– Корнуолл? – спросил Тедди. – Почему Корнуолл?

Он озадаченно нахмурился. Его сосредоточенные глаза стали глубокого голубого цвета. Они всегда так менялись, когда он пытался оценить превратности, которые ему подбрасывала судьба.

Тельма постаралась коротко объяснить ситуацию.

– А телефонного звонка будет недостаточно?

– Нет, нужно лицом к лицу.

– Но Корнуолл. – Тедди было сложно принять конкретно этот факт. – Что, если ты ошиблась?

– Именно поэтому мне нужно поговорить с человеком лицом к лицу, – повторила Тельма.

– Понятно. – Он снова нахмурился. – А завтра обязательно? Я должен быть на собрании. Потерпи день или даже два, и сможем поехать вместе.

– Боюсь, время не ждет, – сказала Тельма. – На следующей неделе Кейли уже не будет в школе.

– Ты же помнишь, что идет ураган? – Тедди не сводил глаз с ее лица, будто впервые за несколько дней по-настоящему обращая на жену внимание. – Корнуолл?

* * *

– Путь неблизкий, – сказала Пэт по телефону.

– Семь часов и двенадцать минут, если верить картам, – уточнила Тельма.

– Говорят, будет ураган.

– Который закончится в течение дня, – парировала Тельма.

– И тебе непременно нужна личная встреча?

– Да.

– А что, если ты ошиблась?

– Значит, я зря столько времени проведу за рулем.

* * *

– Ты же слышала про ураган? – В голосе Лиз звучало мрачное предзнаменование.

– Кажется, да, – сказала Тельма. Она долго решала, стоит ли говорить подругам, что она задумала. Послушав Лиз, Тельма засомневалась, правильное ли относительно этого приняла решение.

* * *

– Я с тобой, и не спорь, – сказала Пэт.

– Это совершенно необязательно. – Это последнее, чего бы Тельме хотелось.

– Очень даже обязательно.

– Мы должны будем поговорить наедине.

– Никакого «поговорить» не будет, если ты намотаешься на дерево где-нибудь в Девоне.

* * *

– Я уже говорила Пэт, что поговорить нам надо будет наедине, – сказала Тельма. Она будто теряла контроль над событиями.

– Меня больше пугает сама поездка, – уточнила Лиз. – Что ты одна будешь столько ехать. А ведь еще этот ураган, ты про него думала? В приложении Дерека уже два значка ветроуказателя.

Тельма представила семь часов двенадцать минут паники Лиз.

– Спасибо, что предложила, – сказала она, – но это совершенно необязательно.

* * *

– Корнуолл? – Реакция была такая, будто она на войну уезжала. – Господи, зачем тебе в Корнуолл?

– Мне незачем, туда едет Тельма, – ответила Пэт. – Ей нужно кое с кем встретиться, а я не могу отпустить ее одну.

Род, Лиам и Эндрю не сводили с нее вопросительных взглядов.

– А Тедди? Он не может поехать?

– Нет, у него очень важное собрание в колледже, по поводу закрытия. Поэтому я и вызвалась.

– Ну нет. – В голосе Рода зазвенело что-то очень похожее на панику.

– Мама, это другой конец страны, – сказал Лиам. Он тоже беспокоился.

– Знаю, – кивнула Пэт. – Семь часов двенадцать минут. Мы поедем на моем «Йети», все будет хорошо.

– Ты же знаешь, что будет ураган? – возмутился Род. – Сильный!

– Мы будем осторожны.

– Нет, – сказал он уверенно и категорично. – Ты не поедешь, это сумасшествие.

Этого Пэт совершенно не ожидала. Последние пару месяцев Роду было все равно, куда она уходит. Она беспомощно посмотрела на Лиама, который обычно был ее поддержкой. Но выражение лица у него было потерянное, глаза широкие, почти испуганные. Пэт вспомнила времена, когда он лунатил подростком.

– Папа прав, – сказал Лиам. – Ураган будет страшный.

– Но дороги там хорошие, – тихо вмешался Эндрю. Пэт осознала, что забыла о его присутствии на какое-то мгновение. – A1M, M1, M42, M5, A30. – Перечислял он уверенно и со знанием дела. – Двойная трасса почти всю дорогу. Может, в паре мест застрянете, но так проблем быть не должно.

– Собирается бешеный ураган! Порывистый ветер. Деревья будут летать. – Голос у Рода был такой напряженный, будто вот-вот начнут подступать слезы. Он вдруг стал выглядеть старше. И таким уставшим. Пэт зачем-то вспомнила, что его химиотерапия закончилась ровно три месяца назад.

– Пап, – спокойно сказал Эндрю, – все будет хорошо. Она уверенный водитель, Тельма тоже. Если совсем разойдется, они просто остановятся. – Эндрю окинул брата и отца расслабленным взглядом. – Ей нужно ехать.

* * *

– Готово, – сказал Дерек. – Три человека на одну ночь, «НайтПрем», в Сейт-Остеле. Номер на твое имя, и мы даже получили за него восемьдесят пять баллов на «НайтПрем».

Из трех мужей только он – минуты три посомневавшись – спокойно принял новости.

– Спасибо. – Лиз обняла его сзади, пока он еще сидел за компьютером, и поцеловала в седеющую макушку. Дерек ничего не сказал, просто крепко обхватил ее ладони.

– Это все как-то связано с Сэмом Боукером? – спросил он, и уже не в первый раз.

– Да.

– Но как именно, ты не знаешь?

Лиз положила подбородок на его голову.

– Это очередной раз, – сказала она, – когда ты не поймешь, почему я делаю то, что делаю.

– Пообещай, что будешь осторожна, – попросил Дерек, не отпуская ее рук.

– Конечно, – сказала Лиз. – Всегда.

– Там около отеля бюджетная столовая, так что волноваться о еде не придется.

– Мы бы не ехали, если был бы другой выбор, – сказала Лиз.

– Знаю, – ответил Дерек.

* * *

На самом деле поездка из Тирска в Сейнт-Джаст заняла восемь часов девятнадцать минут, а не семь часов двенадцать минут. Остановились они всего дважды по нужде, а через Шеффилд недолго плелись, потому что там с фургона свалился груз. Пока они ехали мимо Бирмингема, позвонил Эндрю сказать, что на М5 авария, а потом помог им сориентироваться, где объехать, чтобы не встать в семимильный хвост из машин. Они были уже у Бристоля, когда позвонил Дерек и сообщил, что ураган «Фицпатрик» почти миновал.

Как это часто бывает, он был и вполовину не такой всеразрушающий, как прогнозировали новости. Хотя, как и обещали, ветер бушевал, расшатывал «Йети», заливал окна проливным дождем, дворники едва справлялись. Пэт всю дорогу не теряла оптимизм, то ругалась на других водителей, то подпевала второму каналу BBC. Лиз напряженно сидела сзади, сбивая в руках ремень, как петлю парашюта. В какой-то момент под Дроитвичем Тельме показалось, что она просто не выдержит еще одного выкрика ужаса от Лиз или ругательства Пэт. Но чаще она была просто рада, что подруги поехали с ней.

Тедди позвонил раз восемь и во время последнего звонка сообщил, что колледж помилован.

Дерек был прав, пик урагана «Фицпатрика» прошел еще до полудня, хотя по пути они замечали пугающие признаки его присутствия: сваленные деревья, кривые дорожные знаки и даже сложенный в гармошку грузовик у Бодмин-Мур[42].

Было почти три часа дня, уставшее солнце старательно пробивалось сквозь рваные пятна облаков, а «Йети» перевалил за холм, снизу открылся вид на деревню Сейнт-Джаст. Мешанина крыш и серых стен, церковная башня, а вдали – стальное море.

– Напоминаю, – сказала Тельма. – Я пойду одна.

– Я тоже хочу на пляж, – призналась Лиз.

– Бикини с собой взяла? – отшутилась Пэт, шквал дождя ударил «Йети» в бок.

Пэт высадила Тельму на кривой деревенской площади треугольной формы.

– К четырем, – уточнила Тельма.

– Не выключай телефон. – Лиз с подозрением осмотрелась.

Тельма ничего не ответила, но для себя решила телефон отключить. Последнее, что ей было нужно во время грядущей деликатной беседы, – сообщение от Верны или, не дай боже, звонок от Кейли Бриттен.

* * *

Пляж был вовсе не пляжем, а скорее каменистым склоном вдоль возвышенного мыса, где-то в миле от города. С парковки общества охраны памятников Пэт слышала звуки волн и чувствовала запах водорослей.

– Не позагораешь, камней слишком много, – сказала она, перекрикивая ветер.

Лиз все равно упрямо скинула флисовую куртку и решительно потопала прочь с парковки с двумя шоперами в руках. Пэт за ней не пошла. После стольких часов вождения ей совсем не хотелось падать с кучи скользких камней. Но и сидеть в машине она тоже не собиралась. Из приемной общества охраны памятников ей лучезарно улыбалась женщина, и у Пэт появилось предчувствие, что, дай ей только шанс, дамочка вовлечет ее в разговор.

– Приду за тобой после четырех, – крикнула она Лиз в спину.

Она перепарковалась, вышла из машины, тело просило движения после стольких преодоленных миль. Сейнт-Джаст не был похож на стереотипный корнуолльский городок, точно не на Ньюки или любой другой курортный городок для серферов, которые мелькают в шоу про путешествия. Магазины были чисто практичные, будничные – почта, супермаркет, пекарня, секонд-хенд (целых четыре). Ни одного ресторана с морепродуктами, отделанного светлым деревом. Ни одного летнего дома со стеклянным балконом, которые в свое время все почему-то осуждали. Пэт шла вдоль чужих мансард, заглядывала во дворы, смотрела на звуковые окна, на свет в кухнях и гостиных, думая, что ничем эта деревня не отличалась от повседневности того же Брэдфорда.

Она шла по дороге к морю и дошла до книжного магазина при кафе «Книга рецептов». Светлые окна казались такими манящими в этом пасмурном дне, резкий порыв ветра загнал Пэт внутрь. Помещение оправдало ожидания: несколько залов с низкими потолками, уютный свет от ламп, полки вдоль стен, ряды картин на продажу. По радио играли Stranglers – Golden Brown. В кухонной зоне женщина мыла посуду. Когда Пэт вошла, она подняла глаза, а затем потянулась отключать радио.

– Оставьте! – сказала Пэт.

– Оно весь день играет, – парировала та. – Уже наслушалась. Вот это ветер, да? Горячей еды нет, простите, поставщики не доехали, но могу предложить чай или кофе с пирожными.

Пэт улыбнулась.

– Спасибо.

В ожидании напитка она просмотрела книги и картины. В магазинчике было так тихо и спокойно, с кухни доносились приглушенные звуки музыки. На некоторых картинах отчетливо угадывалось море, на других оно явно тоже было, но угадывалось уже меньше. Одна из картин особенно привлекла внимание Пэт – на нем не было моря и вообще ничего корнуолльского. На ней будто сквозь дверной проем открывался вид на пустой, почти спартанский сарайчик. Метла в углу, у стены цветочные горшки, садовые перчатки, деревянный оптовый ящик с чаем, мешок картошки. Вроде бы беспорядок, а вроде все на своих местах. Пэт казалось, что она чувствует запах почвы и пыли, тепло дневного солнца.

Заиграла следующая песня, Пэт ее узнала. Life in a Northern Town от Dream Academy. Женщина, подпевая, несла Пэт кружку (и булочку с шафраном).

– Напоминает мне о доме, – сказала она. Пэт услышала знакомые скачки в акценте.

– Вы не местная? – спросила Пэт.

– Галифакс. – Женщина поставила кружку и тарелку на стол.

– Далеко вы от дома, – сказала Пэт. Кофе был насыщенный, идеально коричневый, а булочка не хуже тех, что они ели в садовом центре.

Женщина улыбнулась.

– Мой дом здесь, – сказала она.

Оказалось, она много лет проработала в отделе планировки администрации Брэдфорда. Таблицы, собрания, аналитика – все, что было в ее жизни.

– Каждый день я стояла у ксерокса и говорила себе: «Скоро пятница». Год за годом.

– А что потом?

– Ничего выдающегося, – ответила женщина. – Однажды кто-то сказал мне: «Ты постоянно так говоришь» – и я осознала, а ведь и правда. Я годами мечтала, чтобы поскорее наступила пятница. Я взяла и переехала. – Она улыбнулась. – В фильмах это все за пять минут заканчивается. Пять минут в кадре собирают вещи и уезжают. У меня ушло два года. Но я справилась.

– И вы тут справляетесь? – спросила Пэт. Она старалась не придавать слову «справляетесь» особого смыслового ударения.

– Работаю то тут, то в супермаркете, то в галереях, денег хватает, – сказала женщина. – Но теперь я просыпаюсь и думаю: «Класс! Вторник!»

* * *

Галерея «Лю Карн» располагалась в ветхом здании в самом конце улицы. Раньше там будто была мастерская – окна высокие, стеклянный потолок. Металлические рамы чуть-чуть заржавели, а вид из них открывался на «спины» соседних домов и мусорные контейнеры. Скорее всего, в погожие дни света там было очень много.

Дверь открыл мужчина лет тридцати – кожа сгоревшая, красная (запачканная краской) и глаза самого голубого цвета. Ими он уверенно оценил Тельму. Она присела на высокий стул (тоже заляпанный краской; Тельма подумала, грубо ли будет накрыть его платочком). Она осмотрелась. Удушающе пахло акриловой краской. Но яркие пятна и стопки холстов скорее радовали глаз, чем создавали беспорядок.

– Тельма, – сказал он. – Кофе или чай?

Тельма выбрала кофе, хоть и не особо хотела. Просто кружка в руках помогла бы задержаться подольше, если что-то пойдет не так. Глаза бегали по вездесущим холстам. Тельма с легкостью определила, что они принадлежат руке того же художника, что и морской пейзаж, висящий в кабинете Кейли Бриттен. Руке Лю Карна.

Лю Карн вернулся с кружкой. Тельма взяла у него заляпанную кружку с пиндимским музеем шахтерского дела. Он не сводил с гостьи глаз.

– Итак, Тельма из Тирска, – сказал он.

– Спасибо, что согласились на встречу, – поблагодарила Тельма. – Я бы не стала навязываться, если бы от этого не зависело благополучие многих людей. У нас в городе происходит много грустного и обидного на фоне дикой несправедливости.

– Как интересно. – Его лицо совершенно ничего не выражало.

Тельма залезла в сумку, достала телефон и показала ему фотографию Кейли Бриттен – загорелой и в Дубае.

Лю Карн долго на нее смотрел, все еще не выдавая ни одной эмоции.

– Карен Макалистер, – в конце концов сказал он.

Один из плюсов преклонного возраста – люди никогда не подозревают, что у тебя есть скрытые мотивы, помимо самых очевидных. Лю Карн ни разу не подумал, что Тельма не была той, кем назвалась, – дамой из Тирска, которая хочет восстановить справедливость.

Но сказал он все равно:

– Вы же никому это не передадите? Не хочу, чтобы эта история оказалась в социальных сетях или еще где.

Тельма серьезно кивнула:

– Даю вам слово.

– Вы все равно, наверное, найдете это в газетах.

Тельма снова кивнула, вспоминая целую стопку распечаток газет с сальными заголовками в своей сумке. «Учительница превышает полномочия с учеником» – ярче всего запомнилось ей.

– У нас здесь все с ума посходили, сами можете представить, – сказал Лю Карн, прихлебывая чай. – И я не могу их винить. Если бы такое с моим ребенком случилось, я бы тоже рвал и метал.

– Но ее не признали виновной? – сказала Тельма. Она вспомнила фотографию сутулой женщины со скрытым лицом, выходящей из здания мирового суда Труро.

– Нет, – ответил Лю Карн. Вдруг его спокойное лицо расплылось в широкой улыбке. – Знаете, Тельма, поначалу ничего не предвещало беды – Он выглянул из окна, но видел не мусорки, а события семнадцатилетней давности, улыбка медленно сошла с лица. Тельма смотрела на него и понимала, что в «Саусвестерн зеральд» в свое время писали правду: Вскружил голову учительнице.

Он прошел через всю комнату к шкафчику, на котором разрастались целые джунгли из кистей и шпателей.

– Она говорила, что восхищается мной, – продолжил Лю Карн. – Так, наверное, все говорят, но я ей верил. Только я не ответил ей взаимностью.

Он взял в руки папку и вернулся на свое место.

– Вы должны понимать, какое тогда было отношение к учителям. Может, оно до сих пор и не изменилось. Ты приходишь в школу и думаешь, что учителя знают все ответы. Даже на вопросы, которые ты еще не сформулировал. А в нашей школе оказалось, что ничего учителя сами не знают и нас научат только сидеть на льготах или в отеле работать.

Лю Карн разложил по столу рисунки из папки – скетчи углем и шариковой ручкой, талантливые, но немного наивные: мужчины в доспехах, дорожки слез на мрачных лицах, рука, цепляющаяся за колючую проволоку.

– Я тогда уже рисовал, – сказал он. – Она что-то в них разглядела.

– Она рисование преподавала?

Лю Карн рассмеялся.

– Не-ет, – сказал он. – Наша учительница искусств рисовала руины каменных церквей и весь урок потом жаловалась на галереи, которые ими не интересуются. Нет, Карен преподавала уроки религии, – улыбнулся Лю Карн и сложил скетчи обратно в папку. – Она была такая скромница. Высоконравственная. Мы жутко над ней издевались. Те еще уроды. Однажды кто-то подкинул ей в сумку презервативы. И это был даже не первый раз. Я что-то забыл в классе, вернулся, а она сидела за столом и плакала. Так все и началось.

Судя по глазам, Лю Карн снова утонул в прошлом. Кажется, задумался, а потом достал еще один скетч. Это было изображение женщины с эльфийскими ушками. Она сидела в заросшей плющом беседке. Словно сцена из сказки. Женщина была полуобнаженная, Тельма к своему смущению заметила ее большие соски. Даже с короткими волосами, ушками (и сосками) она легко узнала Кейли Бриттен. Карен Макалистер.

– Я осознаю, что это было неправильно. Но в семнадцать лет не всегда можешь все понять. – Ностальгирующая улыбка исчезла с лица. – Когда тайное стало явным, все сопереживали мне. Организовали встречи с психологом в Пензансе, платили за такси. Карен выставили к позорному столбу и осуждали. Спасибо, что без колодок. Тогда только начинался век соцсетей, а то скандал был бы громче. – Лю Карн поднял на Тельму глаза. – Вы это хотели услышать?

Она кивнула.

– Вы очень помогли, – сказала Тельма.

– Как у Карен сейчас дела? – спросил он. – Она уже не Макалистер, да?

Тельма не стала говорить, что она уже даже не Карен, а просто кивнула.

Лю Карн улыбнулся.

– Я рад. А эта история, из-за которой вы приехали… Она вовлечена в нее?

– Могу рассказать все, если хотите, – сказала Тельма.

Он долго смотрел на папку в руках.

– Нет, – в конце концов сказал Лю Карн. – Нет.

Уже в двери он продолжил:

– Если вы ее увидите… – и замолчал.

Тельма остановилась.

– Да?

– Скажите, – он вдруг так лучезарно улыбнулся, что одной улыбкой можно было осветить всю комнату, – что я живу именно так, как мечтал.

Пэт ждала ее на площади (треугольной). Под мышкой у нее был какой-то сверток.

– Нашла то, что искала?

– Да. – Тельма выглядела серьезной, и Пэт не стала задавать вопросов.

– Пошли к пляжу, найдем нашу Памелу Андерсен, – вместо этого сказала она.

– А это не она? – спросила Тельма. Это и правда была Лиз. Она, довольно улыбаясь, несла два увесистых шопера.

– Господи, что у тебя там? – спросила Пэт.

– Камни. Ракушки. Водоросли.

– Зачем?

– Да есть одна идея, – улыбнулась Лиз.

– Ты что, тащила их с самого мыса? – удивилась Пэт.

– Очень приятный джентльмен ехал с поля для гольфа, увидел, как я мучаюсь, и подвез, – гордо сказал Лиз.

– Лиз Ньюсом, какая ты, а! – бросила Пэт, и они все вместе пошли к парковке.