Когда утром перед выездом в школу я предстал перед Мейлин и её дядюшкой с клинками и плащом Ляома, оба с подозрением посмотрели на меня, но никак не прокомментировали. Шан тоже с подозрением посмотрела на мою довольную мину, но явно по другому поводу.

Цаца сегодня выглядит ещё шикарнее, чем вчера. Глаз от неё оторвать невозможно. Но пялиться при министре очень уж неудобно. Хотя он и сам открыто впился взглядом в племянницу при своей ветхой жене. Однако что говорить, всё семейство блаженным делается, когда видят красотку, будто это их общее достояние.

В школе всё по–прежнему. Занятия, прогулки, змеи. Никого не убил, некоторые от меня шарахаются почему–то, особенно, когда вблизи видят ножны клинков.

Вечером явился Юншэн, как и обещал. Уже с предложениями цены за те вещи, которые он успел посмотреть. Сбагрил ему примерно две трети барахла, которое вряд ли пригодится моим людям на родине. Мечи и плащи оставил для своего воинства, может, пригодятся. И без того за все трофеи Юншэн предложил две тысячи двести пятьдесят лян серебра. Вроде цифра страшная, но если переводить на наши монеты — это всего–то сто пятнадцать золотых рублей.

Когда напоследок я показал ему жемчужину из шкатулки великана, у старика глаза на лоб полезли. И губа нижняя затряслась. Немного подержав её, он вскоре заявил с придыханием:

— Это же жемчужина небесной русалки, дочери Мазу. Ещё такой артефакт зовётся Сферой вечной молодости. Настоянная на ней вода омолаживает кожу и волосы. Если пить такую воду, внутренние органы обновятся и излечатся. В умелых руках такая жемчужина продлевает жизнь на двадцать–тридцать лет. Любая знатная женщина грезит о таком чуде.

Хм, а великан был не глуп, купался в воде не просто так, омолаживался, пройдоха.

— И по чём такая? — Спросил я, торжествуя.

— Она бесценна. Это дар императорскому роду…

— Дарить я не собираюсь, сколько? — Перебил сварливо.

Юншэн растерялся сперва, но, пораскинув мозгами, ответил верно:

— Я выясню, господин, кто из дворцовых чиновников пожелает приобрести. Но об этом нельзя болтать открыто.

— Вот и не болтайте, — ответил хищно, подавая вторую жемчужину. — Это вам, за молчание. У меня ещё десять на продажу.

Старик чуть в ноги не упал от радости. Пообещал найти клиентов в ближайшее время.

Сестриц отпустил в городе покуражиться, монет дал, чтоб ни в чём себе не отказывали. У Министра выпросил сопровождающего, удивительно, даже нашли переводчика. Настроение у девушек на высоте, выходной заслужили. Поздним вечером довольный и я пошёл гулять по саду. Захотелось побыть одному. Вот чтоб вообще никого.

Сад у министра Цяо большой, служанки шныряют изредка по соседним тропкам то с едой, то с выпивкой. Доносятся далёкие голоса и смех, у министра посиделки с гостями. Слышно, как Мейлин играет на гуцине у себя в беседке, теперь я узнаю её игру.

Всё бы хорошо, ещё дня четыре продержаться и валить. Но не отпускает меня беспокойство. А тут прямо на дорожке в полумраке напарываюсь на лежащую погрызенную статуэтку лисицы. Твою ж мать, откуда⁈ Она должна быть в сумке!

Только собрался её открывать, чтоб проверить, а статуэтка вдруг выросла и в Мейлин превратилась! И не простую, а полностью обнажённую с распущенными до поясницы волосами. Позабыв обо всём, уставился на прелести, как первобытный человек. Худенькое, идеальное тело. Высокая красивая грудь небольшого размера, осиная талия, нежные бёдра. Завидев мой интерес, она ещё и покрутилась, демонстрируя крепкие выпуклые ягодицы и тощий животик.

Опомнившись, отвернулся. Ну это ж явно не Мейлин! Улыбка эта… лисья.

— Кумихо? — Спросил, затаив дыхание. Блин, сердце чуть ли не выпрыгивает.

— Да, — раздалось голосом Мейлин почти у самого уха. У меня аж мурашки пошли по шее.

— Прикройся, пожалуйста, — стону. — Это было очень неприлично.

Это было ошеломительно.

— Да, — согласилась Кумихо, но с нотками восторга в голосе.

Выглянула из–за плеча с довольным лицом. Уже в красном кимоно. Отшатнулся, пытаясь собрать мысли в кучу. Передо мной девятихвостая лисица, принявшая образ Мейлин!

— Ты же не Мейлин? — Переспрашиваю на всякий случай.

Отрицательно мотает головой, продолжая обворожительно улыбаться. Никогда не видел такого выражения на лице у цацы. Ну ясно же, что не она! Может и тело вымышленное, слишком уж хорошее.

— И насколько точно ты её скопировала? — Уточняю, пытаясь проморгать эти крохотные розовые сосочки.

— Полностью, — выдаёт Кумихо деловито, не сводя с меня торжествующих глазищ.

Писец, чувствую себя предателем. Будто надругался над цацей. Да для неё такое хуже смерти. Почему–то даже не сомневаюсь в этом. Если она узнает, что я видел её мелкие сиськи, утопится… точно утопится.

— Забавляешься? — Корю.

Кивает.

— А меня тоже скопируешь?

— Не хочу, — отвечает, уводя взгляд в сторону.

— А чего хочешь? — Спрашиваю, затаив дыхание.

— Забавляться, — говорит и снова улыбается. Какие–то признаки безумия на лице прослеживаются. Аж страшно.

— Понравился образ Мейлин? Поэтому ты подавала мне знаки на пути сюда? — Пытаюсь понять её истинные мотивы, пока есть такая возможность.

— Наблюдала, за, ней, всю её жизнь, — ответила и кивнула. Впервые в голосе я уловил нечто отличительное. Говорит ещё с трудом, запинаясь.

— Почему не защитила сама?

— Девятый хвост дал ты, гора перестала удерживать, но вода не пускала, — заговорила Кумихо уже более подробно.

— Через реку не могла перейти? — Осенило меня.

Кивнула.

— А вселившись в статуэтку, смогла?

Кивнула.

— А нужна была определённая статуэтка? Та, что у тигрового мастера?

Ещё раз кивнула! Блин, ведёт себя, как ребёнок.

— Подожди, а кто статуэтку перенёс, я же её оставил на том берегу?

— Шан.

— Хм, ясно, — выдохнул я, уводя взгляд. — И что дальше?

— Буду забавляться, — отвечает Кумихо.

— Испортишь всё Мейлин? — Спрашиваю, затаив дыхание и снова взглянув на довольную мину. Блин, она ещё краше, когда улыбается.

— Нет, — отвевает односложно.

— А что тогда? Что хочешь?

— Учиться быть, учить быть, — отвечает Кумихо и снова приближается, шлёпая босыми ногами. — Гладь.

Неуклюже двигается, так и выдаёт себя.

— Вернись в образ лисицы, тогда поглажу, — ставлю условие.

— Тогда не поговорим. Хочу всё, — заявляет и ластится.

И ужас, и восторг, от неё даже пахнет, как он Мейлин. А если кто застукает⁈ Министр все силы бросит, чтоб меня покарать, и сделка аннулируется. Отступаю.

— Ярослав, — раздаётся вдруг с претензией, даже смотреть начала исподлобья, продолжая улыбаться. Жуть!!

— Хотела поговорить? Говори, — отвечаю невозмутимо. — Надо чтоб погладил, возвращайся в прежний образ.

— Строгий, — фыркнула Кумихо. — И свободный.

— А ты?

— Статуэтка, — отвечает.

— К ней привязана?

— Да, — отвечает прямо, не скрывая своей слабости.

— Хочешь отвязаться? — Спрашиваю.

— Статуэтка или гора. Другого нет. Кумино не свободна. Мейлин свободна, но стремится к плену этой горы, — выдаёт тираду, и кажется, что уже получше стала изрекаться.

— А если разбить статуэтку? — Спрашиваю, надеясь на продолжение откровенного разговора.

— Вернусь на прежнюю гору. Ярослав не сделает этого. Не сделает забаву напрасной, — говорит с надеждой в голосе.

— Не сделаю, мы же друзья.

— Друзья, — соглашается Кумихо и снова растягивает улыбку.

— От меня что хочешь?

— Гладь, — отвечает и двигается ко мне.

— И всё? — Отступаю. — Что я могу для тебя сделать? Чем помочь?

— Не допусти смерти Мейлин, тогда я найду свою свободу, — заявляет, перестав улыбаться.

— Через пять дней я уеду.

— Да.

— Что да?

— Хватит пяти дней, — отвечает Кумихо и испаряется прямо на глазах, перетекая в красное марево, уносящееся за спину и впитывающееся в статуэтку за секунду. Еле успел увидеть, повернувшись.

Слышу приближающиеся шаги. Служанка сюда спешит, чётко на меня смотрит. Тьфу ты, это Шан.

Смотрит на меня перепугано, присаживается, хватает статуэтку, разворачивается и сваливает, делая вид, что не знает меня.

— Стой! — Кричу ей вслед. Замирает. — Сюда иди!

— Да, господин, — отвечает виновато и семенит назад, опустив голову.

— Ты рылась в моей сумке? — Наезжаю на неё, поднимая за подбородок.

— Сумка не удержит Кумихо, — отвечает, продолжая опускать глаза, даже когда я вздёрнул её лицо повыше.

— Хорошо, зачем тебе статуэтка?

— Воля Кумихо.

— А со мной больше не хочешь общаться, как прежде? Играла свою роль? — Спрашиваю, чувствуя досаду.

Отрицательно мотает головой, плачет.

— Что тебя расстроило? — Нависаю.

— Я узнала забаву Кумихо, — выдавила Шан. — Мне больно. Но никто не может мне помочь, даже ты. Великий Белый дракон. Тем более ты.

Добавила уже сквозь зубы.

Блин, да что с вами такое⁈ Что за заморочки?

— Отпусти меня, господин, — продолжает уже решительно.

— И куда ты потащишь статуэтку?

— К госпоже Цяо, теперь она будет при ней.

— Понятно. Она ещё не спит?

— Нет, снова рисует это…

Пошагали вместе под руку. Потому что мне стало интересно, что же Мейлин там рисует. На воротах в её дворик бдительная стража, которая не желает пускать меня.

— Госпожа позвала его на важный разговор по поводу завтрашнего дня в Школе, — нагло и уверенно соврала Шан. — Хотите воспрепятствовать? Он телохранитель госпожи, министр вас не пощадит, если что–то случится из–за несостоявшегося разговора.

Сразу засуетились. Внутри у Мейлин уютно. Ещё две служанки хлопочут во дворе: возятся с клумбой цветов, подметают. Из окошка свет бьёт, куда устремляюсь, перейдя в изнанку. Ибо тупые курицы уже начали со мной здороваться громко, чтоб цаца услышала.

Вошёл в открытый проём уже в восьмикратном ускорении, повернул, преодолев пару секций, пока не вошёл в её читальную комнату. Встал перед цацей, сидящей за столом и уже потянувшейся сворачивать огромный холст.

Рисунок практически завершён, по крайней мере мне так кажется. Чёрными и серыми тонами изображён я с расправленными деревянными крыльями, смахивающими больше на металлические. К счастью, там не моё лицо, а всего лишь маска. Точнее, Мейлин попыталась изобразить морду какого–то сверчка. Мдя, неужели я такой страшный в своём лётном шлеме?

Можно выдохнуть с облегчением, но на заднем плане красными красками изображена девятихвостая лисица. Это она так видела в один момент или решила объединить два образа?

Вышел в нормальный режим, Мейлин взвизгнула, чуть со стула не упав.

— Как вы смеете так врываться! — Возмутилась, спешно сворачивая рисунок.

— Простите, ветром занесло, госпожа Цяо, — ответил невозмутимо. — Интересный у вас рисунок, это персонажи из сказки или из реальной жизни?

— Не ваше дело, — бросила.

Ну и отлично. Значит, не думает, что это я.

Позади врываются стражники, растревоженные криком. Но их обгоняет Шан.

— Госпожа⁈ — Беспокоятся они.

Судя по выражению лица Мейлин, она собралась попросить их сопроводить меня прочь, но Шан её отвлекла:

— Я принесла то, что вы велели.

Демонстративно вытащила погрызенную статуэтку из рукава.

— Всё в порядке, я просила его зайти, — ответила цаца уже более спокойным тоном. И спешно выхватила статуэтку, пряча в ящичек.

Стража неуверенно закивала, пятясь. А Мейлин посмотрела на меня гневно.

— Вы что–то хотели, господин Ярослав? — Спросила надменно. — Разве прилично приходить к девушке в столь поздний час?

— Даже чая не нальёте? — Уточняю, вспоминая её прелести со смаком.

— Шан, займись нашем гостем в гостевой комнате, а я, пожалуй, пойду спать, завтра сложный день.

— Прошу прощения, что так ворвался. Беспокоился за вас, — кивнул и подал две драгоценные заколки из трофеев. — Это вам, всё не находил возможности подарить.

Мейлин осталась стоять статуей, глядя на меня вопросительно. Положил ей на стол. Эти явно лучше тех, что носит она. Но, похоже, не впечатлилась.

— Вам не следует дарить мне такие обязывающие подарки, — произнесла строго.

— Что за зануда, — фыркнул на неё и ушёл в изнанку.

Так эффектнее. Судя по растерянному взгляду, когда вышел уже в восьмикратное ускорение, она в шоке от моих выкрутасов.

Выскочив во двор, я вышел в нормальный режим, пугая стражу, а следом шокируя и её, когда прыгнул очень высоко, уносясь со двора. С плащом тигрового мастера ещё проще создавать каркас, от более податливый. Так и спланировал на нашу крышу.

Полночи заснуть не мог. Думал о словах Кумихо. Что–то не вяжется. Или её план ещё не завершён. Зачем Мейлин передали статуэтку, где селится Кумихо? Она хочет пробраться в школу? А какой радиус действия у духа относительно статуэтки? И может ли он сам ею передвигать? Да и нахрена ему вообще столица сдалась?

Ответ Кумихо может оказаться проще, чем я предполагаю. Забава.

Мдя, с такими забавами я всё никак Мейлин из головы выкинуть не могу. Мужчина любит глазами, и мне показали все прелести, добавляя красок и чувств. Теперь это как незакрытый гештальт. Цаца — это не просто красивое личико и особый нрав. Это ещё и нежное, сексуально привлекательное создание с по–своему идеальной, особой фигуркой. Уверен, много сил вложено, чтобы вырастить такую для императора.

Но это не моё дело. Просто надо перебеситься. Вспомнить о Василисе, с которой меня многое связывает. Но спасительных мыслей о ней просто нет. Теперь она за пеленой. Просто нужно поскорее вернуться домой и попытаться наладить с ней отношения. А Китай со всеми интригами и цацами оставить позади. Думаю, может, и не стоит Шан брать с собой, быстрее эту сучку забуду.

Утром собираемся и выезжаем. Мейлин ведёт себя, как ни в чём не бывало. Но обе мои заколки гармонично вставлены в её причёску. Под золотой цвет подобрано и новое платье. Сегодня она одета значительно богаче, чем вчера и позавчера. При этом министр, провожая свою племянницу, был беспокойным.

Впервые я увидел, что и он собирается на службу. Двумя повозками едем почти до конца, а затем разъезжаемся. Он во дворец поворачивает, а мы — в школу.

До обеда у Мейлин занятия проходят гладко. Пока гуляем в перерывах, барышни сторонятся нас, шушукаются за спиной, шипя, как змеи. Цаца выхаживает важно с задумчивым видом, вообще ни на кого не смотрит. Видимо, поэтому во второй половине дня и случается неприятная ситуация.

Уж не думал, что у них всё до такой степени строго. До маразма.

На перекрёстке прогулочных дорожек Мейлин спокойно вышла перед открытым золотым паланкином со свитой человек в пятьдесят и прошла вперёд. Такой огромной делегации за три дня мы ещё не видели. Похоже, кто–то важный. А точнее важная, потому что дамочку издалека видно по сияющим драгоценностям по всем этажам тела.

Четыре метра разминулись и, казалось бы, не так страшно, потому что несут люди, а не лошади. Но нас догнали стражники, и один заявил надменно:

— Госпожа Мейлин, вас вызывает её величество!

Цаца улыбнулась хищно, даже с неким торжеством. Именно с такой улыбкой она отбивалась от здешних змеюк.

— Господин Ярослав, дайте слово, что не станете вмешиваться, — затребовала Мейлин.

— В ваши дела? Не стану.

— Спасибо вам за помощь, — добавила и двинула уверенно к паланкину. Где её уже ждала самая крутая здесь змеюка.

Расфуфыренная особа лет сорока, в красных шелках на золоте оказалась императрицей Гао Цин! Той самой тварью, которая наняла кучу людей, чтоб убить Мейлин. Доставила же она нам хлопот. За мучения Гайи я бы её прямо здесь грохнул.

Цаца церемониально поклонилась императрице. А та скривилась в ответ и выдала:

— Вот и ты, безродная девка, о которой уже сплетничает вся столица. И верно, никакого воспитания!

— Простите, ваше величество, если я в чём–то ошиблась, — зачирикала Мейлин бесстрашно.

— Ты невежественно пересекла мой путь! И только не говори, что не видела мой золотой паланкин!

— Мне нечего вам ответить, ваше величество, — едва заметно улыбнулась Мейлин.

— На колени! Проси пощады! Несносные Цяо, и твоего дядю пора уже сместить с должности за все его ошибки!

От такого визга весь народ вокруг разбежался, чтоб с этой невменяемой тёткой не связываться. Даже её собственные слуги затряслись от страха. А нашей Мейлин хоть бы что. Стоит себе, не двигается.

— Не встанешь на колени? — Раздалось испытывающее.

Мейлин молчит. Это ж сколько выдержки надо! Даже меня пробрал этот невероятный накал.

Старая служанка подгребает к императрице.

— За такое положено тридцать ударов палкой.

— Вот и отлично! — Восторжествовала императрица. — Тридцать ударов ей! Исполнить тот час же!

Выхожу вперёд, преграждая путь страже.

— Кто её тронет, без рук останется, — говорю угрожающе спокойно.

— Ты обещал, — прошептала Мейлин.

— А это ещё кто⁈ — Возмутилась императрица.

— Иноземец, известный, как Белый дракон, которого господин Цяо приставил в охрану к племяннице, — подсказала старая служанка.

Эта старуха меня бесит чуть меньше самой Гао.

— А, наш министр перестал доверять своим людям? Слышала, слышала, — посмеялась императрица наиграно. — И что? Готов умереть за эту несносную, иноземец?

— Да я на клочки порву всех ваших стражников и всю вашу армию, — заявляю.

— Ты пьян? — Смеётся Гао.

Мейлин обходит меня и двигается уверенно в лапы стражников. Толпа удаляется.

Что она задумала⁈ Дёрнулся за ними. Но уже Шан придержала за руку и отрицательно замотала головой.

— Ты сделаешь только хуже, — произнесла она. — Тридцать ударов — это немало, но не смертельно даже для такой нежной госпожи. Она видела паланкин, но всё равно пошла, значит, спина чесалась.

— Она просто задумалась, — прошипел я и двинул за делегацией, гипнотизируя спину Мейлин. Вышагивает важно даже к месту наказания. Стягиваются и прочие змеи со всего парка.

— Слишком зазналась, — слышу, как торжествуют её конкурентки. — Получит по заслугам, и десяти палок не вытерпит. Вот будет потеха.

Можно легко устроить тут резню, но потом все собаки спустят на министра, который мне пообещал помочь.

На отдельной площади собирается целая толпа поглазеть на наказание Мейлин и куча стражи, чтоб никто не помешал. Гао Цин уже пересела с паланкина в свой трон и с гадливой улыбкой смотрит, как наша крошка покорно укладывается на лавку животом. А сбоку уже подходит крепкий стражник с большой палкой.

Всё это походит на безумие.

Меня начинает трясти от внезапно захлестнувшей волны бешенства.