Когда поднялся из–за стола с решительным видом, все вокруг на меня уставились. Стоило выйти на площадку, музыка стихла, танцовщицы напряглись.

— Господин Ярослав, если вы желаете в отхожее местно, то идите за мной, — прочирикала местная служанка с наигранной улыбкой, зазывая назад под навес.

— Дикарь, варвар, — стали бросать себе под нос мелкие чиновники и хихикать. — Двуногого дракона он убил, так ему и поверили.

— Такие хорошие у вас танцовщицы, где вы их нашли, господин Бай Дзы? — Спрашиваю любезно, игнорируя всякую тлю.

— Надо же, как хорошо на нашем говорит этот белобрысый невежа, — комментируют чиновники ещё тише. — Понравились эти девки? Я бы тоже не прочь…

— Это известная бродячая труппа, такие путешествуют по свету, — отвечает глава города с брезгливой улыбкой. — Они не мои, у нас так не принято.

— Вам очень повезло, что не ваши, — усмехнулся и обратился к злоумышленницам, которые, похоже, уже приготовились атаковать. — Можно я станцую с вами?

На лицах недоумение. Самая старшая на вид матёрая тётка оскалилась и выдала:

— А справишься с нашим… темпом?

Прозвучало, как угроза.

— Давайте попробую, музыку! — Воскликнул и пошёл по площадке танцевать, как они это делали.

Танцовщицы–киллеры переглянулись и продолжили танец на потеху гостям, но уже более напряжённо. Понимая, что в любой момент они сорвутся, перехожу в первую изнанку! Затем сразу во вторую, а за ней и в третью, наблюдая, как некоторые девицы с недоумением ищут меня глазами. Главное, что артистки продолжают невозмутимо танцевать, двигаясь по кругу.

А я приближаюсь к первой злоумышленнице. Движется едва–едва, платье у неё, что деревянное. Но под моими острыми когтями сыплется, как трухлявое, обнажая тело и чехлы с кинжалами, которые начинаю вынимать один за другим. В районе груди ничего нет, но и здесь гадливо порчу ткань, стараясь не зацепить кожу… «Поломав» платье и обезоружив первую, спешу ко второй девице. Расковыряв ткань, добираюсь и до её арсенала. Писец, у них слоёв, хрен догадаешься, что там под ними, учитывая, что они худые и жилистые. У всех кубики пресса проступают, шрамов на телах куча, будто не в одной сечи побывали.

Добираюсь до заветной крошки, которая мне приглянулась, и обсыпаю с неё платье полностью, наблюдая за тем, как первая уже сбилась с общего ритма, заподозрив неладное. Эта самая молодая и нежная на вид, у неё пара кинжалов и духовая трубка с тонкими иглами в отдельном чехле.

Когда разбираюсь с двумя последними, в воздухе уже витает крошка от платьев, девушки сдвигаются примерно на несколько метров. У первых недоумевающие взгляды и уже оголилась мелкая грудь. А у меня силы на пределе, ибо слишком увлёкся.

Выхожу из изнанки, вставая между главным столом и танцовщицами, чуть в стороне, чтобы упитанному Бай Дзы было всё видно.

Платья разлетаются на куски, обрушиваясь с девиц, которые ещё не остановились. На спортивных исписанных шрамами телах всё ещё перетянуты тугие ремни с пустыми чехлами. Очень эротично смотрится, особенно, на бёдрах и под грудью. Приглянувшаяся крошка не подкачала, стойкая красивая грудь второго размера, нежно розовые сосочки, сильные бёдра и бунтарский взгляд светло–карих глаз. По крайней мере, первые мгновения она так смотрит, пока не осознаёт, что голая.

Народ в шоке, особенно сами ниндзя. Какими бы они ни были боевыми самками, готовыми жизнь отдать, нагота сбивает всякую спесь, особенно, если ты китаянка, которая и плечико не обнажит на людях.

— Поклонитесь гостям, представление окончено! — Объявляю, высыпая на землю весь собранный хлам. В этот момент перестаёт играть музыка.

Девки сжимаются, как могут.

— Уходим! — Визжит старшая отчаянно.

Но тут со всех сторон вываливается стража. Видимо, приготовленная заранее, чтоб убрать исполнителей.

— Взять живыми! — Кричит Бай Дзы, удивляя меня своей командой.

Неужели он не при чём⁈ Так, ладно. Отступаю к Мейлин, которая смотрит на меня с диким ужасом. Впрочем, как и некоторые другие, кто хоть немного пораскинул мозгами и понял, что я сотворил.

Началась потасовка, голевые убийцы завизжали, как самые обычные бабы. Схватили и игравшую на гуцине артистку. Кто–то попытался драться и выхватил по голой заднице и сиськам. Как же я не люблю обижать женщин, что больно на это смотреть.

В начавшемся переполохе ко мне прорываются Гайя и Ру. Мы берём подопечную в плотное кольцо, готовые порвать и стражу, если кто сунется.

Надо отдать должное, когда всех схватили и увели, гости расселись обратно. И с невозмутимыми, пусть и красными рожами посмотрели на главу. У которого свинячьи глазки забегали очень уж заметно.

— Я… я приношу свои извинения госпоже Цяо. И всем уважаемым гостям, — начал он. — Убийцы будут допрошены, мы проведёт тщательное расследование и жестоко накажем всех виновных.

Лёгкий гам пошёл, все переглядываются.

Мейлин сидит задумчивая и молчаливая. Какая–то не сильно восторженная, скорее озадаченная.

— Мастер Ярослав, — продолжает глава города, перекинувшись на меня. — Мы все обязаны вам жизнью, а я ещё и честью. Ваша особая магия впечатляет. Госпоже Цяо повезло иметь в распоряжении такого великого воина.

— Да, да, спасибо, — киваю с улыбкой. — И мне повезло иметь такую госпожу.

Вижу, как Мейлин, улыбается уголком рта. Я уже изучил её мимику, так она выражает иронию. А точнее то, что поняла мой сарказм.

— Мастер Ярослав, просите любую награду, — заявляет Бай Дзы.

Народ затаился, все на меня смотрят. А я вот задумался, что–то сердце у меня ёкнуло.

— Одну из убийц хочу забрать рабыней, — озвучиваю желаемое.

У них здесь есть такая практика, как уже убедился.

— Но… — начал глава в замешательстве.

— Девушку с красными локонами я забираю себе. Будет моей рабыней.

С такими одна, надеюсь, не перепутают.

— Это убийцы из Дома Змеи, — раздалось от одного из чиновников. — Таких в рабы брать опасно. Их обучают с раннего детства верности единственному учителю и его идеям. Она скорее умрёт, чем станет вашей рабыней, господин.

— Вы сказали, просить любую награду. Я попросил, — ухмыляюсь.

— Будь по вашему, — выдохнул Бай и подал знак одному из стражников на входе.

Дальше праздный ужин перерос в одну сплошную неловкую паузу. Пока уже сама Мейлин не поднялась и не объявила:

— Прошу простить меня, я устала. Мои воины будут со мной, учитывая обстоятельства.

— Как пожелаете, госпожа Цяо.

Идём по двору поместья в гостевой дом в сопровождении местной стражи, которая делает вид, что бдит больше нашего. А я вот по крышам смотрю. Удлинённые, двускатные, легко по ним скакать и прятаться.

Мои сестрицы на меня поглядывают вопросительно. Вряд ли они поняли, что у нас скоро будет пополнение. По большому счёту на какую–то китаянку, пусть и красивую мне плевать. Только сейчас до меня дошло, что я не просто так по доброте душевной или зову мужскому её спас от пыток. Красные волосы, магический блеск. Мне теперь всюду чудятся знаки Кумихо.

Дошли до покоев. Удлинённый дом с крыльцом, идущим по всей стороне. Внутри три секции обозначают комнаты. Не теряясь, сразу прошёл по ним, осматривая стены. Вроде капитальные, нигде ниш не видно. Корнями прозвонил, пока цаца шла до своей. Пол мне не нравится, под ним пространство есть, а не сразу земля. И крыша тоже не внушает доверия. Прямой потолок закрывает верхнюю секцию, где могут прятаться.

Стража с нами не зашла, осталась снаружи. Поэтому без суеты и опаски достал сканер, проверил периметр. Вроде никто не сидит в застенках, не ждёт своего часа.

Караулом у дома встали местные бойцы, которых дал нам Бай. Но я решил всё же организовать пост на крыше, путь к которому проделал прямо через первую комнату, подальше от покоев цацы. Руяна первой двинула в караул по лестнице, что я сваял, Гайка улеглась на циновке внизу.

Думал уже укладываться, но сама Мейлин спать не собиралась. Служанка метнулась куда–то и вскоре принесла целый поднос закусок и чая. В спальной комнате цаца устроилась за столом. И впервые позвала меня.

Увидев мою довольную физиономию, Нинг нахмурилась и тут же была отправлена за водой. Причём очень строгим тоном. Тогда я и понял, что принцесска хочет поговорить со мной наедине.

Стоило служанке выйти, мне вдруг почудилось, что Мейлин расслабилась. И даже посмотрела на меня глазищами своими с надеждой, обдавая не то холодом, не то жаром.

— Какая честь, вы позвали меня за ваш стол, — прокомментировал её едва заметный приглашающий жест. И устроился на полу за небольшим столиком.

Понемногу начинаю понимать этот особый язык знатных. Взгляды, вздохи, жесты. Всё по ним надо читать. Для них мы — неместные, слишком распылаемся.

— Так я решила вас вознаградить, — выпалила, опустив глазки, сама стала наливать мне чай размеренными движениями.

— Напоить чаем с руки? — Съехидствовал.

Улыбнулась.

— Для варвара вроде вас, это ничего не значит. Но я делюсь с вами культурной ценностью, вопреки вашему дурному воспитанию, — выпалила.

— Наверное, прилагаете массу усилий, — посмеиваюсь.

— Переступаю через себя, — ответила, едва улыбнувшись. — Пусть вы и князь в своих землях, здесь вы простой путник. О вас судят по одежде, по словам и по делам, а не власти где–то на севере.

— Это сейчас к чему? — Возмутился.

— Простите, не хотела вас оскорбить, — произнесла неожиданно мягко, не поднимая глаз. — Попробуйте чай.

— Испробуй первым из моего бокала, — прокомментировал.

— Если угодно, интерпретируйте, как пожелаете.

Принял, хлебнул. Мейлин покривилась.

— Зачем же так спешить, — выдала наставнически. — Ещё раз.

— Подождите, молодая госпожа, вы учите старого дядю, как надо пить чай?

— Именно. Хотя какой вы старый. Слишком молодо выглядите для мастера вашей ступени.

— Опытно судите, не по годам мудры, — язвлю. — Наверное, кучу мастеров встречали за свои пятнадцать лет.

— Мне восемнадцать — месяц, как исполнилось.

— Очень рад, так вы позвали меня, чтоб критиковать?

— Нет, что вы. Однако, мне непонятно, зачем вы спасли жизнь одной из убийц Дома Змеи. Думаете, она покорится вам? Стоит ли держать при себе воина, искренне желающего вам смерти?

— Я просто воспользуюсь ей и отпущу, — пожимаю плечами.

— Вот как? — Ахнула Мейлин, взглянув на меня перепугано. Опустила глазки, порозовели её щёчки.

— Я ж варвар, а как ещё?

— Ваше наказание будет хуже смерти, — прокомментировала. — Почему вы выбрали именно эту?

— Самая молодая и самая красивая, ей будет больнее, чем остальным, — нагнетаю дальше.

— Вы жестоки.

— Вы сочувствуете убийцам?

— Нет, я… поставила себя на её место, — выпалила Мейлин и засмущалась сильнее. — Позвольте задать вам непристойный вопрос.

— Да, пожалуйста, — мысленно потёр ладоши.

— Вы могли их просто убить, но решили лишить чести. Это ваш урок остальным?

— Не понял? Какой урок?

— Полагаю, вы знаете, что среди гостей есть ещё те, кто желает мне смерти. Вы продемонстрировали свою силу и их уязвимость. Вы сказали всем им, что легко можете лишить их одежды, их защиты. Обнажить и опозорить.

Вот же мудрит, а!

— Я просто хотел добраться до их оружия под одеждой.

— Под нижним бельём не было оружия, — подловила.

Да хрен там разберёшь, где у них было бельё!

— Ладно, мне захотелось рассмотреть их получше, — признался ворчливо.

— Так вы и решили выбрать себе рабыню? Оценив женское тело, — выдала с уверенностью, приписав мне лишнего.

— Да что вы прицепились к этому? — Усмехнулся. — Раздел и раздел. Их там в пыточной во все дыры оприходуют, уж поверьте.

Мейлин захлопала глазами, в которых воцарился ужас.

— Простите, я не знал, как сказать проще, — спохватился.

— О женской чести нельзя говорить просто, — прошипела. — Вы противны мне.

— Что ж, ладно, — ответил и поднялся. — Главное, честно.

Развернулся уже и направился к выходу.

— Стойте, — окликнула с волнением. Замер. — Скажите, неужели все мужчины так циничны по отношению к женской красоте?

— С чего вы взяли? — Спросил, не оборачиваясь.

— Я видела жадные и похотливые взгляды господ. Они смотрели на обнажённых убийц с желанием.

Обернулся. Мейлин спешно опустила пытливые глазки.

— Эта тяга к прекрасному женскому телу, — ответил, продолжая её смущать.

— Но как же ярлык убийцы? Как же… не зная их хороших сторон, их талантов и добродетелей можно вот так возжелать?

— Животные инстинкты присущи и человеку, независимо от статуса. Страсть, вожделение, тяга к молодому телу. Вы не знали? Вам никто не говорил об этой стороне отношений между мужчиной и женщиной?

— Нет, этому учат девушек из домов удовольствий. Благородной не пристало…

— Вот и не спрашивайте, — бросил и двинулся к выходу.

— Подождите, — снова окликнула. — Скажите, а император тоже такой?

— Все мужчины одинаковы, — ответил, не оборачиваясь. — Впрочем, как и все женщины. Шелуха только разная.

Выскочил, как ужаленный. Не знаю, почему злюсь на неё. Наверное, потому что она парится по поводу своего императора, которого даже не видела.

Ночь была спокойной, мы никого не убили. Ещё до рассвета привели мою рабыню в сером балахоне и цепях, да приковали к столбу во дворе, оставив под присмотром караула. Благо, не перепутали. С крыши наблюдал за ней. Вскоре и она уставилась на меня, сидя неподвижно.

Лицо с остатками грима не побитое, только на коленях кровоподтёки и сбиты кулаки. Я помню, как она с ноги зарядила стражнику хай–кик, не переживая засветить свою мохнатку, отбила руками два выпада копьями и выхватила сзади.

Спустился к ней на рассвете, спрыгнув с крыши эффектно. Стражники хоть проснулись, а то задремали под конец.

Девка захлопала глазами, явно перепугалась. Подошёл близко, чувствуя напряжение. По габаритам она чуть выше нашей цацы и местами сочнее. Воду подал ей. Секунды три смотрела гипнотически, затем резко ухватила бурдюк и стала жадно хлебать. Пустой отбросила и взглянула вопросительно, даже не удосужившись встать.

Присел сам к ней на корточки. Протянул руку, чтобы потрогать локоны, дёрнулась. Но я всё равно ухватил. На тёмных волосах красная краска основательная, блеска уже нет.

Посмотрела затравленно. Глаза, как в современной версии «кота в сапогах». Ну… очень проникновенные.

— Как твои подружки? — Интересуюсь. — Это они кричали до утра?

Мужественно молчит.

— Им повезло меньше, — продолжаю деловито. — А ты теперь моя рабыня.

— Я скорее сдохну, чем ей буду, — бросает ожесточённым миленьким голоском. — Убей меня сам, или я найду способ, как убить тебя.

— Целью был я?

Молчит, опустив голову. Хватаю за подбородок, задирая. Ращу лапу когтистую, вызывая ужас в бордовых глазах. И сжимаю шейку, не сильно, просто обозначаю, что легко оторву ей голову.

— Если сдохнешь, твоя душа останется у меня на вечные муки, — говорю хищно. — Потому что я не тот, кем ты меня считаешь. Я не человек, я — тёмный лорд. Уяснила?

Закивала послушно. Убрал страшную руку, обратно дерево втянув.

— А теперь скажи, почему ты покрасила локоны в красный цвет? — Интересуюсь уже более мягко.

Заморгала часто, нахмурилась.

— Ты видела Кумихо? — Прошептал и уловил во взгляде удивление. Видела!

Кивнула в подтверждение моей догадки.

— Что ж, её метка и спасла твою шкуру. Видимо, тебя ждёт великая судьба, — прокомментировал. — Будь послушной девочкой. Хорошо?

Кивнула, опустив глаза.

— Как тебя зовут?

— Шан.

— И сколько тебе лет, Шан?

— Девятнадцать.

— Совсем ещё кроха, — выпалил, имея в виду, что для убийцы совсем ещё молодая.

— Освободи и узнаешь, какая я кроха, — огрызнулась.

— По сравнению со мной ещё какая кроха, — напомнил с кем имеет дело.

Промолчала, выдохнула. К уху опустился, напряглась сразу.

— Поедешь с нами до столицы, — зашептал. — И поможешь выявить всех убийц на пути.

— Ты не заставишь меня нарушить кодекс Дома Змеи, — заявила, отшатнувшись.

— Кодекс придумали плохие люди, — пытаюсь втолковать и набиться в учителя. — Чтобы управлять слабыми и беззащитными. Теми, кому нечего терять. Им дают цель, которая становится целью их жизни. Но ведь есть не только убийства по воле наставника. Есть ещё и любовь. Надеюсь, ты обретёшь свою. Знай, мы с моей рыжей подружкой выбрали тебя не случайно. Тебя ещё можно вернуть на истинный путь добра. Подумай об этом, Шан.

С этими словами взял её за руку, чувствуя новую волну напряжения. И влил лечебную магию, затягивая раны на коленках и руках. Выловив её замешательство, поднялся. И по взглядам стражи понял, что пропустил появление Мейлин. Обернулся, а она уже какое–то время стоит метрах в пяти. И смотрит на меня с удивлением. Твою ж дивизию, всё слышала?

— Госпожа Цяо, — кивнул, как ни в чём не бывало. — Выезжаем?

— Да, не хочу больше ни минуты оставаться в этом прогнившем городе, — выпалила и посеменила важно вперёд со служанкой под руку.

На Шан даже не взглянула, зато убийца проводила её ненавистным взглядом.

Кое–как собрались и выдвинулись. По пути заглянули на рынок, где я купил своей рабыне мужской походный костюм. А то голой писькой по седлу не гоже тереться. Наручники пока не снял, служанка цацы помогла ей переодеться в закутке, проявив женскую солидарность. Но я был рядом на случай, если Шан решит свернуть ей шею и сбежать. Поэтому бессовестно подглядывал, оценив уже в спокойной обстановке тугое изумительное тело.

Обошлось без попыток к бегству. Шан оказалась смирной и послушной, будто затаилась.

— Слишком много заботы об убийце, — прошипела Мейлин из повозки, когда прошёл со своей рабыней мимо, держа за руку, как своё непослушное дитя.

Ревнуй, молча. Так и подмывало сказать.

— Не ваше дело, госпожа Цяо, — ответил счастливо.

Обхватил Шан за крепкую тонкую талию и взлетел на коня, показывая свою нечеловеческую силу. Чуть поёрзав, девушка, уселась смирно впереди. И мы двинули уже из города в сторону столицы Чанъань. Глава города дал нам в сопровождение двадцать пять конных бойцов. Спасибо, конечно, но теперь ещё и за ними смотреть нужно.

Выехав из города, двинули вдоль поселения, за которым уже посевные поля колышутся, как море. Просторы всё больше и больше. Гор не видно, да и я от них уже устал.

Еду вразвалочку, придерживая свою рабыню. То на бедре рука, то на впалом животике. Ру делает вид, что ей не интересно. А вот Гайя на меня косится, явно не понимая, что на меня нашло. Сам не знаю!

Спохватился, что Шан ничего не ела. И ведь не жалуется даже. Вырастил из ладошки мандарин и подал ей.

— Угощайся, Шан, — произнёс у уха.

Секунды две сомневается, а затем принимает мой дар. Чавкает вместе с кожурой, едва не давится.

— Ещё? — Спросил и подал второй. Схватила и проглотила ещё быстрее.

— Предательница! — Раздалось на выезде из крайнего поселения. А следом донёсся свист!

Будучи пугливым, как белка, я сразу ушёл в изнанку и только так уловил несущиеся в шею рабыни две пики! Среагировал молниеносно, но, тем не менее, почти пропустил! Только уйдя во вторую изнанку, успел кое–как подставить тыльную сторону ладони, чуть не дотянув, чтоб отбить наручем. Всё в ладонь и воткнулось.

Ожидая яд, сразу же нейтрализовал его. Учитывая прошлый опыт, духи справились ещё быстрее. Хотя рука успела онеметь на пару–тройку секунд.

Отведя руку, я вытащил обе пики прямо перед носом ошалевшей Шан. Думаю, она сразу сообразила, что произошло. Но дальше вряд ли. Потому что я сорвался с седла, прыгнув на злоумышленников, замаскированных под простых крестьян. Оба стали разбегаться в разные стороны. Но учитывая, что народа тут почти нет, только невысокие деревья и лачуги, деваться им от меня некуда.

Дальнего урода подрубил шрапнелью, чуть не рассчитав, попал в тело и убил. А ближайшего накрыл по ногам, пикируя на плаще к нему.

К этому времени всполошился весь кортеж. Приданные воины ощетинились в обе стороны. Мои подружки тоже. Но это только добавило суматохи. Собрался допросить пойманного злоумышленника. Молодой парень с чёрным диким взглядом обернулся на меня сам. И с тожественной кровавой улыбкой стал помирать. Поначалу я даже не сообразил отчего, оказывается, перекусил собственный язык.

Дал шрапнелью в лоб, чтоб не мучился и двинулся обратно раздосадованный. Шан уже спрыгнула с седла и встретила меня встревоженным взглядом. Она всё видела.

— Ты умрёшь, — произнесла уверенно. — И стоило спасать такую никчёмную, как я?

— Не умру, успокойся.

— От яда Иньли нет спасения.

— Думаешь, в первый раз что ли? — Посмеиваюсь. — Всё, поехали!

Хватаю её под мышку и запрыгиваю на Ваську. Строимся, тащимся дальше. Колёса скрипят, копыта о сухую землю стучат. Стражники Бая перешёптываются. Лишь мои сестрицы позади меня едут молча и сверлят мой затылок взглядами. Не вижу, но чувствую. А ещё чувствую, как мощно у Шан сердечко бьётся.

— Ты их видела, да? — Интересуюсь, чуть позже.

— Да, — отвечает с нотками обиды. — Теперь у меня нет семьи. Я проклята Домом Змеи, как наречённая «предателем».

— Подлые шакалы хотели убить тебя исподтишка, — комментирую. — И теперь валяются двумя трупами, бесславно сгинувшие не за что.

— Их будут воспевать на алтаре.

— Да им насрать, уж поверь. Я забрал их души, — нагоняю страстей.

— Ты злой демон, который теперь мучает меня, — бурчит себе под нос Шан.

— А Кумихо — злой демон или добрый? — Шепчу ей на ухо.

И чувствую, как гусиная кожа распространяется по всему её телу. Через плечо мне даже видно, как проступили у неё соски. Девушка молчит, похоже, она в смятении. Да я и сам несколько растерян.

До полудня едем через обширные поля и фиолетовые цветочные поляны. Становится так хорошо, что забываешь обо всём плохом. А девушка в объятиях только больше душу греет. Сколько я уже погубил народа, хоть одну бы спасти.

Въезжаем в очередное село, стоящее у небольшой реки на опушке бамбукового леса. Дальше начинается низина, куда и уходит бамбуковый лес, заполоняя всё пространство до горизонта бугристыми зелёными шапками, будто распушившимися свисающими лисьими хвостами.

В крупном селе идёт размеренная жизнь, и, кажется, что до нашего кортежа дела нет. Но в воздухе витает напряжение. Продвигаемся по главной улице, как по минному полю.

— Шан, помоги нам, — шепчу, чувствуя неладное.

— Ищите белого голубя с синим пером, если взлетит, о вас хотят оповестить в ближайший стан, — подсказывает она.

— Ру, контроль над голубями по округе, срочно, — передаю жрице.

— Поняла.

Ах вот как эти убийцы нас находили! У них во всех крупных поселениях есть осведомители, которые со скоростью полёта птиц оповещают кого надо. Но теперь у нас есть Шан. Очень хочется верить, что она приняла нашу сторону.

К местному гончару, голубей которого нам удалось перехватить, я наведался вскоре. Хотел прибить, да у него трое маленьких детей. Мужик не был фанатиком, готовым отдать жизнь, просто выполнял указания под страхом смерти.

Перебив всех голубей в клетках показательным способом, я напугал его до полусмерти и вернулся к нашим с довольной рожей. Разместились мы в придорожной столовке под навесом. Воины же расселись неподалёку прямо на траве.

Одну Шан привязали верёвкой к забору, дав ей булочку пожевать. Похоже, цаца распорядилась, пока меня не было.

Делая вид, что не замечаю, как на меня уставилась Мейлин за своим отдельным столиком, присел к своей новой подопечной. Та взглянула исподлобья очень уж очаровательно. Иной раз думаю, ну куда мне столько баб⁈

— Хочу поблагодарить тебя за помощь, — произнёс, взялся за её наручные кандалы и прислонил к металлу дыркодел. Уже на траве наручники восстановились обратно.

Теперь с раскрытым ротиком она посмотрела на меня бордовыми слегка раскосыми глазищами, как на божество. Будто к ней озарение пришло.

В этот самый момент внутри меня аж полыхнуло. И с этим пожаром справиться было невозможно. Схватив девушку за руку, я повёл её через дорогу, подальше от знакомых глаз. Шан пошла послушно, совершенно не сопротивляясь. Пройдя меж домов, ворвался в первый же попавшийся сарай. Запаяв дверь, бросил девушку на тюки. И по дикому, похотливому взгляду понял, что она совершенно не против. Хотя всё тут же стало граничить с насилием, потому что каждый мой порыв приласкать сопровождался её кратковременным сопротивлением. Этим она заводила меня сильнее, плутовка.

Такой спонтанной страсти я ещё не испытывал, так быстро ещё не стрелял…

Когда мы вернулись взмыленные, все сделали вид, что ничего не поняли. А Мейлин уже сидела в повозке, и её хмурого лица почти не было видно за шторкой. Раскрасневшаяся Шан, не поднимающая больше глаз на людей, нас обоих спалила окончательно. И не мудрено, ведь я у неё первый. Переспал на свою голову.

В какой–то момент Гайя посмотрела на меня, как на предателя. И вообще отвернулась. А вот Руяна стала задумчиво улыбаться себе под нос.

Вскоре наша колонна двинула из поселения по дороге на спуск прямиком в огромный бамбуковый лес. Так мы решили срезать по моей инициативе. Вопреки предостережениям некоторых, что там очень опасно.

— Давай вернёмся, господин, — продолжает выть Дуий, когда мы уже поехали средь тонких высоких стволов бамбука. — Вот уже десять лет сюда никто не суётся, все смельчаки сгинули. Лучше вернёмся и объедем, потеряем день, не страшно. Зато целы будем.

— Тут день, там три, где–нибудь ещё десять, в итоге я до осени Меч не найду. А потом от него уже толку не будет, — ворчу. — Какая бы тут тварь ни была, разберёмся. Тем более у нас бравые бойцы господина Байя. Эй, а вы чего зубами стучите, смелые воины?

— Страшно, господин! — Воют стражники. — Я тоже слышал о чудовище из бамбукового леса Хейчжу. Через него армия не пройдёт, а мы тем более. Воротимся, господин?

— Ага, щас.

Коль никто не суётся, надеюсь, что и убийцы из Дома Змеи тоже не полезут. Учитывая, что предотвратили оповещение, грех не воспользоваться выигранным временем. А то надоели со своими дротиками, от которых защиты, как таковой, у моих соратников нет.