Первым делом собираю пластинки от плётки, которые разбросало повсюду. Поднимаю второй щит Разлома и «Жало». Попутно наблюдаю, как шевелятся недобитые воины, увидевшие Кумихо. Даже уж точно помирающие хотят уползти подальше. И не только они, ещё не подохшие лошадки зашевелились и забились отчаянно. Похоже, такой сильный злой дух тревожит любую сущность похлеще самой смерти.

Одни лишь тигры сидят смирно, как кошачьи статуэтки. Ждут чего–то.

Собрался уже приступать к самому «сладкому», обшарить Тигрового мастера, положив глаз на его тонкие клинки. Но лисица встала между мной и трупом, посмотрев с надеждой.

— Ну чего ты, рыжая? — Спрашиваю на китайском.

Подрывается и, хвосты распушив, трусит к тиграм. Метров за пять усаживается и скулит.

Так, понял. Просит их освободить. Иду.

— Стойте смирно, морды, — говорю строго, но с опаской.

Тигры замирают. За освобождение первого берусь, готовый в любой момент отскочить в ускорении. Дырколедом цельный металлический обод на шее нейтрализую. Мощный зверь даже вида не подаёт, пока вожусь. Но когда цепь падает, чуть помедлив, встряхивает головой и идёт горделиво к лисице. Пока они нюхают друг друга, я второго высвобождаю. Затем третьего.

Перенюхались. Лисица побегала вокруг всех трёх тигров, как несмышлёная дурочка. А затем тигры драпанули прочь вдоль реки на юг, даже «спасибо» не сказав. Рыжая же уходить не спешила. Подошла ко мне и начала приставать.

— Ладно, рыжая, ну где почесать?

А везде. Мордашку подставляет, бока.

— Если блохи задолбали, лучше отвали? — Фыркаю на неё. Лисица отрицательно мотает головой. — Ладно, иди сюда, красотка.

Чешу, и сам получаю удовольствие. Только хвосты не даёт трогать, сразу напрягается. Когда лизаться лезет, целую в нос и отпускаю.

— Всё, подруга, у меня дела.

Послушно отступает и садится. Смотрит неотрывно, хвосты веером.

Наконец, приступаю к самому интересному. Теперь Кумихо просто наблюдает за тем, как я обшариваю обоих драконо–магов, забирая у них монеты, кинжалы, нефритовые браслеты со встроенными каменьями, кольца и ожерелья. У одного не поломанную шляпку изымаю, которую в холодный карман убираю сразу.

У Тигрового мастера в первую очередь хватаю клинки, затаив дыхание. Обоюдоострые тонкие мечи уже не светятся иероглифами, но они никуда не делись. Стоит ухватить за рукояти, и контуры разгораются вновь, вытягивая мой резерв! Это ж надо, такие прочные. И об щит не обломались, и плеть инопланетную разметали легко. При этом ни одной зазубрены не видно. Попробовал на остроту, хера се бритвы! Вдобавок, лёгкие, что пушинки. Хотя это не всегда хорошо. Ножны тоже странные, вообще наощупь мягкие и невесомые. А ещё довольно красивые. Чёрные с фиолетовыми и розовыми узорами, немного бабского стиля. Сам пояс тоже забираю, он мягкий и кожаный, на нём ещё прикреплено восемь мелких метательных кинжалов в чехлах.

А ещё на верёвке висит прямоугольная золотая бирка три на пять сантиметров с тремя выгравированными иероглифами. По–китайски я говорю, а вот читать духи не научили. Веет от неё чем–то, но не так сильно. Сняв с пояса, убрал в сумку, на цветмет сдам.

Забрал у главаря ещё два браслета, два кольца, перстень золотой с тиснением в виде тигра в профиль и тремя иероглифами. Видимо, надев его, смогу теперь тиграми управлять. Счастье–то какое! С шеи снял два амулета и золотую цепь толщиной, как у бандитов в девяностых. На ней и подвески с мелкими бирками, на которых по два иероглифа выбиты. Стоит цепи голой кожи коснуться, письмена сразу светиться фиолетовым начинают, скромненько кушая мой резерв. И чем–то освежающим нутро наполняя, словно вторым дыханием. Похоже, выносливость дают, которой у меня и так хоть отбавляй.

Пошарил по карманам, ни одной монеты. Шляпку его забрал в холодный карман и собрался уже в повозке покопаться, как расслышал скулёж лисицы. Обернулся, у тигрового плаща сидит и хитро на меня смотрит своими раскосыми глазёнками. Вот не могу понять, улыбается она или это у неё такой разрез рта.

— На кой хрен мне этот бабский плащ, рыжая?

Облизывается в ответ. Видимо, подаёт знак, что ценное.

— Ладно, беру.

Интересно, как Ляома проворачивал свою призрачную атаку. С помощью клинков? Перстня? Одежды? Или всего в совокупности? Видимо, без заклинания не обошлось. Вот только мне китайской академии магии ещё не хватало. Торопиться ведь некуда, Великий разлом подождёт.

Полез на повозку, она частично крытая, основательная. Даже руль есть, куда цепи крепятся. Двухместная, позади багажное отделение, где целый сундук и лежит. Как говорится, всё своё ношу с собой. А вот и сокровища! Видимо, тут казна всей армии. Была. Так и армии тоже тю–тю. Если прикинуть, всего около тысячи бойцов мы ликвидировали. Мысленно присвистнул, это ж как сильно императрица Гао Цин хотела не пустить Мейлин в столицу!

Копаюсь в сокровищах, получая истинное удовольствие. Но не забываю бдить! Золотых монет с квадратными дырками посередине пол сундука. Всё аккуратно уложено по секциям ровными стопками. В одной секции монеты посчитал, дальше умножил: ровно две тысячи четыреста монет. Оценил вес на ладони и прикинул, что китайская монета процентов на тридцать легче нашей. На чистоту содержания ещё надо проверять. Но в любом случае это отличный куш. Который я убираю в магический карман лапами загребущими.

Вторая половина сундука заполнена мешочками с нефритовыми статуэтками от пяти до десяти сантиметров длинной. Это различные животные и даже люди в виде воинов с мечами и луками. Выполнены искусно и очень детально, местами каменья встроены, иероглифы выбиты. Чую внутреннее свечение от многих, и становится не по себе.

Собираюсь убрать всё в магический карман до поры. Лисица запрыгивает в повозку и нос с вой суёт в один из мешков. Достаёт оттуда статуэтку лисы и грызёт её, как кость. Затем в глотку проходит розовое свечение, будто она огонёк глотает. В общем, Кумихо чью–то душу сожрал, не иначе. Да ещё с таким аппетитом.

С таким успехом чуть не передумал всё это с собой забирать. Решил, что всё же стоит разобраться с этим позже. А не оставлять мародёрам. Мало ли, это опасным для простых жителей окажется.

Как выгреб статуэтки, на дне сундука шкатулку нашёл. А в ней женские украшения. И не как у нас ювелирка, а всякие китайские заколки да подвески. Магией не веет, просто драгоценными камнями блестит на драгоценном металле и нефрите. Из этого барахла можно что–то и Мейлин подарить для поднятия настроения. А то совсем грустная была, когда прощались.

Обшарив повозку, не стал по воинам ходить и крохи собирать с бомжей. Решил уже отчаливать, потому что друзья и соратники волнуются.

Собрался с Кумихо попрощаться, на секунду отвлёкся, обернулся, а её уже и след простыл. Как сквозь землю провалилась. Только погрызенную нефритовую статуэтку лисы оставила, которую я решил даже не трогать. Двинул к берегу на ватных ногах.

Вот что Кумихо надо было на самом деле? Чтоб я цацу спас? Или чтоб Тигрового мастера выманил да победил? А потом освободил тех тигров и отдал из той статуэтки душу высосать? Вот поди угадай всё это — привязанность к прекрасной госпоже Цяо или хитрая комбинация?

Собрав с разбитых лачуг и пирса достаточное количество дерева, ращу крылья и валю к чёртовой матери отсюда на крохах резерва. А то как–то некомфортно среди четырёх сотен трупов. Усталость навалилась такая, что тяжело пошёл на взлёт. Еле реку перелетел и стал набирать высоту со скрипом в жилах.

Наверное, было бы проще ястребом отыскать три костра, но контроль над ним я потерял в финальной драке. Хотя он может в ночи и не видеть ничерта, от слова — совсем. Два круга дал прежде, чем увидел вдалеке огоньки. Ничего себе они умотали! Километров на двенадцать. Разбили лагерь в низине под холмиком, чтоб с земли не было видно, и сидят. Когда я уже подлетел, ещё дальше смог рассмотреть множество огней, рассыпавшихся по огромной площади. Похоже, впереди крупный город.

Приземлившись за пару сотен метров, двинулся спокойно к лагерю. Хотя и появилось вскоре ощущение присутствия, никаких крадущихся ниндзя в ночи не приметил.

Когда на пути зашуршала мелкая живность, понял, что Руяна уже вычислила меня. Молодец, девочка, перестраховалась, используя зверей.

— Ярослав вернулся, — услышал её радостный голос. Лагерь зашевелился.

Когда я подошёл, все меня и встретили. Даже Гайка поднялась и Дуий криво встал, опёршись на палку. Сестрицы радостные, китайцы с ужасом глядят.

У Мейлин глаза на мокром месте, еле держится со своей прямой спиной и якобы важным видом. Глазищами пожирает сногсшибательными, аж сердце замирает. Не думал, что найду в мире девушку, которая заставит меня о Василисе забыть. Хотя у них и красота совершенно разная. Сравнивать ни то чтобы нельзя. Невозможно. Это два ангела, тёмненький и светленький.

— Вы ранены, — говорит Мейлин с придыханием, выходя вперёд. — Как только на ногах держитесь? И как сумели добраться в таком состоянии? А вы что смотрите, помогите ему!

Служанка ко мне метнулась наперегонки с Ваном.

— Не стоит беспокоиться, госпожа Цяо. Это не моя кровь, — не стал томить. — Во вражеской искупался. Я цел, ни царапины.

— Я поняла, — заулыбалась, но быстро перестроившись, спросила с решительным видом: — надо уходить?

— Не побежим больше, враги кончились, — усмехнулся. — Что тут написано, не подскажете?

Подал ей золотую бирку Ляома. Мейлин послушно схватила. И тут же ахнула, уронив её на землю, будто та раскалённая.

— Это… это же ярлык Тигрового мастера Ляома, — залепетала, глядя на меня вытаращенными глазищами. Ох, какая же красотка, залюбовался. Но не стал язык свешивать, а честно прокомментировал:

— Он назвался Тигровым мастером семнадцатой ступени, я сказал, что у меня сто семнадцатая, он обиделся и полез на меня, пришлось его прихлопнуть.

— Его больше нет, — зашептала себе под нос Мейлин, уводя взгляд. Успел уловить торжество на её лице. Ну и славно.

Подобрав ярлык, уселся к главному костру и принялся ужинать запасами. Никто спать не уходит, все по кругу сидят и в рот смотрят. Цаца шёлковый платочек с вышивкой подала, чтоб я лицо вытер.

— Жалко пачкать, — взвыл.

— Нинг, — бросила цаца строго, и служанка, выхватив платок, сама стала мне рожу вытирать. Сижу смирно, как маленький.

Мне, конечно, было бы приятней, если бы сама Мейлин поухаживала. Но, похоже, она тот ещё кремень. Снова эта невозмутимость и непроницаемость на лице. Хотя теперь рассматриваем меня украдкой намного больше.

— Как всё прошло? — Спросила Гайя, вид у которой всё ещё разбитый.

— Четыреста трупов, вроде никто не ушёл, — ответил ей. — Честно, бывало и сложнее.

— Не перестаёшь меня удивлять, — комментирует Чернявка. — Прости, что подвела. Тебе было бы легче.

— Да ну брось, голубушка, — отмахиваюсь, дожёвывая резиновое мясо. — Я ж сказал, ничего сложного.

— От меня не скроешь, ты на ногах едва держишься, — укорила Гайя. — Хотя очень хорошо притворяешься, чтобы впечатлить эту милую китаяночку. Не стоит, она тебя уже успела оплакать. И теперь лишь с рассветом поймёт, как ты хорош.

— Ложись уже, мы поделим ночь сами, — раздалось заботливое от Руяны.

Завалился в палатке без задних ног и очень быстро вырубился. Утром меня растолкала жрица. Подорвался я, конечно, будто всё на свете пропустил.

— У нас без происшествий, — доложила она. — Гайя идёт на поправку, может держаться в седле.

— Хорошо, выдвигаемся.

Когда вывалился, все уже собрались. Только меня и ждут.

Собрал палатку спешно под молчаливым взором всей группы. После грандиозной драки и боя с Тигровым мастером чувствую хорошую прибавку к резерву. Теперь четыреста двадцать единиц. Так и до Люты прокачаем!

Собрав поклажу на седло, к Мейлин подошёл. А та меня взглянула мельком, щёки розовые.

— Учитель Дуий рассказал мне, что это вы убили Двуногого дракона, — защебетала. — Я благодарна вам за это. Вы поистине великий воин. Простите, что усомнилась в вас.

По бокам Диуй с Ваном смотрят с таким умилением, что на смех пробирает.

— Чего эта принцесска лепечет? — Раздалось недовольное от Гайи, которая уже в седле.

— Всё хорошо, не стоит извиняться, — отвечаю крошке. — Откуда вам было знать, что я величайший воин на всём свете.

— Хвастун, — улыбнулась Мейлин. И прозвучала её критика очень уж ласково.

— Всё, по коням. Вы не возражаете? — Подал ей руку.

— А у меня есть выбор? — Выдала вдруг строго цаца, взглянув на меня неожиданно ошеломительно. Розовые щёки в сочетании с нежными губами, что лепестки алых роз и чёрными глазищами, сияющими до ослепительно белых бликов — это беспощадное оружие этой малышки, о котором она явно ещё не ведает.

Нет, я не влюбился. Просто любуюсь!

А точно⁈

На этот раз беру её под попку на предплечье, как маленького ребёнка и поднимаю в седло первой. Вижу удивление на её лице, видимо, потому что делаю это очень легко. Но чувствуется ещё и напряжение. В нормальных условиях это выглядит крайне неприлично, сам понимаю. Но ничего поделать не могу. Служанку ступенькой кидать рука не поднимается, она мне вчера так заботливо лицо вытирала.

Взлетаю следом, вылавливая неожиданный укор со стороны Дуия. Девицы мои тоже неоднозначно смотрят. Неужели приревновали? В прежней бешеной динамике было не до такого. А теперь всё, как на ладони. Блин… самому теперь неловко.

Поэтому стараюсь не вплотную придвигаться и не обнимать, когда движемся. Но приходится периодически придерживать за талию. Спустя час спокойной езды мы выходим на большую дорогу. А оттуда по прямой до города уже рукой подать мимо обширных полей с ячменём и пшеницей.

Долгожданный Синин встречает бамбуковыми стенами на въезде, которые идут по фронту километра на три. Трое ворот в этом направлении и у всех стоят очереди из повозок и телег, в одну из которых вклиниваемся мы.

Можно было всех разметать и ворваться, но что–то не очень хочется выпячиваться, пока Мейлин Цяо не представиться главе города.

Полтора часа приходится ждать, ибо стража фильтрует тщательно, спрашивая у всех ярлыки. Рассматриваю местных бойцов с интересом. Китайские доспехи выглядят хрупкими и крайне дешёвыми. Нагрудники с наплечниками в виде циновок из бордовых жёрдочек, шлемы, как шапки–ушанки. Оно всё может и выстоит против их же тонких мечей. Но не против наших секир и двуручников. Да и кирпичами нашего производства всё это тоже проламывается.

Думал, когда до нас очередь дойдёт, воины будут выделываться. Но когда Мейлин швырнула им бирку из красного дерева с красным плетёным хвостиком, стали кланяться, расступаясь. И даже не попросили капюшон плаща опустить.

— Это мои люди, — объявила цаца повелительно.

И всех пропустили без вопросов, хотя с подозрением глазели на меня с сестрицами.

Только въехали и сразу на большом рынке оказались, простирающемся вдоль стены метров на триста. Китайцев тьма, гам стоит мощнейший. Какие персонажи тут только не мелькают. И отрепье всякое, и стража с доспехами нескольких цветов, и воины разные, и маги, которых можно вычислить по конусовидным шляпкам. Кто пешком, кто на лошадях. Всех рассматриваю нагло, и нас иноземцев все, кому не лень разглядывают.

Ого! Закованных людей на верёвке тащат. Спрашиваю у Дуийя, что за дела. А тут оказывается, и рабство не запрещено.

— Это пленники, но бывает, что бедные семьи продают своих дочерей в богатые дома, — выпалил старик деловито.

— Ну и кто у нас варвар, — фыркаю в ухо цацы.

— Я слышала, что все ваши крестьяне — рабы, — выпалила та в ответ.

— Откуда такое заблуждение?

— Много всего интересного рассказывают купцы. И это не заблуждение, — отвечает надменно.

Первые паланкины вижу, которым приходится уступать дорогу. Это кабинки на больших палках, ухватившись за которые, их люди таскают.

— У нас людей так точно не используют, — комментирую. — Или ты считаешь это нормальным?

Цаца молчит.

— Сказать нечего?

Дальше молчит. Какая гордая. Хоть за ухо кусай, за которым шейка вдруг мурашками покрылась.

За рынком дома стоят плотно. Большие, двух–трёхэтажные, вдалеке виднеются уже и дворцы с характерной архитектурой крыш «ёлочкой» этажей на четыре–пять. Проехались чуть дальше, и вид открылся на первые поместья с крупными яркими домами, обнесённые забором, что мощнее городского. В контраст целыми улицами стоят серые трущобы.

Постоялый двор выбрали солидный, где нас сразу начали облизывать за золотую монету, как кошка котят.

Уже не стало неожиданностью, что служанка ломанулась на рынок за шмотьём для цацы. На этот раз я успел выловить её. Тщательно проинструктировал, дав золотых монет из трофейных, чтоб не светила иностранной валютой. Ибо не уверен, что за нами перестали вести охоту. Ведь ещё есть такой персонаж, как Ксинг Сайвэн, он же глава Дома Змеи. Это ведь его убийцы периодически мелькали во взаимодействии с бойцами Тигрового мастера. С последним разобрались, а с этим ещё нет.

Вместе с тем, держу в голове тот факт, что оба этих босса — пешки в игре императрицы Гао, которая их наняла. Как будет продолжаться противостояние уже в столице, дело не моё. Главное передать Мейлин дяде министру и двинуть уже за Мечом.

Посоветовавшись с Дуием решил, что повозку для китаянок всё же стоит купить, а не нанимать извозчика. С этой миссией отправили голодного Вана.

А сами уселись вкусно обедать на открытой веранде на втором этаже. Простые смертные за одной скамьёй, а наша цаца отдельно. Куда деваться, таковы нормы и правила. Пусть я хоть из ада её вытащу, всё равно не положено. Однако на этот раз она к нам лицом уселась. Важно кушая и периодически погладывая на меня украдкой.

Служанка вернулась даже позже Вана, который нашёл хорошую повозку. И не одна пришла, а с двумя крестьянами, которые и притащили мощные баулы. Получив новые вещи, цаца стала собираться на приём к главе города.

Продрыхнув до самого вечера я особо не парился, просто отдыхал, зная, что с рассвета мы двинем так или иначе. Просто сегодня выходной, которой залетел, как нельзя кстати.

Когда объявилась служанка, я хотел её послать, но услышал:

— Госпожа Цяо готова и желает, чтобы вы и ваши люди сопроводили её к главе.

Вышел с подружками снаружи встречать. Было бы глупо не ехать с цацей сейчас и просрать её по дороге после стольких усилий только потому, что меня покоробила интерпретация её просьбы.

И ведь не зря Мейлин прособиралась три с половиной часа. От растрёпанной и уставшей девочки не осталось и следа. В новом платье, красиво убранными чистыми волосами и скромной на первый взгляд косметикой вышла самая настоящая королева красоты. От которой оторопел не только я, но и поперхнулись мои сестрицы.

Прямая спина, надменно–безразличный взгляд. Ну актриса! Из волос основания заколок торчат красивые с блестящими висюльками до самого подбородка.

Такую богиню на коня уже не взвалишь, повозка, как нельзя кстати.

Служанка тоже малость прихорошилась, сменив платье.

Стали собираться, пока цаца шла до повозки, несла себя, как хрустальную вазу. Руку подал, чтоб помочь взобраться в экипаж, а она даже не отреагировала, будто в обиде на меня. Или просто держит лицо при зеваках на улице. В общем, переменилась. Хотя считал, что растопил лёд.

Двинули во дворец главы города. Ван — замыкающий, Дуий — повозкой рулит, мы втроём впереди на своих вороных. Выехали на главную улицу и потащились дальше, разгоняя толпы людей, которые с неохотой расступаются.

Чернеет небо, подвесные фонари горят каскадами. Через некоторое время заметил, что за нами конная стража скачет. Сперва двое увязались, к ним присоединяются новые, пока позади не образуется хвост в три десятка. Выезжаем на пустующую площадь перед дворцом. И через ворота из дворцовой зоны вываливаются уже пешие копейщики человек под пятьдесят, окружая нас полукругом. Учитывая, что конница позади встала, нас окружили полностью.

До кучи на стене обозначилось ещё пятнадцать стрелков со взведёнными луками.

— Дальше дороги нет! Именем императрицы вы арестованы! — Прокричал важного вида мужик со стены.

— Да как вы достали–то а! — Крикнул я в ответ.

С коня спрыгнул, демонстративно высоко, подлетев метра на четыре, и встал на ноги, даже не согнув их при приземлении. От удара хорошенько сотрясло землю и вибрацию почуяло всё окружение.

— Я гун Ярослав, известный в ваших землях, как Белый дракон, победивший «Двуногого дракона» из Сучжоу! — Объявляю и вижу, как бегают глазки у воинов. — Я не хочу убивать вас и равнять этот город с землёй. Но если вы полезете, пощады не будет. Порву всех на мелкие кусочки, выпью кровь и сожру ваши сердца. А души заберу себе на вечные муки.

— Не нужно так пугать добрых воинов, — раздалось из кареты важным тоном. И Мейлин спокойно вышла из неё.

Проковыляла мелкими шажками, пока на неё все с раскрытыми ртами смотрят. Поравнялась со мной и добавила:

— Я госпожа Мейлин Цяо, племянница придворного министра Цяо. Так вы встречаете высокую гостью?

Смело. Учитывая, что лучники всё ещё держат нас на прицеле. Хотя пятнадцать стрел я легко отклоню, не могу не переживать за моих подружек. Ну и о подверженных ранениям китайцах нельзя забывать.

— Прекратить! Что вы себе позволяете⁈ — Раздалось со двора. — Кто приказал⁈

— Вы же…

— А ну молчи! Я обознался. Это же племянница господина Цяо.

Воины выдохнули, убирая оружие. Из ворот выскочил пузатый, усатенький мужичок в светло–зелёных шелках с распростёртыми объятиями. Похоже, и есть тот самый глава города.

— Как ты выросла Мейлин, я помню тебя ещё совсем крошкой…

— Приветствую вас, господин Бай Дзы, — ответила Мейлин невозмутимо, не сдвинувшись с места ни на шаг. — Мне, вероятно, послышалось, что власть императрицы Гао перечеркнула вековую дружбу между нашими родами.

— Что вы, что вы! Как можно? Я велю наказать капитана самым суровым…

— Не стоит, — бросила Мейлин, улыбнувшись.

Подошедший мужичок так замлел, когда она прожгла его взглядом, что мне вдруг захотелось рассмеяться на его забавную рожу.

— Что мы здесь стоим, прошу вас, госпожа Цяо, в дом! — Залебезил, делая вид, что всей остальной свиты нет.

— Они пойдут со мной, — бросила цаца.

— Но мне донесли, что этих людей разыскивают в Сичжоу, как преступников, — выпалил глава города. — Теперь вы под моей защитой, вам незачем полагаться на чужаков.

— Они пойдут со мной, — повторила Мейлин уже строго. — Все слухи об их преступлениях — клевета. Накажите тех, кто распространяет лживые обвинения самым суровым образом.

Чуть помедлив, Бай кивнул неуверенно. Оскалился в искусственной улыбке.

Вскоре мы спокойно прошли через ворота. Всех нас сразу повели в сторону, чтоб разместить отдельно. Но Мейлин настояла, чтобы я был при ней на приёме в её честь.

Только меня никто не спросил. В какой–то момент осознал, что намного проще гостить в таверне среди простых людей, когда все вместе, чем в таких поместьях, где не знаешь, откуда ждать подвоха. И как защитить всех, ибо так или иначе нас разделили.

Остаётся внушить местному властителю, что со мной шутки плохи.

Ужин устроили в большом павильоне, столы буквой «П» у тонких колонн под навесом вокруг прямоугольной площадки, что под открытым небом. На ней расположилась важного вида барышня и занялась игрой на струнном инструменте под названием «гуцинь». К музыке сложно привыкнуть, местами она нелепо звучит, а местами очень гармонично выходит.

Во главе перпендикулярно гостям за отдельным столом господин Бай с женой, по бокам взрослые дети. Три сына и три дочери, внешне ничем не примечательны. Сидят смирно, как колы проглотили. Мейлин за отдельным столиком, за спиной её служанка стоит и принимает яства от местных, ставя на стол сама. Я на следующем сижу, мне дворцовая девочка прислуживает. Дальше местные чиновники устроились в шелках, никто головных уборов не снимает. В самом конце мои сестрицы, а китайцев вообще не пустили.

Довольно атмосферно, никто не галдит. Знать наслаждается едой, слушает концерт. В перерыве господин Бай ещё раз приветствует гостью, желая ей и её роду процветания. Поднимаются чашечки. Затем объявляется очередной номер.

Двенадцать танцовщиц выходят в шелках и начинают кружиться элегантно, высоко подпрыгивая. Похоже, атлетки. У всех лица выбелены пудрой, глаза разукрашены вульгарно, на головах парики. И даже в таком гриме обратил внимание на одну довольно миленькую и молоденькую китаянку с красными локонами своих волос, поблёскивающих золотой пыльцой. Глаза большие, светло–карие, практически бордовые с лёгкой раскосостью, личико невинное и застенчивое. Двигается элегантно и пластично, периодически посматривая на меня и Мейлин.

Так залюбовался ею, что вскоре под тканью её платья кинжал приметил, проступивший на пару мгновений во время движения.

Громко чавкая, достал сканер прямо при всех. Активировал и быстро выявил металл, что с собой принесли эти танцующие пассии. Вот же сучки крашеные. Да они все увешаны кинжалами, метательными звёздочками, удавками из цепочек, у троих даже духовые трубки имеется.

Ниндзя–бабы из Дома Змеи?

Сейчас вы у меня попляшете. Так попляшете!