Колонна едет медленно, при этом растянулась метров на пятьдесят. Я впереди, еду с Шан, по–хозяйски обнимая, как самый настоящий рыцарь, только на чёрном коне. За мной сестрицы, следом Ван, дальше повозка, где Мейлин со служанкой притихли, в конце в две колонны всадники плетутся.

Поначалу бамбуковый лес видится мне диковинным и светлым. Даже безопасным, ибо хорошо просматривается, но когда от стволов уже троиться в глазах, начинаю сомневаться, что вижу достаточно далеко. Широкая дорога заросла мелкой травой, что ковриком. Ни следа колеса или лошадиного копыта. Птички поют, стволы потрескивают, кроны шелестят на лёгком ветру — всё это усыпляет бдительность.

Этот лес всё больше кажется неподвластным. И спустя час опасливого и напряжённого пути начинаю сомневаться в правильности своего решения. Хотя и убеждён, что выбрал меньшее из зол. Ибо на объездной дороге нас будут поджидать фанатики из Дома Змеи, готовые хоть трупами лечь, лишь бы не пустить Мейлин в столицу.

— Ярослав, — слышу от Гайи опасливое. — За нами кто–то наблюдает.

— Я тоже чувствую, — делится ощущениями Руяна.

Хотя сестрицы не понимают китайский язык, на котором мне нагнали страстей ещё при въезде, общее настроение колонны хорошо читают. Чуйка охотниц не подводит.

— Что думаешь? — Спрашиваю Шан, обнимая её под самой грудью и чувствуя тугие холмики.

Кажется, что ей в моих объятиях вообще стало плевать на окружающий мир. Пригрелась, как котёнок. Но выдала неожиданно трезво:

— Хозяева леса недовольны, но они дают нам шанс вернуться.

Раз дают шанс, значит, не уверены, что справятся. Поэтому и не лезут, лишь пугают. Спустя ещё десять минут дошло до того, что кто–то забегал параллельно нашему курсу. То с одной стороны слышно, то с другой. Вскоре кто–то стал мелькать меж стволов, заблестела сталь, появилось салатовое свечение.

Наши всадники забеспокоились, стали сбиваться вместе трусливо, лошади заржали. Началась лёгкая паника.

В один момент нагнетающий шум с визуальными эффектами схлынули. А впереди, метрах в семидесяти, из леса на дорогу вышел воин в конусовидной шляпке с двумя клинками, сияющими салатовым светом от иероглифов, нанесённых по всей длине. Он встал демонстративно с вытянутыми в стороны мечами, преграждая путь.

Понимая, что пахнет жаренным, остановил колонну.

— Гайя, Ру, следите за повозкой, глядите в оба, — отдаю указания и отдельно китайцам: — охраняйте госпожу Цяо, ни шагу назад!

— Да, господин! — Отчеканили всадники решительно и стали окружать повозку.

Спрыгнул с коня и двинулся вперёд, оставив в седле Шан. С намерением договориться, встал метрах в пяти от него. Низенький мужичок с хитрой улыбкой сразу мне не понравился. Помимо иероглифов на тонких клинках, шляпка светится салатовым по кругу, броня из зелёных бамбуковых жёрдочек. Плащ из мелких квадратиков бамбука. Не удивлюсь, если он ещё и в бамбук превращается.

— Приветствую, тебя, добрый человек, — начал я первым. — Позволь проехать нам с миром.

— Я Циюн, бамбуковый мастер десятой ступени, — заговорил он радостным низеньким тоном. — И я… не добрый человек.

— Зато пока ещё живой, — усмехнулся. — Оно тебе надо?

— Надо! — Воскликнул тот уже ожесточённо и ринулся в атаку.

Перестраховавшись, в двойном ускорении вынул «Морозко». И едва успел отбить его выпад. От удара прострелило кисть, а меч мой взорвался синими искрами. Вторым своим клинком он полоснул уже свободно, но я подставил наруч, по которому проскользнуло, не нанеся ущерба. Но с таким мерзким лязгом, что в ушах зачесалось.

Когда отпрыгнул от меня, Циюн перестал улыбаться. Да и я, собственно, тоже, ибо понял его силу, с которой он чуть не выбил у меня меч. И это с моей–то силой хвата.

Понимая, что мужик не прост, решил не использовать шрапнель, опасаясь, что тот в ответ лупанёт чем–нибудь в экипаж с дамочками. Эдакий паритет, который быстро развеялся, когда этот придурок ринулся в сторону! Срубив двумя мечами шесть тонких стволов бамбука одним махом, он пустил отделённые части магией прямо в меня. Мало того, что пришлось уворачиваться от рухнувших крон, так ещё и отбивать бамбук, превратившийся в копья.

Попытался отклонить их магией, но не вышло! Успел выставить щит, по которому следом забарабанило градом. Попутно понял, что бамбук вообще мне неподвластен. Твою ж налево!

Спешу за мастером, углубляющимся в лесной массив. Хитрец рубит за собой бамбук на куски и посылает в меня всё это! С каждым разом всё больше. Барабанит по щиту, шьёт и позади, аж стволы трещат, кроны с шелестом мощным обваливаются. Только и успеваю отбиваться, позабыв об атаке.

Слышу, как хихикает гадливо.

— Эй! — Кричу. — Иди сюда, козлина!

Отбив очередной залп из двенадцати кольев, пускаю в ответ из ледомёта гостинец в тридцать пик! Вот тут–то мужик понял, с кем связался. Срубив бамбук на пути, снаряды врезались в поганца, сбивая спесь. Зелёное поле вспыхнуло, ледышки разлетелись. Но мастер ахнул, выдавая свою уязвимость, и понёсся уже, не замедляясь на рубку.

— Не смешно уже⁈ — Кричу вдогонку. — Держи ещё!

Долблю из пулемёта, разнося бамбук за ним в клочья. Почти долетает поток, от которого он успевает спастись, прыгнув вверх. Дальше летит уже от ствола к стволу, как обезьяна. И это начинает бесить ещё больше.

Перехожу в четырёхкратное ускорение, чтобы скорее достать его! Витающая от бамбука стружка сечёт по спешно выращенной защите на лице. Но я устремляюсь к цели. Подрубаю стволы, упреждая его прыжок, и дурачок валится ко мне в лапы. Упав на землю, пытается уйти! Только во второй изнанке увидел, что его за ноги тонкие жилы из земли тянут, как и меня. Да так, что в четырёхкратном ускорении не успеваю за ним угнаться. Видимо, это некий рывок, помогающий ему в критической ситуации. Поэтому, жертвуя шестьюдесятью единицами резерва, перехожу в третью изнанку и ловлю гада.

Поравнявшись, бью в висок кулаком, пробивая черепушку. Улыбающаяся рожа перекашивается, часть башки слетает вместе со шляпкой, мозги разлетаются по стволам бамбука.

Вернувшись в нормальный режим, выравниваю дыхание. Затем быстро обшариваю труп, забирая две связки дырявых серебряных монет, кинжал с нефритовой ручкой, мешочек с камушками и нефритовую бирку с тремя иероглифами. Из магического: нефритовые браслеты, амулеты, кольца. Перстень снимаю интересный, из тёмного металла уже пошарпанный, изображён на нём бамбук тремя стволами в форме треугольника, камушки тёмно–зелёные впаяны на углах, посередине иероглиф. Шляпку, мечи с тёмно–зелёными ножнами и плащ убираю в магический карман.

Возвращаюсь обратно, весело присвистывая. И оценивая, что мы неплохо так лес разворотили.

К счастью, на кортеж не напали. Воины держат оборону, спешившись. Мои сестрицы залегли неподалёку в траве по обе стороны от дороги.

— Всё хорошо, разобрался. Двигаем! — Крикнул на подходе. И увидел, что служанка с цацой выползают из–под кареты. Умно.

Мейлин кивает мне с благодарностью. Киваю в ответ. И перевожу взгляд на Шен, единственную, кто остался в седле. Единственную, у кого при виде меня заблестели глаза. А следом проскочила на лице детская обида.

Взлетел на Ваську, приобнял. Молчит, надулась. Кто б знал, что секс делает с некоторыми китаянками. Знает меня сутки, а уже так привязалась.

Скачем дальше по бамбуковому лесу, углубляясь. Не прошло и часа, снова какой–то придурок забегал параллельным курсом. А вскоре также встал на пути.

— Я скоро вернусь, — говорю, спрыгивая с коня.

— Будь осторожен, — слышу тихий взволнованный голос Шан.

Пока мои занимают оборону, приближаюсь к новому воину, решившему передать мне все свои пожитки.

Этот мужичок весь в жёрдочках из зеркально отполированного металла. Шляпка конусом, по кругу светится белым, один клинок с горящими белыми иероглифами, плащ бамбуковые стволы отражает, будто из осколков зеркала соткан.

Рожа у этого кривая, один глаз повязкой закрыт.

— Приветствую, тебя, добрый человек, — говорю, не проявляя фантазии. — Позволь проехать нам с миром.

— Я Моюн, зеркальный мастер двенадцатой ступени, — представился в ответ и заявил негромко, но грозно: — на этом пути останется лишь один.

Пошёл на меня медленно. Этот вроде на пару ступеней круче, но не выглядит очень уж опасным. Обнажив «Морозко», решил без выкрутасов с ним разобраться. Делает первый рубящий удар, отбиваю легко и атакую. Тоже отбивает умело! Завязываем бой на мечах, ледышки сыплются, вскоре и его клинок замораживается от постоянного контакта и начинает морозной крошкой меня осыпать. Вроде инициатива на моей стороне, я давлю, он отбивается. Но что–то везде успевает! Его стиль боя очень мне знаком…

Да твою ж мать. Это мой стиль боя, который он быстро перенял! Раззадорившись, ускоряюсь, и мастер ускоряется в ответ!

На этот раз никто никуда не сваливает с дороги. Мои прекрасно видят бой. Шан видит бой. И вскоре я слышу её крик:

— Он перенимает твою технику! Обмани его!

И не только технику. Но и магию. Я это понял по мечу, ведь его теперь долбит сапфиром, как мой. А что если и умение бить шрапнелью ему по зубам? Проверять не хочется, слишком близко мои подопечные. Увожу его дальше по дороге, начиная уже получать удары по броне.

Сучёнок ускоряется, как я, не давая мне спуску. И меч у него морозит не хуже, на шкуре убедился. Пробивает сквозь двойной доспех на ура.

В поединке начинаю применять удары ногами, первые проходят удачно. Но затем уже выхватываю я. Так! Подгадываю момент, специально открываюсь при очередной атаке, блокирует моим предыдущим приёмом и летит уже в ответ, как я показал.

— Ну ты и лох, — посмеиваюсь, вгоняя в бочину меж жёрдочек «Пиявку».

Лезвие проходит с треском, магический резерв льётся в меня рекой. Мастер скалится улыбкой. Ему что… до фени⁈

— Ты издеваешься? — Вою, глядя на то, как у него в руке появился похожий клинок.

Бью с перепуга прямым в нос, и мастер валится плашмя. Наскочив, вгоняю «Пиявку» в уцелевший глаз. Всё, сдох, зараза такая.

Обшарив и забрав всё ценное, возвращаюсь к своим. Концовки они не видели, но в моей победе мало кто сомневался. Шан встречает с улыбкой, а когда уже близко, застенчиво смотрит.

Плетёмся дальше. Третий мастер появляется минут через сорок!

— Да сколько вас тут! — Выругался я с седла, когда вышел на дорогу ещё один странный тип, готовый выхватить.

Этот в шляпке и двумя тонкими мечами, всё это светится жёлтым. Сам боец молодой на вид, в шёлке серебристом, плащ тоже шёлковый. Брони на нём нет, однако выдаёт он уверенно:

— Я Юхо, мастер железной бабочки пятнадцатой ступени! Умри с честью!

— Сам умри с честью, — огрызаюсь и луплю в него в упор из шрапнели.

Никакие поля не вспыхивают, но всё отлетает он него, как от металлической статуи. Юхо улыбается во все тридцать два зуба и летит на меня, вращаясь, что мельница!

Отпрыгиваю в сторону и пробую достать, а мой «Морозко», как от камня отлетает, морозящий эффект куда–то пропал, мастеру хоть бы что, снова несётся на меня вихрем. С этим жёлтым светом, как юла.

В ускоренном режиме не сильно всё меняется. Похоже, и у этого режим турбо включён. С дороги отпрыгиваю в лес, а он за мной вращается, снося деревья, как комбайн пшеницу, даже не замедляясь.

В четырёхкратном ускорении хоть как–то могу рассмотреть его довольную рожу. Пробую подступиться, колю уже в глаз. И хрен! Не пробивается! Будто он из алмаза сделан. Перехожу в третью изнанку, тыкаю «Пиявкой» в ухо, ковыряюсь в носу. И ощущение такое, будто гранитную статую трогаю зубочисткой. И что с ним делать⁈

Долго в максимальном ускорении не могу находиться, приходится вылезать в нормальный режим. А там уже какое–то время Шан кричит:

— Ищи бабочку!

С дуба рухнула что ли⁈

Вот же чёрт! Выскочила ко мне без разрешения, уже на полпути. И продолжает нестись.

Гайка и Ру её даже не стали останавливать, у них другая забота — наша цаца, ради которой мы уже тысячу человек положили. Зная меня, сестрицы даже не думают лезть. А эту я, похоже, скоро выпорю.

Увидев беззащитную девушку, противник на неё и бросился! Подпрыгнул неожиданно высоко и достаточно далеко, чтоб сверху накрыть. Не ожидав от противника такого сюрприза, я разволновался не на шутку, да у меня чуть сердце не обвалилось. Рвусь в изнанку для ускорения. Во вторую, в третью! И встречаю уже около Шан, которая при моём появлении даже не испугалась.

Отбиваю удар с ошеломительным звоном! Отталкиваю девушку.

— Пошла отсюда!

— Мастера железной бабочки невозможно ранить! Ищи бабочку, в ней его защита! — Кричит, не слушаясь.

И я вижу, как мастер бесится, услышав это. Отбиваю его очередной выпад. Завязываю на себя.

— Вижу! — Кричит Шан и резко стартует в сторону от нас.

Три прыжка и дальше неестественно быстро она взбирается по тонкому бамбуковому стеблю. Затем перепрыгивает на следующий, и дальше скачет похлеще всякой обезьяны. Ого! Я и не думал, что она так умеет.

Отбиваясь от меня, а следом и игнорируя мои удары, Юхо рвётся за ней стремительно. Да с таким отчаянием, что только во второй изнанке успеваю преградить ему путь. Но когда он взлетает за подружкой, хватаю его за ногу. И выхватываю уже по шлему другой ногой. Козлина от моей головы и отталкивается, чтобы удрать на высоту к кронам.

Похоже, он пытается защитить некую особую бабочку.

Тем временем Шан уже крутится бесстрашно на стеблях, перемахивая ловко на уровне пяти метров. Целые цирковые номера исполняет, пытаясь достать бабочку. Я и сам теперь её вижу! Серебристо–жёлтые крылья, размером чуть больше обычной. Нихрена не светился, вот как понять, что она особая?

Оказалось, не так просто её поймать. Шан лишь спугнула. А вот я с ледомёта сшиб! Правда чуть малышку не подстелил, которая вовремя перескочила через плотный синий поток. У меня чуть сердце не обвалилось в очередной раз.

— Куда лезешь, дура! — Кричу на неё.

И вижу, как мои девки спешат сюда. Видимо, почуяли неладное.

— Назад! — Ору и на них. А сам рвусь за мастером, который в три прыжка от меня удрал, зараза.

Прыгаю на него с помощью корней, разметав стволов десять на пути. Получать бамбуком по лбу — такое себе удовольствие. Но деваться не куда, смелую и отчаянную надо спасать. Зацепив его, тяну за собой на землю. Лупит сверху мечом, успеваю подставить наруч и огреть «Морозко» в ответ. Синева расходится по его одеянию, не нанося ущерба.

— Да отвяжись ты! — Огрызается мастер.

— Не помогло! — Ору на Шан. — Всё, вали!

— Осталось две бабочки! — Кричит и рвётся дальше, как акробат. Во даёт!

— А ты куда пошёл! — Долблю его по заднице мечом. Пусть пока неуязвим, но импульс проходит. Как и гравитация, с которой он всё же шмякнулся довольно чувствительно. Даже потерялся на пару секунд.

Однако тут же психанул и завертелся волчком, чтоб меня зацепить. Отбиваюсь, летят тонкие стволы бамбука, как салат. Шан настигает вторую бабочку у самой кроны. Бросается на неё бесстрашно и вместе с ней падает на землю с десятиметровой высоты. Твою ж мать! Ухожу в изнанку и рвусь её спасать. У самой земли подхватываю на руки.

Смотрит на меня ошалело глазищами раскосыми. Щёки розовые, чёлка взмыленная. Вид такой: да хрен с ним с миром, подождёт! Вот же отчаянная. Мимолётный порыв поцеловать сменяется желанием защитить поскорее. Потому что вихрь с клинками уже несётся по наши головы, разметая стволы бамбука.

Шан быстро сминает бабочку, рвёт на клочки. Ставлю её на ноги и иду навстречу мастеру, выставляя щит, в который он врубается. И начинает долбить целым градом, продолжая вращаться.

Третьей бабочки не видно! Шан несётся по лесу, выискивая её.

— Ру! — Кричу, отбиваясь от бешеного мастера. — Убей бабочку!

Жрица метров тридцати не добежала с напарницей, обе не знают, чем заняться. И куда бежать.

— Какую⁈ — Отзывается та.

— Да всех! — Ору через бешеный звон, продолжая отбиваться.

— Я не чувствую ни одной…

Мастер заметно сдал, потеряв темп. Но пробить его всё ещё не удаётся. Зато дать по морде с ноги, когда он перестаёт крутиться — запросто. Так и валится. Выбиваю один клинок, наступаю на второй. Сверху сажусь в маунт и начинаю раздавать руками, вколачивая голову в землю.

В процессе чувствую, как по броне сбоку ножом скребёт, подлая скотина. Это при том, что шея должна уже сломаться, остаётся только голову в яме засыпать и подождать, когда задохнётся. А тут крик раздаётся звонкий на весь лес от Шан:

— Нашла!

Поднимаюсь и обвиваю корнями лежащего мастера. Вначале мне казалось, что такой магии он мне не спустит, а теперь видно, что никакой защиты от неё нет. Учитывая, что бамбук вокруг я ещё не освоил, как свой боезапас, дерево экономил.

Когда мастер заорал, а следом и завыл, забившись в агонии. Я спокойно вогнал ему в грудь «Морозко» по самую рукоять, замораживая и тело.

Кто бы мог подумать! У Кощея смерть в игле, а у этого в трёх бабочках.

Когда Шан подскочила радостная, я уже обшарил его тело, забрав всё самое ценное. В том числе и металлический перстень с изображением бабочки и впаянным жёлтым камушком на её носике.

Вечер надвинулся, разливая меж тонких стволов вязкую темень. И уже не осталось сомнений, что мы в этом долбаном лесу и заночуем. Передохнув минут десять, повёл колонну дальше. Все на меня смотрят с сочувствием. Одна Гайка едет да подкалывает:

— Всё правильно, Ярослав. Коль завёл, сам и отдувайся. Разбуди, когда закончишь с последним дурачком.

Нового дебила в конусовидной шляпке долго ждать не пришлось. Встал на дороге с веерами, состоящими из ножей, на них тоже иероглифы на этот раз синим светятся.

— Я водяной мастер восьмой ступени! — Объявил пухленький мужичок, когда я приблизился уже с луком «Вьюга». Потому что задолбало скакать тут.

Оценив мой решительный взгляд, противник сразу завибрировал своими веерами, откуда с невесомостью стали расплываться водяные капли, быстро вырастая и соединяясь. Пока целый водный шар не окутал идиота. Ждать я не стал, сразу бахнул пять стрел в упор, замораживая воду к чертям.

Когда дымка разошлась, увидел через лёд перекошенную перепуганную рожу мастера и понял, что придурок задохнулся.

Следующий противник оказался ещё интереснее.

— Я мастер–саранча шестой ступени! — Объявил он, размахивая мечом с оранжевым светом от иероглифов. А затем стал размножаться!

Разделился на двоих, те двое ещё на четверых! Пока меня не окружило шестьдесят четыре клона! Тут уж Гайка не выдержала и рванула помогать, Руяна из лука заработала активно, и конница поддержки ворвалась вместе с Ваном. Чтоб избежать потерь в ускоренном режиме порубил на ледышки половину, пока мои мчали на помощь, затем добили остальных. Все версии мастера не были слишком уж сложными целями, всё их брало легко. «Оригинал» в самом конце попал под кинжалы Гайи. Очень уж она хотела хотя бы одного мастера прикончить.

— Может, хватит на сегодня мастеров? — Взвыл вдруг Дуйи, который сделал вид, что больше всех устал.

И мы решили прямо тут и устроить лагерь на ночлег, исходя из теории, что данная часть леса была под контролем убиенного. Другие соваться не должны. Очень удобно, что неподалёку нашли чистый ручей, где можно и лошадей попоить, и покупаться.

Развернули палатки и сделали пару навесов, зажгли костры. Мейлин со служанкой остались спать в повозке. Нинг раз пять до ручья метнулась для своей госпожи.

На всякий случай я забрал себе первую смену в карауле, усевшись на земле перед костром. Это помимо шести бойцов господина Бая, которые тоже остались бодрствовать со мной и расположились по периметру.

Первый час я на каждый шорох, на каждый скрип ствола реагировал. Затем чуть успокоился и расслабился. Когда в полночь ко мне приковыляла Шан, я удивился. О ней вообще забыли, она поплескалась в ручье и скрылась из виду. Я было подумал, что решила вообще свалить. И шла бы с миром. А она взяла да уселась между моих ног да прижалась к груди бочком. Накрыл горячей ладонью её холодное плечико, почувствовал, как долбит её сердечко.

С неугомонностью в своих объятиях, понял, что готова прямо сейчас присесть мне на одно место. Но я не стал соблазняться, хотя и далось это с трудом. Когда Шан поняла, что ничего не будет, выдохнула и на время притихла, пригревшись в моих объятиях.

Не могу разобраться, какие у меня к ней чувства. Когда полезла на врага без спроса, хотелось прибить. Да и после, когда уже всё закончилось, поборол желание взять её за волосы и оттрепать за непослушание. Придушить, выпороть. Никогда не испытывал к девушкам порывов повести себя крайне грубо. А здесь, прям прёт из меня. Оттого, видимо, следом приходит и чувство вины перед ней за это. Просто, когда вижу эту мордашку возникает желание надругаться, а когда огрызается — жёстко взять.

Ну а когда вот так прижимается, становится её жалко. Хочется позаботиться, как о дочке. И за порывы дрянные себя корю.

Мысль пришла запоздалая. Вот мы встречали ниндзя, которые были не так просты. Но они в Доме Змеи, скорее, как солдаты. Шан же показала, что умеет. Я бы сказал, удивила, учитывая, что магии никакой не использовала, только физику тела, когда скакала по стволам. Она обладает серьёзными боевыми навыками. Уверен, её бывшие коллеги по танцам тоже.

Похоже, в особняк главы города Дом Змеи бросал на нас самых элитных бойцов, которые должны были устроить настоящую резню. Но просто вышел непредвиденный казус, обезоруживший и сбивший всю их спесь.

— Может, пойдёшь спать под навес? — Спросил, расталкивая её. Больше всего мне сейчас не хотелось, чтобы Гайка вышла на смену и увидела нас вместе.

Отпряла, посмотрела в полумраке пытливо.

— Ты не демон. Ты воин из плоти и крови, — заявила, трогая мою щёку своей мозолистой лапкой.

— Допустим. И что?

— Я ещё не видела воина сильнее тебя. Ты сможешь убить моего наставника.

— Да легко, — соглашаюсь, любуясь её милым личиком.

— Мой наставник говорил, если найдётся тот, кто сильнее его, он отдаст меня тому, — заявила.

— А он имеет право? Ты его собственность?

— Имеет, он мой отец. Убей моего отца, — выпалила ожесточённо.

— Зачем?

— С самого детства я жажду этого, потому что он убил мою мать.

Вздыхаю. Что тут скажешь? Мир жесток. Китай не исключение. Дом Змеи тем более, у них всё жёстко. Воспитывают убийц с раннего детства, вырабатывая беспрекословное подчинение и некую основополагающую идею.

— Убей моего отца, — продолжает настаивать Шан.

— Прости, но у меня нет на это времени.

— Это не займёт время.

— Искать я его не стану, — отвечаю строго и толкаю её, чтоб поднималась.

— Он сам тебя найдёт, ведь ты забрал его любимую дочь, — говорит и поднимается, затем заявляет решительно: — я хочу быть тебе полезна. Дай мне оружие.

— Нет.

— Дай.

— Я подумаю. Всё, иди.

— Я буду спать с тобой. Я твоя рабыня, — настаивает.

— Ты же не хотела ей быть? — Посмеиваюсь.

— Теперь хочу.

Гайка вышла с помятым лицом. Окинула нас недовольным взглядом.

— Не верю я ей, — пробурчала, хищно посмотрев на девушку. — Чего с ней возишься?

— Так надо, — отвечаю, вздыхая. Шан русский язык вряд ли понимает, но видно, чувствует, что говорят о ней. Смущается.

Прежде, укладывался с сестрицами. А теперь пришлось идти под навес с неожиданно привязавшейся ко мне китаянкой. И вопрос сейчас уже не к ней. А к девятихвостой плутовке.

Зачем ты заставила меня её спасать? Ну явно же не чтоб она мне голубей оповещающих вычисляла.

Подопечная легла под бочок смирно и быстро засопела. Только провалился в сон и почуял шевеления. Когда открыл глаза, увидел, как Шан мелькнула меж стволов, удаляясь. И куда же ты пошла, голубушка? Что–то мне всё это не нравится.