыскал Меч Разлома, — ответил честно. — И теперь готов встретить главный портал.

— Почему ты уверен, что он вообще появится? А что если нет?..

Хотелось бы верить. Вот уже три ночи подряд я поднимаюсь на самую высокую башню Замка, расположенную над цитаделью и по два часа стою да смотрю на тёмное небо.

Я жду, когда розовый свет ознаменует вторжение.

Поговорили немного по душам. Подарил Гале подарки, немного растрогав. Жемчужину вручил, прокомментировав её свойства. В Академии дела идут неплохо, особенно когда вытурили всех лишних. Особенно факультет поляков. Из Кремля новостей никаких, там балы и праздники, никому нет дела до периферии. Давыдов и моя младшая сестра Вера тоже там тусят.

Собрался уже прощаться, но решил попытать счастье. Артефактор мой ничего толком про кольцо Лимубая не сказал. Показал его Морозовой.

— Похоже на «Призыватель», — прокомментировала Галя. — Очень редкая вещь.

— «Призыватель»?

— Да, если мои догадки верны, этот привязан к доспехам Разлома. Испытай его, проверь.

Ого! Интересная штука.

Вскоре выяснилось, что с его помощью можно притягивать к руке утерянный меч или щит Разлома. Думаю, Лимубай любил швыряться мечом, который потом обратно призывал. В общем, баловался бумерангом. Учитывая, что Меч с обоюдоострым лезвием, можно и порезвиться. Главное, чтоб руку хозяина не отхватил. Вот будет умора.

Вернувшись вечером в Замок, застал Дарью, которая приехала со мной отдельно поздороваться. С учёбой в Академии она немного отошла от дел и на совещаниях не была. Пока идут каникулы, девушка ничем не озадачена. Поэтому и мается всякой дурью.

— Упырь в Сосково страха нагоняет, — заявляет, когда поздоровались и обнялись. — Граф Головин тебя ждёт — не дождётся. Потому что никто изловить не может.

— Неужели всё так плохо?

— Пятнадцать человек уже высосал на смерть, пятерых заразившихся пришлось убить. Понимаю, что и тут у тебя дел много, но скоро и наш транспортный узел начнёт страдать из–за излишнего шума.

Послушав Дарью, выяснил, что упырь прячется в катакомбах, которыми, как оказалось, пронизано всё Сосково. Тогда и решил взять на дело Руяну, сестрица в помощи не отказала, хоть и не очень обрадовалась, что нужно куда–то дёргаться. Видно было, что хозяйством активно занялась.

С помощью моей чуйки и подконтрольных крыс жрицы тварь мы вычислили быстро, за первую же ночь. А с ним и целое логово, где их ютилось шестнадцать особей. Нерослав был на седьмом небе от счастья и даже сунул мне награду монетами, но я отказался, довольствуясь трофеями. Уроды там нормально насобирали.

— Мы же друзья, прекрати, — ответила графу.

И не только поэтому стыдно с него брать, половина крестьян с Сосково пашет на нашей стройке в ущерб местным хозяйствам.

Устроили небольшую пирушку в его поместье, отдохнули, развеялись. Молва о том, что я разобрался с упырями, разнеслась по всему городу быстро. Вроде мне от этого ни тепло, ни холодно. А с другой стороны, авторитет мой только растёт.

Целую неделю ещё живём спокойно, никого не трогаем. Днём я дорабатываю план стройки, корректирую с учётом выявленных в процессе проблем. Навещаю друзей, проведываю китаянок, принимаю делегации с приветствиями и своих крестьян с жалобами, тренируюсь на военном полигоне. Каждую ночь поднимаюсь на башню цитадели, несмотря на то, что мои бдительные дозорные готовы бить в колокола, когда увидят зловещий свет. Я хочу увидеть это первым.

И вот случилось. Нет, не Разлом. Даже не знаю, что страшнее.

— Беда, князь! — Закричал Никита, врываясь днём на полигон на лихом коне с трёхметровым копьём, половина древка которого в чёрной крови.

— Говори, ну⁈ — Затребовал я с бешеным сердцем.

— Великана убил, — выдохнул.

— И? Убил и отлично, что страха нагоняешь? — Заворчал Пересвет, вытирая пот со лба. — Или медаль княжью хочешь?

— Не за награды дела делаем! Поехали, что покажу, — затребовал Никита с седла, завертевшись на коне.

Собрались витязями, взяв и рати человек под двести. В груди холодеет, сердце долбит бешено.

Ещё по дороге подумал, как Никита умудрился справиться с великаном? Значит, не один я такой крутой. Витязи у меня молодцы, просто не давал возможности проявить себя. И лучше бы не было случаев вообще…

Великан напал на нашу лесопилку белым днём, выйдя из юго–западного леса, где прежде стоял большой лагерь половцев. К счастью, Никита с небольшой дружиной были поблизости, возвращаясь с пруда. Поэтому жертв не так много среди мирных: двое убитых, шесть тяжелораненных, половина лесопилки снесена.

Спешившись, стали осматривать место происшествия, пока бойцы помогают разобрать завал и эвакуировать раненных.

Поверженная тварь лежит, раскинувшись, прямо посередине лесопилки. Шесть метров в длину, небольшой по меркам великанов. Но от этого нелегче. У него щит из дерева, обитый металлом, и топор — всё под стать габаритам. А ещё нагрудник, перерастающий в юбку, слепленный из мелких металлических пластин, напоминает рыбью чешую. На ногах сандалии, на руках наручи из кожи. Довольно экипированная для простого великана особь.

Никита наконечником угодил ему прямо в глаз, можно сказать, повезло.

— Ну и рожа, — покривилась Гайя с седла.

И действительно, не похож он на местного великана. Морда, как у гориллы. Кожа смуглая.

— Откуда эта тварь взялась? — Мой первый вопрос.

— Может, пробудилась и вылезла из пещеры, — предполагает Пересвет, почёсывая затылок.

Хотел бы и я в это верить.

— На герб смотрите, — обозначается Никита, тыкая копьём на гигантский щит. — И всё станет ясно.

Три кровавого цвета руки до локтя соединены основаниями, как лопасти у мельницы. А ещё я обратил внимание на ковку и сам материал. Всего три доски идут вдоль — довольно широкие, не из каждого крупного ствола такие можно выпилить.

— Это не простой великан, — ахнул Горыня. — Это волот. Мне бабка рассказывала в детстве о них, когда я спать не хотел. Пугала до усрачки.

— Волот, — повторил Ивар задумчиво, обходя тушу. — Сюда гляньте.

На цепь из серого металла показывает, что съехала с шеи на бок. На траве зубец нанизан полуметровый с тремя неизвестными знаками, на вид из белой кости.

— Опередил меня, братец, — подошёл и Никита. — Это тоже хотел показать. Такие письмена видал я на чужбине, на камнях при старых шаманах. Они и поведали мне о волотах и их Мире, что граничит с нашим.

— Я тоже знаю о волотах, — раздалось от Гайи встревоженное. — Судя по ожерелью, этот низшего ранга — солдат. А где один, там и десять.

— Вот и я о том, — пробурчал Никита. — Он ратник.

Твою мать, в смысле, ратник⁈

Все уставились на всадника, несущегося из леса. Его сразу пустили по вытоптанной дороге великана, когда Никита отправился за мной. Там и искать не надо, видно, как гигант шёл и валил деревья, где не валил — ломал ветви.

— Беда, князь! — Закричал всадник издали.

— Да хватит уже орать! — Возмутился я. — Говори по существу.

— Следы! Ещё два великана. В трёх километрах разошлись, один на запад ушёл в земли Горазда, второй на восток в сторону Орла.

— Разведчики, — заключила Гайя. — Ждать нам большой беды.

— Сколько их? — Спрашиваю соратников, потупивших взгляды. — Ну? Какие предположения⁈

— Больше сотни, — пожимает плечами Никита. — Двести, может, пятьсот.

— Ты, млять, не шутишь? — Наехал я на него в сердцах.

— Да какие шутки, князь, — отшатнулся витязь.

— А размеры?

— Мне бабка рассказывала о двадцатиметровых, — брякнул Горыня.

— Я слышал, что они до пятнадцати метров бывали, — ответил более адекватно Никита.

— Слабое утешение, — прокомментировал я, растирая лицо.

Вот только армии великанов там тут не хватало. В преддверье долбаного Разлома.

Портал, который Двуногий дракон охранял, исключать нельзя. Это первое, что пришло на ум. Хоть и направление другое, иначе бы они через Орёл шли, а не наоборот. И, тем не менее, всё нужно проверить. Да я бы прямо сейчас взлетел и стал рыскать, но друзей пугать не хочется.

А ещё не уверен, что по городу не ударят с тыла, пока я по воздуху метнусь хотя бы до Орла. Не говоря уже о Китае.

— Да что за дерьмо⁉ — Выругался я. — Собирайте военный совет! Объявляйте боевую готовность! Гонцов во все стороны отправляйте! Колояра срочно ко мне.

Продолжение следует!