Главный офис академии Лоудстоун явно ушел на выходные. Стояла суббота: не было ни приветливого администратора, ни суетившихся людей в костюмах, только темный и тихий мезонин. Их впустил сам Крис Канн, по-простому одетый в джинсы и свитер (брендовый, заметила Пэт), а затем провел их по темному созданию в свой кабинет со стенами цвета овсянки. Фотографии с реконструкции церкви куда-то делись.

Они с Тельмой обе отказались от кофе, он, казалось, не соответствует контексту встречи. Сам Крис нервно отпил воду из стальной фляжки.

– Итак, – сказал он, – я прочел ваше письмо.

– Спасибо, что согласились с нами встретиться.

– Я всегда готов выслушать, неважно днем или ночью.

– Вы получили документы? – уточнила Пэт.

– Да, получил, спасибо. – Крис улыбнулся, явно стараясь выглядеть уверенным, но все равно позволил себе нервный глоток воды. – И поверьте мне, я прошерстил их чуть ли не с микроскопом! Всю ночь просидел, до первых лучей, – улыбнулся он. – А теперь спешу вас успокоить, дамы. Я мог, конечно, что-нибудь пропустить, но ничего откровенно тревожного я не нашел.

Пэт с Тельмой молчали.

– Я понимаю, как это может выглядеть со стороны. Да, не прям хорошо раздавать проекты близким…

– И, возможно, любовникам, – заметила Пэт.

Крис это замечание проигнорировал.

– Посмотрите на ситуацию с другой стороны. Если вы стоите во главе бизнеса, то хотите собрать для него лучшие из возможных ресурсов, часто как можно скорее и по разумной цене. – Он кивнул в сторону Пэт. – И если у тебя уже есть определенные знакомства, то это сильно все упрощает. Возможно, это не очень справедливо, но смысл в этом тоже есть. – Крис улыбнулся, разводя широко руки.

– А котел? – продолжила Пэт. – Стив Ньюсон и аферы с госвыплатами?

Улыбка сошла с его лица.

– С этим я разбираюсь. Однако Стив сообщил мне, что уже не находится в штате компании, которая этим котлом владеет, – это было временное решение. Он ушел давно, они просто забыли убрать его имя с сайта. – Крис и сам понимал, насколько это притянуто за уши. Он переплел свои пальцы, наклонился и открыто сказал: – Я, конечно, плохо его знаю. – Пэт вспомнила про пропавшие фотографии. – Но поверьте на слово, Стив очень прямой человек. С ним получаешь именно то, на что рассчитываешь.

Пэт подумала о Мэтте на больничной койке, а Тельма о запуганных строителях, жадно набросившихся на сэндвичи с исходящим сроком годности.

– Хочу сообщить вам кое-что и надеюсь, что это останется строго между нами. Конечно, это мало связано с нашим разговором, но… Кейли Бриттен оставит свой пост в школе Святого Варнавы. Бедняжка, она прошла ад. Видимо, совсем устала.

– Мы слышали о ее увольнении, – сказала Пэт.

– О нет-нет. – Крис нервно засмеялся. – Мы терять ее не хотим. Но, видимо, именно она стала целью этого психа. Поэтому мы решили перевести ее в главный офис. Она хочет переехать, и, если честно, я ее понимаю. Траст забирает под крыло школу в Болтоне, здесь, на этой же улице. Думаю, с ее навыками школа сможет сделать скачок в развитии. – Крис еще раз отпил из фляжки. – Правильно ли это – сдаться под натиском этого шутника? Может, нет. Но если думать о душевном спокойствии Кейли – ответ очевиден. И вполне вероятно, что с ее уходом этот кошмар закончится.

– Именно ради этого, – сказала Тельма, – мы и попросили вас о встрече.

– Бухгалтерские отчеты были просто поводом, – добавила Пэт.

* * *

Когда они договорили, лоб Криса блестел как никогда. Он попытался сделать глоток, но фляжка уже была пустая.

– Это очень серьезные обвинения, – сказал Крис. – Очень серьезные.

– Я это осознаю, – признала Тельма.

– А доказательства у вас есть?

– Того случая – да, – сказала Тельма, – но по остальному ничего, что принял бы суд.

– Но вы же видите, что картинка складывается, – добавила Пэт.

– Но без доказательств. – Крис будто не мог осознать все, что ему наговорили, только потерянно хмурился. – Это очень серьезно.

– Я знаю, – повторила Тельма.

– А что я, по-вашему, могу? – Его голос был почти умоляющим.

– Это вам решать, – ответила Тельма, – наше дело было сообщить вам факты.

– Догадки.

– Где-то факты, где-то догадки.

– Дальнейшие развития событий зависят только от вас и совета руководителей траста Лоудстоун.

* * *

Крис проводил их до выхода из темного здания. Пэт, которая своими глазами видела, сколько воды он выпил, решила на всякий случай отбежать по-маленькому.

Тельма ждала ее в вестибюле вместе с Крисом и задавалась тем же вопросом, которым недавно задавалась Пэт: в какой части старой церкви она стояла?

– Вот именно такого, – вдруг выпалил Крис, – вероятно, такого я и боюсь больше всего.

– Понимаю, – сказала Тельма. – Из того, что я успела понять про Лоудстоун, для вас важны твердые принципы.

Он схватился за эти слова.

– Именно! – сказала Крис. – Именно так. Я раньше работал на учреждение старого типа… Знали бы вы, сколько проблем… На все смотрят сквозь пальцы, многое пропускают…

Тельма кивнула, вспоминая муниципальную организацию, которая занималась делами школы в ее время: сумбурные собрания, звонки без ответа, плохо подготовленные проекты. Дети месяцами, иногда годами ждали, когда на их запросы ответят. В голову пришел центр для учителей в Бороубридже: стоптанные ковры и целые противни запеченной пасты. Тельма осмотрела помещение, в котором стояла: ковры идеальные, дорогая мебель, студийные фотографии деток за учебой.

– Проблемы начинаются, – сказала она, – когда деньги становятся главной целью. В таких местах всегда найдется место для коррупции.

Крис открыл рот, чтобы начать спорить, что-то ляпнуть, чтобы оправдаться, но уверенный взгляд Тельмы напомнил ему прежнего Криса. Крис, который обменивался с Викторией шутками, сам покупал клей для своего класса, гулял с ребятами по холмам за городом. А потом он вспомнил «Ролекс», специально сделанный номерной знак (CCAN1), целая неделя в Нью-Йорке, которая должна была подарить им больше рабочих связей, но на деле была потрачена на прогулку по Таймс-сквер, чай со вкусом Лонг-Айленда и новые возможности.

Когда он был готов заговорить, Тельмы с Пэт уже рядом не было.

* * *

Следующим холодным, серым воскресным утром дорогая черная машина со специально сделанными номерами заехала на парковку школы Святого Варнавы академии Лоудстоун и остановилась с краю, так, чтобы ее не было видно ни с дороги, ни на камерах слежения. Из нее вышла Кейли Бриттен, осмотрелась, будто боялась, что ее увидят. Брендовый костюм сменили джинсы, свитер и ботинки (джинсы «Армани», свитер из кашемира и ботинки «Прада»). За ней сразу появился Стив Ньюсон с картонными коробками в руках.

Они зашли в здание. Кейли потянулась отключить сигнализацию – но она и не была включена.

– Кто-то прозевал, – сказал Стив.

– Я включу компьютер, – бросила Кейли, – и разберу вещи в кабинете. Не хочу быть здесь дольше необходимого.

– А я пока залезу в отчеты, – сказал он, – замету следы.

Она нажала кнопку на компьютере (нетерпеливо сдирая многочисленные стикеры с экрана), а потом пошла в кабинет. Стив шел за ней с коробками.

Кейли открыла дверь и с ужасом заметила Тельму, сидящую в ее кресле за столом. Заговорил Стив:

– Что вы здесь делаете? – Он повернулся к Кейли. – Это та бабка, про которую я тебе говорил! Которая приперлась к тебе домой.

– Стив. – В голосе Кейли прозвучала нотка властности, и, как дрессированный питбуль, он послушался.

– Терри Медоус меня впустил, – сказала Тельма конкретно Кейли, даже не посмотрев на Стива. – Простите, что вот так заявилась, но мне необходимо с вами поговорить.

Она встала, отложила выпуск «Йоркшир пост», который прочитала от первой до последней буквы за два часа, что прождала их в кабинете. Его почти привели в порядок. Мебель вся стояла на месте, но содрали ковролин, под которым прятались затертые деревянные полы в викторианском стиле. Красные надписи покрывал толстый слой свежей шпаклевки.

– Она ничего не будет тебе говорить, – сказал Стив мерзким тоном.

– Стив, – сказала Кейли, – иди подожди за дверью.

Он не был рад это услышать, но повернулся и ушел.

– Я рядом, если потребуюсь, – сказал Стив, угрожающе зыркая на Тельму.

Когда он ушел, Кейли холодно улыбнулась.

– Я так понимаю, со Стивом вы уже знакомы.

– Да, – сказала Тельма.

– Зачем вам потребовалось за моей спиной вести беседы с моим мужем, я пока не понимаю.

Тельма молчала.

– Я присяду, если вы не против. – Вопрос был задан мастерски, смешливо. Из-за него весь последующий разговор будто получил ироничные кавычки. Кейли уселась за стол и изучающе посмотрела на Тельму. – Все так загадочно. И чем обязана такой чести? – Тельма открыла рот, но Кейли ее перебила: – Хотя, наверное, я сама могу ответить на этот вопрос. Хотя бы отчасти. – Она замолчала, видимо, формулируя мысль. – Вчера вечером мне позвонил Крис Канн. Неприятный был звонок, испортил мне субботний вечер с бокалом вина. – Снова попытки отшутиться. – У него была пара вопросов, один из них касался школьных бухгалтерских отчетов. Вам что-нибудь об этом известно?

Кейли замолчала, не сводя с Тельмы взгляда. Та все молчала.

– Молчание значит «да»? Я так понимаю, ваша подруга снова нелегально заглядывала в отчеты школы. – Она бросила на Тельму мрачный взгляд, а потом вдруг расплылась в улыбке. – Но знаете что? Вы могли просто попросить! Мне совершенно нечего прятать. Тельма! Я была бы готова обсудить все, что вас беспокоило. – Голос все еще был спокойный, хотя явно напряженный. Человек менее проницательный, чем Тельма, наверное, купился бы.

– У него было несколько вопросов, вы сказали? – начала Тельма.

– Вот оно! – Голос у Кейли был довольный, но уставший. – Дошли до главного. Будем копаться в грязи. – Она покачала головой. – Ведь за этим вы и пришли?

– Зависит от того, о чем вы говорите, – ответила Тельма.

Улыбка исчезла с лица Кейли.

– О моем прошлом. О том, за что меня судили. Мне непонятно, зачем вы полезли в мое грязное белье. – Серые глаза стали очень холодными. – О забытом и пережитом.

– Ну, совет академии вряд ли сможет это забыть, – сказала Тельма.

Кейли грустно покачала головой.

– Знаете, Тельма. Я ведь и правда думала, что мы с вами друзья.

Тельма ее проигнорировала. Она знала, что подобные фразы редко имеют что-то общее с дружбой и гораздо чаще с манипуляцией.

– У меня действительно был разговор с Крисом Канном, – сказала Тельма после короткого молчания. – И я рассказала ему про Лю Карна. А до этого я поговорила с самим Лю, чтобы удостовериться.

Это Кейли очень удивило. Лицо ее оцепенело. Когда она заговорила, голос хрипел от шока:

– Скажите, какое к вам это имеет отношение? – Тельма ничего не сказала, но Кейли не дала ей и шанса. – Суд признал меня невиновной. Я ничего не сделала. А Крису Канну я скажу, что в понедельник утром мы увидимся. И я буду со своим юридическим представителем. – Она подняла на Тельму взгляд. – Нет, я все же скажу… Не хотела, потому что очень вас уважаю, но… Но вы засунули свой нос в наши дела, дела, которые вас никак не касались… Зачем? Не можете отпустить прежнее место работы? Грустно, даже не грустно, а убого. – Кейли встала и покачала головой. – Наш разговор закончен. Уходите, пожалуйста.

– Прежде чем вы позовете мистера Ньюсона, – начала Тельма, – хочу сказать вам две вещи. – Голос у нее был тихий и тяжелый. Кейли, сама того не осознавая, села обратно. – Во-первых, в школу я вернулась, потому что вы попросили меня стать членом комитета. Во-вторых, я здесь не из-за Лю Карна, а из-за того, что вы сделали, чтобы никто не узнал о вашем прошлом.

Кейли какое-то время просто смотрела на нее, а потом процедила:

– Продолжайте. – Тон у нее был уставший, будто что́ бы Тельма ни сказала, это не будет стоить потраченного на нее времени.

– С самого начала четверти целый ряд сотрудников этой школы получили анонимные письма.

– Это началось еще на летней ярмарке, – резко прервала ее Кейли. – И три из них были предназначены для меня, пусть и не все дошли.

– Письма эти вызвали целую волну огорчений, – продолжала Тельма. – Сэм Боукер даже попытался лишить себя жизни.

– Думаете, я не знаю? – сказала Кейли с невероятной болью в голосе. – Тельма, у меня сердце разбилось, когда я про него узнала!

– Тут я вам верю.

– Тогда к чему вы ведете?

– К тому, что письма эти слали вы.

Повисло молчание. Лицо Кейли осунулось, и Тельма вспомнила вечер после летней ярмарки.

– Это просто смешно. Думаете, я отправила Сэму письмо?

– Сэму, Джен, Бекки – всем, кроме Нэтали Берримен. Это письмо, как вы и сами догадались, отправила Клэр Доннелли.

– Первое письмо – для меня – было спрятано в лотерейных призах. Линда Барли подтвердит, что меня и рядом с ними не было. – Голос Кейли кипел от возмущения.

Тельма спокойно смотрела ей в глаза.

– То письмо и правда отправила Донна Чиверз – или кто угодно из родительского комитета, – сказала она. – Вы им вдохновились. Я вообще думаю, – Тельма заговорила чуть громче, потому что Кейли открыла рот, чтобы перебить, – что вы сами исцарапали свою машину и разгромили свой же кабинет.

Кейли возмущенно выдохнула.

– Тельма, – сказала она. – Поверьте мне, как своему другу. Выбирайте слова осторожнее. Клевета наказуема законом.

– Я это понимаю.

Тельме стало ее даже жаль. Кейли неуклюже ерзала, ей отчаянно хотелось, чтобы разговор этот был закончен, она понимала, что, пока Тельма не договорит, деваться ей некуда. Она напомнила Тельме сразу всех непослушных учеников, которых поймали на проступке.

– Той ночью, когда разгромили кабинет, – Кейли схватилась за эти слова, как за спасательный круг, – вы все время были со мной.

– И, кроме нас, в школе никого не было, – терпеливо сказала Тельма. – Вы просто притворились, как во время собрания комитета, когда, по вашим словам, кто-то заглядывал в окно. Кабинет вы сами разгромили, еще до того, как я приехала. Я отчетливо помню, как вы не дали мне туда зайти.

Кейли глубоко вздохнула, будто изо всех сил цепляясь за терпение.

– Доказательств у вас нет, – сказала она совершенно спокойно.

– Да, суд ничего из этого не примет, – согласилась Тельма, и Кейли заметно расслабилась. – Но я точно знаю.

– Откуда?

– Вы сами себя выдали, когда говорили про Сэма Боукера. Упомянули его письмо – хотя сам Сэм так и не признался, что ему оно тоже пришло, даже жене. Единственный человек, который с уверенностью мог о нем знать, – автор.

– Ничего более глупого я в жизни не слышала, – хмыкнула Кейли. – Я исцарапала свою же машину? Разгромила свой кабинет? Зачем мне так сходить с ума? – Она попыталась возмущенно усмехнуться, но притворяться уже не получалось.

– Чтобы быстро уйти из школы Святого Варнавы, перепрыгнуть на не менее высокооплачиваемую должность в трасте и не выдать свое прошлое. Вы узнали Иззи Трюин, которая была в той школе вашей коллегой, и поняли, что в какой-то момент она тоже вас узнает и расскажет всем о произошедшем с Лю Карном. Когда – вопрос времени. – Голос Тельмы был уверенным и грустным.

Кейли снова глубоко вздохнула. Она крепко обхватила себя руками, будто боясь, что что-то может вырваться из груди.

– Вы это никогда не докажете, – сказала Кейли, лихорадочно подбирая слова. – Вы это никогда не докажете, потому что это неправда, и если я услышу эту историю от кого-то еще, то незамедлительно свяжусь со своим юристом.

Тельма встала.

– Я сказала все, что хотела, – подвела итог она. – Не буду мешать вам собираться. – Тельма пошла к двери.

– У вас нет доказательств. – Тон у Кейли был вопросительный, слышалось отчаяние в голосе. Как избалованный ребенок, которого поймали за руку.

Стив стоял за дверью в коридоре, очевидно, ждал, пока она выйдет.

– Зачем все это? – агрессивно сказал он.

– Я сказала все, что хотела, – повторила Тельма, но Стив преградил ей дорогу.

– Я задал вопрос, – тихо сказал он.

– Пропусти ее, Стив. – Голос у Кейли был уставший, раздраженный, но Стив не сдвинулся с места. Просто стоял и смотрел на Тельму, снова напоминая ей питбуля. Она опустила руку в карман на тревожную кнопку.

– Ой, прости, заждалась? – раздался бодрый, но холодный голос Лиз. – Вечно степлеры подводят в самый неподходящий момент! – Она смотрела прямо на Тельму. – Я все. Прибралась в классе Сэма. Готова ехать, если ты тоже.

Лиз протолкнула Тельму мимо Стива Ньюсона, который машинально сделал шаг назад. Тельма молча прошла мимо него по коридору. Она спиной чувствовала его злой взгляд, поэтому не выпускала из руки кнопку. Из головы не шел звонок в полицию Северного Йоркшира, во время которого она сообщила им о возможном незаконном ввозе работников. Кто знает, вмешаются ли они, но Тельма явно их заинтересовала.

Кейли нагнала их у центрального входа.

– Постойте, – сказала она резко. Лиз повернулась и сделала пару шагов ей навстречу.

Кейли, увидев выражение ее лица, остановилась как вкопанная.

– Ты! – тихо сказала Лиз. – Держись подальше от Сэма Боукера.

Кейли, шатаясь, сделала шаг назад. Она попыталась победить Лиз в гляделки, но лицо подвело – искривилось, и слезы потекли по щекам.

– Тельма, – сказала она дрожащим голосом, – вы виделись с Лю Карном?

– Да.

– И как… У него все хорошо?

Тельма кивнула.

– Он сказал передать вам, что живет именно ту жизнь, о которой мечтал.