Подробности о школе наложниц мне поведала старшая служанка поместья, матёрая пожилая китаянка, от которой шарахалась вся прислуга, пока мы гуляли по территории.

Вскоре я прикинул задачу, которую нужно выполнить за целую карту Лимубая. В принципе ничего сложного. На время учёбы Мейлин остаётся жить в поместье Цяо. В школу нужно будет ездить, находясь там с утра до вечера. По большому счёту это всего лишь дневной караул. Вечер и ночь — это моё личное время.

После пяти дней формального обучения будут назначены экзамены. Министр уверен, что его племянница всё сдаст на отлично. Мол, она умная и образованная девочка. А вот я не уверен. Коль, меня уже засветили, как непобедимого воина, Гао попытается иначе воспрепятствовать её зачислению в наложницы. Бюрократию она уже включила, остаётся подкупить экзаменаторов.

По большому счёту мне плевать, если даже её отфутболят. Молодой император не получит такую красотку, её получит какой–нибудь другой знатный хлыщ. И на этом жизнь рода Цяо не закончится. Или закончится⁈

Гао подсунет сыну свою кандидатку, а затем будет влиять на судьбоносные решения правителя через неё. Сместят министра, обвинят в измене, всех казнят, чтоб замести следы прошлых злодеяний. В общем, борьба продолжается пером не хуже, чем была мечом.

После разговора с министром мне прикатили три телеги, до верха гружёные слитками в виде лодочек. Большую часть я убрал в холод, немного раздал девчонкам. Дуия и Вана утром местные попросили покинуть поместье. Хотели и Шан выпроводить, оставив только иностранных гостей. Но я настоял на том, что она теперь моя служанка. Хотя для министра вряд ли было секретом, кто она на самом деле.

Стараясь не полностью полагаться на договор с Цяо, учителя с учеником я попросил задержаться в городе на неделю. Дал им дырявых монет на жильё и пропитание. Попросил уведомить, где они остановятся.

На самом деле мне и самому хотелось передохнуть в мирной обстановке, перед тем, как сорваться вновь. Слишком длительное путешествие с отсутствием постоянства и с присутствием острого ощущения опасности сказывается на психике. И не только моей, сестриц жалко. О них стоит подумать.

Когда сказал, что задерживаемся на неделю, они едва заметно выдохнули.

Пока цаца готовится к ошеломительному появлению в школу весь следующий день у нас выходной. Можно, погулять и расслабиться.

Заявив, что знает столицу очень хорошо, Шан с удовольствием повела нас прогуляться по главным достопримечательностям. Хотя нам министр и хотел впарить своих экскурсоводов, я тактично отказал. Ибо нехрен ему знать, чем мы собираемся заниматься. Скорее, он боялся, что я свалю. Видимо, так. Потому что, когда мы вышли из поместья днём, Шан шепнула о слежке.

Прогулялись вдоль большого канала с грязной водой, прошлись средь людских масс по огромному рынку, где я девкам побрякушек накупил всяких. Не думал, что все три так рьяно кинутся на местные безделушки. Первой, конечно, на них клюнула Шан, затем и мои сестрицы поддались её восторгу.

Дальше Шан повела в крупный павильон, там зрители за большими столами сидят напротив сцены, где показывают представление. Поели, посмотрели на кривляния. Сестрицы нихрена не поняли, потому что не знают языка. Я напротив, даже посмеялся, уловив тонкий юмор. Выпив вина и развеселившись, двинули на какой–то «праздник фонарей», которые устраивают летом довольно часто. Купили фонариков у мальчишки, попускали и мы, написав желания. К ночи всё небо заволокло подсвечиваемыми бумажными телами, очень красиво смотрелось.

Приметил много симпатичных барышень, явно знатных, судя по богатой одежде и солидному сопровождению. У одной аж шесть служанок и дюжина охранников. На меня взглянула мельком и улыбаться сразу перестала. Другая барышня напротив стрельнула глазками. Если бы не понимал культуры, подумал, что тут поле непаханое. Увы, никого здесь не зажмёшь, никто не даст на сеновале. Но и так хорошо.

Омрачало обстановку лишь то, что Шан периодически на мне висла, и это не нравилось Гайе. Одна лишь Ру держалась молодцом, с огромным энтузиазмом изучая местную культуру. Она уже даже привыкла, что на неё, как яркую представительницу славянской породы, глазеют все, кому не лень. Теперь глазеет и она в ответ.

Погуляли на славу, и я даже не удивился, что до нас никто не докопался в процессе. А всё потому, что министр организовал самое настоящее скрытое оцепление. Думаю, и городскую стражу подрядил, чтоб нам никто не мешал.

Вернулись поздно, но нас пропустили в поместье министра без вопросов, заранее открыв ворота. Внутри уже ждали слуги, приглашающие на поздний ужин в саду. Не нарушая наших порядков, посадили за один большой стол в беседке, стоящей прямо над водным каналом. Присмотрелся, там даже рыбки плавают!

Весь стол заставили едой человек на тридцать, хотя нас всего четверо. Но тут Шан вдруг заявила, что коль она служанка, то будет мне сама прислуживать. Отобрала чайник с вином у местной девушки, принялась мне наливать да обхаживать, подкладывая в тарелку палочками ловко всё самое вкусное.

— Попробуй это господин, попробуй и это. А вот этот краб очень вкусный с этим соусом…

— Заберёшь её к нам? — Слышу от Гайи ворчливое. — Смотри, как старается.

— А куда её девать? — Посмеиваюсь, глядя на китаянку, которая сейчас так доверчиво смотрит, что иных вариантов не вижу.

— Если будет тебе в замке прислуживать, рыжего хомяка прирежет без лишнего шума, подумаешь, оборотни утащили, — выдаёт Гайка с хищной улыбкой.

— Ты о Лесе? — Насторожился.

— А о ком же ещё? — Подкалывает Чернявка, намекая, что знает о наших с ней отношениях.

— И что ты предлагаешь?

— В гвардию заберу, если ты не против. Обменяемся опытом.

— Хорошо, но сильно её не обижай.

— Постараюсь, — хмыкает Гайка, поглядывая на китаянку и скалясь.

— Что ей надо? — Спрашивает меня Шан с вызовом.

— Если ты поедешь со мной на север… — начал.

— Поеду, — перебила нетерпеливо.

— Тогда будешь подчиняться ей. Она командир моей гвардии.

— Если это не лишит меня возможности быть с тобой рядом, я буду подчиняться любому, кому скажешь, — ответила китаянка и подала хрустящую курочку в сладком соусе, которая мне понравилась больше другого.

Ближе к полуночи мы двинули в гостевой дом со своим двором, отведённый в наше полное распоряжение вместе с группой слуг. Несмотря на обстановку, которая располагает расслабить булки, караулы никто не отменял. Поэтому первую смену я забираю себе.

Сытые и нагулявшиеся сестрицы сразу завалились спать, а вот Шан поднялась ко мне на крышу. Я даже не понял, как сумела взобраться в платье да ещё и с поклажей. Принесла перекус и собралась остаться. От такого любвеобильного взгляда мне стало не по себе. Знаю, что у них здесь иначе в семейных делах. Знатный господин может иметь жену и наложниц — это в порядке вещей, если финансово тянет. И, тем не менее, учитывая промысел новой подопечной, за ней нужно присматривать хотя бы первое время. А то натворит мне дел, когда привезу домой.

Уже начинаю сомневаться, стоит ли.

Отправив её спать с заметной строгостью, продолжил дежурить. К этому времени всё поместье уже затихло, огни горели только у стражников в переносных фонарях. Но вот в одном месте в доме, стоящем через двор, всё же из окошка проклёвывался свет. Как раз из покоев Мейлин.

Пройдя до края крыши, я даже сумел рассмотреть через открытое окно её лицо и часть стола, за которым она сидит и занимается. Во дворе у неё восемь стражников бдит, с другой стороны ещё восемь. Поэтому я за неё спокоен.

Думал, она что–то пишет, тренируясь в каллиграфии. А там рисунок чёрными чернилами и красными. Вроде ничем непримечательный, крыло птицы или дракона. В груди похолодело, когда я понял, что это моё крыло! Ну прям в точности изобразила его строение.

Млять, неужели спалился⁈ С этой мыслью пробую увидеть больше. К самому краю крыши подхожу и выращиваю плотные корни, чтоб на них вытянуться и получить лучший обзор. Лицо персонажа не удаётся увидеть, зато убеждаюсь ещё больше — точно моё тело!

А что если она с этим рисунком пойдёт на меня доносить? Глупая мысль. Но всё же проскочила. Хотя зачем ей это, если министр попросил её охранять? Да и она сама лишь во мне видит надёжную опору.

Смена моя закончилась, Руяна приняла пост. Думал, спокойно посплю. Но Шан дождалась меня в комнате, не сомкнув глаз. Сидела статуей, пока я не появился…

Утром общие сборы. Всё семейство провожает Мейлин в её первый учебный день. Цаца в элегантном красном платье, белые полоски на вороте подчёркивают её чистоту и невинность. А причёска и лёгкий макияж обнажают ослепительную красоту. Вся родня Цяо в восторге от пассии. Один только я с озадаченной рожей.

Вывел вперёд Шан, уже одетую, как положено господским служанкам. И заявил:

— Она поедет вместо Нинг.

Мейлин посмотрела вопросительно. И ответила надменно:

— Нет, я доверяю только своей служанке.

— А вот я ей не доверяю, — заявил и усмехнулся. — Особенно, когда мне подсказали, как она подавала знаки Дому Змеи. Да Нинг?

Вот так сюрприз, мать вашу. Служанка поменялась в лице, затряслась. А Шан ухмыльнулась.

Мейлин повернулась к служанке. Та тут же упала ей в ноги.

— Госпожа! — Завыла предательница. — Моя семья…

— Увести! — Рявкнул министр бешено. Я чуть сам не подпрыгнул от его неожиданного ора.

К сожалению, предательницу мы выявили поздно. Что там с ней сделают, уже не мои проблемы. Эта сука доставила нам массу хлопот. Попали под раздачу мирные.

Мейлин отправляется с Шан, своей новой служанкой. Никогда бы не подумал, что цаца так хладнокровно отреагирует на предательство своей Нинг, которая с ней с самого детства. Она ей и слова не сказала, сделала вид, что ничего не произошло. Вот это воля!

Повозка двинула с охраной в двадцать всадников, на этот раз я еду на Ваське прямо за экипажем. Сестриц со мной нет, и от этого мне беспокойнее. Но поделать ничего нельзя, в школу их не пустят, а мотаться туда–сюда — не лучшая затея. Путь отдыхают, пока не вернулись домой в Ярославец, где дел невпроворот.

С самого раннего утра город на ушах, народа на улицах тьма, шумовой фон зашкаливает. До пункта назначения едем час, который мне кажется вечностью, учитывая, что нужно бдить и следить за всеми резкими движениями с улиц. Учитывая, что тут все крестьяне какие–то дёрганные, сердце успело обвалиться раз десять.

Школа стоит на отдельной территории со своими крупными павильонами и прогулочным цветущим садом, пронизанным каналами с чистейшей водой. И, похоже, примыкает к императорскому двору и мощному дворцу, ёлочка крыш которого нависает над школой, как скала.

Повозку через ворота не пустили, дальше уже пешком и без охраны министра. Впрочем, другие приезжающие дамочки тоже ковыляют со свитой в пару человек. И ещё как ковыляют! Несут себя, как фарфоровых статуэток. Красиво одетые, утончённые, молодые и надменные. Мода здесь интересная, заколки с длинными и очень длинными висюльками лепить на причёску. Наверное, специально, чтоб быстро не идти. А то по глазах хлестать будет.

Внутри просторно, местная стража перемещается строем, профессора в синем кимоно с охапками свитков мелькают. Ну и ученицы со своими служанками да воинами прогуливаются. Пока занятия не начались, собираются перед павильоном в кучки и чирикают. Много красивых и милых китаянок. Похоже, всех самых прекрасных малышек Китая собирают в гарем для его величества. Хочу посмотреть на императора, на эту эгоистичную рожу.

Моя цаца тащится мелкими шажками, с таким темпом хочется вокруг неё круги наворачивать. Поначалу это раздражает, затем привыкаешь. Вскоре я тоже начинаю шагать, семеня, как девочка. И завидую воинам, которые со своими госпожами умудряются идти мужественным широким шагом, будто на месте. Вот это мастерство!

Встав в сторонку, Мейлин какое–то время держалась обособленно. И мы стояли с Шан, как не пришей к кобыле хвост. Хотя моя новая подружка и держится молодцом, состроив невозмутимый вид под стать госпоже, но видно, как периодически у неё бегают глазки. Убийца изучает всех, кто попадает в её поле зрения. Авось увидит знакомые рожи и даст мне сигнал.

Минут десять нас никто не трогает, затем к нам подгребает высокая барышня со своим щегловатым воином и миленькой очень молоденькой служанкой. По самой госпоже сразу видно, сука ещё та. Пусть довольно красивая и стройная. Идеальный макияж, ни частички лишней, ни волосинки. Заколки в волосах богатые, платье золотом расшито.

Конечно, наша Мейлин бесспорно прекраснее, но сама пришедшая так явно не думает.

— Приветствую, вас, госпожа Цзышан, — поздоровалась наша первой.

— И я вас приветствую, госпожа Цяо, — зачирикала она чересчур мило, стрельнув в меня чёрными глазками. — Смотрю, ваш дядюшка совсем перестал доверять собственным людям, раз поручил оберегать самое ценное, что у него ныне есть, иноземцу.

— Что вы, госпожа Цзышан, — начала Мейлин совершенно непробиваемо. — Просто у министра Цяо нет воинов, которые могут сравниться с господином Ярославом.

— Да неужели? Варвары севера недостойны лицезреть нас, потому что они глупы и невежественны, — выпалила Цзышан.

Её воин в поддержку заулыбался.

— Глуп и невежественен тот, кто судит по сплетням, — парировала Мейлин мастерски.

— Неужели ваш варвар так хорош? — Дальше атакует Цзышан, не приняв на свой счёт тонкий намёк.

— Во всём Китае нет воина, сильнее его, — выпалила цаца.

— Вот как? — Наиграно ахнула змея.

— Я бы поспорил, — вмешался её воин. Слишком смело говорящий решил, видимо, что я на их языке ничего не понимаю.

Шан прыснула от смеха и спешно закрыла ротик рукой. Явно чтоб не разразиться.

— Вам следует выпороть свою служанку, — бросила Цзышан недовольно.

— За что же? — Наигранно удивилась Мейлин, добавив нотки иронии. — Она услышала нелепость, вот и не сумела сдержаться.

— Через два дня принц Хо организовывает поединки, вот и проверим, — бросила на последок Цзышан и посеменила прочь. Воин её хмыкнул в мою сторону и тоже посеменил.

Мейлин взглянула на меня украдкой.

— Спасибо, что удержались от ответа, — произнесла она негромко.

— Какой смысл Белому дракону разговаривать с мошками, — усмехнулась Шан, ответив за меня.

— Попридержи язык, — бросила ей цаца. — Ты самая невоспитанная служанка, из всех, кого я знаю.

— Простите, госпожа, — покривилась Шан, посмотрев на меня эротично. ДА ещё и с неким вызовом, что меня сразу взбесило.

— Закрой свой рот и больше его не отрывай, — выдал я ей недовольно и палец поперёк пухленьких губ прислонил.

А эта развратная сучка приоткрыла рот побольше и чуть его не засосала прямо на людях. Успел отдёрнуть, как от огня. Шан хихикнула.

— Мерзко, — бросила Мейлин неожиданно зло и двинула к большой беседке, куда стали собираться все барышни, коих набралось больше двадцати.

Не очень приятная ситуация. Хоть и думаю, что с Мейлин нам ничего не светит, всё равно не могу её отпустить. И смириться с тем, что она собирается быть с другим. Это на уровне подсознания, поделать с этими чувствами ничего не могу. А что до Шан — это просто утешение. Пусть порой она вызывает у меня какие–то особые порывы проявить с ней излишнюю сексуальную грубость. Этим и цепляет.

В беседке рассаживаются на занятия. Служанки встают по перилам рядом со своими госпожами. Воины выстраиваются снаружи по периметру спиной к классу с интервалами в пять–семь метров. Учитывая, что у Шан под платьем пара кинжалов и духовая трубка, а в волосах острые заколки, волноваться мне за безопасность цацы не стоит.

Что касается других воинов, те и не парятся. Когда началось занятие, судя по всему по истории государства, некоторые телохранители подступились друг к другу ближе, чтоб поболтать. И, конечно же, обсудить меня.

Но коль я дал слово Мейлин, что не буду здесь никого рубить на куски, стою и думаю о своём. И порядком часа на полтора это затягивается, пока не объявляют перерыв. Дальше идём в прогулочный сад, где арочные мостики через каналы перекинуты. Среди ухоженных клумб с цветами и под кронами сосен и слив.

Вскоре очередная змея прилипла, выйдя на прогулочной дороге перпендикулярно. Эта барышня в разы крупнее предыдущей, явно с буферами под платьем. Лицо попротивнее, улыбка мерзкая.

Кандидатки поздоровались друг с другом сдержанно.

— Давно хотела познакомиться с самой прекрасной девушкой северо–восточного Китая, — заговорила пухленькая ехидно. — Знаете, слухи явно преувеличивают ваши достоинства.

— Вам виднее, — парировала Мейлин и дальше подколола. — Вы не могли бы отойти, а то обходить вас долго.

— Да как ты смеешь! — Рявкнула уже вслед толстушка. — Я дочь первого министра!

Ещё две змеи подваливали в процессе прогулки, и были тактично отшиты Мейлин. Я даже восхитился её неожиданной остроте ума. Затем мы направились в другую беседку, где девушки занялись игрой на их струнном инструменте «гуцине». У каждой за столом было размещено по одному.

Поначалу важный на вид дед с седой узкой бородкой и такой же длины усами долго распинался перед дамочками, рассказывая о тонкостях игры. Смахивало всё на философию и полную бессмыслицу. Затем барышни начали по одной выходить и играть. Почему–то у половины тряслись руки и отлетали струны. Одни играли мерзко, другие совсем неплохо.

Когда первая змея Цзышан взялась за игру, впервые я услышал что–то действительно искусное и даже насладился мелодией. Очень красиво сыграла, чувственно и мастерски.

— Ох! Хо–хо! — Воскликнул учитель после её игры. — Безусловно, это лучшая игра, какую я слышал в этом году! Госпожа Цзышан бесподобна.

Некоторые барышни тихо зашипели от злости. А я посмеялся.

— Тебе смешно, белая обезьяна? — Выпалил мой сосед, оскалившись. Это был охранник толстушки. Широкий, мощный, как она.

Воин с другой стороны посмеялся на его высказывание.

— Точно белая обезьяна, — согласился и тот.

Смотрю на обоих пристально.

— Он что? Нас понимает? — Ахнул дальний.

— Не думаю, посмотри, какой он тупой, — отвечает мой сосед.

— Воины, — обращаюсь сдержанно. — Давайте уважать друг друга. Если что–то не нравится, решим на поединке.

Глазами захлопали, покраснели.

А тем временем кто–то заиграл на гуцине очень умело. Всё желание ругаться у воинов отпало, многие обернулись посмотреть, кто же так красиво играет. А это Мейлин! И нарастает мелодия, нарастает мощь, нарастает прекрасное, цепляя струны души. Народ дышать перестал, птицы замолчали.

Я в шоке. Не думал, что из такого инструмента может исходить такая чувственная и гармоничная музыка. Цзышан в заднице, Мейлин лучшая.

Когда она завершила. Секунд пять длилась гробовая тишина, только ветер завывал слегка. А затем я первым стал аплодировать:

— Браво, госпожа Мейлин! Браво! Давно я не слышал столь прекрасную мелодию! Как воин с севера, не вылезающий из кровавых и жестоких битв, могу сказать, что ваша музыка способна остановить врага не хуже любого меча и лука. Браво!

— Спасибо за похвалу, гун Ярослав, — поклонилась мне цаца демонстративно.

— Гун? — Ахнули воины, и засуетились барышни. — Он на нашем говорит⁈ Он слышал…

Третье занятие после перерыва — это вышивка. Тут аж на два с половиной часа бабской ерунды, я весь извёлся. Кое–как дотерпел, потом наступил перерыв на обед, где барышни кушают отдельно, а мы, воины отдельно.

Теперь все сидят, молча, на меня поглядывая украдкой. Некоторые всё ещё оценивающе. Пара придурков с превосходством. Особенно воин Цзышан.

После обеда занятия по чайной церемонии, затем по каллиграфии. После таких уроков сложилось впечатление, что китайцы сами себе только проблем напридумывали.

Так день до вечера и дотащился еле–еле. По Мейлин не скажешь, что устала. И мне негоже выть, что задолбался стоять в оцеплении в окружении всяких невеж. Держимся молодцом до самого поместья дядюшки Цяо.

Через пять дней начинаются экзамены. Надеюсь, ничего не случится. Хотя предчувствие дурное…

Всё семейство встречает Мейлин внутри. Хозяйка с дочерями берут цацу в оборот и удаляются, видимо, послушать сплетни. Шан уходит с ними, уже как законная служанка госпожи. А я на министра смотрю вопросительно.

— Как и обещал, я привёл вам мастера по артефактам и магическим вещам, — произнёс тот и представил мне Юншэна. Статного и умного на вид дедулю в зелёном шёлковом кафтане. Который оказался заместителем главы императорского дома магии.

Ещё когда приехал в столицу сразу озадачился проблемой по поводу трофейных магических вещей. Но выяснилось, что лавок тут не водится. Всё у них при императорском дворе. Или на чёрном рынке. Однако есть специальные мастера, которые готовы оценить вещи по достоинству и даже купить.

Далеко не для всех такая привилегия, а с иноземцами вообще запрещено сотрудничать. Но министр пошёл мне на встречу, дав специалиста в моё полное распоряжение. Вместе с ним я и пошёл в наш гостевой дворик, мысленно потирая ладоши.

Сестрицы, сидящие деловито на крыше, видели меня ещё на въезде, поэтому для них не стало неожиданностью, что нагрянул.

В своём дворике устроил целое представление, доставая из воздуха всё имеющееся китайское барахло с мастеров. Если при встрече Юншэн посмеивался над тем, предполагая, что ему может предложить иноземец, то когда я вывалил мечи, шляпки и плащи, его узенькие глаза расширились до анимешных.

Безусловно, больше всего внимание привлекло барахло тигрового мастера Ляома.

А когда я подтвердил, что убил его, показав табличку, старик чуть на задницу не присел, сзади Гайя подстраховала. Мало того, что Юншэн от моих девок оказался в восторге, так теперь и от меня, кардинально изменив своё отношение.

В первую очередь меня интересовала не продажа оружия, а чем заменить «Морозко». Меч сам по себе хорош, особенно в массовой драке. Когда же нужна ювелирная точность, с ним мне не очень удобно. В режиме ускорения магия тормозит, и это раздражает.

До поздней ночи Юншэн разбирался с барахлом повергнутых мастеров. Вместе мы разложили их по силе. Попутно я разобрался, как работают мечи, зачем плащ и шляпка в комплекте. На самом деле ничего сложного, всё это усиление мечей, увеличение скорости и эффект дополнительной прочности.

Когда я показал старику браслеты, амулеты и кольца, он взвыл, что стоит всё это отложить до завтрашнего дня. Видите ли, спина у него ноет. Что и следовало ожидать, потому что он много на бумагу записывал, согнувшись в три погибели.

Но я всё же настоял на том, чтоб он взглянул на некоторые вещицы, от которых веяло больше, чем от остальных.

Сердечно пообещав, что завтра продолжим, Юншэн свалил под ночную трель сверчков. А я перешёл ко второму этапу:

— Ну что мои милые сестрицы, будем усиливаться?

— Мне и так хорошо, — пробурчала Гайя, хмуря нос.

— Пожалуй, я бы взяла вон тот амулет, — поддержала меня Ру, поглядывая с полуулыбкой. — И нефритовый браслет на резерв мне бы пригодился.

Вот это другое дело! За последние месяцы жрица сильно пересмотрела своё отношение к магическим вещам. И это радует.

— Забирай два, — предложил ей.

— Возьму и два, — пожала плечами Ру.

На резерв браслеты тут не сильно круче, чем мой, усиленный кристаллом, даже у самых крутых мастеров. По пятнадцать–двадцать единиц дают. Но Руяне самое то, плюс сорок единиц к резерву — это огромная прибавка. Теперь можно больше лошадей опрокидывать и птиц ловить. Вдобавок предложил ей плащ железного мастера Юхо вместе с бронёй. Перстень его дал, чтоб разобралась, как неуязвимостью пользоваться и стоит ли с бабочками связываться. Попутно Шан об этом расспросим, это она подсказала, где ахиллесова пята у Юхо.

Осознавая, насколько мне важно их благополучие и эффективность, жрица кочевряжиться не стала.

— Гайка, — переключился на более капризную напарницу. — А ты забирай два меча бамбукового мастера, плащ и шляпку. Теперь ты будешь бамбуковой мастерицей. Ну–ка попробуй так же хитро улыбнуться.

— Дурацкая шляпка, — фыркнула Чернявка, не разделяя моего юмора.

— Тридцать процентов к скорости движений, не?

— У меня резерва мало.

— Браслет, — подсказывает Ру. — Протягивая нефритовый, с впаянными камушками.

— Хрен отмажешься, — посмеиваюсь.

Гайка закатывает чёрные глаза. Вижу, что просто капризничает.

— Кинжалы хочу, — бурчит, посматривая в сторону с обидой.

— Тигрового мастера бери, — предлагаю.

— И возьму.

Сам же решил осваивать клинки Ляома, что фиолетовыми иероглифами красиво светятся. Пока это единственное оружие, что мне встречалось, которое разбило инопланетный манипулятор. А это о многом говорит. Плащ со шляпкой придают мощи и ускорения. Магические скачки я бы тоже освоил, но старик Юншэн сразу дал понять, что не станет выдавать никаких секретов. Похоже, без специального заклинания я так, как Ляома не буду скакать. Хотя мне и не сильно надо.

Плащ из тигровой шкуры явно лучше и моднее, чем мой прежний. А ещё он бронированный, как оказалось. А вот шляпка — хрупкая. Юншэн обмолвился, что у любого мастера таких шляпок много, они быстро портятся, но очень эффективны. Мне она для скорости не нужна, если только для образа. Но я же не хочу, чтоб завтра вся школа обосралась, когда примчу в полном образе легендарного Ляома. Хотя и по клинкам знающий воин поймёт.

Заразы резервируют по пятьдесят единиц каждый. Но рубят всё, как раскалённый нож масло. Думаю, если бы в Разломе действовала магия, можно было бы обойтись там и этими. Лёгкими, как пёрышки, но острыми, как бритва. И из ножен вынимаются очень удобно. Стоит подтолкнуть, прям вылетают, как будто там пружины.

Ночью решил не караулить, не занимаясь ерундой. Потому что служанка, терпеливо стоявшая на входе часа четыре, при первой же возможности довела до нашего сведения о дополнительных привилегиях гостей министра.

Оказывается, мне по вечерам ванную с лепестками роз готовят в соседнем доме. Уже вторую ночь попусту парит бассейн два на два, который четыре служанки старательно наполняют, чтобы он был в готовности.

Учитывая, что Шан теперь при Мейлин, сама судьба велела поплавать с сестрицами и пообниматься без лишних ревнивых глаз. Чем мы с радостью и занялись.