– А как ты вообще догадалась, что это наша Кейли Бриттен сама пишет письма? – Род отпил пива. Он так внимательно смотрел на Тельму, как обычно смотрел только реалити-шоу «Дальнобойщики во льдах».

В тот день в «Валентино» было немноголюдно, как и в любой другой октябрьский вечер. Три пары сидели за боковым столиком у лестницы, рядом с холодильником мороженого: Тедди рядом с Лиз, Род напротив Тельмы, Дерек рядом с Пэт. Напитки уже вынесли, заказы были приняты, пора отвечать на вопросы.

– В этой версии всегда было больше всего смысла, – сказала Тельма. – Письма появлялись по всей школе. А единственной, кто ходил повсюду и не вызывал этим подозрений, была директриса.

Тедди покачал головой.

– Если бы ведал хозяин дома, в какую стражу придет вор[43]… – сказал он, отпивая пиво.

Тельма бросила на мужа беглый, взволнованный взгляд.

– Я не понимаю, почему все молчат, почему не раздувается скандал? – спросил Род. – Почему никто не рассказал полиции.

– Думаю, надо знать Кейли Бриттен, чтобы это понять, – сказала Тельма.

– У нее все в школе по струнке ходили. – Довольная Пэт сделала глоток вина.

– Она из тех людей, которые улыбнутся тебе в лицо, а в следующий миг воткнут нож в спину, – начала Лиз. – Они ее все боялись, даже Мэтт Барли.

– Она очень аккуратно выбирала жертв, – заметила Тельма, – тех, кем смогла бы манипулировать.

– Подкидывала письмо, а потом резко становилась заботливой милашкой, прекрасно осознавая, что люди не заходят таким ни с кем делиться. – Пэт театрально размахивала руками, в одной из которых был бокал вина. Один из ее рукавов чуть не угодил в манговую воду Дерека. Он покраснел, с ним такое в обществе Пэт часто бывало.

– Она и мной ведь манипулировала! – сказала Лиз. – Пригласила обратно в школу, когда разразился скандал с Иэном и Николь.

– Чтобы ты ее не заподозрила? – нахмурился Дерек.

– Нет, чтобы я заподозрила Клэр Доннелли. Она догадалась о поступке Клэр и решила сделать ее крайней. Кейли намеренно отправила меня в учительскую, зная, что я найду там плачущую Клэр. Она сама вложила мне в голову мысль, что Клэр рассылала письма! Как я могла быть такой наивной!

– Не наивнее меня, смею напомнить, – вмешалась Тельма. – Она попросила меня стать членом совета, потому что ей нужен был надежный человек. Кто-то, кому она могла рассказывать про письма, чтобы, когда настанет пора и трасту о них поведать, у нее был готовый сторонний, независимый свидетель.

– Она выбрала не того человека, – сказал Род.

– Почему же, – возразила Тельма. – Я долго мыслила в рамках ее задумки. Я верила, что в школе есть ненормальный человек, у которого зуб на Кейли Бриттен.

– А это была сама Кейли Бриттен, – сказала Пэт и еще раз щедро отпила вина.

– Получается, за Банти Картер вы вообще зря переживали? – спросил Дерек. Три подруги переглянулись.

– Ну, не прямо-таки зря, – загадочно начала Пэт. – Что бы ни было в ее письме, оно ее спугнуло. Ей было выгодно, чтобы все в школе думали про ненормального психопата и не раскрыли ее тайну.

– Какую? – поинтересовался Тедди.

– Она воровала канцтовары из школы и перепродавала на eBay, – рассказала Тельма.

– Под ником «Большая Ма». – Пэт произнесла это как нечто непристойное, Дерек тут же вспомнил корсеты на экране жены и покраснел.

– У нее в коридоре стояли целые ряды сумок, – сказала Лиз. – Она явно давно совала руку в школьные запасы.

– Получив письмо, она запаниковала и прикинулась больной, – закончила Пэт.

– В конце концов она решила избавиться от ворованного, раскидав все по разным благотворительным магазинам. – Тельма покачала головой, думая о том, что зло прячется повсюду и что грустная жизнь иногда ведет человека по темным тропам, хоть и очень прозаичным.

– Так, – бросил Род немного нетерпеливо. – Так, это я понял. А как ты выяснила, что письма все-таки шлет не кто-то ненормальный?

– Меня сразу смутила сама задумка – анонимные письма с ядовитыми оскорблениями, – сказала Тельма.

– Гадкие, мерзкие! – вмешалась Лиз. – И старомодные.

– Все как сказал Лиам, – перехватила инициативу Пэт. – Зачем вообще мучиться с этими письмами, если есть социальные сети? – Она уже допила первый бокал, и Дерек долил ей еще.

– Плюс сами письма, – сказала Тельма. – Когда мы наконец увидели их все, они показались нам такими поверхностными.

Все трое мужчин нахмурились.

– Вот, вот именно это я и не понимаю, – сказал Дерек. Жена, которая объяснила ему уже раза три, тихо вздохнула.

– С ваших слов я так понял, что они были очень желчными. – Тедди допил пиво. – Устами лицемер губит ближнего своего[44]. Устами и ноутбуками. – Тельма аккуратно отодвинула от него стакан.

– Желчными – да, но они могли бы быть куда более желчными, – сказала Пэт.

– Она знала людей, которым писала, но не слишком хорошо. – Тельма начала говорить медленно и четко, Пэт называла эту ее манеру «объясняем два плюс два». – Например, она знала, что Марго таскала кофе у коллег, но не знала о ее проблемах с деньгами. Мы поняли, что письма пишет кто-то, кто не очень хорошо знаком с сотрудниками школы. А Кейли сама мне как-то говорила, что считает нужным соблюдать с подчиненными дистанцию.

– Но кто-то же раскрыл чей-то там роман? – спросил Дерек.

– Письмо, отправленное Нэтали Берримен, – Пэт легонько похлопала его по руке, – никакого отношения к остальным не имеет. Его отправила Клэр Доннелли, только напустив туману на ситуацию.

Дерек ничего не сказал, только восхищенно смотрел на яркие ногти («Я в майке на Ямайке!»), царапнувшие его руку.

– Клэр вдохновилась остальными письмами так же, как Кейли вдохновилась самым первым.

– Стоп. – Дерек окончательно потерялся. – Сколько всего было авторов писем?

– Три. – Голос Лиз буквально кричал: «Эй, ты, сзади! Догоняй!» – Автор первого письма, Клэр Доннелли и Кейли Бриттен.

Дерек растерянно затряс головой.

– Когда я поняла, что первое письмо тоже прислал кто-то другой, я и начала подозревать, – сказала Тельма.

– И как ты это поняла?

– Формулировка одного и того же, – сказала Тельма. Она достала свой телефон и показала всем два предложения с двух разных писем.

ТЫ ЖЕ ПОНИМАЕШЬ, СКОЛЬКО

ЛЮДЕЙ ТЕБЯ НЕНАВИДЯТ.

И

ТЫ ЖЕЖ[45] ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ВСЕ В КУРСЕ?

– Взгляните на «же». Люди, говорящие только «же», вряд ли станут вдруг на письме менять свои привычки. Так я поняла, что первое письмо было написано другим человеком, и сразу взглянула на всю ситуацию иначе. Не на происходящее в целом, а на следствие происходящего.

– Какое? – спросил Род.

Повисла театральная пауза, трое мужчин не сводили с Тельмы глаз.

– Эти письма вели к тому, – сказала она, – что Кейли Бриттен уволится из школы Святого Варнавы без потерь в зарплате и репутации и даже как жертва в глазах совета траста Лоудстоун.

В этот момент им подали первые блюда. В разговоре возник перерыв, пока все пытались разобраться, где жаренная во фритюре моцарелла Тедди, а где рыба Пэт.

– А из школы она хотела уйти из-за скандала в прошлом? – вернулся Тедди к разговору.

– Из-за страсти своей. – Дерек чуть не подавился куриным супом.

– Так, – Род накинулся на грибы с чесноком, – у Кейли Бриттен много-много лет назад был какой-то скандал? И все?

– С учеником, – мрачно бросила Лиз.

– И она боялась, что все об этом узнают?

– Тут мы должны вернуться в ночь летней ярмарки, – сказала Тельма. – В июль. Когда я увидела Кейли такой… – Она попыталась подобрать слово.

– Потерянной, – предложила Лиз.

– С панталыку сбитой, – слишком громко добавил Тедди.

– Испуганной, – решительно продолжила Тельма. – Испуганной до чертиков. Ведь она вдруг увидела женщину, с которой работала раньше в Корнуолле.

– Женщину, которая знала про ее роман с учеником, – сказала Пэт.

– Женщину, в чьих силах было уничтожить ее репутацию. – Тельма отодвинула бутылку мужа еще дальше. – И Кейли тут же решила уйти. Ее муж сам сказал мне, что она встречалась со своим бухгалтером. Но она слишком много потеряла бы.

– Даже приятные проектики для друзей и близких, – сказала разозлившаяся Лиз, – и для Стива Ньюсона, например.

– Тогда она, наверное, и вспомнила про анонимное письмо летом. Сколько от него случилось неприятных эмоций, какой оно у всех вызвало шок… Для нее это, наверное, был знак.

– Потому что любовь к деньгам – корень всяческого зла, – нараспев произнес Тедди, отодвигая от себя тарелку почти не тронутого сыра. Тельма подвинула к нему стакан воды.

– Так как в итоге ты поняла, – продолжил расспросы Род, который совершенно не замечал происходящего за столом, – что Кейли Брильяшка из Корнуолла?

– По одному слову, – сказала Тельма. – Всего лишь одному. Мураши.

– Оно корнуолльское, – объяснила Лиз.

– Это побежали мурашки, – засмеялась Пэт.

– Это слово я услышала и от Кейли, и от Иззи. Иззи сказала мне, что оно корнуолльское, тогда я поняла, что Кейли явно когда-то жила там. А потом тут же вспомнила про морской пейзаж, который Кейли убрала из кабинета, и подставку под кружку в ее столе.

– Из галереи Лю Карна, Корнуолл, – сказала Лиз.

– Иззи упомянула про скандал на ее прошлом месте работы. Долго искать не пришлось, я быстро узнала про историю Лю Карна и его учительницы, у которой тогда было другое имя. Мне оставался единственный способ узнать правду – поехать туда и показать ему фотографию Кейли. В школе ее фотографий не было – она осторожничала, но у нее дома их было предостаточно.

– Да, но… – Дерек нахмурился. – К чему письма? Почему она просто не попросила перевести ее в другую школу?

– Или почему не поискала другую работу? – спросил Тедди.

– На это все нужно время, – сказала Пэт. – А с каждым днем, что она приходила в школу, рос риск столкнуться с Иззи Трюин!

– Она не появлялась нигде, где могла бы на нее наткнуться, – сказала Тельма.

– Родители уже начинали обсуждать, что ее всю четверть было не видно, – заметила Лиз. – Она даже не стала фотографироваться на доску с преподавателями в вестибюль.

– В каком-то смысле, – продолжила Тельма, – она была пленницей собственного успеха. Школа Святого Варнавы стала этим «Маяком грамотности».

– Она же так выпячивала свой вклад в школу и их неописуемый успех, – добавила Пэт. – Как бы она объяснила желание уйти?

– Письма стали для нее идеальным поводом. Страшная она женщина, – высказалась Лиз.

– Видел я нечестивца грозного, расширявшегося, подобно укоренившемуся многоветвистому дереву[46], – пробубнил Тедди, и Тельма попросила жестом еще воды.

– Ага. – Дерек все не перестал хмуриться. – А зачем тогда слать письма всем? Почему не только себе? Так же сразу очевидно, что кто-то нацелился именно на нее.

– Будь она единственной жертвой, ее бы точно заставили звонить в полицию, – сказала Пэт. – А если пострадавших будет несколько, кто-то точно не захочет, чтобы его письмо всплывало.

– Или как Сэм, даже не признается, что его получил, – уточнила Лиз.

– Очень хитрый план, – согласилась Тельма.

– Зло часто идет рука об руку с успехом, и победить его можно только смелостью, – объявил Тедди. Жена налила ему еще стакан воды.

– И получается, все это сошло Брильяшке с рук? – Род отклонился на спинку стула.

– Ой, не-ет, – протянула Тельма.

– Я думал, вы не смогли ничего из этого доказать, – сказал Дерек.

– Будет она сидеть в своем джакузи и смеяться над вами, надрывая живот, – покачал головой Род.

– Работу она потеряла, не забывай! – уточнила Пэт.

– Она разведет кого-нибудь на новую, – поспорил Род. – У таких людей всегда все получается.

– Да, по закону ей ничего не будет, – согласилась Тельма.

– Хотя она принесла столько боли и мучений. – Лиз потрясла головой.

– Помните, – продолжила Тельма, – мы-то знаем, что она сделала. И Крис Канн знает, хотя и пытался спорить. И она знает, что мы знаем.

– Думаешь, ее совесть будет мучить? – грустно сказал Тедди.

– Я думаю, – Тельма аккуратно подбирала слова, – что семнадцать лет назад женщина по имени Карен Макалистер восхищалась по-настоящему молодым художником по имени Лю Карн… и вот та женщина, даже спустя горы денег, успеха, репутации, так и не забыла этого. Та женщина будет знать, что в этом мире кому-то прекрасно известно, на что она пошла ради своей роскошной жизни.

Лицо у Тельмы было мрачное, а в тихом голосе пряталось осуждение. Слушатели вспомнили свои жизни, свои истории, свои мечты, все плохое и хорошее, что они успели сделать за свои короткие жизни.

– Она знает, – продолжила Тельма, – что в наших глазах навсегда останется той женщиной, которая рассылала ядовитые анонимные письма.

– Пути мира она не знает, и нет суда на стезях ее; пути ее искривлены, и никто, идущий по ним, не знает мира[47], – сказал Тедди.

– Аминь! – пропел Дерек.

* * *

Род постучал ложечкой по тарелке тирамису.

– Друзья, – завел он, – главное ведь это не то, что делают другие люди. А то, как мы выбираем проживать эту жизнь. Я теперь это понимаю лучше многих.

В приглушенном свете ресторана он выглядел будто моложе – даже здоровым, каким не казался им уже давно. Они все вспомнили времена, когда Род гнулся под весом болезни и ее лечения. А в тот момент за столом в нем была надежда и оптимизм.

– Итак, – сказал он, – давайте лучше радоваться, что мы смогли сегодня собраться. Все вместе! За нас!

– За нас, – сказали все хором.

* * *

Тельма знала, что муж о чем-то беспокоится. Она весь вечер это чувствовала. Они шли по улице Блумсгейт, Тельма подняла глаза в чистое октябрьское небо и коротко помолилась – о чем, сама не знала.

– Прекрасный вечер, – сказала она, когда они уже вышли на холм Тринити. – Так приятно посидеть со всеми, увидеть Рода таким живым. – Это она добавила на случай, если Тедди решил, что «прекрасным» она назвала обсуждение случая в школе.

Муж кивнул, хотя поняла она это только благодаря тридцати двум годам в браке.

– Прекрасный вечер, – повторил Тедди и тоже посмотрел в усыпанное бриллиантами звезд небо.

Он снова кивнул и взял жену за руку.

Они уже шли мимо колледжа, вдоль тисов и газонов. Его огни приветливо моргали в темноте вечера. Тедди остановился и посмотрел на здание.

– Сегодня, – начал он, – когда я услышал от вас всю историю… услышал, во что ты с подругами ввязалась… Кое-какая моя мысль окрепла окончательно.

Тедди замолчал и присел на скамейку. Тельма вздохнула – она ждала этого разговора. Она постаралась приготовиться морально, напряглась и села рядом с ним. Скамейка, как и ожидалось, была холодной и мокрой.

– Я столько лет проработал на заводе по производству викариев.

– И ты сослужил прекрасную службу, – тихо сказала Тельма.

– Знаю, – кивнул Тедди. – Я знаю, что работал не зря. Но еще я знаю, что моя работа не закончена.

– Но?

– Когда все шло к закрытию колледжа, первое, что я испытал… – Он замолчал, глаза его не отрывались от горящих окон здания. Тельма знала, что ей не стоит ничего говорить. Где-то вдалеке гавкнула лиса. – Предвкушение. Если бы я лишился работы, то… обрадовался бы.

– Вот как, – сказала Тельма. Она вспомнила про папку на кофейном столике. Может, Тедди все-таки ее просмотрел. – Ты хочешь на пенсию?

– Нет, – сказал он уверенно. – Нет, я не готов быть пенсионером. Пока нет.

– Что тогда?

– Хочу найти другую работу, – сказал Тедди.